Сосредоточься на игре

Раздевалка пахла хлоркой, старыми полотенцами и потом. После вечерней тренировки здесь никого не было,только гулкие шаги уборщика где то в коридоре и редкие удары мяча из соседнего зала. Вова сидел на скамейке, свесив голову между колен. Футболка промокла насквозь, волосы слиплись, дыхание было рваным,не от бега, от того, что внутри поднималась паника, которую он больше не мог сдерживать. Через шесть дней матч. Через шесть дней Данила Кашин придет за ним. Сказал же, на стадионе, в перерыве. Сказал не шутил. — Вова? Голос Леши вырвал его из коридора. Вова поднял голову. Леша стоял перед ним,тоже мокрый после тренировки, но спокойный. Как всегда спокойный. Как скала. — Ты задыхаешься. Смотри, у тебя руки трясутся. Вова посмотрел на свои ладони. Они и правда тряслись,мелко, противно, как у старика. Он сжал их в кулаки, но дрожь не прошла. — Я не могу,-прошептал он.-Я не могу выйти на корт, зная, что он там будет. — Он не придет. — Придет. Он обещал. Пустые обещания — Не придет,-сказал он. Вова усмехнулся. Криво, горько. — Ты сам в это веришь? — Верю. — Тогда ты наивный дурак. — Может быть,-Леша пожал плечом.-Но я лучше буду наивным дураком, чем парализованным страхом трупом. Вова резко повернулся к нему. Глаза горели от злости, от отчаяния, от того, что Леша не понимал. Не мог понять. — Ты не видел его,-сказал Вова.-Ты не слышал, как он говорит. Он не блефует, Леша. Он смотрит на тебя и уже прикидывает, сколько костей сломает. У него нет совести, нет жалости, нет ничего святого. Он придет. И он меня убьет. — Зачем ему убивать тебя? — Зачем?-Вова чуть не закричал.-Затем, что я облил его Руслана! Затем, что я посмел огрызаться! Затем, что я для него букашка, которую можно раздавить и забыть! Леша молчал. Смотрел на него,спокойно, как на бушующее море. — Ты закончил?-спросил он. — Нет, не закончил!-Вова вскочил, заметался по раздевалке.-Я выйду на корт, сыграю один сет, а потом он придет. И никто, слышишь, никто не встанет у него на пути! Потому что все боятся. Судьи, охранники, даже мой тренер. А он придет. — Вова. — Не надо меня успокаивать! — Вова, сядь. — Я не хочу сидеть! — Сядь,-голос Леши стал тверже. Не громче, но тверже. Вова сел. Потому что этот голос невозможно было не слушать. Леша подвинулся ближе. Взял его руки в свои,Вова сопротивлялся, но Леша не отпускал. — Послушай меня,-сказал он.-Данила Кашин не бог. Он человек. У него есть слабости, страхи, враги. У него есть все, что он боится потерять. Он не всесильный. И он не придёт на матч. — Откуда ты знаешь? — Потому что я разговаривал с людьми. Вова замер. — С какими людьми? — С теми, кто знает его. С теми, кто был на его месте. Данила Кашин умный, да. Он жестокий, да. Но он не дурак. Он не станет убивать тебя на стадионе, где камеры, где полиция, где тысячи свидетелей. Это самоубийство. Он потеряет все команду,которую он тренерует, Руслана, свою репутацию. Он слишком умный для такой глупости. — Он сказал… — Он сказал, чтобы напугать тебя. И у него получилось. Ты боишься. Ты не спишь, не ешь, почти не тренируешься. Он добился своего, даже не приходя. Ты уже проиграл, Вова. В своей голове. Слова упали в тишину, как камни в воду.Вова смотрел на Леша, открыв рот. Хотел возразить, но не мог. Потому что в словах была правда. Он действительно проиграл. Не на корте. В себе. — Я… — начал он. — Ты не проиграл окончательно,-перебил Леша.-Ты можешь выйти на матч. Можешь сыграть так, что все забудут про этого Данилу. Можешь доказать ему, что он не властен над тобой. Своей игрой. Своим характером. Своим умением не сдаваться. — Ты не понимаешь, Леша. Он убьет нас обоих. — Тогда умрём вместе,-Леша усмехнулся.-Звучит как плохой конец плохого фильма. Но в плохих фильмах герои почему то всегда выживают. — Это не фильм. — Знаю. Это страшнее. Но и дороже. Вова опустил голову. По щеке скатилась слеза одна, вторая. Он не вытирал. Леша обнял его. Не спрашивая разрешения. Просто прижал к себе, уткнулся носом в мокрые волосы. — Он не придет,-прошептал Леша. — Клянусь. Не придет. Раздевалка молчала. Где-то капала вода, гудели трубы, шаркала метла уборщика. Обычный вечер. Обычная жизнь. — Если ты врешь,-тихо сказал Вова,-я тебя никогда не прощу. — Я не вру,-ответил Леша. Он поцеловал Вову в лоб нежно, почти по матерински. — Выходи на корт, Вова. Играй. Побеждай. А Данила пусть идет нахуй. Вова закрыл глаза. Вдохнул запах Леши:гель для душа, чистота, спокойствие. И почти поверил. Почти. Но страх остался. Сидел где-то под ребрами, сворачивался клубком, ждал. *** Комната Ильи и Вани была залита вечерним солнцем. Ксюша сидела на краю кровати, поправляя ремешок своих босоножек, а Илья крутился перед маленьким зеркалом, причесываясь в пятый раз. — Ты уверен, что так нормально?-спросил он, откидывая челку со лба.-Может, лучше зачесать назад? — Ты прекрасен,-усмехнулась Ксюша.-Даже с этой дурацкой челкой. Давай, мы опаздываем. — На свидание нельзя опаздывать, это дурной тон,-важно сказал Илья, но продолжил крутиться перед зеркалом. Ксюша закатила глаза с улыбкой. Они встречались уже давно. Никто в команде не знал, кроме Дениса,тот случайно зашел без стука и застал их целующимися. Денис тогда покраснел, вылетел, а потом купил им шоколадку и сказал: «Вы милые, только дверь закрывайте». С тех пор они скрывались, но неумело слишком часто смотрели друг на друга, слишком близко сидели за ужином. Сегодня был их первое свидание за этот месяц. Кино, потом кафе. Ксюша надела новое платье голубое, с цветочками. Илья надел черную рубашку, которую гладил полчаса. — Я готов,-сказал он наконец.-Идем? — Идем. Они взялись за руки на секунду, пока в коридоре никого не было и вышли из комнаты. Денис сидел на подоконнике в коридоре. Высокий, нескладный, с вечно растрепанными волосами и доброй, но неловкой улыбкой.Именно это сейчас и было проблемой. — О, Илья, Ксюша!-просиял он, спрыгивая с подоконника.-Вы куда это нарядились? — Так, прогуляться,-неловко ответил Илья. — В кино, да? Я слышал, новый фильм про супергероев вышел! Я тоже хотел сходить. А можно я с вами? Мне одному скучно. Ксюша и Илья переглянулись. — Понимаешь, Денис,-начала Ксюша мягко,-мы хотели вдвоем. Просто… — Да я ничему не помешаю!-заверил Денис.-Я тихий. Буду просто сидеть рядом. Попкорн куплю, вам даже платить не придется. — Денис, это… ну, такое дело…-начал Илья. — А, вы на свидание!-вдруг осенило Дениса.-Ну и что? Я третий лишний. Я за отдельный столик сяду. Или в соседний ряд. Вы меня даже не заметите. «Еще как заметим»,-подумал Илья. Ксюша вздохнула. Она знала, что Денис не специально,он просто не понимал социальных границ. Для него «пойти с компанией» всегда было лучше, чем одному. Он искренне не понимал, почему кому то может быть неудобно. — Денис, слушай,-Ксюша взяла его за руку.-Ты очень хороший. Правда. Мы тебя любим. Но сегодня мы хотим побыть вдвоем. Это важно для нас. Ты понимаешь? Денис погрустнел. Плечи опустились, улыбка сползла. — Понимаю,-сказал он тихо.-Просто мне одному скучно.С Ваней не о чем говорит, он все время тараторит о том какой он красивый, и как его любят фанаты. Леша с Вовой постоянно вместе. Неля с Максимом тоже, а Валера вечно спит. Я один. У Ксюши сердце екнуло. Илья тоже смягчился. — Слушай, брат,-сказал он, кладя руку на плечо Дениса.