Сосредоточься на игре

Не в тот же день, не на следующее утро. Решение созревало медленно, как нарыв, и лопнуло в среду, после очередной тренировки, когда он снова увидел угрозы в телефоне. «Ты труп, Семенюк». «Вали, пока можешь». «Скоро матч, тебе конец» Он сидел на кровати, сжимая телефон, и вдруг почувствовал странное спокойствие. Как будто внутри кто-то нажал кнопку «принять».В один вечер среды все решилось. Вова больше не хочет здесь находится. «Я уеду. Завтра. Утром. Соберу вещи, возьму документы, сяду на первый автобус до своего города. Там меня не найдут. Там я в безопасности». Он даже улыбнулся,впервые за много дней. Улыбка вышла кривой, нервной, но это было лучше, чем слезы. Планировать побег оказалось легче, чем осуществить. Вова сидел над картой железных дорог, открытой на телефоне, и смотрел на маршрут до родного города. Шесть часов на поезде, если повезет с пересадками. Девять если нет. Билет стоил три тысячи. Денег с контракта более чем хватало. «Собрать рюкзак. Дождаться ночи. Выйти через черный ход. Сесть на электричку, потом на поезд. К утру быть дома».- Он спокоен, ему точно не захочеться возвращаться назад.Но что то его здесь держало, из за чего не мог оставить это место.Леша. Он никогда больше не увидет его добродушную улыбку. Это заставляло ком появляться в горле, а к глазам подступать реки слез. Каждая вещь, которую Вова кидал в рюкзак, напоминала о нём. Футболка, которую Леша одолжил ему в первый день. Книга, которую Леша посоветовал прочитать. Пачка печенья, которую они вместе купили и благополучно забыли. «Не думай о нем. Думай о себе».-Вова потряс головой, как мокрая собака, пытаясь выбросить Лешу из головы.Но он не мог. Закрывая рюкзак, Вова поймал себя на мысли, что смотрит на кровать Леши. Пустую, аккуратно заправленную. На подушке лежала его старая толстовка,мягкая, пахнущая гелем для душа и чем-то еще, неуловимым. Вова подошел. Взял толстовку. Подержал в руках и осмотрел. — Дурак,-сказал он себе.- Ты дурак. Он положил толстовку на место. Но через минуту снова взял и сунул в рюкзак. «На память»,-подумал он. «Чтобы помнить, что был кто то, кто…» Что? Кто заботился? Кто не бросил? Кто смотрел так, что внутри все переворачивалось? Вова плюхнулся на кровать Леша, обхватив голову руками.Вдыхая запах одеяла Володя понял, что не хочет уходить, он хочет остаться с Лешей. «Люблю его... Как друга!» подумал Вова. «Я хочу жить и мне придется что то сделать.»Вова все еще лежал на кровати своего друга, вдыхая знакомый запах. Вова уткнулся носом в край одеяла и вдохнул глубже. «Что я делаю?» Он чувствовал себя сумасшедшим. Или извращенцем. Нормальные люди не нюхают чужие одеяла. Нормальные люди не лежат в чужой кровати, когда хозяин ушел, и не вдыхают запах, как наркотик. Запах обволакивал. Успокаивал. Где то на дне этого кокона из ткани и воздуха было что то родное, почти забытое. Вова перевернулся на спину, натянул одеяло до подбородка. Закрыл глаза и представил, что Леша рядом. Что он лежит на том же месте, где спал ночью на расстоянии ладони. Что их разделяют только простыни и воздух. «Если бы ты сейчас был здесь, я бы…» Что? Повернулся? Коснулся? Попросил обнять? Он не знал. Он никогда не знал, что делать с тем, что чувствовал. Только прятал. Только давил. Только убеждал себя, что это пройдет. Но не проходило. Вова снова вдохнул — на этот раз подушку. Лешина подушка пахла сильнее. Волосами, кожей, чем то сладковатым, как шампунь. Вова представил, как Леша лежит здесь ночью, закрыв глаза, расслабившись во сне. Как его дыхание становится ровным и тихим. Как он иногда что то бормочет.