Ад пуст. Все бесы здесь
Дверь скрипнула и в комнату вошла эта старая карга, как я мысленно ее окрестил. Всё тело ломило, Голова болела, а от пресной еды которую я самым быстрым способом запихал в рот хотелось выблевать все органи на ружу.
А ведь с виду и не скажешь, какая она жестокая. Выглядит мило.
- Закончил? — это было сказано слишком нежно, отчего желание блевать стало ещё сильнее. Мир перед глазами поплыл. Я ещё попытался сосредоточиться на лице женщины, но последнее, что я почувствовал, — чужую ладонь на лбу и голос, доносящийся словно через толщу воды. А затем всё исчезло.
Второе возвращение в сознание далось уже легче, как будто просто настало утро и пришло время вставать. Надеясь, что это лишь сон и я снова окажусь в своей комнате, которой присущ хоть какой-то другой цвет, кроме чёрного, но мои надежды разбились вдребезги, когда я открыл глаза.
Всё это время я лежал на кушетке, похоже, в так называемом медпункте, в котором хотя бы была куча банок с лекарствами. Голова дальше раскалывалась, но уже было лучше.
В глаза также сразу бросается человек, который всё это время сидел здесь немного поодаль за рабочим столом и разбирал кучу бумаг.
У него были неестественно белые, почти ослепительные пряди волос, которые едва доставали до плеч. И одет он был, конечно же, в белый халат.
Спасибо, что не в чёрный. Да и выглядел он слишком молодо, как будто бы только вчера отпраздновал совершеннолетие.
Очевидно, заметив столь пристальное внимание к своей персоне, он оторвался от бумаг.
- Уже проснулся? Мис Нана сказала, что ты потерял сознание на кухне. Когда притащила тебя сюда, у тебя был сильный жар, — проговорил он, попутно доставая фонарик, которым посветил поочередно мне в глаза.
— Я взял у тебя кровь для анализов и обработал раны. Лёгкая температура всё ещё есть. Почему не пришёл ко мне быстрее? Умереть захотелось?
Очевидно, ожидая от меня ответа, мужчина выжидающе уставился на меня. Но всё, что я мог - это разглядывать его внешность.
Его кожа была бледной, а светлые брови и ресницы были абсолютно лишены пигмента. Глаза были скрыты за стёклами аккуратных очков. «Лаванда» — первое, что пришло мне на ум. Таких я ещё не видел, но слышал, что у альбиносов бывает довольно необычный цвет глаз.
Видимо, поняв, что ответа он не дождётся, задал слегка неожиданный для меня вопрос:
— Как дела со сном?
Копаясь в воспоминаниях, я вспомнил, что у него были проблемы со сном. То ли кошмары, то ли просто бессонница, но глубокие синяки под глазами - тому результат
— Плохо, — произношу слегка охрипшим голосом. — Плохо, — эхом отозвался парень, тяжело вздохнув. Я выпишу тебе снотворное, принимай по половине таблетки один раз в день за полчаса до сна, но не больше. Превысишь дозу — уже не проснешься. Понимаешь?
Я молча кивнул. Было бы славно. Мне кажется, что я окочурюсь быстрее, чем мой ненаглядный братец приставит пистолет к виску. От этой мысли меня пробрала дрожь.
— Как врач я не должен давать ребенку такие препараты. Но если настойки не действуют, ничего не поделаешь. Твоей нервной системе нужен отдых, сегодня хорошо поспи.
Сказав это, он вручил мне флакон с таблетками.
— Можешь идти. Нана говорила, чтобы я предупредил её, когда ты очнёшься, и отправил тебя в комнату. У тебя ещё занятия.
Очевидно, закончив со мной, он начал набирать номер на телефоне. Трубку сняли со второго гудка, и краткое «Уже проснулся. Да» дало понять, что мне нужно идти. Начиная подниматься, я почувствовал, как плечи теперь перемотанные бинтами снова обдало жаром.
Подойдя к дверям, я обернулся, смотря на парня, который снова приступил к своим бумагам.
Системное окно, которое появилось, выдало характеристику врача:
[Имя: Джоззая Исаия Смоллс
Возраст: полных 20 лет
Профессия: медбрат («Гнездо»)
В будущем: врач «Воронов»
Отношение: лояльное
Сила: 67/72
Здоровье: (ОЗ) 45/89
Выносливость: 56/90
Интеллект: 84/84]
Удивлённо открыв глаза, я еще некоторое время стоял неподвижно, пока медбрат не обернулся ко мне:
— Что-то ещё?