-Давай так: завтра мы втроем сходим куда нибудь. В боулинг или в пиццерию. Хочешь? — Хочу,-оживился Денис. — А сегодня, ну пожалуйста, дай нам вечер только для себя. Ладно? Денис посмотрел на него, потом на Ксюшу. Та кивнула с улыбкой. — Ладно,-сдался он.-Идите. А я, наверное, сериал посмотрю. Все равно новых серий шесть накопилось. — Молодец,-обрадовалась Ксюша.-Ты лучший. — Знаю,-вздохнул Денис и побрел в свою комнату, одинокий и немного грустный. Илья и Ксюша вышли из общежития. Вечер был теплым, пахло не очень, кошачьей мочой(вокруг общежития часто гуляли и даже жили кошки), везде грязь и грязные листья, но главное пахло любовью и свободой. — Бедный Денис,-сказала Ксюша.-Он такой одинокий. — Он не одинок, он просто не умеет быть один,-ответил Илья.-Но это не наша проблема решать каждый его вечер. — Ты прав. Но мне его все равно жалко. — Завтра сходим с ним. В боулинг. Я обещал. Ксюша посмотрела на Илью. — Ты хороший,-сказала она. — А ты красивая,-ответил он. Они пошли в сторону кинотеатра, держась за руки. А в окне общежития, на втором этаже, мелькнуло лицо Дениса, провожающего их взглядом. — Идите, идите,-прошептал он.-Я все равно завтра с вами пойду. И вы не отвертитесь. Он улыбнулся и скрылся за шторой.Но Ксюша и Илья этого уже не видели.Они смотрели только друг на друга. *** Неля редко позволяла Максиму то, чего он хотел. Не потому, что не любила. И не потому, что боялась. Просто внутри нее жила какая то стена, высокая, каменная, с колючей проволокой сверху. Она сама не знала, кто и когда ее построил. Может, бывший парень, который оказался мудаком. Может, отец, который ушел, когда ей было десять. Может, спорт,который требовал полной отдачи и не оставлял места для слабости.Но иногда стена давала трещину.Сегодня был такой день.Они остались вдвоем в комнате Нели,Ксюша ушла с Ильей. Максим сидел на краю кровати, сжимая в руках кружку с остывшим чаем, и смотрел на нее. Неля лежала на подушках, раскинув волосы, и смотрела в потолок. — Макс,-сказала она. — М? — Иди сюда. Он не заставил себя просить дважды. Поставил кружку на тумбочку, лег рядом. Она повернулась к нему — и впервые за долгое время не отвела взгляд. — Ты такой…-она провела пальцем по его щеке, по губам, по подбородку.-Хороший. — Я для тебя,-ответил он. Она улыбнулась,она редко улыбалась, но по настоящему, без своей обычной маски капитана, который все контролирует. — Поцелуй меня,-попросила Неля. Максим поцеловал. Осторожно, боясь спугнуть, сломать, надавить слишком сильно. Неля ответила,не сопротивляясь, не говоря «сосредоточься на игре», не уходя в себя.Ее руки скользнули под его футболку. Максим вздрогнул от холодных пальцев, но не отстранился. Наоборот,прижался ближе, чувствуя тепло ее тела, запах ее духов, пульс на шее, который бился так же быстро, как у него. — Неля,-прошептал он. — Тсс,-она прижала палец к его губам.-Не говори ничего. Просто будь. Он был. Время остановилось. Весь мир сжался до этой комнаты, до этой кровати, до ее дыхания на его шее. Максим хотел запомнить каждую секунду,потому что знал, что это не повторится.Неля была как солнце. К ней нельзя было прикоснуться, не обжегшись. Но сегодня она позволила ему приблизиться. — Я люблю тебя,-вырвалось у Макса. Она замерла. На секунду,только на секунду,ее глаза стали испуганными, как у ребенка, которого поймали на чем то запретном. — Макс, не надо,-сказала она тихо.-Не сейчас. — А когда? — Не знаю. Но не сейчас. Она отвернулась. Стена снова встала на место.Максим лежал рядом, смотрел на ее спину и чувствовал, как внутри что то обрывается.Но он не спросил в чем дело. Он просто обнял ее со спины,она не отодвинулась, но и не прижалась. Застыла, как статуя. Они лежали так до вечера. Максим провалился в тревожный сон, а когда проснулся,Нели уже не было. На тумбочке лежала записка: «Ушла на тренировку. Не жди. Н.» Три слова. Ни «люблю», ни «пока», ни даже «спасибо». Максим свернул записку в маленький квадратик и положил в карман. Рядом с сердцем. Следующие дни были хуже, чем обычно. Неля вернулась в свою привычную роль: капитан, железная леди, женщина-стена. На тренировках она кричала на Максима за малейшую ошибку. В столовой садилась подальше. В коридорах проходила мимо, даже не глядя. — Неля,-позвал Максим Нелю. — Что? — Поговори со мной. — Мне некогда. — Ты избегаешь меня. Она остановилась. Повернулась. Взгляд был холодным, как лед. — Я не избегаю. Я сосредоточена на игре. Тебе тоже стоит. — Неля… — Максим, хватит.-Голос ее стал жестким, как струна.-Ты игрок. Я игрок. Мы здесь для того, чтобы побеждать. Все остальное лишнее. — А если для меня это не лишнее? — Тогда это твоя проблема. Не моя. Она развернулась и ушла. Максим остался стоять в пустом коридоре, глядя ей вслед. «Она сказала это не ее проблема. Я не ее проблема».-подумал Максим. Он знал, что она врет. Видел, как дрогнули ее губы, когда она говорила эти слова. Видел, как она сжала кулаки, чтобы не обернуться. Но знание не помогало. От него становилось только больнее. Максим смотрел на нее каждый день. На корте, в столовой, в коридоре университета. Она была везде и нигде одновременно. Близко, как никогда. И далеко, как никогда. — Ты опять стоишь,-сказала Неля однажды, после тренировки, когда Макс замешкался на трибунах. — Смотрю на тебя,-честно ответил Максим, подмигнув девушке. — Перестань. Это странно. — Для тебя да. Для меня нет.-пожал плечами Максим. Она вздохнула, вытерла полотенцем шею. Неля была уставшая, злая, красивая. — Максим, я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Я не умею. У меня не получается. Чем больше ты пытаешься, тем сильнее я закрываюсь. Понимаешь? — Понимаю,-ответил Макс.-Но я не могу перестать. Не могу просто взять и выключить чувства. — Тогда научись. — Не получается. Она посмотрела на него. Долго. В ее глазах мелькнуло что то. Жалость? Сожаление? Тоска? — Ты слишком хороший для меня, Макс,-сказала она тихо.-Ты заслуживаешь кого то, кто умеет любить. Не меня. — Я не хочу никого другого. — Тогда ты обречен. Неля ушла.Она ушла с еле услышанным всхлипом.Максим остался сидеть на трибунах. В руке пустая бутылка, которую он сжимал, пока пластик не захрустел. Он вернулся в общежитие. Квартира кишила тишиной, которая давила на уши. Зайдя в ванную Максим включил воду.Вода текла из крана. Максим смотрел на нее и не мог вспомнить, зачем открыл кран. Руки лежали на раковине,чужие, тяжелые, не свои. В зеркале отражался кто то бледный, с пустыми глазами и черными кругами под ними. Максим не узнавал себя. «Кто это?»-подумал он. Человек в зеркале не ответил.Квартира была пустой, чужие кеды у двери, чужая футболка на стуле, чужая жизнь. Максим не зажег свет,зачем? В темноте не видно стен, которые давят. В темноте можно притвориться, что ты не здесь. Что тебя вообще нет. Он зашел в ванную, потому что ноги принесли сами. Тело двигалось на автомате,открыть дверь, включить свет, подойти к раковине, открыть кран.Шум воды заполнил пространство. Максим смотрел на струю, на капли, разлетающиеся в стороны, на маленькую трещину в эмали,ее он заметил в первый день, когда только заселился. Тогда ему показалось, что трещина похожа на молнию.Сейчас она была похожа на трещину. Просто трещину. Как в нем.Он выключил воду. Тишина ударила по ушам.