Вова слышал пару раз, но слов не разобрал. «Я хочу знать, что тебе снится»,-подумал он. «Хочу лежать рядом и слушать, как ты дышишь. Хочу…» Он не договорил. Даже в мыслях было страшно. Вова сел на кровати. Одеяло сползло, открывая голые плечи, он спал в одной футболке и трусах, потому что в кровати Леши было тепло. Слишком тепло. Как в объятиях. Он посмотрел на свою сторону комнаты. Там было пусто. Холодно. Он лег обратно. Свернулся калачиком. Прижал край одеяла к лицу. «Я не хочу уходить отсюда. Я хочу лежать здесь и пахнуть тобой. Я хочу, чтобы ты вернулся и лёг рядом. Я хочу…» Хочу, хочу, хочу... Слова крутились в голове, как пластинка, которую заело. Он хотел так много, что не мог вымолвить ни одного. Все застревало в горле. вместе с криком, с сожалением, со страхом. Он пролежал так еще полчаса. Просто дышал. Просто чувствовал. Потом услышал шаги в коридоре. Ключ в замке. Вова быстро сел, откинул волосы со лба, сделал лицо ничего не случилось. Сердце колотилось где то в горле. Дверь открылась. Вошел Леша. Мокрый после душа, в чистой футболке, с полотенцем на плече. — Ты уже проснулся? -спросил он.- Я хотел принести тебе завтрак. — Проснулся,-голос Вовы сел. Он откашлялся.-А что на завтрак? — Кофе и бутерброды. И яблоки. — Звучит хорошо. Леша посмотрел на него внимательно. Очень внимательно. Так, будто видел что-то, что Вова пытался спрятать. — Ты какой-то… растрепанный,-сказал Леша. — Спал плохо,-соврал Вова. — На моей кровати? — На твоей. — А моя кровать удобнее? — Не в этом дело. — А в чем? Вова опустил глаза. Потом посмотрел на Лешу прямо, впервые за утро. — В ней пахнет тобой,-сказал он тихо. И замолчал. Потому что сказал слишком много. Слишком честно. Слишком. Леша замер. Полотенце упало на пол. Он не поднял. — Пахнет мной?-переспросил он. — Забудь,-быстро сказал Вова.- Я не то имел в виду. — Что ты имел в виду? — Ничего. — Вова.-Леша подошел ближе. Сел на край кровати,так близко, что Вова чувствовал его тепло. Свежий запах геля для душа перебивал тот, родной, который остался на одеяле. Но Вова вдыхал и этот тоже.-Тебе нравится, как пахнет моя кровать?-спросил Леша. Голос был ровным, но глаза… в глазах горело что то, от чего у Вовы пересохло в горле. — Не беси,-попросил Вова. — Я не бешу. Я спрашиваю. — А я не отвечу. — Почему? Леша наклонился ближе. Теперь они разделяли несколько сантиметров. Вова смотрел на его губы, не специально, просто они оказались на уровне глаз. Вова вздохнул. — Неважно.-ответил Вова. Он встал и стремительно удалился. Леша не стал догонять его, просто проводил парня взглядом. — Вова? А как же завтрак? Володя не ответил на вопрос и лишь хлопнул дверью. *** Вова вышел из университета «Фрика»,уставшим, как собака. Испанская лексика до сих пор стучала в висках — el miedo, la muerte, el peligro. Он стоял на крыльце, щурился на солнце, куря сигарету, сбрасывая пепел вниз и думал только об одном: вернуться в общежитие, упасть на кровать. В свою? В Лешину? Он уже путался и не вставать до завтра. — Семенюк! Вова дернулся. К нему подошли: Саня и Сережа, ребята с экономического, с первого курса. Сережа был высоким, вечно улыбчивым, с кудрявыми волосами. Саша — молчаливый, в очках, всегда с рюкзаком за спиной. Они учились в одной группе по английскому. Пару раз сидели в столовой вместе, обменивались шутками. Вова не называл их друзьями,скорее приятелями. Но после того, как на него объявили охоту, даже приятели стали навес золота. — Семенюк, ты сегодня какой-то кислый,-сказал Саня, подходя ближе.