1
2 апреля 2026 г., 18:30
Летний полуденный зной звучит и пахнет особо. С жаром, пыльцой и активной жизнью всего существующего. Пчелы деловито гудят над цветами, птицы учат подрастающее поколение летать. А кузнечики наполняют траву стрекотом и врассыпную удирают с тропинки по которой размеренно шагает Иллуги, натянув пониже кепку, чтобы Солнце не заглядывало пытливо в лицо в попытке поджарить слабые, но круги под глазами. Тяжёлая сумка с десятком книг бьёт по коленкам. Две книги из стопки, одна о приключениях Светоносцев, а вторая про древние мифы, настолько заинтересовали Иллуги, что юноша ел и пил не отрываясь от желтоватых страниц старой типографии. Иллуги читал три дня и три ночи, а сон одолевал лицом в развороте страниц, среди событий. Что почитал то и снилось, а потому юноша проживал их «на собственном опыте». Он и Светоносцем отважным был и божественной силой владел, даже маленькая волшебная птичка у него в фонаре жила…
Но, к сожалению, библиотечные книги на учёте, при всём желании не расставаться с ними, Иллуги всегда возвращает в срок. К тому же, он может в любой день взять их снова и в любом количестве, ведь библиотека в семи минутах ходьбы от дома, а парень держит репутацию ответственного читателя с тех пор как научился складывать буквы в слова и слова в предложения.
Иллуги с усилием открывает двойные, высокие двери на тугой пружине, которые стабильно угрожают прибить не пальцы, так ногу, что подпирает их, пока он втягивает в проём сумку. Помимо того, что тяжёлые двери напоминали собой портал в подземелье наказания, они ещё и были отвратительно узкими. Вторая створка открывается единожды, на день села и то, чтобы вынести из подсобки пахнущие старостью, выцвевшие декорации на свет божий.
Библиотека в сельском клубе, а потому глухая тишина возмутительно нарушается басом хрипящих колонок из актового зала: местный кружок самодеятельности репетирует сценки на Ивана Купала. Робко постучавшись, Иллуги открывает всё ещё очень древнюю, но попроще, белую дверь и заглядывает внутрь:
— Здравствуйте, Флинс, я книги вернуть.
Сидящий за столом человек поднимает взгляд поверх прямоугольной золотистой оправы без стёкол, и проводит в воздухе изящной ладонью, приглашая:
— Привет, Иллуги, проходи. Сегодня новую партию из Нашгорода привезли. Можешь взглянуть. Буду благодарен, если поможешь свести их в картотеку, там более четырёхсот штук, — наклоняется поискать в стеллаже под столом карточку Иллуги, — И когда начнёшь меня на «ты» звать? Мне же только двадцать пять, а чувствую себя на восемьдесят в такие моменты.
Иллуги тушуется, выкладывая книги на стол пирамидкой. Сначала самая большая: увесистые мифы, потом до самой маленькой «Краткий словарь Нод Края I «.
— Извини… Те? — Флинс скептично поднимает бровь, — Ладно, я просто… Привычка всем «вы"-кать. И всё же, я не возьму в толк, почему библиотека? Зарплата маленькая, похоже на подработку больше, но ты тут уже два года, а великую тайну держишь. Или на самом деле скрываешься от преступления какого?
Флинс методично вычеркивает возвращенные книги, ставит размашистую, витиеватую подпись и разворачивает карточку к Иллуги, фыркая в кулак:
— Сначала правда подрабатывал, но не могу же я вот так просто покинуть гнездышко в котором обосновалась любознательная птичка? — подпирает голову рукой, с прищуром, становясь похожим на кота учёного.
Иллуги вспыхивает, поднимая взгляд на трещины в высоком потолке. И как они лампочки меняют? Пыльный белый плафон угрожающим шаром висит над головами точно дамоклов меч. Он-то там давно висит, ни разу не упал, однако же… Никогда не поздно?
— А как тут лампочки меняют? — переводит тему Иллуги, указывая глазами вверх, — Сюда же пожарную лестницу надо…
— Дак она и не работает, — произносит Флинс, потягиваясь до хруста в спине, Иллуги вскользь мажет по крепкой груди под шёлковой тёмно-синей рубашкой, густой низкий хвост как будто кокетливо сползает с плеча. Юноша ловит себя на мысли что пялится и начинает пристально рассматривать не менее доисторический компьютер в углу помещения. Кажется его сюда занесли с фундаментом этого здания.