Максим открыл шкафчик под раковиной,там лежали бритвенные принадлежности Игоря, который бережно ухаживал за своими усами, чужая зубная щетка, чужой гель для душа, маленькие ножницы. А в глубине, за пачкой ватных дисков, он нашел лезвие.Старое, из сменного станка, которое Игорь забыл выбросить.Максим взял его в руки. Лезвие было маленьким,всего два сантиметра металла, холодного, острого, опасного. Оно почти не весило, но в ладони чувствовалось тяжелее камня. «Странно»,-подумал он.-«Такая маленькая вещь может так много изменить». Он поднес лезвие к свету,тонкая полоска стали зловещи блеснула.Максим смотрел на лезвие и чувствовал ничего. Полное, абсолютное ничего. Ни страха, ни отвращения, ни сомнений. Только пустота. Большая, черная,отвратительно теплая, как обоссаное одеяло. Она окутывала его, убаюкивала, шептала: «Не бойся. Это просто боль. Ты привык к боли».Он сел на край ванны. Ванна была холодной,керамика тянула тепло из тела. Максим поежился,но не встал. Посмотрел на свои руки. На левую,там, где обычно бьют вены. На правую,где лежало лезвие. «Я не хочу умирать»,-пронеслось в голове.-«Я просто не хочу чувствовать». Макс закрыл глаза. В темноте перед веками увидел Нелю. Ее лицо,злое, красивое, недосягаемое. Ее голос «сосредоточься на игре». Ее спину, когда она уходит, не оборачиваясь, ее всхлип, когда та уходила — Почему,-прошептал он в пустоту.-Почему ты не можешь просто… Он не договорил. Вопросов было слишком много. Ответов ноль.Максим взял лезвие правильно,нащупал пальцами край, почувствовал, как металл впивается в кожу, еще не порезал, но уже напоминает о своей природе. Провел большим пальцем по лезвию,слабо, без давления,просто ощутить холод.Он не думал о последствиях. Не думал о шрамах, которые останутся на всю жизнь. Не думал о том, что скажет тренер, что скажет мама, что скажет Неля. Особенно Неля. Она что нибудь скажет? Будет ей больно? Или она просто пожмет плечами и уйдет? «Его проблемы»,-скажет она.-«Не мои». Лезвие коснулось предплечья,левого, там, где кожа тоньше, где синие линии вен просвечиваются, как реки на карте.Максим нажал.Боль пришла не сразу. Сначала просто холод. Потом жжение. Потом острая, чистая, как удар током, боль, которая разлилась по руке, по плечу, по грудной клетке. Кровь выступила красными бусинами,медленно, не спеша. Максим смотрел на нее, не отводя глаз. Бусины слились в дорожку, дорожка потекла вниз, к локтю, к запястью, капнула на белую эмаль ванны.Красное на белом. «Красиво»,-подумал он. И сам ужаснулся своей мысли. Второй порез рядом. Глубже. Лезвие вошло в кожу как в масло,мягко, легко, почти ласково. Боль стала сильнее, но Максим уже не различал это боль от пореза или та, что жила внутри все это время? Они смешались, стали одним целым. Третий порез, на запястье, там, где тонкая кожа, где бьется пульс. Максим провел лезвием вдоль,медленно, сосредоточенно. Кровь хлынула быстрее, закапала на пол, на коврик, на его джинсы.Он почувствовал, как кружится голова. Не от боли,от потери. От того, что уходит что то важное, что держало его здесь, в этом мире, в этом теле. И вместе с кровью уходило облегчение. «Вот оно»,-подумал он.-«Так вот ты какое ничто». Максим положил лезвие на край ванны. Посмотрел на свои руки:красные, в полосах, чужие. Кровь теплая, липкая, пахнет железом. Она заливала пальцы, капала на пол, впитывалась в коврик. Максим попытался встать и не смог.Лишь позорно упал на пол. Ноги стали ватными. Все тело стало ватным. Он съехал с края ванны и упал на пол, прислонился спиной к холодной керамике.Пол был мокрым. Кровавым. Скользким.Он смотрел в потолок,белый, с трещиной, похожей на молнию. И улыбался. Не потому что было смешно. Потому что сил на другое выражение лица не осталось. — Неля,-прошептал он.-Я хотел только, чтобы ты посмотрела на меня. Не как на игрока. Как на человека. Просто один раз. Слезы потекли сами,не от боли, от понимания, что этого не случится никогда. Даже если он выживет. Даже если все заживет. Она не придет. Она не посмотрит. Она скажет: «Глупо». «Глупо»,-повторил он про себя.-«Я глупый. Я знаю». Макс закрыл глаза. Темнота наступила не сразу,сначала были красные круги перед глазами, потом серые, потом черные. И тишина. Глубокая, как океан, где нет света, нет звуков, нет боли.Максим проваливался в нее с удовольствием. *** Максим не знал, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Вечность? Сознание возвращалось обрывками, звонок телефона в другой комнате, голос Ильи, стук в дверь, чьи то руки на его плечах, чей то крик. — Максим! Максим, твою мать! Кто то тряс его, ругался, плакал. Максим хотел открыть глаза, но веки были слишком тяжелыми. Как свинцовые пластины. — Ваня, давай полотенца! Быстро! — Скорую вызвал? — Вызвал, они едут! — Держи выше, выше локтя! Сильнее дави! Максим чувствовал чьи то пальцы на своем запястье,сильные, ощупые. Ильи, наверное. Он был единственным, кто не боялся крови. — Макс, ты слышишь меня? Не смей умирать, слышишь? Не смей! «Не умираю»,-хотел ответить Максим.-«Просто сплю. Устал очень». Но язык не слушался. Кто то положил ему под голову что то мягкое,полотенце? — Макс, ты слышишь меня? Не смей!-и стало чуть легче. Кто-то держал за руку. Кто то звал по имени. — Максим, пожалуйста, не оставляй нас. Пожалуйста. Ты нужен нам. Ты нужен ей. Слова долетали сквозь вату. «Нужен ей? Кому? Неле?» — Ты нужен, дурак. Максим хотел поверить. Очень хотел. Но сил не было даже на веру. Сирена за окном,далеко, потом ближе, потом совсем рядом. Топот в коридоре, чужие голоса, руки в перчатках на его теле, холодный металл на груди. — Давление 70 на 40. Пульс нитевидный. — Давайте катетер. Два куба адреналина. — Парень, ты меня слышишь? Открой глаза. Максим открыл. Над ним склонилось незнакомое лицо,в медцинской маске, с усталыми глазами. Теплая рука проверила пульс на шее. — Слышу,-одними губами ответил Максим. Его подняли, положили на носилки. Потолок поплыл,белый, с трещиной, похожей на молнию. Потом дверной проем, коридор, улица, холодный воздух. Максим замерз. И обрадовался,значит, он еще жив. Живые чувствуют холод. — Ваня, едешь с нами?-спросил кто то. — Не хочется...-Голос Вани звучал так, будто его зас вырвет. Илья сел рядом, взял его за руку,за ту, что была целой. Сжал. Не отпускал всю дорогу. Максим смотрел на потолок машины скорой,белый пластик с ручкой. Капельница вливала в него жизнь. Капля за каплей. Максим держался. Ради Ильи.Ради команды. Но не ради Нели. Потому что даже сейчас, на грани, он знал: она не придет. Ей все равно. И это знание болело сильнее, чем все порезы на руке.Но все опасения ложны.Максим слышал через закрытую дверь скорой он слышал знакомый злой и звонкий голос. Неля не помнила, как она оказалась на дороге. Как побежала, не разбирая пути, как неслась в сторону выезда из кампуса, как услышала вой сирены вдалеке.Белый фургон с красным крестом выезжал с территории общежития, направляясь к шоссе. «Они везут его. Его. Сейчас уедут, и я не успею».-подумала Неля. К горлу подступал ком, к глазам слезы. — Стойте!-закричала Неля.-Стойте! Скорая не остановилась. Она продолжала двигаться.Водитель, наверное, не видел ее. Или видел, но не придал значения,еще одна безумная девчонка, бегущая за машиной. — Я сказала стойте!