Соцветие Бездны

Утро в Сеульском национальном университете начиналось с привычного, бодрящего хаоса. Гул сотен голосов, хлопанье дверей аудиторий, мельтешение студентов, спешащих на пары, и терпкий, почти обжигающий запах пережаренного кофе из кофейни на углу – всё это создавало иллюзию нормальности, за которую Чонгук цеплялся всеми фибрами своей души. Реальность казалась ему слишком яркой, почти болезненной, после той ночи, что он провел на грани сна и кошмара. Он стоял у своего университетского шкафчика, тупо глядя на глянцевую обложку учебника по истории искусств. В голове навязчивым эхом всё ещё звучали отрывки из сна: «Твоё сердце». Чонгук встряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть с себя невидимых пауков. Случайно взглянув в маленькое зеркало, прикрепленное к внутренней стороне дверцы, он на мгновение увидел не своё лицо, а что-то… странное. Неясное, словно пятно. Он зажмурился, сильно-сильно, вцепившись пальцами в металл дверцы, и когда открыл глаза — всё исчезло. Осталось лишь его собственное, бледное, но живое лицо. — Эй, Гуки. Ты чего застыл как памятник? — Громкий голос Хосока ворвался в его мысли, как яркая вспышка света, разгоняющая мрак. Хосок, как всегда, излучал яркую энергию, его улыбка была шире, чем обычно. Он приобнял Чонгука за плечи, крепко, словно желая отогнать все плохие мысли, что сидели в голове друга. За ним показалась вся их компания: Намджун, уткнувшийся в какой-то толстый справочник, поправляя сползшие очки; Чимин, который о чем-то весело перешептывался с Юнги, их взгляды были полны теплоты, и, конечно же, Тэхён. Он подошел последним, его взгляд мгновенно упал на Чонгука. Стоило Тэхёну подойти ближе, как Чонгук почувствовал знакомое, спасительное тепло, исходящее от него. Тэ мягко коснулся его ладони, сплетая их пальцы, и тот холод, сковывавший пальцы Чона всё утро, на мгновение отступил, будто поддавшись солнечному лучу. — Всё в порядке? Ты какой-то бледный сегодня, — тихо спросил Тэхён, заглядывая в глаза своей фиалки, его пальцы чуть сильнее сжали ладонь Чонгука. — Может, плохо спал? — Просто не выспался, Тэ. Всё хорошо, — Чонгук выдавил улыбку, которая совсем не доходила до глаз. Он старался, очень старался, чтобы Тэхён ничего не заметил. Его собственное тело ощущалось чужим, холодным, а душа металась где-то на грани, боясь упасть в ту пучину снов. Они направились в главную аудиторию, где профессор Хан, пожилой мужчина с невероятно проницательным взглядом, уже ждал их. Он постучал указкой по столу, привлекая всеобщее внимание. — Внимание, студенты! — объявил он, его голос звучал ровно и уверенно,— В рамках нашего курса по изучению культурного наследия, а также для закрепления пройденного материала по теории мифов и легенд, завтра мы отправляемся на выездную экскурсию. Мы посетим храм «Вечного Берега», расположенный на скалистом побережье недалеко от города. Это место, как вы знаете из учебников, окутано множеством легенд и призрачных историй, и я хочу, чтобы вы прочувствовали атмосферу древности, о которой мы так много говорили на лекциях. Автобус отправляется в семь утра. Пожалуйста, будьте пунктуальными. Не опаздывать. — О, экскурсия! Наконец-то, — Чимин воодушевленно толкнул Юнги локтем, который, как всегда, пытался слиться с диваном. — Мы сто лет никуда не выбирались всей компанией, чтобы просто побродить и отдохнуть. Помнишь, как мы прошлым летом ездили в тот небольшой городок с фестивалем уличных музыкантов? Было здорово. — Да, помню, — Юнги слегка приоткрыл один глаз. — А еще я помню, как ты умудрился потерять свой кошелек, Чимин. — Это было всего один раз! — Чимин надулся, но тут же рассмеялся. — Ну, зато мы его нашли. А этот храм на обрыве? Звучит как отличное место, чтобы подремать в тишине, если там нетнавязчивых монахов, — проворчал Юнги, но его тонкие губы растянулись в едва заметной улыбке. Его глаза, однако, выдавали живой интерес к необычному месту. Он уже, наверное, прокручивал в голове возможные сценарии и древние легенды. — Намджун-хён, ты наверняка уже успел всё разузнать об этом месте? — спросил Тэхён, когда они вышли из аудитории, толкаясь в толпе студентов. — Ты же у нас главный по всем историческим справкам. Я помню, ты говорил, что в прошлом году читал что-то про него. Намджун поправил