Стечение обстоятельств

      — Старый вонючий кусок…       — Барти! — Гарри завёл его в тёмную нишу и осмотрелся по сторонам. — Веди себя непринуждённо. Ни Северус, ни Регулус не должны узнать правды.       — Какой?       Гарри и Барти выглянули из ниши, тяжело вздыхая. Сначала Дамблдор, затем Реддл. И его алые глаза не сулили ничего хорошего, ведь Гарри зажал Барти во тьме.       — Милорд, — Барти сразу обошёл Гарри, — Дамблдор… Он…       Пока Барти пересказывал разговор, Том не отводил взгляд от яростного Гарри. И то, что он увидел в его голове, понравилось мужчине, отчего он ухмыльнулся.       — Ты меня разочаровал своей беспечностью, Барти. Ты пришёл к Гарри, вывел его на разговор посреди коридора и назвал меня Тёмным Лордом. Альбус тебе аплодирует стоя, — шипел Том. — Я знал, что Альбус меня подозревает, но у него не было доказательств. Их и сейчас нет, но он найдёт способ за меня вцепиться!       — Профессор, это всё проклятие должности, — вступился Гарри за Барти. — Иди отсюда, пока ходить можешь.       Барти удивился приказу Гарри и повернул взгляд на Тома, а тот согласно кивнул, и рейвенкловец убежал очень быстро. Гарри подошёл к тяжело дышащему профессору.       — Я не позволю, чтобы директор зацепился за меня и дискредитировал вас. У него никогда не будет доказательств. Я буду держаться от вас подальше.       — Но обстоятельства постоянно сталкивают, — вздохнул Том.       — Вашей карьере ничего не угрожает. Милорд, — улыбнулся Гарри, стараясь немного разрядить обстановку.       Том развернулся, не прощаясь, оставил Гарри стоять в тёмном коридоре. Если проклятие и существует, то оно действует на каждого по-своему. Гарри никогда не станет причиной увольнения Тома Реддла. Он себе горло перегрызёт, но профессор будет в безопасности.

***

      Том нагло ворвался в кабинет Дамблдора, который как раз болтал с Министром Магии.       — Профессор, а мы как раз собирались позвать вас.       — Министр Минчум, — поздоровался Том, кося взгляд на довольного Альбуса. — Должность переименуют?       — Увы, аж после июня. Слишком много документов задействованы, профессор, — вздохнул Министр, отчего Том сжал челюсть. — Я понимаю ваше негодование. Профессор Бентли умер случайно. Не думаю, что проклятие захочет вас убить. Поэтому вернётесь к преподаванию в сентябре.       — Должность убила впервые, обычно она открывает душу человека и его страхи, его тайны, — протянул довольный Альбус, говоря, что его план удался.       — Если найдёте альтернативу, профессор Реддл, буду ждать вашего письма. Всего доброго.       Стоило двери закрыться за Министром Магии, как Альбус широко улыбнулся, глядя на Тома, который едва сдерживал свою ярость.       — Какая забота внушать мне дать шанс сердцу, директор! Какая забота о бастарде Поттера, на которого самим Поттерам наплевать! Кукловод!       — А ты, Том, не кукловод? — Альбус съел лимонную дольку. — Ты не остановился. Ты начал вербовать наново школьников. Я не буду препятствовать. Должность тебя остановит.       — Я не какой-нибудь аматор, — Том подошёл к столу впритык. — Я не ищу отношений со студентом! Тебе меня никогда не поймать! Я не предлагаю ничего незаконного! Я хочу больше кислорода в этой пресной стране!       — А для этого нужно изменить правила Министерства. Но тебе туда вход закрыт.       — Ты меня недооцениваешь. Я найду способ остаться в Хогвартсе. Чего мне это не будет стоить. Подавись ты уже этими лимонами!       Альбус всё это время нагло ел, сверкая голубыми глазами из-под очков-половинок, жутко нервируя Тома. Реддл вылетел пулей из кабинета, а Альбус и глазом не повёл.       