-Неля побежала быстрее, чем на корте. Легкие жгло, ноги болели,она не бегала так со времен финального матча прошлого сезона, когда боролась за мяч. Но тогда она боролась за победу. Сейчас за возможность сказать «прости». Скорая остановилась. Красные огни мигали в темноте, освещая асфальт, листву, ее лицо.залитое слезами. Из машины вышел санитар: высокий, лысый, в синей форме. Смотрел на нее с непониманием,усталостью и раздражением. — Девушка, вы чего? Мы спешим, у нас пациент тяжелый. — Я знаю,-Неля всхлипнула. Ей было стыдно, но она не могла остановиться. Слезы текли сами горячие, соленые, некрасивые.-Это мой... он мой... мы из одной команды. Максим! Максим Шабанов. Я должна быть с ним! Пожалуйста! Возьмите меня с собой. Пожалуйста! Голос сорвался. Она больше не была железной леди, капитаном, женщиной-стеной. Она была просто девушкой, которая испугалась, что потеряла того, кого на самом деле любила. Просто не умела показывать чувства. Санитар переглянулся с кем то в машине. — Поехали,-сказал он, открывая дверцу.-Полезай. Только сиди тихо. Неля забралась внутрь. Узкая кабина, запах спирта и лекарств. Илья сидел на откидном сиденье, бледный, с красными глазами. Увидел ее и не удивился. Только кивнул. Максим лежал на носилках. Бледный, почти прозрачный. Рука была перевязана, капельница вливала в него жизнь. Он не двигался, глаза закрыты. Неля не знала, спит он или без сознания. — Он живой?-спросила она шепотом. — Живой,-ответил санитар.-Но если бы его нашли на десять минут позже нет. Неля закрыла лицо руками. Все тело дрожало,от холода, от страха, от того, что она едва не потеряла единственного, кто смотрел на нее так, как никто никогда не смотрел. Она взяла Максима за руку ту, что была не перевязана. Теплую, живую. Пальцы его лежали неподвижно, но пульс под кожей бился,слабо, но бился. — Максим,-прошептала Неля.-Ты дурак. Ты самый большой дурак, которого я знаю. Я не стою того, чтобы из за меня резать вены. Я не умею любить. Я разрушаю все, к чему прикасаюсь. Но я... я здесь. Я пришла. Я не уйду. Слышишь? Я не уйду. Слезы капали на его пальцы. Неля не вытирала.Она просто сидела рядом, сжимала руку Максима и слушала, как стучит ее сердце. Громче, чем когда либо. В больнице их встретили суровые медсестры и запах хлорки. Максима увезли в реанимацию,переливать кровь, зашивать раны, бороться за его жизнь.Неля сидела в коридоре на пластиковом стуле, обхватив себя руками. Слезы высохли, но внутри было пусто. Как после урагана. — Он выкарабкается,-сказал Илья, садясь рядом.-Он сильный. Глупый, но сильный. Илья ободряюще улыбнулся,пытаясь успокоить Нелю,его щербинка между зубами выглядела смешно, но не сейчас... — Я довела его до этого,-ответила Неля.-Если бы я не была такой холодной... если бы хоть раз сказала, что... что он мне небезразличен... может, он бы не... — Перестань винить себя,-перебил Илья.-Макс сам выбрал. Не ты взяла лезвие. Не ты резала. Он сам. Потому что он не умеет справляться с тем, что чувствует. Учись на своих ошибках. Не загони себя в петлю вины,толку не будет. Илья всегда мог подобрать какие нибудь мудрые мысли, которые могли бы подбодрить. — Я не хочу его терять,-прошептала Неля. — Так скажи ему это. Когда он очнется. Просто скажи. Без стены. Неля кивнула.Они сидели в коридоре очень долго. Неля смотрела на дверь реанимации, за которой боролся за жизнь Максим. И впервые в жизни она не боролась. Она просто ждала.И боялась.Но никому об этом не говорила.Потому что чудовища не показывают слабость.Но в тот вечер Неля поняла: она не чудовище. Она просто человек, который слишком долго боялся быть уязвимым. И этот страх едва не стоил жизни тому, кто ее любил. *** В общежитии было пусто. С утра разъехались все: у тренера внеплановое собрание, Ксюша и Неля ушли гулять, чтобы отвлечься от недавней ситуации, Илья ушел за продуктами, Леша утащил Вову на дополнительную тренировку. Даже Денис, вечный прилипала, куда то запропастился.Ваня и Валера остались вдвоем.Их комната была самой захламленной во всем общежитии:старые постеры на стенах, горы немытой посуды на столе, ворох одежды на стульях, запах пота и дешевого освежителя воздуха. Валера сидел на своей кровати, поджав ноги, и колдовал над самокруткой. Пальцы дрожали то ли от холода, то ли от предвкушения.Ваня стоял у зеркала, разглядывая себя в профиль. — Ты смотри, как текстура легла,-сказал он, проводя рукой по волосам.-Идеальная укладка, а? Валера, ты видишь? — Вижу,-буркнул Валера, не поднимая глаз. Самокрутка наконец была готова,неаккуратная, скрученная на скорую руку, с вылезающими кусочками травы. Валера провел языком по краю, заклеил, поднес к губам. Чиркнул зажигалкой. Щелк и кончик задымился, затлел. Первый вдох,глубокий, полной грудью. Валера зажмурился, задержал дыхание, выдохнул медленно, с наслаждением. Комнату наполнил сладковато-горький запах,не совсем табачный, не совсем травяной, тот самый, который нельзя перепутать ни с чем. — Эй, ты чего творишь?-Ваня обернулся, поморщился.-Проветривай потом. — А ты не нюхай,-ответил Валера, расслабленно откидываясь на подушку.-Это медицинское. Нервы успокаивает. — Нервы у тебя от того, что ты ничего не делаешь? — А что делать? Тренировка закончилась. Есть охота? Нет. Учиться? Завтра. Вот и отдыхаю. Он затянулся снова, медленно, со вкусом. Глаза стали влажными, расслабленными, взгляд поплыл куда то в потолок. Тело обмякло, пальцы разжались, самокрутка едва держалась на оттопыренной губе. Ваня тем временем вернулся к зеркалу. Отряхнул плечо, поправил воротник футболки. — Знаешь, Валера,-начал он,- а ведь меня любят больше всех. — М-м-м?-Валера даже не пошевелился. — Фанаты, говорю, меня любят больше всех. Я тут вчера Инстаграм листал. У Ильи сто комментариев под фото. У меня четыреста. Четыреста, Валера! Это уровень. Это значит, что я лицо команды. — Лицо команды тренер,-вяло отозвался Валера.-А ты просто… — Кто?-Ваня резко обернулся, поставив руки на бортик кровати, нависая над Валерой, злобно вглядываясь к нему в душу. — Кто я? — Забей. Ваня не забил. Он любил говорить о себе. Очень любил. До войны никто не слушал, но в последнее время после того, как команда начала побеждать, после того, как на них подписались спортивные паблики Ваня почувствовал вкус внимания. — Я тебе скажу, кто я,-он встал над ним, заслонив свет.-Я самый харизматичный игрок в этой команде. Леша молчун, Вова истеричка, Максим вообще чуть не откинулся, Неля какая то бой баба. А я улыбка, я драйв, я энергия. Когда я выхожу на корт, стадион взрывается. Меня любят. Понимаешь? Валера приоткрыл один глаз. Дымок вился из его ноздри, как из дракона. — Тебя любят, потому что ты выглядешь как айдол из журнала, всем нравится лишь твоя внешность, в основном твои фанатки даже футболом не интересуются, — сказал он.-Кривляешься, строишь из себя загадку,на камеру лыбишься. А Илью любят за игру. — Илья середняк,-отмахнулся Ваня.-Ничего особенного. А я индивидуальность. У меня запросы есть, амбиции. Я в большом спорте не за кусок хлеба с маслом. Я за тем, чтобы меня помнили. Через десять лет, через двадцать — «А помните Ваню? Вот это был игрок!». Он вздохнул мечтательно, сложил руки на груди. — У меня уже сейчас фанатки пишут. Предложение делают, Валера. Серьезно. Одна из Москвы прислала фото в белье, представь. Другая стихи посвящает. Третья сказала, что ради меня готова переехать ко мне из своего мухосранска. — И че ты?