Соцветие Бездны

Счастье начало давать трещины незаметно, но так же резко, как молния прорезает ночное небо, для одного из них. Сначала это были просто тени. Слишком темные, слишком плотные, они казались живыми, словно проникали в углы комнат, когда Чонгук оставался один. Потом появились звуки – шепот, который, казалось, доносился отовсюду, где бы он ни находился, или еле слышное, прерывистое дыхание, когда рядом не было ни души. Однажды вечером, когда они с Тэхёном сидели на кухне, а Тэ увлеченно рассказывал о новой выставке, которую они собирались посетить, Чонгук случайно взглянул в окно. Вместо отражения уютной кухни, наполненной смехом Тэхёна и запахом свежесваренного какао, он увидел нечто иное. Перед ним было не стекло, а обрыв, который он раньше никогда не видел. Бушующее, темное море, а на самом краю, на острых, мокрых от брызг камнях, стоял он сам – Чонгук. Его одежда была разорвана, а тело… тело было холодным и безжизненным, оно колыхалось на волнах, словно выброшенный на берег плавник. И за его спиной, словно незримая тень, возвышалась мрачная фигура, которая смотрела на него без эмоций, полными непроглядной тьмы. Чонгук вздрогнул, выронив вилку. Она с глухим стуком упала на пол, прокатившись под стол. — Эй, Гуки, ты чего? — Тэхён обеспокоенно коснулся его руки, и видение мгновенно исчезло. Снова была кухня, вечерний Сеул за окном и теплый, живой Тэхён рядом, с тревогой в глазах. — Ничего... просто голова закружилась, — соврал Чонгук, чувствуя, как сердце колотится слишком громко, отдаваясь в висках. Его ладонь, лежащая на столе, казалась ему неестественно холодной, словно он только что коснулся льда. Он уверял себя, что это лишь игры разума, что он слишком впечатлился недавним фильмом ужасов, который они смотрели с Тэхёном, но видения становились навязчивыми, агрессивными. Чонгук начал видеть эту фигуру повсюду. Когда он брился, в зеркале, казалось, мелькал силуэт в черном костюме, его глаза были пустыми, как у куклы. Когда он шел по улице, то в отражении витрин магазинов видел не свое лицо, а лицо кого-то чужого, бледного, с пустыми, словно выжженными глазами. Тень ничего не делала — она просто смотрела. Она ждала. И Чонгук чувствовал, будто что-то внутри него пустеет, его собственная воля ослабевает, подчиняясь чужой, леденящей воле. Ужас настал, когда Чонгук начал видеть это и во сне. Он стоял на краю. Земля под ногами была мокрой и скользкой, а внизу шумело что-то похожее на бурный поток. Он чувствовал себя слабым, словно из него выкачали всю силу. Темное небо, изрезанное молниями, освещало его. Незнакомое тело лежало на поверхности воды. Лица не было видно из-за многочисленных ран, но тело было худощавым, молодым. Оно колыхалось на волнах, и неожиданно раздался режущий звук, словно кто-то слишком громко свистел. В то же мгновение, будто прямо в душу, откуда-то начали смотреть темные, как смоль, глаза. В них не было жизни, они были пустыми, как космос. — Ты любишь его, не так ли? — раздался тихий, обволакивающий голос. Чонгук обернулся. Перед ним стояла та самая тень, и Чонгуку показалось, что лишь на малую часть он смог увидеть лицо. Силуэт казался слишком спокойным, слишком безупречным, словно выточенным из мрамора. — Ты знаешь, что такое истинная любовь? Это готовность отдать всё. Жизнь. Душу. Всё, чтобы спасти дорогого человека. Чонгук пытался сдвинуться с места, но ноги не слушались, будто были прикованы к этому проклятому обрыву. — Что тебе нужно? — Его голос звучал тихо, настороженно, едва слышно. — Твоё сердце. Открыв глаза, Чонгук первым делом проверил телефон. На экране высветились уведомления от старосты группы и сообщения от Тэхёна, где говорилось, что тот сегодня с первой пары и поэтому ушел раньше. Сердце екнуло. Одно дело – видеть кошмары, другое – чувствовать, что реальность начинает искажаться. Встав с кровати, тот пошел в ванну, но чувство, что за ним следят, никуда не ушло. Оно было осязаемым, как холодный туман. Он собрал вещи, надеясь, что пребывание вне дома, среди людей, даст ему возможность хоть как-то раствориться, затеряться и избавиться от этой навязчивой тени, которая, казалось, была частью его самого. Он решил ехать на автобусе, надеясь, что присудствие людей хоть как-то дадут ему возможность потеряться в толпе