***

      Регулус не явился на ужин. Как и Поттер, собственно. Гарри смотрел на троих Мародёров, понимая, что его друг нравился Джеймсу, только не рисковал почему-то быть счастливым. Гарри был рад, что хоть одному повезло с ответной любовью.       Регулус явился аж на завтрак в Большой зал, и его счастье, что был выходной. Сонный, помятый, во вчерашней одежде и за руку с Поттером, который поцеловал в губы перед тем, как отпустить. А ещё Поттер забрал себе зелёный галстук Регулуса и намотал на руку.       — Вас можно поздравить? — спросил Гарри после завтрака в коридоре. Рядом стояли недовольный Барти и молчаливый Северус.       — Да. Джеймс теперь тебя любит, ведь ты желал мне счастья с ним, — улыбнулся Регулус. — Северус, не дуйся.       — Больно надо, главное, что Поттер успокоится.       — А чего такие кислые рожи? — Регулус заметил это, и Гарри с Барти одновременно переглянулись. — Ладно. Я первым начну открывать секреты. Вчера после обеда Римус, Сириус и Джеймс получили приглашения в свои ряды от Тёмного Лорда Волдеморта в связи с тем, что все кандидаты в Министры Магии гомофобы. Он спросил, получил ли я такое письмо. Я сказал «да», но пока не принял приглашение. А теперь задумался. Если я не смогу открыто даже взять Джеймса за руку, что это за свободная страна?       — Барти и Северус уже Пожиратели, а я получил предложение прямо в глаза, — заявил Гарри.       — Я так и думал, что это профессор Реддл.       — Я ехал в поезде и уже сложил пазл, — закатил глаза Снейп. — Это очевидно, учитывая его силу после Азкабана. Дементоры не будут бояться обычного волшебника.       — А чего ты заговорил о нём? — спросил Регулус.       — Дамблдор знает о нём. Подозревал. Услышал Барти.       — Крауч, ты идиот? — шипел Северус.       — Это случайность, — заступился за друга Гарри. — Дамблдор надеется, что проклятие должности уничтожит Тёмного Лорда, не дав укрепиться корням в школе. Чем меньше последователей, тем быстрее профессор падёт. Ты говорил Джеймсу, кого считаешь Темнейшеством?       — Гарри, мы только начали отношения. И пускай мы полночи занимались любовью, я не идиот такое говорить, — шипел Блэк.       — Профессор подозревает Петтигрю. Я за ним слежу, — произнёс Барти. — И если он напал на Гарри, то нападёт от ревности и на тебя.       — Ты говорил с Поттером о нападении? — спросил Снейп.       — Нет, — закатил глаза Регулус. — Я парня хотел, а не глобальные темы.       — Зато о Мародёрах успели поболтать, — поддел Северус.       — У меня слишком хорошее настроение, чтобы я обижался.       — Реджи, — Джеймс подбежал к нему со спины, обнял и поцеловал к шею.       — Реджи, — парировал Сириус, закатывая глаза, проходя мимо.       Римус виновато улыбнулся Регулусу, ухватил Сириуса за руку и потащил за собой. Питер прошёл мимо, ненавистно глядя и на Гарри, и на Регулуса. Оба приложили руку, чтобы Джеймс стал парнем младшего Блэка.       — Он вас убить хочет, — заявил Барти.       — Я поговорил с Хвостом. Мы всего лишь друзья. Как насчёт Хогсмида. Ты и я, без друзей.       — Через час? — сразу согласился Регулус, ведь нужно было переодеться.       Джеймс смачно поцеловал его в щеку и побежал за ребятами. Регулус сиял от счастья, радуясь, что его личная жизнь наладилась.       — Кажется, Сириус против вашей пары, — рассуждал Барти.       — В детстве мама всегда его ругала за непослушание, а меня ставила в пример. Он нашёл себе другого брата, так я его и тут обошёл, забрав Джеймса.       Регулус не каялся. Он хотел побыстрее оставить Хогвартс и встретиться с Джеймсом, оттого побежал переодеваться.       — У меня тоже свидание. Всего доброго, — произнёс Северус, оставляя Гарри наедине с Барти.       — Чем займёмся, пока мир не рехнулся?       — Рехнулся? — удивился Гарри.       — Да в этот четверг День Валентина. Школа сойдёт с ума. Будут раздавать валентинки, будут целоваться под омелой, а главное, на каждом шагу будут стоять чары, чтобы парочкам не мешали трахаться.       — Но Регулус и Джеймс точно время провели не в заброшенном классе. А где?       — В Выручай-комнате. Есть такая. Я расскажу. Мне Северус рассказал. Идём.       Гарри и Барти сидели в Большом зале, где задроты писали домашние задания, а ребята болтали обо всём. На обед явились в полном составе только первые два курса, а остальные понемногу. Гарри решил не пересаживаться из орлятника, оставаясь поболтать с Барти, учитывая, что из старших курсов присутствовал только он.       — Мистер Поттер, — обратилась Минерва, — это не ваш стол.       — Да, но какая разница, если никого нет.       — Большая. Со своим парнем можете болтать в любое время, но когда едят, то сидят по принадлежности к факультету.       — Мы не пара. Дружить уже нельзя? Ярлыки вешают? — удивился Гарри.       — Минус десять очков за препирательства и несоблюдения правил.       — Да чтоб!       — Никаких ругательств. Профессор Реддл, вы сегодня дежурите, верно? — мимо проходящий Том согласно кивнул, ведь изначально специально замедлился. — Пускай мистер Поттер поработает руками.       — Я найду ему занятие.       Гарри поднялся из-за стола, обошёл Минерву и сел за слизеринский стол. Минерва разочаровалась в его матери, но Гарри-то за что так попускать?