-лениво спросил Валера. — А ничего. Я на отношения не размениваюсь. Я свободный художник. Мне нужно, чтобы обо мне говорили. Всегда. Везде. Чтобы мое имя было у всех на слуху. Валера затянулся в последний раз, затушил бычок о подушку (оставив черное пятно), откинулся назад. — Знаешь, Вань,₽сказал он, глядя в потолок.-Все, что ты сейчас сказал это хуйня. Прости, конечно. — Чего?-Ваня опешил. — То, чего слышал. Любят тебя не за улыбку. Любят за то, что ты это ты. А ты, судя по твоим словам, понятия не имеешь, кто ты такой на самом деле. Ты пустышка, Ваня. Красивая обертка без конфеты. И когда все увидят, что внутри ничего нет, они отвернутся. Так быстро, что ты не успеешь даже улыбнуться на камеру. Очередные пьяные, но мудрые речи от Валеры.Валера говорил тихо, расслаблено, из самокрутки его воротило, что Ваня едва мог разобрать речь. Ваня покраснел от злости, от обиды, от того, что Валера попал в больную точку. — Ты просто обкурился,-бросил он.-Ничего не соображаешь. Завтра с утра я тебе напомню этот разговор, и ты извинишься. — Не извинюсь,- ответил Валера, закрывая глаза.-Потому что я прав. И твои четыреста комментариев это не про любовь. Это про шум. А шум быстро затихает. — Ты ничего не понимаешь,-Ваня развернулся, вышел из комнаты, хлопнув дверью. Валера остался один. Дым уже рассеялся, остался только сладковатый привкус во рту и странная, тягучая пустота под ребрами. — Шум,-повторил он.-Все, что ты есть, Ваня это шум. А я устал от шума. Он повернулся на бок, зарылся лицом в подушку, пахнущую травой и тишиной. Челюсть расслабилась, тело потяжелело, мысли растекались лужами. Где-то далеко хлопнула дверь Ваня вернулся, прошел к своей кровати, не говоря ни слова. Плюхнулся на матрас, уставился в экран телефона. — Четыреста,-пробормотал он.-И плевать, что ты думаешь. Валера не ответил. Он уже был в другом мире там, где не было ни комментариев, ни фанатов, ни Ванькиных криков о любви. Только тишина. И он в ней маленький, потерянный, но спокойный.Впервые за долгое время. *** День матча Вова проснулся за три часа до будильника.Рядом с Лешей. Это единственное что давало успокоиться и чувствовать себя в безопасности.Сначала он не понял, где находится. Потолок был чужим.Комната пахла Лешей и страхом. Рядом никого не было Леша ушел пораньше, оставив на подушке записку: «Разбужу. Не переживай. Мы вместе». Вова взял записку, сжал в кулаке. Бумага промокла от пота. Сегодня матч.Позначилось в голове Володи.Пару недель назад Данила Кашин сказал, что придет за ним.Он не знал, верить или нет. Леша убедил его, что это блеф, что у Данилы проблемы, что он не сунется на стадион с камерами и полицией. Вова хотел верить. Очень хотел. Но внутри, где то под ребрами, сидел холодный комок страха, который не рассасывался.Он встал, прошел в душ. Вода была горячей, почти обжигающей. Он стоял под струей, смотрел на свои руки,они дрожали. Это был не просто матч. Это была игра на выживание.Он выключил воду, вытерся, посмотрел в зеркало. Из отражения смотрел бледный, заспанный парень с синяками под глазами. За неделю до матча Вова похудел, перестал есть, почти не спал. Леша силой заталкивал в него еду, заставлял ложиться рано, но страх был сильнее. — Ты справишься,-сказал Володя своему отражению.-Ты должен. Отражение не ответило. *** За час до матча раздевалка гудела.Ребята переодевались, шутили, хлопали друг друга по плечам. Неля, как всегда, была сосредоточенной,поправляла наколенники, проверяла ракетку. Илья и Ваня обсуждали тактику. Ксюша жевала банан. Даже Максим, не знаю как, но его выписали из больницы, хотя он должен был еще как минимум месяц сидеть в больнице.С перевязанными руками, но он настоял на том, чтобы быть на скамейке запасных,сидел в углу и смотрел на Нелю их отношения вроде как наладили после случившегося, они не хотели это вспоминать, но проводить время вместе стали больше. Вова сидел на скамейке, застегивая кроссовки. Леша сел рядом. — Ты как? — спросил Леша тихо, чтобы никто не слышал. — Нормально. — Врешь. — Немного. Леша взял его за руку быстро, незаметно, под прикрытием полотенца. Вова вздрогнул, но не отстранился. — Он не придет,-сказал Леша.-Я тебе обещал. — А если придет? — Тогда я буду рядом. Вова посмотрел на него. Леша был спокойным,как всегда спокойным. Но в глазах что-то горело.Тревога? Злость? Решимость? Вова не мог разобрать. — Я люблю тебя,-прошептал Вова. Леша улыбнулся,той самой улыбкой, от которой у Вовы внутри все переворачивалось, которая только для него. — Я знаю. Я тоже. Леша наклонился ближе к лицу Володи. Вова практически чувствовал дыхание Губанова на своих губах. Он было тоже хотел поддаться вперед, но они не успели ничего сделать,как тренер хлопнул в ладоши, зазвал команду на построение. — Сегодня важный матч,-сказал Антон.-Не чудо, не удача, не везение. Игра. Вы делали это сотни раз. Делайте еще один. Я в вас верю. Ребята закивали, заулыбались. Вова выдавил улыбку. Не получилось. — Выходим. Коридор, шум трибун, свет софитов был где то вдали, но с каждым шагом он становился все громче и громче. Вова шел и чувствовал, как сердце колотится где то в горле. «Один матч. Один матч. Один матч». Он вышел на корт и мир взорвался. Трибуны ревели. Тысячи голосов, тысячи лиц, тысячи пар глаз, направленных на корт. Флаги, плакаты, кричалки,все смешалось в один сплошной шум, который давил на уши. Вова щурился от яркого света, искал знакомые лица, но видел только море. Команда соперников уже разминалась на другой половине корта. — Семенюк, не отвлекайся,-сказал жесткий голос тренера. Никогда он не слышал тренера таким грубым. В его глазах Антон Татыржа был веселым мужичком. Вова кивнул. Матч начался. Стадион гудел. Трибуны были забиты до отказа,восемь тысяч человек в едином порыве били в ладоши, скандировали, свистели, смеялись. Флаги «Синхрона» (так называлась команда соперника) и «Вин» трепетали на ветру. Запах попкорна, пива, духов и пота смешивался в коктейль, который вдыхала каждая клетка тела.Вова стоял в туннеле перед выходом на корт и чувствовал, как сердце колотится где то в горле. Неля Рей, капитан и атакующий полузащитник, шла впереди всех. Ее лицо было каменным,железная ледяная королева, которая не знает страха. — Выстроились,-сказал тренер Антон.-Выходим. Они пошли по туннелю,сначала Неля, за ней Илья Коряков, свободный защитник с вечной улыбкой на лице, которая не сходила даже в самые тяжелые моменты. Максим Шабанов, опорный полузащитник, плелся позади, бледный, с перевязанными руками, но глаза горели. Валерий Лагода,вратарь, чья невозмутимость граничила с летаргией, поправлял перчатки. Иван Бессмертных,пятый номер, шел, размахивая руками трибунам, улыбаясь во весь рот. Он чувствовал себя звездой. Денис Коломиец, защитник, вечно неловкий, вечно смотрящий под ноги,чуть не споткнулся о порог.Ксюша Коба, седьмой номер, была сосредоточена и бледна,в ее глазах был страх, но сдаваться она не намерена. Неля ее натренировала так, что совершить оплошность на поле было бы смертным грехом. Алексей Губанов,восьмой, Леша,шел рядом с Вовой. Не касался, но дышал в такт. Кирилл Баранов, девятый, он вел себя так, будто матч это шутка, он лишь ржал по пути на поле вместе со своим другом Игорем Шерстюком, десятый, азартный, уже сверлил глазами соперников. И Вова. Одиннадцатый. — Расслабься,-шепнул Леша.