-Опять испанский мучает? — Ага,-буркнул Вова. — Слушай, а давай с нами в бар? Сегодня пятница, надо расслабиться. У нас тут дипломные горизонты, мы тоже уставшие как черти. Вова покачал головой. — Не сегодня, парни. У меня тренировка завтра с утра. — Ну и что?-встрял Сережа.-Мы не до утра. Пару часиков, пивасика, мясо закажем. Ты же не монах, Вова!. — Он у нас спортсмен,-усмехнулся Саша.-Спортсмены не пьют.И не курят!- Сказал Саня указывая на сигарету в руках Вовы. —Ты вообще жирный!-указывает на живот Саши. Вова вздохнул. Он действительно устал. Устал от учебы, от тренировок, от страха, который сидел в груди и не отпускал. Устал от мыслей о Леше, которые не давали спать по ночам. Устал от собственных метаний. Бежать или остаться, признаться или молчать. Может, правда, выпить немного? Забыться? Почувствовать себя нормально? — Ладно,-сказал он.-Но недолго. — Отлично!-Сережа хлопнул его по плечу.-Ты не пожалеешь. Там такие девочки будут, закачаешься. Вова криво усмехнулся. «Девочки. Если бы вы знали…» Вечером они пошли в сторону центра. Вова написал Леше: «Иду в бар с универскими. Не жди». Леша ответил через минуту: «С кем?» «С Саней и Серёжей. Познакомлю потом». «Будь осторожен». «Постараюсь». Вова убрал телефон. В груди потеплело от одной мысли, что Леша волнуется. Бар «ТОМАТЫ» Бар находился на окраине, в подвальном помещении с низкими потолками(с такими же и рейтингами) и красными лампами. Внутри пахло попкорном, дешевым пивом и жареным луком. За столиками сидели компании: студенты, офисные после работы, парочки и какие то борзые парни на вид, которые могут разбить ему ебало в любой момент. — Вид на бар как говно, как всегда, с каждым днем все хуже,-заметил Саня. — На бар, в которой заходят красивые девушки,-поправил Сережа. Они сели. Вова оказался у стенки, спина в безопасности, никто не подойдет сзади. Рефлекс, который он не замечал, пока не начал бояться за свою жизнь. — Что будешь?-спросил Сережа, разворачивая меню.-За мой счет если что! — Виски?-неуверенно ответил Вова. — Ого, спортсмен разгулялся!-Сережа поднял бровь. Они заказали: Вове — виски с колой, остальным — пиво, картошку с сыром, крылья Буффало, наггетсы. Вова молчал, слушал их болтовню. Вова не вникал. Он пил виски и смотрел на входную дверь. Прошел час. Второй. Вова выпил еще. На этот раз чистый виски, без колы. Голова зашумела, страх отступил, зато мысли о Леше стали громче. «Что он сейчас делает? Тренируется? Сидит один в комнате? Смотрит телевизор? Наверное, жднт меня…» — Семенюк, ты где витаешь?-спросил Сережа, жуя крыло. — Задумался. — О чем? — О жизни,-отмахнулся Вова. Сережа переглянулся с Саней. Вова не заметил этого взгляда. — Вова,-сказал Саня, подаваясь вперед.-А правда, что тебя хотят грохнуть? Вова замер. — Что? — Ну, интервью это. Я слышал, они на тебя охоту объявили. — Правда,-сухо сказал Вова. — Охренеть,-выдохнул Сережа.-А ты не боишься? — Боюсь. — Не похоже...окидывая взглядом сказал Сережа.