Попытавшись выдавить улыбку (но, кажется, получилось не очень), я ответил:
- Спасибо, Джоз.
Сказав это, я быстро закрыл дверь, чтобы он не увидел моё покрасневшее лицо. Да, что это было? Что на меня нашло «спасибо»? Джоз? Ещё и приторней не мог сказать... Присев и взявшись за волосы, я тихонечко завыл. Не верю, что медбрат «Воронов» работал здесь ещё с детства Рико. Так, ладно это, но у него внешность обалденная, зачем только здесь остаётся, гробит своё будущее и ментальное здоровье? Хотя тот старик наверняка дофига ему платит не только за работу, но и за молчание.
Джоззайя Смоллс... В книге про него почти ничего не сказано, только то, что он никого не лечил, а давал ибупрофен и отправлял «Воронов» обратно. Почти всегда его кабинет был закрыт.
Хорошо иметь с ним хорошие отношения, всё же в конце концов ему ещё меня лечить в будущем, если не он...
[Пользователь, вам нужно быстрее добраться до своей комнаты. Через 10 минут прибудет учитель японского.]
[Помочь найти путь к комнате? Да/Нет]
Я знаю японский? — непонятно уставившись на систему, а потом, как будто что-то щелкнуло, я весело, почти крича, произнёс:
— Я знаю японский! Круто-то как!
В прошлой жизни я хотел его выучить, но руки не доходили. Зато я знаю другие языки.
Табличка начинает предупреждающе мигать, будто призывая меня быстрее сделать выбор. Немного несмело, я всё же проговариваю мысленное да, ведь смотря на эти коридоры и множество дверей, я сомневаюсь, что дойду сам, полагаясь лишь на воспоминания. Тут же перед моими глазами появляется синяя стрелка, которая просвечивает сквозь коридоры и поворачивает за угол.
Идя за ней, я начал медленно пробовать говорить на японском. Выходило очень даже хорошо, как будто я знал его всю жизнь.
— Кстати, Система, насколько я помню, Кевин поселится в «Гнезде» в возрасте десяти лет. Но в допах говорилось, что Кейли часто приезжала к Тэцудзи и оставляла двойку со мной. Но, смотря на себя сейчас, я совсем не понимаю, как она могла смотреть на все эти побои и такое худое тело, наверняка еще и шугающееся каждого движения, и все равно продолжать общаться с ним, а потом еще и сделать крёстным Кевина?
[В оригинале Рико должен выглядеть идеально перед посторонними людьми, в частности, выбирая закрытую одежду. Но также в книгах его состояние не является настолько критическим.]
— Не является критическим? Тогда почему я сейчас еле стою на ногах? Как мне это скрывать, я не понимаю!
[Система приняла решение усложнить для вас уровень выживания в этом мире. Вам предстоит пройти много испытаний.]
Остановившись, я раз за разом вчитывался в буквы. То есть усложнила?! Да с чего вообще такое решение приняла? Верни всё как было! Да как я только выжить должен?!
[Решение было принято систематическим путем. ^^]
— Ты смеешься надо мной? Я отказы... — я оборвался на полуслове, вспоминая, как буквально час назад валялся на земле, корчась от наказания.
Зло устремив взгляд на системное окно, я пытался выжечь на нем дыру. Но оно лишь содрогнулось в предупреждении о «прибытии на назначенное место». Стоя перед огромными для ребенка дверями, мне стало страшно их открывать, вспоминая, как строги учителя, да и в принципе — насколько в таких условиях сложно что-то учить. Заходя без стука в свою комнату, я сразу наткнулся на злой взгляд учителя.
Меня начало трясти мелкой дрожью. Может, еще не поздно убежать? Хотя куда, черт... меня везде найдут.
Мужчина старших лет гордо сидел на одном из стульев. Хотелось спрятаться, вжаться в двери позади меня и слиться с ними воедино.
— Вижу, ты совсем не спешил.
Собравшись, слегка дрожащим голосом я произнес:
— Прошу прощения.
Мужчина еще некоторое время сверлил меня взглядом, потом, фыркнув, кивнул на стул около себя.
Всё время я сидел как на иголках под его пристальным взглядом. Прошло только полчаса, но я уже успел получить два подзатыльника и три пощечины за неправильное произношение или неправильно написанный иероглиф. В моей голове уже были заложены основы катаканы и хираганы — японских азбук. Еще грамматика и много всего. Каждый раз, когда я делал ошибки, громкий ор учителя пугал до дрожи в коленях, но при этом было так интригующе познавать то, о чем долгое время мечтал.