- Просто играй. Они вышли на корт. Свет ударил в глаза. Трибуны взорвались. Стадион взорвался, трибуны кипели, флаги развевались, кричалки гремели. Две команды выстроились на центральном круге. Гимн. Рукопожатие. Взгляды исподлобья. Судья поднес свисток к губам. — Внимание! Свисток. Мяч пошел. Неля получает мяч в центре. Она сразу включает свою скорость ту, которую тренировала годами. Первый пас на Максима, тот обрабатывает грудью, оглядывается. Соперники давят, двое нападающих закрывают коридоры. Максим отдает назад,на Илью. Илья принимает, поднимает голову. Видит Вову на правом фланге. Длинная передача,мяч летит по дуге, красиво, точно. Вова обрабатывает,мяч липнет к ноге, как приклеенный. Обыгрывает первого защитника ложным замахом, уходит вперед. — Давай, Семенюк!-кричит кто то с трибун Вова навешивает в штрафную — мяч идет на Ксюшу, та бьет с лета. Вратарь соперника вытягивается в струну, добивает кулаком. Удар!Мяч отскакивает в поле. — Опа!-кричит Илья. Мяч подхватывает Кирилл, он бьет с подбора. Слишком сильно, слишком высоко. Мяч уходит на трибуны. Первый опасный момент. Не забили. Но команда чувствует сегодня можно. Соперники огрызаются. Быстрая контратака. Нападающий соперников рвется по левому флангу,Денис Коломиец, не успевает, сбивает его в подкате. Свисток. Штрафной. — Стенку!-кричит Валера из ворот, выстраивая защиту. Илья, Игорь и Денис закрывают ближнюю штангу. Соперник разбегается, бьет. Мяч летит в угол,Валера прыгает, вытягивается, кончиками пальцев переводит мяч на угловой. — Валер, красава!-кричит Максим, хлопая его по руке. Угловой навес в штрафную. Илья выигрывает верх, выносит головой. Мяч отскакивает к Максиму, тот разворачивается и начинает атаку. Максим отдает пас в центр Неле. Неля принимает спиной к воротам, чувствует защитника за спиной. Разворот на 180 градусов,ложный замах, уход вправо, рывок. Ее опекают двое, но она прорывается, как нож сквозь масло. — Неля, давай!-орет Игорь с другой половины поля. Она доходит до штрафной, видит Вову,тот открылся под пас. Он стоял на правом фланге, немного ближе к центру, чем обычно. Защитник «Синхрона» нависал над ним, но Вова сделал шаг назад,ложный, отвлекающий,и рванул вперед, освобождаясь от опеки. Неля не раздумывала. Она ударила по мячу,левой, внешней стороной стопы, так, что мяч закрутился, полетел по дуге через все поле, перерезая газон наискосок. Точный пас на сорок метров, в ноги, в касание. Вова даже не пришлось останавливать мяч, тот сам прилип к бутсе, как ручной. — Класс!-крикнул тренер с бровки, захлопав в ладоши. Вова повел мяч вперед.Неля осталась на левом фланге,скрючившись и положив руки на колени,переводя дыхание. «Твой выход»,-подумала она, глядя на спину Вовы. Вова покатил мяч к штрафной.Два защитника шли на него,один спереди, второй страховал слева. Он сделал ложный замах, ушел вправо, обыграв первого. Второй навалился, но Вова продавил,за счет корпуса, за счет желания, за счет того, что сегодня не мог проиграть. И в этот момент.Краем глаза, на долю секунды,он заметил.Слева, у судейской вышки, стоял человек. Высокий, в черном пальто, с рыжими волосами, блестящими на солнце. Черные очки, даже несмотря на пасмурное небо.Данила Кашин?Да, это именно он.Он не смотрел на поле. Он смотрел на судью, главного арбитра, который как раз подошел к бровке попить воды.Вова замер.Мяч выбили у него из под ног. Защитник «Синхрона» перехватил, отдал налево, началась контратака. Но Вова не побежал назад.Он стоял и смотрел, как Данила подходит к судье. — Эй, Семенюк! В игру!-крикнул кто то с трибун. Вова не слышал. *** Данила Кашин вошел в судейскую комнату без стука. Дверь была закрыта, но он знал код,заплатил охраннику. Просто на всякий случай.Главный арбитр,мужчина лет пятидесяти, с брюшком и вечно уставшими глазами,сидел за столом, перебирал бумаги. Увидел Данилу, не удивился. — Я занят,-сказал он. — Я быстро,-Данила закрыл дверь, подошел к столу, широко улыбаясь. В руках бежевый конверт, плотный, не запечатанный.-Вы знаете, зачем я пришел. — Не знаю.-помотал головой арбитр. — Хорошо, я напомню... Сегодня важный матч. Мои люди очень хотят, чтобы «Синхрон» не проиграли. Очень. Понимаете? — Я не продаю матчи. — Я и не предлагаю вам продать матч.-Данила улыбнулся шире.-Я предлагаю вам просто… иногда ошибаться. В нужную сторону. — Это одно и то же. — Это бизнес.-Он положил конверт на стол, пододвигая конверт к взору арбитра.-Здесь двадцать тысяч долларов. Еще столько же после матча, если «Синхроны» не проиграют. Арбитр посмотрел на конверт. Потом на Данилу. Потом снова на конверт. — А если я откажусь? — Тогда вам придется забыть о карьере, дяденька. У меня есть фотографии. Ваши встречи с… неважно с кем. Доказательства. Скандал будет громким. Жена узнает, что вы брали деньги от букмекеров два года назад. Дети перестанут смотреть вам в глаза. Федерация уволит. Без пенсии. Арбитр побледнел. — Это шантаж! — Это забота о вашем будущем.-Данила пододвинул конверт ближе.-Возьмите. Никто не узнает. Я умею хранить тайны. Тишина. Секунда. Две. Арбитр взял конверт, сунул в карман штанов — быстро, привычно, как будто делал это сотни раз. — Умный человек,-усмехнулся Данила, хлопнув мужчину по спине.- Играйте честно. Ну, почти честно. Он вышел. Через пять минут он стоял у бровки, и Вова смотрел на него с поля, не веря своим глазам. *** Вова стоял как вкопанный.Он видел, как Данила вышел из судейской. Видел, как арбитр вышел следом,бледный, нервный, с рукой в кармане штанов, где лежал конверт. Видел, как Данила кивнул ему, как тот кивнул в ответ,коротко, заговорщически. — «Судья продался»-догадывался Вова.-«Он продался.» Мяч уже вернулся к нему,Илья перехватил контратаку, отдал длинный пас. Вова обработал на автомате, не думая, и в этот момент защитник налетел сзади.Не мяч. Нога.Шипы впились в пятку, в ахилл, в боль,острая, как нож. Вова пошатнулся, удержался, развернулся. — Ты еблан?-крикнул он. Напротив стоял нападающий «Синхрона»,бритоголовый детина под номером 9. Тяжело дышал, смотрел исподлобья. — Играй, Семенюк, -усмехнулся он. — Это была не игра. Ты специально. — А я ничего не делал. Спроси у судьи. В этот момент мяч снова был рядом,кто то выбил его в аут, судья дал вбрасывание. Пока игроки разбегались, Вова остался на месте. Он не мог двинуться. В голове стучало: «Подкуп. Судья подкуплен. Меня можно бить, меня можно убивать, судья не заметит». Нападающий №9 подошел ближе. Вова не успевает опомниться, даже повернуться. Удар пришелся в лицо. Локоть,острый, костяной, разогнанный всем весом — влетел в переносицу. Хруст, боль, темнота. Вова не услышал свист — судья промолчал. Он просто упал на спину, как подкошенный, и смотрел в небо, чувствуя, как кровь заливает лицо. — Он специально!-крикнула Ксюша, бросаясь к месту стычки. Но судья стоял как истукан, смотрел куда то в сторону, на трибуны, на небо,куда угодно, только не на поле. Нападающий развел руками,мол, случайно вышло,и побежал вперед, будто ничего не случилось. Вова поднялся. Кровь текла по губам, по подбородку, капала на футболку, на белую ткань, на зеленый газон. В глазах двоилось, голова кружилась, но он встал. — Вова, не надо,-сказал Леша, подбегая — Не трогай меня. — Вова! Вова побежал, не послушав Лешу.