-А! Понял! У тебя есть охранники-шкафы, которые тебя охраняют, да? — Нет! Просто живу... Сережа снова переглянулся с Саней. На этот раз Вова заметил. Что то было в их взглядах какоето напряжение, которого не должно было быть между случайными приятелями. Саня допил пиво, отставил кружку, повернулся к нему всем корпусом. — Слушай, Семенюк. Ты парень хороший, но ты вляпался по крупному. Руслан Тушенцов — это не шутки. У него связи, деньги, крыша, которую ему обеспечивает Кашин. Ты облил его водой на камеру. Он этого не простит. — Я знаю,-ответил Вова.-И что? — А то, что откупиться от него можно. Есть люди, которые решают такие вопросы за деньги. Если хочешь, мы можем тебя с ними свести. — Я не плачу вымогателям,-отрезал Вова. — Это не вымогатели. Это… миротворцы. Вова посмотрел на Саню долгим взглядом. Потом на Сережу. Сережа отвел взгляд. — Вы что то знаете, чего не говорите,-сказал Вова медленно. — Нет, что ты,-Саня махнул рукой.-Мы просто хотим помочь. — Не надо мне помогать. Я сам разберусь. — Ты самоуверенный, — усмехнулся Сережа. — Просто у меня есть тот, кто меня защищает. — Лешка? — Сережа хмыкнул.-Один Лешка против толпы фанатов?Кстати, что там у тебя с ним? В интернете слух один появился, что вы там того.-Сережа намекнул на то, что Вова и Леша в отношениях. Вова встал. — Спасибо за приглашение, парни. Но мне пора. Вова вышел из бара, даже не попрощавшись. Дверь хлопнула за спиной, отрезая шум, музыку, смех Сережи и Сани. Ноги несли его за здание бара, туда, где темно, где нет фонарей, где можно просто остановиться и выдохнуть. Стена была холодной, шершавой, пахла мочой и старым пивом. Вова прислонился к ней спиной, достал пачку сигарет. Руки тряслись. Он чиркнул зажигалкой три раза, прежде чем получилось. Дым обжег легкие, горло, глаза. Он закашлялся, выплюнул, затянулся снова. Стоял, смотрел на освещенную улицу в двух шагах и чувствовал себя героем дешевого нуара. «Зачем я вообще сюда приехал?» Он докурил сигарету до фильтра, затушил о стену, бросил окурок в лужу. Достал следующую.Он было хотел поджечь ее. Но Вова замер. Черная машина. Большая машина. Возможно дорогой. Она не ехала, она просто стояла, освещая его силуэт дальним светом. Вова щурился, не видел номеров, не видел марки, только черный блестящий капот и темноту за лобовым стеклом. «Уходи»,-сказал внутренний голос.-«Уходи сейчас, никто тебя не спасет, никакой Леша. Сам себе режиссер — сам себя и спасай!И я спасу...».Он хотел направиться в противоположную сторону, но его быстро остановила рука на своем плече. — Куда же ты, голубчик? — раздалось из темноты.-Владимир Семенюк, да?-спросил грубый и насмешливый голос из темноты. Голос был чужим, низким, без интонаций. Вова не ответил. Дверь машины открылась. Сначала одна, потом вторая. Из салона вышли трое. Вова не разглядел лиц только силуэты, тяжелые, как танки. Крупные плечи, короткие стрижки, одинаковые черные куртки. Первый шел справа, второй слева, третий чуть позади, блокируя выход. Вова отступил на шаг. Стена сзади. Путь вперед,через них. — Вы ошиблись,-ответил Вова, натягивая на себя капюшон. Голос дрожал, но он старался говорить уверенно. — Уверен?-ответил первый. И удар. Кулак пришелся в солнечное сплетение:резко, точно, профессионально. Вова выгнулся, выплевывая воздух, медленно осел на колени.