очки, которые вечно сползали на кончик носа, и кивнул, пролистывая что-то в своем телефоне. — Да, я уже кое-что находил. Это место называют «Зеркалом прошлого». Говорят, там особая энергетика, которая, по преданиям, даже влияет на восприятие реальности. Старые документы упоминают, что именно в тех местах, на том побережье, в начале позапрошлого века произошло некое событие, связанное с массовым изгнанием чего-то… темного. Чего-то, что пугало местных жителей, и они провели какой-то ритуал, чтобы его запечатать. Но это, скорее всего, просто мифы, сказки для туристов, чтобы привлечь их. Хотя, сама архитектура храма интересна. Камень, из которого он построен, имеет необычную структуру, что-то связанное с вулканическим происхождением. Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он старался не думать о совпадениях. «Позапрошлый век..духи, изгнания.» Это звучало слишком ужасающе, что воспоминания кошмаров вновь дали о себе знать. Он старался сосредоточиться на словах Тэхёна, который говорил что-то о том, чтобы купить с собой термос с чаем, потому что в дороге может быть холодно. — Гуки, ты возьмешь термос? Я буду тебе так благодарен, — прошептал Тэхён, их пальцы снова сплелись. — Мне всегда холодно в дороге. — Конечно, милый. Ты же знаешь, я всегда забочусь о тебе, — Чонгук повернул голову и легко поцеловал его в висок, стараясь не думать о том, что скоро эта забота возможно прекратиться, если он не перестанет угнетать себя в плохих мыслях. Лучше просто хорошо повеселиться и провести время с Тэхеном. Он смотрел на него, на его искреннюю улыбку, и внутри всё сжималось от любви и мыслях о будущем. *** На следующее утро Сеул был окутан густым, молочным туманом. Он словно скрывал город от мира, делая его особенно таинственным. В семь утра автобус уже ждал студентов у ворот университета. Его белый корпус казался немного нелепым на фоне серого, призрачного пейзажа. Шестеро друзей заняли свои привычные места в самом конце салона. Тэхён и Чонгук сидели вместе, как всегда, плечом к плечу. Тэхён немедленно приобнял Чонгука, положив голову ему на плечо, и достал из своей сумки тот самый термос. — Вот, держи. Горячий чай. Я добавил туда мед, как ты любишь, — сказал Тэхён, протягивая термос, — Ты всё еще бледный. Может, тебе стоит поспать немного? Я прикрою тебя, если что. Чонгук взял термос, ощущая его тепло сквозь тонкую ткань куртки. Он посмотрел на Тэхёна, на его сияющие глаза, и почувствовал, как сердце смягчается. — Спасибо, Тэ. Ты лучший, — он улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка выглядела искренней. — Я попробую поспать. Тэхён кивнул и поправил на нем куртку, нежно целуя в лоб, успокаивал. Чимин уютно устроился на плече у Юнги, который, к удивлению, не возражал, а Намджун и Хосок, расположившись напротив, оживленно обсуждали предстоящий маршрут и возможные места для фотографий, сверяясь с картой, которую Намджун держал в руках. — Так, если мы сначала пойдем к главному алтарю, потом посмотрим на фрески, а потом уже сад камней… — бубнил Намджун. — Главное, чтобы там было место для хороших селфи, — вторил ему Хосок, уже предвкушая вечерний фотоотчет, — Совсем нечего выложить в инсту, а ведь мои подписчики ждут. — У тебя 105 подписчиков всего, не думаю, что у них случится истерика без твоих фото, — обернувшись к ним, смеялся Юнги. Хосок лишт закатил глаза и показал фак своему "любезному" другу. Дорога была долгой. Городские пейзажи, обычно такие знакомые и привычные, сменялись густыми лесами, которые в тумане выглядели как застывшие, древние великаны, закрывая дорогу своими темными ветвями. Автобус покачивало на неровностях дороги, убаюкивая пассажиров. Чонгук прислонился лбом к холодному стеклу, ощущая, как мир вокруг него медленно растворяется. Ему казалось, что всё вокруг стало слишком ярким, слишком громким, слишком… настоящим. Он чувствовал себя так, словно находится в каком-то дурном сне, из которого никак не может проснуться. В какой-то момент он почувствовал, как рука Тэхёна нежно переплелась с его. Тэ повернулся, его глаза сияли, как два солнца. — Ты всё еще бледный, — тихо сказал Тэхён, проведя пальцем по скуле Чонгука, — Тебе точно нормально? Может, попробуем попить чаю? Я волнуюсь за тебя, маленький. Чонгук кивнул, чувствуя, как сердце