В три года Иллуги сюда привели родители, он уже стоял. В шестнадцать лет Иллуги тут почти поселился, он стоял. Сейчас Иллуги двадцать три и первое слово техники… Всё ещё стоит. Удивительно, даже работает. Парень искренне верит, что там микросхемы написаны как раз на древнем языке Нод Края, а создан он по чертежам богини знаний Айно. При включении гудит как металлопрокатный цех. Но года берут своё и периодически нужно давать подзатыльник пожелтевшему пластиковому корпусу.
— А ты разве тут никогда не оставался до ночи? — спрашивает Флинс, клацая электрочайником.
— Необходимости не было, — отвечает Иллуги, проходя за стол в архив и растворяется среди стеллажей, — Темноты побаиваюсь да и фантазия слишком хорошая, понапридумываю себе всякого, потом страшно.
Флинс хихикает, вслушиваясь в копошение. Достаёт две чашки и пакетик песочного печенья.
— Тебе чай с вишней? — выглядывает в проход пытаясь рассмотреть юношу, но из глубин доносится только: «Да, сейчас подойду».
В помещение внезапно заваливается толпа детей из начальной школы.
— Здравствуйте, Флинс Чудомирович, мы сказки принесли! — нестройным хором звучит десяток маленьких людей. Но соревнование кто быстрее положит книги на стол библиотекарю прерывается холодным, но мягким: «Дети, прошу сохранять дисциплину, книги не любят шум». После Флинс приветливо улыбается, откладывая обеденный перерыв и в алфавитном порядке принимает книги.
Иллуги тем временем копается в новых связках книг. Рай книжного жучка, неизведанные просторы историй, много информации. Иллуги находит потрепанные «Сказания о Похитителях сокровищ» и восторженно внюхивается. Как же он любит запах книг, жаль духов таких не делают. Из основного читательского зала доносится яркий шум из детских голосов и парень радуется, что он в архиве, по крайней мере его не собьют с ног. Но от библиотекарского тона по спине бегут мурашки. Вот бы… Нет. Нельзя. Иллуги тихонько бьёт себя журнальчиком садоводства по лбу и хмурится. Перечитал романтики, кошмар, мерещится всякое. С чего бы Флинсу с ним заигрывать? Скучно наверное таки целый день сидеть в одиночестве, охраняя чтиво всех времен и народов. Только и того, что мимо проходящие ученики с кружков приносят кривенькие поделки, чтобы украсить библиотеку. Флинс каждой облущеной шишке с глазами (Иллуги подозревает что это совы) нашёл место. Поэтому стеллажи пестрят народным творчеством.
Неторопливо попивая слегка остывший чай, Иллуги крепко задумывается. Новых книг в архиве под четыреста штук, если разбирать приблизительно по полсотни каждый день, то за неделю можно управиться. А это значит, что эту неделю Иллуги абсолютно законно проведёт с Флинсом, к тому же батька Никита уезжает по работе как раз на этот срок. Афанасьевич не просто разнорабочий там какой-то, а командир авиационной эскадрильи. Но смирившийся с тем, что сын в военное дело не стремится. Парень ухмыляется в чашку своим мыслям, предвкушая тихие деньки среди «макулатуры» как иногда в шутку выражается отец. Флинс, заполняя от руки документы поднимает взгляд над оправой. Иллуги замечает и хихикает снова.
— Флинс, а у тебя очки функцию какую выполняют?
— Эстетическую, — отвечает тот, откладывая всё и берётся за печенье, — На зрение не жалуюсь, а вот соответствующий внешний вид библиотекаря хочется соблюдать. Красиво ведь.
— Намекаешь, что все библиотекари очкарики? — смеётся парень, допивая чай и встаёт, чтобы помыть.
— По крайней мере, я никогда не видел их без, — отвечает тот протягивая чашку, — Захвати и мою пожалуйста.
— Эксплуатируете, Флинс, — в шутку возмущается Иллуги.