Сигарета выпала изо рта. Следующий удар в лицо, разбил бровь, кровь залила глаз. Третий ногой в бок, что то хрустнуло, Вова закричал. Они били и смеялись. Эти ребята явно любили это делать, они явно были предназначены для этого. Ноги, ребра, лицо, снова ребра. Вова упал на мокрый асфальт, свернулся в клубок, прикрывая голову руками. Но они не били по голове. Били по телу, чтобы больно, чтобы долго, чтобы запомнил. Кровь из носа текла по губам, по подбородку, капала на землю. Все плыло. Где то далеко играла музыка, смеялись люди, ехали машины,никому не было дела до темного переулка, до сломанного мальчишки,которого убили бы, если б захотели. «Леша», — подумал Вова. — «Леша, прости». — Хватит, — сказал кто то. Голос был спокойным. Почти скучающим. Удары прекратились. Трое в черном отошли, расступились, как море перед Моисеем. Из машины вышел еще один человек.Высокий. Рыжие волосы блеснули в свете фар. Черные очки,даже ночью, даже в переулке. Дорогие туфли, дорогое пальто, дорогая усмешка на губах. Он подошел медленно, не торопясь. Встал над Вовой, склонил голову набок, рассматривая его, как букашку под лупой. — Владимир Семенюк, — произнес он. Имя повисло в воздухе, как приговор. — Живой еще?-пиная его ногой спросил рыжий, проверяя живой ли он. Вова попытался ответить, но из горла вырвался только хрип. — Не надо, не напрягайся, — присел на корточки рыжий, оказался на одном уровне с распластанным телом. — Я пришел не бить. Я пришел поговорить.Я, Данила Кашин, пришел к тебе, чтобы,-Даня не успевает договорить, как в диалог врывается Вова. — Пошел… ты, — прошептал Вова. Данила усмехнулся. — Молодец. С характером, люблю таких. Жалко будет терять. Он достал из кармана пальто пачку сигарет тонких, черных, нездешних и закурил. Затянулся глубоко, выпустил дым в лицо Вовы. — Ты знаешь, кто я? — Да,-выплюнул Вова кровью.-Ты… подстилка Руслана. Лицо Данилы не изменилось. Ни тени гнева. Только улыбка стала чуть шире холоднее, опаснее. — Острый язык — это хорошо. Но он тебя погубит, Семенюк. Уже погубил.-Он ткнул Володю в бок носком ботинка, и сделал еще одну затяжку, посмотрел на окурок, на Вову.-Слушай меня внимательно. Я буду говорить один раз. Вова пытался подняться. Не получалось. Ноги не держали, ребра болели, каждое движение отдавалось в голове красной вспышкой. — Ты обидел моего Руслана. Облил его водой. На камеру. Это оскорбление меня, Руслана и всех наших фанатов,я такое прощаю только через кровь. — Он… сам напросился,-прохрипел Вова, получая новый удар в бок —Молчать, всем похуй,-отрезал Данила.-Важно то, что теперь ты у меня на крючке. И я решаю, когда тебя сорвать. Он наклонился, схватил Вову за волосы, заставил поднять голову. Их лица оказались в нескольких сантиметрах. Черные очки. Собственное отражение: разбитое, окровавленное, чужое. — Твой матч через две недели,-сказал Данила.-И он станет для тебя последним.-Он отпустил волосы. Голова Вовы упала на асфальт. Звякнули зубы.-Не вздумай сбежать, Семенюк. Я найду тебя везде.В твоем городе, в вагоне поезда, в туалете поезда. От меня не прячутся.Я уже знаю все, все данные у меня.-Он бросил окурок на землю, рядом с Вовой растоптал дорогим ботинком.-Я не убью тебя сегодня. Ты нужен мне живым — иначе матч отменят, а я этого не хочу. Я хочу, чтобы все увидели, как ты ломаешься. На стадионе. При зрителях. При камерах. — Ты… больной,-выдохнул Вова. — Знаю,-согласился Данила.