смягчается под нежным взглядом возлюбленного. Он прикрыл глаза, стараясь насладиться этим моментом, этим теплом, этой нежностью. Он крепче сжал руку Тэхёна, словно пытаясь запомнить это ощущение, этот момент абсолютного счастья, пока оно ещё было реально. Они вышли из автобуса. Воздух здесь был совсем другим — соленым, пронизывающе холодным и тяжелым от влаги, которую приносил ветер с моря. Храм «Вечного Берега» возвышался на самом краю гигантского утеса, словно древний страж, охраняющий границу мира. Это было величественное и одновременно мрачное сооружение из черного, словно сгоревшего в пламени камня. Казалось, здание вросло в скалу, став её продолжением, а не постройкой. Стены храма словно дышали древностью, а окна, узкие и вытянутые, смотрели в туман, как глаза неведомого существа. Студенты, предвкушая новые впечатления, гуськом пошли по узкой, извилистой тропинке. С одной стороны возвышался густой, поросший мхом лес, с другой — глубокая, бездонная пропасть, на дне которой ревело недовольное море. — Ух ты, вот это высота, — присвистнул Хосок, осторожно заглядывая за край. Ему явно нравились острые ощущения, и он тут же достал телефон, чтобы сделать селфи на фоне обрыва. — Надеюсь, автобус не стоит слишком близко к обрыву, а то я бы не хотел упасть. Иначе нам придется тут остаться навсегда. Если упасть, думаю даже собирать нечего будет. — Хосок-а, не каркай, — Чимин поежился, несмотря на толстую куртку, и прижался ближе к Юнги, который, как всегда, шел с невозмутимым видом, но его рука машинально легла на плечо Чимина, оберегая. — Ты знаешь, мне уже тут как-то не по себе. Атмосфера какая-то… напряженная чтоли. — Да брось, Чимин, это же просто старый храм. Красивый, величественный, древний, — попытался успокоить его Тэхён, но сам почувствовал легкий холодок, пробежавший по спине. На входе в храм их встретил старый монах. Его лицо было испещрено морщинами, будто показывая его карту жизни, а глаза казались мутными от старости. Он посмотрел на Чонгука, и тот почувствовал, что старик возможно видит его насквозь. Он видел не просто студента, а кого-то другого, кто скрывался под маской. — Добро пожаловать в место, где время остановилось, — произнес монах тихим, скрипучим голосом, словно старый пергамент. — Проходите в главный зал. Но помните: в этом храме нельзя громко говорить. Камни хранят память о тех, кто не нашел покоя. Здесь каждый шорох — это эхо прошлого. И каждый, кто приходит сюда с тяжким сердцем, может услышать его. Они вошли внутрь. Запах ладана, смешанный с ароматом старого дерева и сырости, ударил в нос. Внутри было полумрачно, только сотни свечей мерцали у алтаря, отбрасывая дрожащие тени на стены. Стены были украшены странными, полустертыми фресками. Намджун, как всегда, первым подошел к одной из них, его взгляд загорелся любопытством. — Смотрите, — прошептал он, чтобы не нарушить тишину, установленную монахом. — Это изображение битвы. Но враг здесь явно не люди. Видите эти тени, которые обступают их? Эти фигуры… У них нет лиц. Они словно вытканы из темноты, они..как бы сказать, будто поглощены тьмой и ненавистью, понимаете? — Похоже на какое-то ритуальное действо. Люди окружают одного в ловушку, — пробормотал Чимин, изучая детали. — Похоже на сцену изгнания. Или, возможно, призыва, — вникая в разговор, выдвинул свою теорию Хоби, — Интересно, что за символы здесь использованы и что они значат. Чонгук подошел ближе, сердце замерло в предвкушении чего-то ужасного. На фреске была изображена яма — та самая, из его снов. И люди, которые сбрасывали в неё существо, которое выглядело как человек, но отбрасывало тень монстра. Он чувствовал, как это изображение пульсирует, как будто оно оживает. — Какое-то ритуальное действо, — повторил он, но его голос звучал глухо и неуверенно. Монах подошел к их группе, его взгляд, казалось, задержался на каждом из них, но особенно — на Чонгуке. — Вы смотрите на историю «Чрева Суккубы», — произнес он, и Чонгук почувствовал, как внутри всё сжалось. Помнил, что «Чрево Суккубы» он слышал в одном из своих кошмаров. — Это место находится совсем рядом. Легенда гласит, что 121 год назад здесь был побежден великий демон. Люди безжалостно утопили его в бездне, но бездна лишь дала ему приют. Некоторые говорили, что он может вернуться, чтобы