— Конечно, а от «вы"канья скоро начну отучать более прогрессивными методами, — строго смотрит библиотекарь.
Иллуги, вспыхнув, уносится звеня чашками и выносит за дверь табун мурашек исполняющих марш по спине. Вот опять он это делает. Иллуги скоро на стену пешком пойдёт до самой не работающей лампочки. Невозможный человек этот Флинс. И вот с ним неделю книги разбирать… Иллуги споласкивает чашки в видавшем виды умывальнике клубной уборной и смотрит в зеркало. Оттуда на него моргает человеческое воплощение слова «смущение».
***
На следующий день Иллуги подскакивает с первым петухом, ловко шуршит по хозяйству, даёт птице воду и зерно и готовит еды. Никита озвучивает наставления по дому, пока будет в отъезде и серьёзно ворчит в густые усы «девушек до хаты не водить». Иллуги возмущается, мол, когда это он был пойман в распутстве за всю свою жизнь, батька совсем шутить не умеет. Никита по-отечески треплет Иллуги по голове, словно нахохлившегося фазана и выходит к ждущей его машине. Иллуги, поев наскоро, проверяет всё ли в доме в порядке, закрывает на ключ и спешно направляется в библиотеку, уверенно сам себе заявляя, что обязательно не покраснеет. Ни за что.
— Здравств… Привет! Флинс, — исправляется на ходу парень, вспоминая вчерашнюю угрозу. Библитекарь саркастично улыбается, склоняя голову вбок.
— Быстро учишься, Иллуги.
— Ну, с такими-то угрозами… — бормочет Иллуги, ставя небольшой рюкзак у стола. И к счастью своему (или нет) не видит хитрый блеск в глазах библиотекаря, — А в каком виде их нужно разобрать?
— Я дам доступ к рабочему ноутбуку, в него нужно вписать название книги, дату выпуска, издательство и проставить печати на третьей странице каждой. Ещё по жанру отсортировать и выставить на полки.
Иллуги, округлив глаза, прикидывает количество работы и не удерживается от вопроса, — А как мы успеем, если ноутбук один?
— Не беспокойся, я буду вписывать, а ты разносить, потом поменяемся. Если какие-то книги высоко, там в рядах где-то складная лестница.
— А вот сейчас обидно было, — шутит Иллуги, — Я конечно ростом не вышел, но здесь не настолько высокие полки, кроме тех что в архиве.
— Зато ты никогда не увидишь мою лысину, — отвечает Флинс.
— У тебя есть лысина?! — шокированно восклицает Иллуги, даже слегка громко, а в следующую секунду задерживает дыхание на вдохе, потому что Флинс наклоняется, оставляя между лицами жалкие сантиметры и щурится: — Хочешь взглянуть?
Иллуги сглатывает, ошарашенно уставившись в светло-карие почти жёлтые глаза и не двигается. Флинс берёт одну его руку и кладёт себе на макушку, придерживая. Иллуги от неожиданности слегка хватает прядки, тут же отпуская. «Мягкие» — думает парень. Рука в плену горит словно керосином облитая, а Иллуги чувствует предательски теплеющие уши. Флинс хмыкает удовлетворённо, выпрямляется и уходит в архив, вынося оттуда первую вязанку книг.
— Ну что ж, приступим.
Иллуги мысленно лупит тапком своё альтруистичное желание помогать… Флинсу особенно. Святые безбожники, семь дней…
Полуденное солнце заползает в окно, освещая сосредоточенный рабочий процесс. Иллуги думал, что от Флинса придётся отбиваться, но тот довольно серьёзен когда дело касается книг. Звук клавиатуры под длинными почти что аристократичными пальцами слегка убаюкивает монотонностью. Иллуги в основном стоит за спиной Флинса, безнаказанно разглядывая руки и запоминая процесс заполнения таблицы. А потом берет готовые книги с печатью и разносит по библиотеке согласно жанрам, гулко шагая по старому, затертому линолеуму. В собственный блокнот Иллуги записывает названия тех, что заинтересовали, чтобы взять позже. За всю свою читательскую жизнь лично у Иллуги уже шла двадцатая читательская карта. Негласный, но очевидный рекорд.