-Иди домой, Владимир. Залечивай раны. Тренируйся. Выходи на корт. И помни,твоя песенка спета. Просто ты еще не допел последний куплет. Он развернулся. Его люди,трое молчаливых теней, уже сидели в машине.-Ах да,-бросил Данила через плечо.-Передай привет своему дружку Леше. Он симпатичный. Жалко, что он ввязался в это дерьмо. Машина завелась. Фары осветили переулок и Вову, лежащего в луже собственной крови. Двигатель взревел. Черный силуэт уехал в ночь, оставив после себя запах бензина и дорогого парфюма. Вова лежал на асфальте и смотрел в небо.Звезд не было. Только чернота. *** Вова открыл дверь комнаты и чуть не упал. Ключ выскользнул из мокрых пальцев, звякнул об пол, откатился под тумбочку. Он не стал его искать. Не было сил. Он вошел. Споткнулся о порог. Ухватился за косяк, удержался. В комнате было темно, Леша еще не вернулся. Или уже ушел? Вова не помнил, сколько времени. Час? Два? Вечность? Он не включил свет. Прошел на ощупь к своей кровати, сел на край. Все тело болело,пульсирующая боль в ребрах, тупая в животе, острая в лице. Он поднял руку, коснулся щеки, поморщился. Губа распухла, под глазом наливался синяк. Он сидел так несколько минут. Просто дышал. Смотрел в темноту. Потом встал. Рюкзак стоял в углу, набитый вещами еще с прошлого раза, когда он уже собирался бежать, но не уехал. Вова подошел, взял его за лямку, поставил на кровать. Расстегнул молнию. Зачем то переложил футболку. Проверил, на месте ли паспорт. Деньги. Зарядка. Он не думал. Если бы он начал думать, то не смог бы. Он просто делал: складывал, застегивал, проверял. «Автобус в семь утра. До вокзала полчаса пешком. Можно на такси, но денег жалко. Доеду, сяду, уеду. И все». Все. Сердце сжалось. Он замер, держа в руке зубную щетку. «А Леша?» Вова закрыл глаза. «Не думай о нём. Думай о себе. Если ты останешься, тебя убьют. Он сказал на стадионе. Ты слышал. Это не угроза. Это обещание». Он сунул щетку в рюкзак. Застегнул внешний карман. Поднял рюкзак,тот дернул плечи вниз, напомнил о ссадинах. Вова зашипел, но не отпустил. Он уже взялся за лямку, чтобы перекинуть через плечо, когда дверь открылась. — Вова?-Голос Леши. Тихий, напряженный. В комнате загорелся свет. Вова зажмурился,слишком ярко, слишком больно. Когда открыл глаза, Леша стоял в дверях. Смотрел на него. На рюкзак. На разбитое лицо.-Ты снова собрался уходить?-разочарованно спросил Леша. — Да,-ответил Вова. Голос сел, прозвучал чужим. — Куда? — Домой. — Ты не доедешь. — Доеду. — Вова, посмотри на себя. Ты еле стоишь. У тебя кровь на футболке. Ты не доедешь до вокзала, не то что до своего города. — Я доеду,-упрямо повторил Вова и шагнул к двери.Леша не отодвинулся.-Пусти,-сказал Вова. — Нет. — Леша, пусти, пожалуйста. Я не могу здесь больше. — А я не могу без тебя. Вова замер. Слова повисли в воздухе, тяжелые, как бетонные плиты. — Что?-переспросил он. — Ты слышал,-Леша смотрел прямо в глаза. Не отводил взгляд.-Я не могу без тебя, Вова. Каждый раз, когда ты уходишь,я волнуюсь за тебя. Я искал тебя сегодня по всему городу. Обзвонил всех. Думал, что ты уже все...-голос сорвался.-Не уходи.