Ничего не объясняй

Неделя до 1 сентября показалась бесконечной. Не только потому, что Максим с трудом справлялся с шустрыми близняшками. Он ещё и успевал думать о Минаеве, о том, что не сказал ему, что малышня – это братья. Но, вспоминая реакцию Толика на Даню и Саню, он совсем не понимал, как признаться и не выглядеть в глазах Минаева подлым обманщиком. Идя в университет 1 сентября, Макс так и не придумал, как сказать обо всём Толику, чтобы тот продолжал смотреть на него так, как когда Макс выходил из аудитории. — Соловьёв, — сказал кто-то за спиной, — как справляешься? Макс обернулся. За ним стоял какой-то парень с потока, имени которого он не знал. Поэтому такой вопрос был удивителен. Хотя, может быть, тот услышал про три пересдачи? Но он же тут, значит, сдал сопромат. И, кстати, не все сдали. Две девушки из их группы не смогли, теперь у них в группе не двадцать пять человек, а двадцать три. — Нормально, — коротко ответил он. — Ну ты давай, держись. — Угу. Парень ушёл. Макс нахмурился, не понимая, откуда такая популярность. — С чем держись? — пробормотал он. — Жизнь – держись! — Макса догнал Киреев, его постоянный сосед по последней парте, и радостно закинул руку на плечо. С Киреевым они сдружились на почве компьютерных игр и прогуливания пар. — За что держаться? — Ну не знаю. Просто сказал. Бабушка так говорит. Сзади кто-то тихо захихикал. Макс обернулся. Смех резко прекратился. Странно, вроде на него не смотрели. Или чересчур старательно на него никто не смотрел? — Ладно, — пробормотал он. — Пофиг. Но было не пофиг. Весь день был какой-то странный. Или это паранойя, или же на него смотрели. Как-то иначе. Не как обычно. Часто его вообще не замечали, так как близких друзей в универе у него не случилось. А одногруппники едва ли обращали внимание, есть он на парах или нет, никого не интересовало. Ну, кроме Лады Савельевой. Она обычно улыбалась, строила глазки и пыталась завести разговор. — Соловьёв, стой, — тихо сказал Минаев, когда они столкнулись в коридоре. Макс замер. К этой встрече он был не готов. Он за неделю так и не решил, что и как сказать Толику. Поэтому испугался, что тот начнёт задавать неудобные вопросы. — Ты занят сегодня? — спросил Толик. — Да, — быстро сказал Макс. — Да, очень занят. — Понял, — Толик кивнул. Слишком спокойно. И снова этот взгляд. С улыбкой и такой внимательный, как будто Макс какой-то особенный. Но ведь это не может быть правдой, особенно с учётом всего, что Минаев про него знал. Макс отвернулся первым. Надо что-то делать. Стыдно Толику в глаза смотреть. И тут он увидел Ладу. — Лада! — Что? — Она обернулась, но почему-то не улыбнулась, как обычно. — Пойдёшь со мной в субботу? — Куда? — Она приподняла бровь и игриво покрутила белокурый локон. — Для начала просто погулять. — Это свидание? — Глаза девушки сверкнули. — Да. Она внимательно посмотрела на него. Макс смутился, девушка как-то быстро согласилась, но на лице не отразилось никаких эмоций. Даже улыбка не появилась. Но так как девушек на свидания он до этого никогда не приглашал, сравнивать было не с чем. — В субботу? — переспросила Лада. — Да. — В два? — Договорились, — Макс выдохнул. Он пришёл раньше. Отвёл близнецов, которые каким-то непонятным образом опять оказались на его попечении, на детскую площадку и строго-настрого запретил уходить с площадки и подходить к нему, пока он сам не подойдёт. Если будут слушаться, пообещал мороженое. Саня и Даня весело запрыгав и размахивая пластиковыми лопаточками, побежали в песочницу. Макс присел на скамейку. Осмотрелся. Площадка хорошо видна. Близнецы носились, как обычно, им и другие дети не были нужны, когда они вдвоём. Вдруг он увидел, как к площадке подошёл Минаев. Тот сел на край скамейки чуть в стороне. Мелкие его заметили. Побежали и окружили с двух сторон. Отлично. Макс расслабился. Он теперь знал, кто за ними присмотрит. Хотя совсем не понимал, зачем это Минаеву. Но подумать времени не было, по аллее шла Лада. В ярком платье и на каблуках, она уверенно направлялась к скамейке. Светлые волосы ветер сбивал набок. — Привет, — Макс подскочил со скамейки, улыбаясь