Он догнал нападающего на чужой половине поля,тот уже получил мяч, разворачивался для удара. Вова не видел мяча. Он видел только лысую голову, широкую спину, номер 9 на спине.Он ударил его сзади,не локтем, не бутсой, кулаком. В спину, в лопатку. Нападающий пошатнулся, выронил мяч, обернулся. — Ты че, урод? — А ты, мразь, по лицу? Второй удар,на этот раз в челюсть. Неправильно, неспортивно, но от души. Нападающий ответил,бросился на Вову, повалил на газон, сверху. Они покатились по траве, поливая друг друга ударами,кто куда, кто чем. — Разнимайте!-заорал тренер. Илья и Валера вытащили нападающего. Леша и Денис оттащили Вову. Ксюша кричала на судью нецензурно, Неля стояла с капитанской повязкой в руке, бледная, сжав зубы. — Красную ему!-орал кто то со скамейки — Он начал!-крикнул Валера, указав на лысого.-Нашему сломали нос! Вы че, не видели? Судья подбежал, достал карточки. Желтая,нападающему №9 за грубую игру. — Это все?!-заорал Леша. — Он сломал ему нос, а вы даете желтую?! Судья покосился на Вову. У того лицо было в крови, нос свернулся набок, из левой ноздри текла алая струя. — А вы, Семенюк, за провокацию драки,красную. Покиньте поле. — Я?!-Вова вырвался из рук Леши.-Вы видели, что он сделал?! Вы подкуплены! Я видел, как рыжий дал вам конверт! Все видели! — Еще слово,и вы получите дисквалификацию на три матча. — Пусть все знают! Судья продажная шкура! — Уходите. Вова стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки. Кровь капала на газон. Трибуны свистели. Кто то кричал «Семенюк, молодец!»,но большинство кричали «Позор!». — Вова, пожалуйста,-сказала Неля.-Не надо. Мы разберемся после матча. Уходи. Вова харкнулся кровью на газон и пошел к бровке. Не оборачиваясь. На этой бровке, в трех шагах, стоял Данила Кашин. Черные очки. Улыбка. — До встречи.-сказал он тихо, только Вова услышал. — Пошел ты,-ответил Вова и шагнул в коридор. Матч продолжался без него. Но для Вовы все уже кончилось. *** Вова перешагнул бровку и оказался в мире, где больше не было свистков, криков трибун и запаха газона. Только бетонный коридор, тусклый свет и тренер Антон, который ждал его с лицом, какого Вова никогда не видел. Антон был не просто зол. Он был в ярости. — Ты что себе позволяешь, Семенюк?!-заорал он, даже не дав Вове отойти на шаг. Голос гулко ударился о стены, отскочил эхом, вернулся обратно.-Ты зачем полез в драку? Ты зачем устроил этот балаган на поле? — Он ударил меня,-сказал Вова, вытирая кровь с разбитого носа.-Вы не видели? — Я видел, что ты получил красную карточку! В такой игре! В таком матче! Ты подвел команду! — Судья подкуплен! Я видел, как этот рыжий дал ему конверт!-Вова не сдерживался. Голос срывался, переходил на крик, в котором смешивались боль, обида и отчаяние.-Вы не заметили, как судья смотрел на меня, когда меня ударили в лицо? Он отвернулся! Он специально отвернулся! — Ты параноик!-Антон шагнул вперед, тяжело дыша, сжав кулаки.-Ты понимаешь, что натворил? После такой выходки на тебя обрушится федерация. Дисциплинарный комитет, штрафы, возможно, дисквалификация. Ты думал об этом? Вова замер. Впервые в его голову пришла эта мысль,не только о том, что его выгнали с поля, но и о том, что будет после. Новости. Заголовки. Комментарии. «Скандальный игрок», «Семенюк сорвался», «Позор команды». — Я не жалею,-сказал он тихо, упрямо.-Я не позволю себя бить и молчать. — Иди в раздевалку. Умойся. И чтобы я тебя не видел до конца матча. Вечером поговорим. — Я ухожу. — Куда ты уйдешь? — Неважно. Вова развернулся и пошел по коридору. Антон крикнул ему в спину что то еще,Вова не слышал. Или не хотел слышать. В раздевалке было тихо, как в склепе.Одинокие шкафчики, разбросанные вещи, запах пота и разогретого пластика. Где то далеко, сквозь бетонные стены, доносился гул стадиона,матч продолжался без него.Вова подошел к своему шкафчику, открыл дверцу. На крючке висела повседневная одежда:серая толстовка, черные джинсы, кеды. Он снял грязную, в крови, игровую форму, бросил ее в сумку, даже не сложив. Потом долго стоял перед зеркалом, рассматривая свое отражение: разбитый нос, запекшаяся кровь, синяки под глазами. Из зеркала смотрел чужой человек, уставший и сломленный. «Что ты наделал?» подумал он. Но ответа не было. Он надел серую толстовку,ту самую, в которой ходил в первый день, когда только приехал в этот город,натянул джинсы, зашнуровал кеды. Спрятал окровавленную футболку в самый низ сумки, чтобы никто не увидел.Взял паспорт, немного денег, пачку сигарет. Все.В раздевалку зашел Илья,уставший, потный, первый раунд был закончен. — Вова, ты чего?-спросил он, увидев сумку.-Ты куда? — Никуда. Выйду подышу. — Не уходи далеко,-сказал Илья.-Леша потом обыщется.Он волнуется — Скажешь ему, что я на пять минут,-ответил Вова, в его голосе звучала дрожь, в груди что то закололо. Вова понял, что в горле ком, в на глазах целый горизон. Он вышел через запасной выход,туда, где стояли мусорные баки и пахло гнилью, где никто не ходил, где можно было просто остановиться и закурить.Вова прислонился к холодной стене, чиркнул зажигалкой. Сигарета задымила, горький дым заполнил легкие, смешался с привкусом крови из разбитого носа. «Сейчас Леша выйдет, будет искать меня»,думал он.«Наверное, будет ругаться. Скажет, почему ушел. Потом мы поедем в общежитие. Я лягу на его кровать, надену его толстовку, и он будет рядом». План, который не сбудется. Он докурил до половины, когда услышал шум мотора. Из за угла выехал белый фургон,грязный, с затемненными стеклами, без номеров. Остановился прямо перед ним.Вова замер. Сигарета выпала изо рта.Дверь раздвинулась. Оттуда выскочили трое в черном,те самые, из переулка. Вова узнал их по фигурам, по движениям, по запаху дешевого одеколона. Первый удар,под дых, согнул пополам. Второй,по голове, зазвенело в ушах. Третий,коленом в лицо, добил остатки носа. Вова повалился на асфальт, свернулся в клубок, но они не остановились. — Забирайте его,-сказал кто то. Его подхватили под руки, затащили в фургон, бросили на грязный пол. Перед глазами все плыло. Он успел заметить окурок на асфальте,свой, недокуренный,и чьи то ноги в ботинках. Потом дверь закрылась, и наступила темнота. *** Они везли его долго. Может, час. Может, два. Вова потерял счет времени.В фургоне было холодно, пахло бензином и страхом. Руки связаны пластиковой стяжкой за спиной, на голове мешок,все темно, только звуки: рев двигателя, перекличка по рации, чей то тихий смех. Охранники говорили о матче,радовались, что их команда не проиграла, шутили про «Семенюка, который повелся как мальчик». из Вова не плакал. Не ругался. Просто сидел, сжавшись в клубок, и ждал. Фургон остановился. Дверь открылась,яркий свет ударил в глаза даже через мешок. Вова зажмурился.Его затащили вниз по лестнице, волоком. Вова не видел ступеней,мешок на голове, руки связаны за спиной пластиковой стяжкой, ноги не слушаются после избиения. Каждый шаг, который за него делали охранники, отдавался болью в ребрах, в спине, в разбитом лице. Где то на середине лестницы он споткнулся, упал на колени, но его дернули вверх,грубо, как мешок с мусором. — Шевелись, Семенюк,-сказал один из них. — Пошел нахуй!