Пожалуйста. — Они убьют меня, Леша. Данила сказал на стадионе. Он не шутит. Я видел его глаза. Он хочет, чтобы я вышел на корт, а потом… потом придет за мной. — Мы спрячем тебя. — От него не спрятаться. У него везде люди. — Они убьют меня, Леша. Данила сказал — на стадионе. Он не шутит. Я видел его глаза. Он хочет, чтобы я вышел на корт, а потом… потом придёт за мной. — Мы спрячем тебя. — От него не спрятаться. У него везде люди. — Тогда я буду с тобой. — Тебя тоже убьют! — Мне плевать! Леша шагнул вперед, схватил Вову за плечи,осторожно, чтобы не причинить боль. В рюкзак стукнулся об пол. — Слушай меня,-сказал Леша. Голос дрожал, но глаза горели.-Я не знаю, как мы это сделаем. Не знаю, спасемся ли. Но я знаю одно: если ты уйдешь сейчас, я останусь один. А я не хочу быть один. Я уже был один. Всю жизнь был один. А потом появился ты. — Леша… — Дай договорить. Ты появился, и мир стал цветным. Понимаешь? Раньше были тренировки, еда, сон. А теперь есть ты. Твоя улыбка, твоя дурацкая привычка курить на лестнице, твой смех, когда ты смотришь глупые видео. Ты — самое лучшее, что со мной случилось. И если ты уйдешь, я… я не знаю, что я буду делать дальше.Вова, просто останься со мной Вова смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. По щекам текли слезы,тихие, беззвучные. Он не плакал от боли. Он плакал от того, что кто то мог так о нем думать. Так говорить. Так смотреть. — Леша, я тоже…-начал он и запнулся. — Что? — Я тоже не могу без тебя. Когда я собираю рюкзак, я думаю о тебе. Каждый раз. Я уже почти ушел, а потом вспомнил твои глаза. И не смог. — Так не уходи,-прошептал Леша. И поцелуй. Первый поцелуй вышел неловким,Вова не ожидал, он дернулся и ударился разбитой губой и зашипел. Леша тут же отстранился, испуганный. — Прости, я не хотел… Вова не дал ему договорить. Он сам потянулся вперед,несмотря на боль, несмотря на страх, несмотря на все. Обхватил лицо Леши ладонями и поцеловал. Медленно, осторожно, как будто боялся сломать. Губы были солеными,от крови, от слез, от всего, что между ними было. И это было правильно. Леша всхлипнул,прямо в поцелуе. Обнял Вову, прижал к себе, уткнулся носом в его волосы. Они стояли посреди коридора, обнявшись, шатаясь, как два дерева, которые держатся друг за друга, чтобы не упасть. — Останься,-прошептал Леша в макушку. — Останусь,-ответил Вова. Никто из них не знал, что будет завтра. Что Данила сдержит слово. Что матч состоится. Комната. Пол. Рюкзак, брошенный на пол и двое, которые наконец перестали бояться. Они лежали на кровати Леши. Вова, в его футболке, потому что своя была в крови. Леша,рядом, почти вплотную, гладил его по голове, перебирал волосы. — Леша,-сказал Вова. — М? — А если Данила… — Не сейчас,-перебил Леша.-Не сегодня. Сегодня мы просто будем. Хорошо? Вова кивнул. Он прижался ближе, уткнулся носом в шею Леши. Вдохнул знакомый запах,гель для душа, чистота, что то теплое, родное. — Можно я останусь здесь?-спросил он.-Навсегда? — Здесь,в этой комнате?-уточнил Леша. — В этой комнате. В этой кровати. Рядом с тобой. Леша улыбнулся. В полумраке эта улыбка была самой красивой вещью, которую Вова когда либо видел. — А я думал, ты никогда не спросишь,-сказал Леша. Он поцеловал Вову в лоб,нежно, как ребенка. — Спи. Впервые за долгое время ему приснился не пожар, не угрозы, не черная машина. Ему приснилось море. И Леша. И они шли по берегу босиком, и песок был теплым, и бесконечное небо. Он проснулся в слезах. Но не от боли, а от счастья. Рядом спал Леша, обнимая его за талию. Вова не стал будить. Просто закрыл глаза и остался лежать.Потому что теперь знал: куда бы он ни пошел, он всегда вернется сюда. К нему.