девушке. — Привет, — она присела рядом, аккуратно расправив платье тонкими пальцами с розовыми хищными ноготками. Посмотрела на него. — Ну? — Что ну? — Ты меня позвал. — Да. — Зачем? — Потому что ты мне нравишься. — Серьёзно? — Она усмехнулась. В улыбке не было искренности. Одно недоверие. — Да. — Интересно. И что ты хочешь? — спросила она. — В смысле? — Ну, какие у тебя планы? Хочешь отношений или просто позвал? — Ну да. — Серьёзных? — Конечно, — Макс улыбался, но чувствовал себя как на допросе в полиции. Не так он себе представлял первое свидание. И не думал, что так стушуется. — Хорошо, — она кивнула. Макс выдохнул. Ну, так уже легче. Лада немного странная, но, возможно, тоже нервничает. — Тогда давай сразу к делу. Ты сколько детей хочешь? — Что? — Макс испуганно моргнул. Странный вопрос для первого свидания. Неужели правду говорят, что «позови девушку на первое свидание, а вот она уже вашим детям имена придумывает»… — Конечно, после свадьбы, — пояснила Лада. — А, — он пожал плечами. — Тогда двух. — Ещё двух? — Она наклонила голову. — Не много ли? — Нормально. — Ты уверен? — Абсолютно. — Разговор начал раздражать Макса. Он пытался понять, в чём подвох. Лада не улыбалась, значит, разговор серьёзный? — А справишься? — спросила она, прищурившись и поджав губы. — С чем? — С двумя. — Ну да. Почему бы и нет? — Один? Макс нахмурился. Разговор казался всё более странным. Почему он должен справляться один с их общими гипотетическими детьми? Мысли, как листья в водовороте, кружили в голове. Макс незаметно поглядывал на детскую площадку, там было спокойно. Дети терроризировали Толика, забыв про брата. — Ну как получится. — Понятно, — она кивнула и как будто задумалась, а потом добавила. — Ты странный. — В каком смысле? — В интересном. Макс улыбнулся. Похоже, теперь флиртует. Хоть и неуклюже. Но только он расслабился, Лада задала следующий вопрос: — Ты любишь детей? — Ну да. — Прям любишь? — Да. — Даже если они маленькие, орут и мешают жить? — Если это твои дети, то можно привыкнуть. Как-то же все живут? — Макс усмехнулся. Странные вопросы она задаёт. Но вроде улыбается, хотя улыбка и кажется натянутой. Что вообще за разговор для первого свидания, если ещё ни разу не целовались. Даже не думал никогда, что Лада такая практичная. — Быстро привык? — она посмотрела на него очень пристально. — Я – да. — Сколько тебе было? — Когда? — Когда ты привык. — В смысле? — Макс завис, теряя суть беседы. — Ну, когда у тебя появились дети. Макс почувствовал, как сердце метнулось к горлу и перекрыло кислород. Как будто Лада его проверяла, а он провалил проверку. Похоже, она что-то знает. Но что? Не может же он признаться, по крайней мере пока. — Какие дети? — осторожно спросил он, стараясь казаться максимально спокойным. — Интересно, — она усмехнулась. — В смысле? — Ты сам скажешь или я? — Что сказать? — Правду. — Ты о чём вообще? — Макс напрягся и начал злиться на саму ситуацию. Ведь она не должна знать про его ложь. Откуда тогда такие предъявы? — Конечно, — она откинулась на спинку скамейки с торжествующим видом. — Значит, не скажешь. — Да что сказать?! — Что ты врёшь. — Я не вру! — Да? — Да! — Уверен? — Да! — Тогда скажи, что у тебя нет детей. Макс открыл рот. И закрыл. «Стоп. Если она знает про сопромат, а я скажу, она подумает, что я вру. А если не скажу, то признаюсь, что у меня есть дети, и это тоже, с другой стороны, ложь. Что ни скажи, а ты попал. Надо попытаться объяснить, но нельзя признаваться в чём бы то ни было, по крайней мере сейчас, пока непонятно, что Лада знает и откуда». — Это не то… — Ну? — она наклонилась ближе. — Это сложнее, чем кажется, — Макс вздохнул. — Ещё бы! — она выпрямилась, посмотрела презрительно. — Знаешь, что самое смешное? — Что? — Ты даже сейчас врёшь. — Нет. — Хватит. — Послушай. — Хватит, — повторила она жёстче. Макс сжал зубы. И замолчал. Доказывать что-либо бесполезно. Лада не адвокат, а обвинитель, она искала улики, а не оправдания, теперь это очевидно. — Ты не тот, за кого себя выдаёшь. — А кто? — Я думала, ты нормальный. Безответственный, но честный. — Я нормальный! — Ты ищешь