Когда прошел еще час, учитель закончил занятие. Когда он уходил, тело на автомате сделало поклон, прощаясь этим с учителем. Сказать, что мне непривычно — это ничего не сказать.
Потому что мне привычно. Всё здесь новое для меня, на каждом углу ждет угроза.
Голова снова начала раскалываться. Распластавшись на кровати, мне наконец удалось сделать вдох полной грудью.
Так прошло пять минут, которые пролетели слишком быстро. В дверь постучали, сразу же открывая ее. Сорвавшись с нагретого места, я встал по стойке смирно. Это другой учитель, математика. Тоже мужчина средних лет, в классических штанах и плетеном свитере, который скрывал лишний вес.
С этим уже не нужно было кланяться. По-доброму улыбнувшись, он прошел в комнату, присаживаясь на стул и выставляя из портфеля учебные материалы. С виду кажется хорошим и немного наивным взрослым, но только с виду. При первой же ошибке меня ждало наказание линейкой по бедру. Я всегда любил математику и довольно хорошо понимал ее, и хорошие учителя
нет которые всегда шли мне навстречу, только увеличивали мою любовь к ней. Но с этим учителем не то что учиться — даже в одной комнате находиться не хочется.
Далее шел снова пятимнутный отдых, после которого у меня уже болело всё, поскольку он не сильно смотрел, куда попадает орудием пыток.
После шло два часа истории. Ее преподает молодая учительница, но мигера еще та. Хоть физическую силу она и не применяла, но орала так, что уши отказывались меня слушаться. Это какой-то ад — почти непрерывно заниматься в течение шести часов с такими репетиторами то.
Когда мигера ушла, я свалился на кровать, не в силах уже подняться. Очень хотелось есть. Одной водой голод не утолить, но, похоже, няня сдерживает свое слово, и сегодня я буду голоден.
— Система-а-а... — измученно протянул я. — Что там дальше? Можно мне перерыв? Такими темпами я снова отключусь.
[Вы отлично справляетесь, Пользователь! Сегодня с занятиями покончено.]
Только я успел обрадоваться, как Система выдала новое оповещение:
[Далее по расписанию через полчаса вы должны уже стоять на поле, поскольку остальную часть дня вы проведете за игрой в экси.]
— Ёп твою... Да сколько можно-то? Я умираю, — протягивая каждое слово, я повернулся лицом в подушку, желая только отдохнуть. Но тут в голову пришло осознание. — А как я буду играть? Конечно, я читал правила в конце «Короля Воронов», но я совсем не умею играть, да и в тот же лакросс, который схож с экси, я смотрел только на поле, как зритель.
[У вас есть базовая информация, также тело само помнит, как играть. Главное — начать. У вас всё получится] — пыталась подбодрить Система, но выходило так себе.
«Ну да, конечно, как говорится, многолетний опыт не пропьешь, — подумал я. — Интересно, в этой жизни я смогу хотя бы попробовать алкоголь? Что со мной сделают, если узнают, что я набухался? При одной мысли об этом тело пробила мелкая дрожь.
Да ну нахер, дурдом какой-то.
[Пока что вы играете в одиночку з тренерами, вам не составит труда научиться и привыкнуть к этому виду спорта. У вас еще 3 года до начала первых событий из книги. ]
— Бля, и так мне нужно заниматься каждый день? Да я чокнусь!
Точно... А когда я смогу встретиться с Кевином?! Ах, он, наверняка, такой милый в детстве.
[Сейчас Кевин Дэй вместе с Кейли Дэй находятся по делам в другой стране. Ваша встреча состоится через 2 недели. А в возрасте 10 лет вы оба вступите в младшую лигу.]
— Скорей бы с ним встрети-и-иться-а-а!
[Не переживайте, Пользователь, время для вас пролетит быстро.]
— Ты мне сейчас угрожаешь? – сделав в конце улыбающийся смайлик которий
только убедил что на до мной издеваются. Стрёмно-то как...
Ладно. — Поднимаясь с кровати и разминая болящие плечи, я произнес: — Показывай дорогу к корту, я все же хочу увидеть этот спорт вживую, которым так одержимы персонажи в книгах.
Сначала, конечно же, меня привели в раздевалку.
Сменяя одежду и надевая экипировку по подсказкам Системы и благодаря какой-то мышечной памяти, я справился на отлично. Футболка, как и остальные элементы снаряжения, была чёрная с красными вставками. Большими буквами написаны фамилия и имя, а также неизменный номер 1 который теперь будет преследовать меня всюду. И тяжёлая клюшка... она легла в руку как влитая. Я почти начал понимать Нила и то, как он восхищался ею.