-прохрипел Вова сквозь разбитые губы. Его бросили на пол. Холодный бетон обжег щеку, запахло плесенью, сыростью и чем то кислым то ли старым пивом, то ли мочой. Мешок стянули. Вова зажмурился,свет тусклой лампочки под потолком ударил по глазам, разъедая больное нутро. Он лежал на боку, скрючившись, и пытался понять, где находится.Подвал. Обычный подвал,бетонные стены, голый пол, трубы под потолком, ржавые, с капающей водой. В углу стоял старый диван с порванной обивкой. На диване сидел человек.Рыжие волосы блеснули в тусклом свете. Черные очки. Улыбка,холодная.Данила Кашин. — Оставьте нас,-сказал он охранникам. Те вышли. Металлическая дверь закрылась с глухим лязгом. Щелкнул замок.Вова остался один на один с человеком, который хотел его смерти.Данила подошел не сразу.Он встал с дивана, потянулся,спокойно, расслабленно, как будто ничего особенного не происходило. Подошел к столу в углу, налил себе виски из графина, отпил маленький глоток, поморщился. — Дешевое пойло,-сказал он, ни к кому не обращаясь.-Но в этом городе ничего нормального не купишь. Вова не ответил. Он пытался сесть,спина болела, ребра ныли, но он заставил себя подняться, оперевшись спиной о холодную стену. — Нравится обстановка?-спросил Данила, обводя рукой подвал.-Я здесь иногда отдыхаю от людей. Тишина, спокойствие, никто не достает. Правда, сегодня у меня гость. Нежданный. — Ты меня похитил,-сказал Вова. Голос был глухим, с хрипотцой. — Похитил грубое слово. Я тебя пригласил. Не по своей воле, конечно, но пригласил. — Ты меня убьешь? Данила поставил стакан, подошел ближе. Сел на корточки перед Вовой,так, чтобы их глаза были на одном уровне. Снял очки. Вова впервые увидел его глаза без черных стекол,светлые, почти белые, с крошечными зрачками. Глаза человека, который не знает, что такое страх. Или жалость. Или совесть. — Убью,-ответил Данила просто, как о погоде.-Не сразу. Сначала поговорим. — О чем? — О тебе. О твоей жизни. О том, как ты дошел до этой точки. Он выпрямился, засунул руки в карманы брюк, прошелся по подвалу туда-обратно. — Знаешь, Володя, я следил за тобой. Не как маньяк, не бойся. Просто мне было интересно. Ты необычный парень. Из глубинки, без связей, без денег, без ничего. Но у тебя есть талант. И характер. Я это уважаю. — Ты уважаешь только деньги,-выплюнул Вова. — Деньги это свобода,-поправил Данила.-Возможность делать то, что хочешь. Например, сидеть в этом подвале и разговаривать с тобой, пока весь город ищет тебя. Знаешь, сколько мне стоило отмазать полицию? Триста тысяч долларов. Мелочь.Для меня. — Ты… подкупил полицию? — Я подкупил всех.-Данила улыбнулся.-Судью, полицию, федерацию, твоего тренера, не напрямую, конечно, через людей. У него кредит за квартиру, знаешь? Я его закрыл. Теперь он молчит. Вова сжал зубы. Кровь из носа всё еще сочилась, стекала по губам, по подбородку, капала на серую толстовку. — Ты чудовище. — Хм. Возможно. — Зачем ты то делаешь?!-Вова чуть ли не ревел. — Руслан. — Руслан моя слабость,-признал Данила, и в его голосе впервые промелькнуло что то человеческое. — Я люблю его. А ты его обидел. Ты посмел облить его водой на камеру, ты унизил его. А унижать может только один человек в этом мире, это я. — Руслан?-Вова усмехнулся, хотя смех отдался болью в разбитых рёбрах.-Он тебе не человек? Он тебе не партнер? Он вещь? — Он то, ради чего я готов на все,-ответил Данила. Даже не задумавшись.-Ты не поймешь. У тебя был Леша, да? Знаешь, что я с ним сделаю после того, как разберусь с тобой? Вова напрягся. — Не трогай его. — Не трогай,-передразнил Данила.-У тебя нет права говорить «не трогай». Ты уже мертв, Володя. Твои желания ничего не значат. Он подошел к столу, взял тонкий металлический прут,похожий на ломик, только меньше. Покрутил в руках, взвесил. — Я хочу, чтобы ты перед смертью понял одну вещь,-сказал Данила.-Ты не герой. Ты не жертва. Ты просто игрок, который не вовремя высовывался. В этом мире есть правила. Одно из них: не трогай тех, кто сильнее. Ты их нарушил. Теперь плати. — Плати чем? Жизнью? — Жизнью,-кивнул Данила.-Другой валюты я не принимаю. Первый удар пришёлся по ребрам,не сильно, пробный.Вова охнул, согнулся, но не упал. Стяжки на руках впились в запястья, оставляя глубокие красные полосы. — Терпи,-сказал Данила.-Я хочу, чтобы ты запомнил каждую секунду. Второй удар, в плечо. Третий, по ногам, сбил с ног. Вова упал лицом в бетон, ударился разбитым носом, закричал,не от боли, от обиды. Четвертый удар,в спину, между лопаток, с хрустом. Что то внутри треснуло,может, ребро, может, что то другое. — Проси пощады,-сказал Данила. Вова молчал. Пятый удар,по рукам, скользящий, но больно. — Я сказал проси пощады. — Пошел нахуй,-выдохнул Вова в бетон. Данила остановился. Посмотрел на прут, на Вову, на его избитое тело. Вздохнул. — Ты упрямый. Жалко. Я бы хотел иметь таких людей в своей команде. Но ты выбрал не ту сторону. Он отбросил прут в сторону, подошел к столу, достал что то из ящика. Вова не видел,только блеск пластика и стали в тусклом свете. Пистолет. Обычный пистолет, с черной рукояткой и длинным стволом. — Не бойся,-сказал Данила, подходя.-Быстро. Я не садист. — Ты садист,-прошептал Вова. — Может быть. Но быстрый. Вова закрыл глаза.Мысли понеслись, как испуганные птицы.Мама, школа, первая тренировка, первый мяч, первый выигрыш. Общежитие, запах хлорки и старой мебели. Ксюша с ее глупыми шутками, Илья с вечными комками шерсти на футболке, Неля с ее железным характером. Максим, которому не везет в отношениях. Валера с его вечной сонливостью.Ваня с его завшенной самооценкой. Леша. Леша, который улыбался только ему. Леша, который молча ставил чашку чая на тумбочку. Леша, который сказал «я люблю тебя» в пустом переулке под мигающим фонарем. «Леша, прости. Я не хотел уходить.». — Ты готов?-спросил Данила. — Я готов,-ответил Вова. Он открыл глаза. Посмотрел на Данилу,впервые без страха, без ненависти, просто как на человека, который сейчас совершит непоправимое. — Передай Руслану,-попросил Вова,- что он неудачник. И что его подушка слишком мягкая. Данила усмехнулся, в последний раз. — Обязательно передам. Вова не почувствовал встреда, но он явно был прямо в лоб. Он не почувствовал боли. Только холод, темнота и чьи то руки, которые вытаскивали его душу из тела.Точно не Лешины. А потом ничего. Данила стоял над телом, смотрел на него несколько секунд. Потом достал телефон, набрал номер. — Готово,-сказал он.-Приезжайте. Уберите. И чтобы чисто. Он положил трубку, посмотрел на Вову еще раз. Серый, безжизненный, совсем молодой. — Жалко,-сказал он вслух.-Правда жалко. Он вышел из подвала, не оборачиваясь.Дверь закрылась. Щелкнул замок. Осталась только тишина.И тело, которое больше никогда не встанет. *** Утром Леша проснулся от того, что комната была слишком тихой. Он повернулся на кровати туда, где всегда спал Вова и увидел смятую подушку, серую толстовку на спинке стула, пачку сигарет на тумбочке. Он взял толстовку, прижал к лицу. Вдохнул.Запах уходил. С каждым днем все слабее. Тишина. Только ветер за окном. В новостях в этот день объявили: «Пропал без вести Владимир Семенюк, 19 лет, игрок команды "Вин". Следствие не установило местонахождение молодого человека. Дело приостановлено». Леша выключил телефон.Серая толстовка все еще пахла Вовой. Но совсем чуть чуть.Скоро и этот запах уйдет.Останется только память. И пустота.