Иллуги отнёс последние книги и утомленно упал на стул, свесив руки.
— Как же я устал…
Флинс сохранил таблицу и нажал на кнопку выключения ноутбука, блаженно похрустывая затекшими кистями рук. На звук Иллуги лениво приоткрыл один глаз, наблюдая как Флинс ставит чайник и снова прикрыл. Солнце, чуть сместившись, светило прямо в лицо разморенному парню. Раскидать около семидесяти книг по полкам, плечи ноют отвратительно.
— Мы сегодня очень хорошо поработали, — довольно произносит не менее сонный Флинс, отклеиваясь от стула и потягиваясь. Смотрит на подрагивающие веки Иллуги в дрёме и улыбается. Подходит тихонько, опуская руки на плечи, начиная массировать. Иллуги дёргается от неожиданности и, не успев подумать, издаёт стон блаженства. Звук собственного голоса ему кажется вульгарным, от чего Иллуги жмурится, рассерженно хмыкая самому себе. Флинс оглаживает плечи, возвращается к шее надавливая большими пальцами на позвонки и чувствует кожей крупные мурашки. Нравится. Иллуги очень нравится.
— Знаешь, со стороны можно подумать я тебе тут не плечи массирую, а чего пониже, — вкрадчиво тянет Флинс, склонившись к уху и шепчет почти касаясь губами, — Ты всё же аккуратнее с эмоциями.
— Я сейчас книжкой стукну, — возмущенно сквозь зубы шипит Иллуги, отказываясь смотреть в грудь Флинсу. Тот опять в своих элегантных рубашках, сил никаких нет. И некоторых пуговиц… Тоже… Флинс отходит, напоследок пробежавшись пальцами по ключицам, уловив почти незаметный судорожный вдох. О, он видит ясно — то, что кажется Иллуги крепким самообладанием, для Флинса легкая вуаль, которая спадает стоит появиться в радиусе.
Кипящий чайник начинает труситься, отвлекая громким бульканьем. На этот раз Флинс заваривает кофе и достаёт небольшой тортик.
— По какому случаю? — спрашивает всё ещё висящий на стуле Иллуги.
— Тортик можно и без повода съесть, я считаю, — отвечает Флинс, нарезая тот на кусочки, — Люди сами сделали его исключительно праздничной едой, а потом лишили себя ежедневного праздника жизни, так что, присоединяйся, нам надо восстановить силы.
Иллуги улыбается мягко, принимая кусочек. В дверь неожиданно стучатся, от чего они синхронно подскакивают и в проёме показывается рано поседевшая голова секретаря Хайтама.
— Прошу меня извинить, что отвлекаю, Флинс Чудомирович, но можно я заберу наконец-то отчёт за полугодие по посещаемости? — выдает на одном дыхании секретарь, слегка недовольно глядя на еду возле книг.
— Здравствуйте, Хайтам, конечно, — Флинс, не успевший даже откусить свой кусочек, поспешно ныряет вглубь ящиков стола. Спустя секунд тридцать выныривает, протягивая толстую папку нахмуренному секретарю.
— Благодарю. Однако, Вы нарушаете правило потребления пищи в библиотеке, — чеканит Хайтам, прожигая холодным взглядом.
— Могу и вам предложить, — Флинс любезно пододвигает тарелку к краю, — Не стесняйтесь, берите.
— Откажусь, — кидает секретарь, — Хорошего дня.
Проводив его взглядом, Флинс с Иллуги снова подскакивают от хлопка дверью и переглядываются. Секунда, две, три… И начинают хохотать, отставив чашки.
— Ты когда-то видел его довольным? — спрашивает озадаченный Флинс у Иллуги.
— Честно, ни разу, — хихикает парень, всё же начиная пить свой кофе, — Мне кажется ему с рождением эту функцию не дали. Или он родился и сразу матери предъявил, что рождён был голым, а не в костюме-тройке.
— Значит я даже пытаться не буду, — делает вывод Флинс, — Окей, Иллуги. Можешь идти домой, итак полдня сегодня у меня просидел.