Но главное меня ждало, когда я шел на поле. Легкое волнение кольнуло в груди, когда впереди показался слишком яркий свет от прожекторов. Я прикрыл глаза рукой, а когда убрал ее, у меня перехватило дух. Большой, до блеска натертый корт величался перед глазами. Три линии делят поле на равные части. Проходя вперед, я начинаю оглядываться. Читать и видеть в интернете интерпретации игры — это одно, но видеть всё вживую, дышать этим воздухом вымытых и вычищенных до блеска полов, держать в руках тяжелую клюшку — это уже совсем другое.
Но за восхищением пришло болезненное осознание: это всё по-настоящему. Даже когда боль пронзала тело, все равно не было ясного понимания, что прошлой жизни уже никогда не будет. Не будет тех людей. Не будет до боли заученных дорог. Знакомых стен. Родного языка.
Ещё пришло осознание, что в этой жизни я должен стать тем кого ненавидел из-за необходимости следовать сюжету. Я снова несмогу иметь любимого человека, друзей и даже близких. И даже больше я сам должен буду причинять людям боль и ломать
Рука всё сильнее сжимала тяжёлую клюшку до побелевших костяшек. Я всегда буду только обузой избавившись от которой всем будет легче. Похоже, это не изменить даже здесь.
Меня пугает, насколько всё это похоже на мою жизнь: постоянная учёба, изоляция от внешнего мира, постоянные попытки доказать близким, что ты чего-то стоишь, что ты не пустое место. Доказать это самому себе.
А ведь при прочтении этот персонаж оставался для меня нейтральным.
Сложно ненавидеть того, кто так похож на тебя.
Но всё же между нами были отличия: у меня была Менди. Она показала мне, что существует другая жизнь, что рядом с ней я могу не скрывать своих эмоций, что необязательно, чтобы меня любил отец — ведь это может делать она. Но именно она же и повела меня по дороге, которая вела в никуда. В сердце неприятно кольнуло.
Из раздумий меня вывел грубый голос. Ко мне приближался мужчина, он явно был не в духе, что я не услышал его с первых нескольких раз.
— Летаешь в облаках, Морияма? — он прошёлся взглядом по моему лицу и открытым участкам тела, явно подмечая новые мелкие синяки. — Ты что за снаряжение сразу взялся? Уже размялся?
— Нет, я только что пришёл и не успел ещё…
— Так чего ты стоишь?! Быстро, десять кругов! — рявкнул он.
Тело почти на автомате отшатнулось. Бросив клюшку и шлем, я сорвался с места, побежав к краю стадиона.
Боль в побитом колене и плечах неприятно отзывалась при каждом шаге, но останавливаться было крайне нежелательно — в голове вспоминались сцены, как тренер жестоко реагирует на проявление слабости. Поэтому, пересилив боль, я перешёл на трусцу вокруг поля.
Чтобы отвлечься, я вызвал систему:
— Ты можешь показать его характеристики? — Перед глазами тут же всплыло окно.
[Томас Рід.
Возраст: 39 лет
Профессия: тренер
Статус: помощник Хозяина
Отношение: открытая неприязнь
Сила: 80/80
Здоровье (ОЗ): 90/90
Выносливость: 92/95
Интеллект: 55/55]
Он довольно сильный. Мой взгляд упал на раздел «Отношение». Открытая неприязнь — это ещё мягко сказано. Просто недовольный жизнью взрослый, которого явно обидели, и теперь он срывает свою злость на мальчишке. Никогда не щадит, а осмелиться даже подумать пропустить тренировку — равносильно смерти.
Хотя помнится, он всё же пропустил три дня. Но тогда просто лежал без сознания и не просыпался — то ли от сильного истощения, то ли от температуры, а скорее всего от всего вместе. Тогда няню, которая следила за ним, заменили, любезно предоставив новую, которая мало чем отличалась от прошлой, но всё же старалась контролировать его состояние.
У меня такое тоже было, но я мало занимался спортом — почти всё моё время принадлежало учёбе. Няни, которые находились рядом со мной с самого рождения, относились не лучше: когда у одной совсем «съезжала крыша», на её место приводили такую же.
По словам отца, лучшее воспитание — строгость и дисциплина. Он считал это единственным способом вырастить сильного и достойного человека. Остальное его не интересовало. Тут возникает вопрос: где же он находит таких людей? Как оказалось, в мире полно тех, кто готов сделать что угодно за деньги.