***

      — Она ненавидит меня из-за Юфимии! — шипел Гарри, идя за Реддлом после ужина на отработку. — Я не виноват, что мои родители дегенераты! Но они дали мне жизнь! И я не плохой человек!       Том только улыбался, слушая тираду. Гарри замер, глядя на омелу на столах.       — Только не говорите, что вы проводите День Влюблённых, — застонал Гарри.       — И даже дежурю в эту ночь. Я заколдовал эту омелу, чтобы она заставляла целоваться не тех, кто под неё попал, а тех, кто и правда друг в друга влюблён. Интересно узнать, сколько пар лесбиянок и геев наблюдается в Хогвартсе на данный момент.       — Да вы змей из Эдема, — протянул Гарри, беря в руки красное яблоко из корзины. — Для чего яблоки?       — Они вызывают желание целоваться. Их поставят на столы и предупредят старшие курсы. Так что посмотрим, кто захочет отведать.       — Ладно, какая меня ждёт отработка? — вздохнул Гарри. — Дамблдор уже стоит под дверью? Подслушивает нас?       Том улыбнулся, садясь за стол, а Гарри сел на парту и стал наблюдать, как профессор играет пером.       — Я получил первую зарплату за январь. Я тебе должен за чемодан.       — Я денег не возьму. Моя плата иная, если так хочется её вернуть, — засмеялся Гарри, а Том наградил его оценивающим взглядом.       Гарри сидел на парте в брюках и белой полурасстёгнутой рубашке. Тому нравился Гарри, и сопротивляться выбору своей Амортенции было сложно.       — Я отсюда чую запах шоколада. Любишь сладкое?       — Люблю. Ещё люблю кофе. А вы?       — Чай. Твой брат получил приглашение в мои ряды.       — Знаю. Они с Регулусом думают. Петтигрю вы не пригласили. Почему?       — Крыса может пролезть куда угодно, но как ей доверять? Крыса, олень, Гримм и оборотень. К тому же, у оборотней всё меньше прав из-за Фенрира Сивого. Мне нужны такие люди, как Мародёры.       — А такие, как я? Которые ничего не умеют? Которые абсолютно не значительные.       — Ты мне очень нужен, — Гарри улыбнулся, но Том отрицательно покачал головой. — Не в том плане. Это правда, что ты понимаешь природу драконов?       — Немного.       — В Гринготсе такой есть. Гоблины верят, что Министерство их защитит. Ты бы пробрался ради меня на нижние этажи и угнал их дракона?       — Легко. Дезиллюминационные чары у меня на высоте. Как и Империус, который я умею сбрасывать.       — Какие умения, — был довольный Том. — На Пасху устраивают каникулы. Поедешь домой?       — Я совершеннолетний. Могу встать с поезда и пойти на все четыре стороны. Это же не Америка.       — Справишься сам или нужна помощь?       — Справлюсь.       Том был доволен тем, что Гарри даже без метки на рукаве, готов исполнить его просьбу. Сам Том не должен быть засвеченным возле банка. Гринготс должен контролировать Волдеморт, если Министерство не может. Конечно, будь у Тома больше власти среди волшебников или перспектив, то дракон его бы не волновал.       — МакГонагалл зайдёт проверить, чем я занимаюсь. Помыть полы?       — Да. Она просила, чтобы ты тут побыл до отбоя, а после я тебя проведу. Так что я потом придумаю тебе ещё занятие.       Гарри закатил рукава, взял ведро, швабру, тряпку, наколдовал воды и начал мыть. Причём начал мыть с конца класса, идя задом вперёд. Том созерцал красивую подкачанную задницу, кусая перо. Ему нравилось, как Гарри ненавязчиво его соблазнял. Том соблазнился в день знакомства. Гарри был простым волшебником, без пафоса. С ним можно поговорить обо всём, и он не осудит решений. Он спросит, не нужна ли помощь. Даже Люциус на такое не способен.       — Мистер Поттер, вода грязная, советую снять рубашку, если не хотите её замарать.       Гарри расплылся в улыбке, стоя спиной к Тому, а после снял рубашку и бросил на парту.       — Благодарю за заботу, профессор, — Гарри обернулся к Тому, и тот оценил взглядом юное тело, играя пальцами с пером.       