найти себе новое сердце. Сердце, способное принять его тьму. Или, возможно, вернуть его в мир людей. — Глупости какие-то, — тихо буркнул Юнги, пытаясь казаться равнодушным. — В двадцать первом веке верить в демонов-сердцеедов, которые прячутся в храмах? Это как-то… нелогично. Я предпочитаю верить в то, что вижу. — Легенды не рождаются на пустом месте, молодой человек, — монах посмотрел на Юнги, а затем его взгляд снова переместился на Чонгука. В его глазах Чонгук увидел не старость, а мудрость веков, и что-то еще, что заставило его почувствовать себя неловко, словно его раздели догола. — Иногда зло возвращается не в облике чудовища, а в облике самого обычного человека. И тогда искушение становится слишком великим, чтобы ему можно было сопротивляться. Истинная сила — не в том, чтобы сражаться с тьмой, а в том, чтобы не позволить ей проникнуть в себя. Тэхён крепче сжал руку Чонгука, почувствовав, как напрягся парень. — Гуки, ты всё еще дрожишь. Тебе холодно? Здесь и правда как-то сыро и мрачно. Ты уверен, что тебе хорошо? Может, вернемся в автобус? — Да… здесь очень сыро, — выдавил Чонгук, стараясь, чтобы его голос звучал естественно. Но внутри его уже охватывал холод, который не зависел от погоды. Он посмотрел на Тэхёна, и в глазах его любимого было столько искренней заботы, что Чонгуку стало физически больно. Он чувствовал себя чудовищем, заслуживающим наказания. В этот момент, когда он был так близок к Тэхёну, он почувствовал нечто странное. В темном углу храма, за статуей какого-то древнего, угрюмого божества, ему показалось, что мелькнула тень. Он всмотрелся. Это была всего лишь игра света и теней от свечей, ничего более. Он моргнул, и тень исчезла. Чонгук старался отогнать мысли о странном силуэте его снов, о его словах. Он просто хотел насладиться этим днем с Тэхёном. Он хотел запомнить его улыбку, его прикосновения, его тепло. Профессор Хан позвал всех к выходу, чтобы осмотреть сад камней, расположенный на заднем дворе храма. — А теперь, господа, следуйте за мной. Это место обладает особой энергетикой, — объявил профессор, и его голос, казалось, эхом разнесся по всему храму. Но Чонгук не мог оторвать взгляда от фрески. Он смотрел на нее, чувствуя, как его тело напрягается, а руки начинают непроизвольно сжиматься. Он видел не просто рисунок. Он видел чью то сорванную судьбу. — Тэ… — позвал он шепотом, его голос был едва слышно. — Да, милый? — Тэхён обернулся к нему с такой искренней, лучезарной улыбкой, что у Чонгука сжалось сердце. — Ничего. Пойдем на улицу. Они вышли из храма. Ветер на обрыве усилился, словно набирая силу, туман стал еще плотнее, скрывая горизонт. Друзья шутили, фотографировались на фоне величественных скал, Намджун продолжал рассуждать о символизме фресок и архитектуры, описывая каждый камень и каждую трещинку. Тэхён всё время держал Чонгука за руку, его пальцы были теплыми и нежными. Он тихо говорил Чонгуку что-то о том, как ему нравится это место, как здесь красиво и необычно. Но для Чонгука мир уже разделился на «до» и «после». Он шел чуть позади всех, глядя в спину Тэхёна, в его копну светлых волос, и в голове его, перекрывая шум ревущего прибоя, звучал свист из его кошмаров — холодный, режущий, предвещающий конец. Он знал, что не может больше обманывать Тэхёна. Он чувствовал, как что-то внутри него ломается. Автобус ждал их на стоянке, его белый корпус казался единственным светлым пятном в этом сером, унылом пейзаже. На обратном пути все, утомленные свежим воздухом, шумом моря и тяжелой, гнетущей атмосферой храма, почти сразу уснули. Тэхён, уставший, прислонился головой к плечу Чонгука, его дыхание было ровным и спокойным. Чонгук не мог уснуть. Он смотрел в окно на удаляющийся силуэт храма «Вечного Берега». Там, за пеленой тумана, на краю утеса, ему виделся все тот же силуэт, который медленно махал ему рукой в прощальном, зловещем жесте. «Это лишь игра воображения», — подумал Чонгук, и в этот момент его сердце, казалось, окончательно превратилось в холодный, безжизненный камень. Пустота внутри начала заполнять всё. Но он крепче сжал руку Тэхёна, пытаясь запомнить это тепло. Этот момент. Этот хрупкий, ускользающий мир, который он так отчаянно пытался сохранить. Спустя пару минут, тот все же заснул, пытаясь согреться теплом Тэхена.