Деньги всегда находят тех, кого легко купить.
Теперь, глядя на тренера, который тихо разговаривал по телефону, я думал, сколько же ему заплатили. Наверняка приличную сумму. Но кого это волнует? Хозяина, как и моего отца, интересует только результат. Хотя, в отличие от него, Тецудзи плевать, кого он может вырастить — всё равно этот «кто-то» никогда не сможет покинуть бетонные стены Эвермора. Как и возразить.
Он обращал внимание на парня только тогда, когда с ним был Кевин — ребёнок его напарницы, которую через несколько лет он безжалостно устранит. Разве под крылом такого человека может вырасти нормальное дитя?
Ноги начали подкашиваться а живот же неприятно скручивало от голода. Осталось ещё два круга, но я был готов свалиться прямо здесь. Тренер засвистел в свой отвратительно громкий свисток, подгоняя. Но когда до конца оставалось совсем немного, я споткнулся о собственные ноги и позорно упал лицом на паркет. Противный звон свистка заставил меня снова подняться.
Тяжело дыша, я всё же добежал до конца и сразу же свалился на пол, упираясь руками в приятно холодный паркет.
Но тут надо мной нависла тень. Не успев ничего понять, я почувствовал, как меня схватили за лицо. Карие глаза впились в мои, и тренер, шипя, произнёс:
— Ты что, сопляк, совсем охуел? Десять кругов, а ты уже сдулся, как использованная тряпка.
Схватив меня за волосы, он потянул вверх, поднимая меня.
— Так, пятнадцать отжиманий, потом тридцать приседаний.
Когда я, тяжело дыша, не реагировал на его слова, он сорвался на крик, больно дёргая меня за волосы:
— Сопляк, ты меня не слышишь? Или мне тебе уши оторвать, чтобы легче было?! Быстро выполняй! Мало того, что в облаках витаешь, так за один день совсем распоясался!
Когда он отпустил меня, я встал в планку и начал отжиматься. На десятом повторе тело начало трястись мелкой дрожью, руки не разгибались. Тренер со всей силы ударил меня ногой в бок. Я отлетел и сразу схватился за ушиб.
— Бесполезный. И с такой силой ты хочешь играть в экси? Вставай!
Тело отказывалось слушаться, но под тяжёлым взглядом я всё же поднялся и продолжил. От удара руки болели ещё сильнее. Мужчина, поняв, что дальше ничего не выйдет, громко свистнул, объявляя начало следующего упражнения.
Приседания давались ничуть не легче. Раненое колено болело, техника сбивалась, и тренер дал мне пощёчину.
Так продолжалось, по ощущениям, около часа, пока он не объявил, что разминка окончена.
Весь мокрый и вымотанный, я вернулся на середину поля за клюшкой и шлемом. Под его наставлениями отрабатывал удары. Я был настолько истощён, что уже не замечал, как движения становятся автоматическими — будто я всегда держал клюшку в руках.
И вот долгожданный свисток:
— Тренировка окончена. Морияма, сегодня ты был хуже некуда. Ещё раз такое повторится — и ты по полю будешь не бегать, а летать.
Я это уже и без тебя понял, мудила.
— Свои ошибки ты знаешь. Свободен.
До раздевалки я почти бежал, но был уверен, что за это меня по голове не погладят. Там я быстро скинул экипировку и грязную одежду и забежал в душ, выкрутив кран наполовину. Под тёплыми струями воды я устало опустился на пол. Сколько себя помню, всегда любил воду — будто она смывала всю усталость и переживания.
— Система, надеюсь, больше ничего делать не нужно, сил у меня не осталось.
[Вы правы. На сегодня вы свободны. Но не забудьте: на завтра вам нужно сделать домашнее задание.]
Это уже фигня.
Еле добравшись до своей комнаты, я рухнул на кровать, не в силах пошевелиться. Всё тело болело, а мышцы даже после душа оставались напряжёнными. Но я всё же нашёл силы встать и достать конспекты. Так прошёл ещё примерно час.
В итоге я вернулся туда, откуда так старался убежать.
В чём смысл этого мира? Когда всё это уже закончится?
Хотя теперь гадать нет смысла.
Двадцать один год. Пятница, 27 апреля 2014 года. Финальный матч «Воронов» против «Лисов». Я умру от выстрела в висок в руках родного брата.