Том поманил Гарри к себе пальцем и тот медленно подошёл к столу, встав возле Тома, который провёл пером по груди Гарри.       — Что это? — только сейчас Том заметил шрам на руке. — «Я не должен лгать». Кровавое перо? А у тебя есть?       — Да, от мамы досталось.       — Тебя пытала собственная мать?       Том отложил перо, взял руку Гарри в свою и начал водить по ней пальцами.       — Свежие шрамы. Не больше двух лет.       — Да.       — За что?       Гарри хихикнул и отошёл от Тома, явно не хотел открывать правду. Он набросил на плечи рубашку и продолжил мыть полы. Тома не устраивало молчание. Родная мать пытала парня.       — Гарри.       — Ей нужны были спонсоры. И этот кретин хотел её, а она отказала. Тогда он предложил альтернативное решение. Меня пытали каждый вечер в течении месяца. Она получила деньги на проект. Но больше этот кретин не являлся. Он был последним спонсором, а Кровавое перо оставил на память.       — Мерлин, — Том и Гарри обернулись к двери, ведь Минерва услышала историю Гарри.       Женщине стало стыдно за предвзятое отношение к Гарри, который быстро отвернулся и застегнул рубашку. Том похлопал его по спине, молча поддерживая и прося продолжить работать.       — Я принесла расписание экзаменов для пятых и седьмых курсов на июнь. Не наседайте сильно на мистера Поттера, профессор.       Гарри истерически засмеялся и обернулся к Минерве, скрещивая руки на груди. Женщина виновато посмотрела на слизеринца, ничего не сказала и убежала прочь.       Гарри не любил жалости. Она делала слабым. Он закончил мыть полы и подошёл к столу Тома, который рассматривал дни экзаменов. Он нахмурился.       — Итоговые контрольные остальных курсов пройдут в первую неделю, — удивился Том. — Ладно, так со всеми предметами. Но мой предмет пятый и седьмой курс сдают на вторую неделю в понедельник и вторник. Знаешь, что это значит?       — Что? — не понимал Гарри.       — Что одиннадцатое июня мой последний рабочий день. И если я до того времени не попаду под чары проклятия должности, то Дамблдор поможет. Он всё просчитал.       — А у него есть шанс поймать вас со студентом? — улыбнулся Гарри, и Том откинулся на спинку стула, осматривая Гарри с ног до головы.       — Не исключено.       — Но вы же сопротивляетесь, — напомнил Гарри, водя пальцами по столу, заставляя Тома думать, что эти пальцы могли быть во рту мужчины.       — Гарри, я не могу допустить ошибки.       По телу Гарри прошёл разряд. Он смотрел на Тома, как на предателя. Он мог пережить любое слово в свой адрес, но не то, которое произносил только он. Не от любимого мужчины.       — Д-да, — заикнулся Гарри, направляясь к двери.       — Гарри? — Том ухватил его за руку, но Гарри выдернул её.       — Не беспокойтесь, ошибка не может выдать новую ошибку.       Том как никто знал, как может действовать подобное слово. Его тоже считали ошибкой природы. Том прикрыл глаза, ведь это слово и для него было болезненным много лет.       Гарри не стал ждать извинений. Он тихо вышел, но ломанул сломя голову. Ему было очень больно. Он забежал на Астрономическую башню, упал на колени и заплакал. Он давно привык к боли, но Гарри казалось, что Том не причинит ему зла. Ошибся.       Он опёрся о перрила, пытаясь поймать воздуха, чтобы успокоиться, не ожидая толчка в спину. Но Гарри хотел жить, и жизнь на Аляске научила падать и хвататься, оттого он успел зацепиться рукой за перила.       — Бомбарда!       Кто-то запищал и упал, не ожидая удара со спины. Барти переступил раненного в ногу Петтигрю, и ухватил Гарри за руку, помогая взобраться.       — Надеюсь, я реабилитирован в глазах повелителя, — прошептал Барти.       — Петтигрю? Как он так тихо подошёл ко мне?       — Он был в анимагической форме крысы. Я видел. Но это полбеды.       Барти смотрел на входную дверь, где стояла ошарашенная Минерва. Гарри застонал, он только стал выше в её глазах. Ночь будет долгой.