няньку. — Что?! — Думаешь, я не понимаю? — При чём тут это? — Двое детей. Ночная работа. Трагическая история. Я считала, что ты сынок богатеньких родителей, а ты всем врал? — Это, — Макс побледнел, похоже, история с сопроматом стала достоянием общественности, теперь многое становится на свои места. — Да, очень удобно. — Это не совсем так. — И ты решил, что я поведусь? — Послушай меня! — Врёшь, — холодно бросила она и вскочила. Шлёп. Макс даже не сразу понял, что произошло. Лишь почувствовал, что левую щеку обожгло и она стала заливаться краской. Почувствовал себя полным идиотом, попытался встать. — Не подходи ко мне, — крикнула она, пятясь от скамейки. И в этот момент. Макс оглянулся и увидел, что близнецы несутся к нему с двух сторон, истерически крича. — ПАПА! — ПАПААА! Макс закрыл глаза. Дальнейшие объяснения не имели никакого смысла. Лада смотрела на него со злостью и еле сдерживалась, чтоб не закричать. — Папа, хочешь конфету? — Папа, смотри! Саня и Даня вцепились в него. Лада медленно повернулась и посмотрела на детей. Потом на него. Как на что-то мерзкое и отвратительное. — Что и следовало доказать! — отчеканила она и гордо пошла в сторону выхода из парка. Макс стоял возле скамейки. С двух сторон его ноги обнимали близнецы. Лицо горело, то ли от пощёчины, то ли от стыда. — Тебя били, — Даня подёргал брата за штанину. — Я в курсе. — Больно? — Да. — Жалко. — Очень. — Соловьёв, — знакомый голос слышался за спиной. Макс обернулся. Толик стоял рядом. И было очень стыдно, что он опять был свидетелем его позора. Почему он всегда появляется так не вовремя. Или наоборот, именно тогда, когда нужен? — Я, — начал Макс, но так и не придумал, что сказать. — Пойдём, — сказал Толик. — Куда? — Просто. Макс посмотрел на него. Потом на детей. — Пойдём. Они шли медленно. Толик нёс на руках Даню. Макс – Саню. — Ещё конфету, — потребовал Саня, потянувшись к Толику. — Потом, — ответил тот. — Сейчас. — Потом. — Сейчас! — Потом. — Он вредный, — решил Саня и обнял Макса за шею. — Есть немного, — согласился Толик. Макс усмехнулся. Даня взял Толика за щёки и попытался повернуть к себе. — Папа! — сказал Даня. — Папа! — повторил за ним Саня и тоже посмотрел на Толика. — Ты им понравился. Они всех знакомых зовут «папа», а чужих – «дядя». Никак не можем им объяснить. Но это значит, ты теперь для них свой. — Теперь понятно. — Спасибо, — сказал Макс. — За что? — За то, что было там. — Нормально, — Толик пожал плечами. — Не нормально. — Для тебя – может. — Ты правда всё это серьёзно? — Макс посмотрел на него, словарный запас подводил, но казалось, что и без слов Минаев всё понимает. Неужели ничего не нужно объяснять? — Что именно? — Ну, — Макс кивнул в сторону детей. — Это. — А ты? — Толик посмотрел на него и улыбнулся. — В смысле? — Макс замер. — Ты серьёзно? — Я справляюсь, — Макс отвёл взгляд. — Вижу. — Не идеально. — Никто не идеален. Они медленно шли дальше по аллее, дошли до фонтана, свернули к кафе. — Я могу помочь, — сказал Толик. — Ты уже говорил. — Я серьёзно. — Ты вообще понимаешь, во что вписываешься? Вон Ладка в ужасе сбежала! — Макс горько усмехнулся. — Примерно. — Полный хаос. — Я заметил. — Они не слушаются. — Уже понял. — Они, — Макс запнулся и, резко выдохнув, как будто собрался с силами, продолжил. — Они не мои. Толик не остановился. Продолжая медленно идти по аллее. Не дёрнулся ни один мускул на его красивом лице, в которое вглядывался Макс. Как будто Минаев ничего странного не услышал. — Я догадался, — сказал он спокойно. — Что? — Макс резко остановился. — Я не идиот. — Тогда? — Но ты за ними присматриваешь. Племянники? Это важно, — добавил Толик. — Сводные братья. — Всё равно, — сказал Толик тише. — Я хочу помочь. Макс смотрел на него долго и пристально, пытаясь понять. Ему казалось, что всю неделю, думая про Толика, выдавал желаемое за действительное, а оказалось, что вовсе даже недооценивал его. Так и стояли посреди аллеи, рассматривая друг друга с притихшими под их разговоры близнецами на руках. Макс впервые не отвёл взгляд. Толик улыбался именно так, как надо. Так, как улыбаются тем, кто тебе нужен.