Пока я могу только представлять, как всё будет, и вспоминать строки из книги. Но смерть ведь не самое сложное, что со мной случится…
Живот громко забурчал. Напоминая о голоде.
***
Прошло две недели. За это время я вполне смог адаптироваться. Подъём в шесть утра, завтрак в половине седьмого, затем занятия, обед — если повезёт, а после тренировки. Каждый день словно судный. Строгие учителя, постоянные синяки и ушибы. А гнетущая атмосфера Гнезда лишь сильнее давила на психику. Низкие потолки и длинные коридоры, в которых легко потеряться.
Немного побродив по ночам, когда меня никто не мог увидеть, я понял, что здесь всё именно так, как описывал Нил. Две просторные кухни, комната отдыха с барной стойкой и бильярдным столом. Когда-нибудь я обязательно научусь в него играть. Когда-нибудь, если у меня вообще появится свободное время. Хотя, вспоминая сюжет, я понимал, что дальше его станет только меньше.
За комнатой отдыха располагались ещё три небольшие комнаты с телевизорами. Один длинный коридор соединял зону отдыха с тренажёрным залом, другой вёл в спальни. Таблички на стенах сообщали, что слева находится Чёрное крыло, а справа — Красное. Хотя, если честно, особой разницы между ними почти не было.
Сейчас я жил в Чёрном крыле. Правда, не в основных комнатах. Там живут теперишние ворони, з которими мне почти неудайотца пересечся. Но когда это всё же случалось, они либо толкались, либо отпускали язвительные замечания.Но никогда надолго не задерживались. Моё же нынешнее жилище находилось дальше, за четырьмя поворотами. Насколько я понял, в будущем меня переселят в одну из комнат в конце основного коридора. Они были просторными, рассчитанными на двоих, а моя больше напоминала маленькую кладовку. Первую неделю я чувствовал себя Гарри Поттером, который жил под лестницей.
Так же один раз мне удалось столкнуться с Хозяином. Аура у него была жуткая. Мы случайно встретились в коридоре, и я перестал даже дышать. Но он просто прошёл мимо, даже не взглянув на такую маленькую букашку, как я. И, честно говоря, меня это полностью устраивало.
По утрам просыпаться было особенно тяжело. Но после того как няня дважды ворвалась ко мне в комнату из-за того, что я не явился на завтрак, и хорошенько выпорола меня, желание проспать резко исчезло. Как оказалось, плечи у меня болели именно из-за неё — она очень любила пользоваться ремнём. А в качестве наказания ещё и оставляла меня голодным на весь день, разрешая пить только воду. После такого мотивация вставать вовремя стала просто огромной. Со временем организм даже привык к этому режиму.
За эти две недели я одинацать раз оказался в медпункте. То потеря сознания от переутомления, то от голода. Помимо этого приходилось регулярно обрабатывать раны. Благодаря этому мне удалось немного расположить к себе Джоза. Он пока ещё был молод и, как оказалось, относился к Рико с сочувствием. Это хорошо. Потому что что-то подсказывает мне... точнее, Система... что со временем у него окончательно атрофируется чувство сострадания не только к Воронам, но, возможно, и ко всем людям.
Так же сегодня должен приехать Кевин. Именно поэтому сейчас, сидя на уроках, меня никто не трогает, а сам я выгляжу более-менее опрятно. Все синяки и раны тщательно скрыты под бинтами. Сами бинты и чрезмерную худобу удачно маскируют широкие штаны и лонгслив. Правда, перебинтованную шею всё равно видно, как и слегка впалые щёки с тёмными кругами под глазами, которые стали менее заметными лишь благодаря таблеткам Джоза.
Когда учительница истории, миссис Шарлотта, почти закончила лекцию, в класс вошла няня. Она коротко сообщила, что Хозяин вызывает меня.
Я уже неплохо научился скрывать эмоции, но в этот раз не смог сдержать улыбку. Нана странно посмотрела на меня, пока мы шли по коридору.
— Система... а если он заметит какие-нибудь несостыковки с прошлым Рико?
[Дети способны менять некоторые свои повадки.]
Наверное, уже в десятый раз Система пыталась меня успокоить. Но легче не становилось.
Сердце колотилось так сильно, что я чувствовал каждый удар. Ладони вспотели, а мысли путались одна за другой.
Для него это будет обычная встречаз другом.
Для меня — первая встреча с одним из самых любимых персонажей.
И вот мы здесь. Няня стучится и дожидаетца короткого войдите. Тогда открывает мне двери. И вот оно, на меня сразу же уставились три пари глаз.