Иллуги привычно идёт мыть чашки, собирается и обещает прийти завтра. Флинс тоже решает, что сегодня он никому не нужен, а будет нужен — позвонят. Закрыв библиотеку, они расходятся по домам. А вечером, лёжа в кровати, распаренный после душа Иллуги вспоминает тонкие, сильные пальцы на плечах и совсем не по-мужски пищит в подушку. Кажется, он пропал.
***
Следующие два дня проходят весьма монотонно. Флинс пишет, Иллуги носит, Иллуги пишет, Флинс носит… На четвёртый день, если верить толстой, тяжеленной Библии, Бог создал Солнце, Луну и звёзды. А Иллуги — себе проблему. Потому что от вредности, не желая сдаваться, он упорно тянулся вверх, словно обделенный светом помидорный росток, дотянулся до полки и поймал лицом прилетевшую небольшую книгу в яркой вызывающей обложке с изображением пикантной домохозяйки семидесятых. С заглушенным охом Иллуги снял её с лица, потирая ушибленый нос.
Заслышавший нетипичный грохот в библиотечной глуши, Флинс обеспокоенно спросил всё ли нормально. Иллуги бодро отвечает, мол «всё пучком» и открывает книгу на случайной странице тут же цепляясь глазами за текст:
«Поза лотоса, это очень интимное положение. Он сидит, скрестив ноги, а его возлюбленная сидит у него на коленях. Вы можете сесть на край кровати, а ваша возлюбленная — сесть на вас и обхватить ногами вашу спину как замок. Откинувшись назад, когда вы вместе покачиваетесь, она может позволить вам поцеловать свою грудь».
Резко захлопнув книгу так, что от созданного ветра чёлка поднялась, Иллуги чувствует, что краснеет. Какой лотос, какая кровать… Целовать… Что?! Как вообще Флинс допустил, чтобы эта книга оказалась тут? Или она тут была до него? А вдруг дети найдут? Хотя она не зря так высоко лежала… А вдруг… Иллуги найдёт. Пылая щеками, парень на носочках проскальзывает в архив, забираясь в самый дальний угол и засовывает книгу под стеллаж, чтобы ни одна живая душа кроме него больше не согрешила. С колотящимся сердцем, будто обворовал государственную казну, Иллуги возвращается к удивлённому Флинсу.
— Ты что там велотренажёр поставил? Чего красный такой?
Иллуги клянет свою способность гореть закатным солнышком и хмурится, прикладывая руки к щекам.
— Да пришлось по лестнице прыгать туда-сюда, вот и устал…
Флинс хмыкает, указывая на новую стопку.
— Это тоже разнеси, пожалуйста.
Иллуги подхватывает, чувствуя как у его бицепсов появляются дополнительные мышцы помощники и тащится в ряды, радуясь, что хотя бы тахикардию библиотекарь не заметил. И, возможно к счастью, не видит как Флинс прожигает взглядом спину, подперев голову рукой и совсем легонько улыбаясь краем рта. И никому кроме библиотекаря неизвестно, чем так Иллуги насмешил. Стоит ли ему знать, что Флинс ряды в которых человек стоит, умеет на слух определять, а расположение их ему прекрасно известно как и то, что «Шестьдесят способов украсить отношения» лежат именно в седьмом ряду на пятом стеллаже.
Распихав очередную пирамиду, Иллуги возвращается к Флинсу, устало растирая глаза. Внезапно в дверь стучат.
— Войдите.
В библиотеку забегает девочка в зелёном платье с плетёной корзинкой за плечами, в которой сидит жёлтый игрушечный кролик.
— Дядя Флинс, дядя Кавех очень просит вас помочь с установкой декораций, там всё надо высоко повесить, а мы не достаём, мы все маленькие! — тараторит на одном дыхании Яо Яо, замечая Иллуги рядом, — Здравствуйте дядя Ирухи!
— Привет, только я Иллуги, — поправляет парень под смешок Флинса, коротко зыркая на него.
— Извините, дядя Иллуги, — неловко отвечает Яо.
Флинс встаёт из-за стола и предупреждает юношу, что установка декораций может затянуться, а потому просит временно подменить, на случай если кто-то придёт. Иллуги порывается было помочь, но под насмешливое флинсово «декорации высоко, а вы все маленькие» целеустремлённый пыл так же целеустремлённо оседает, закатываясь под стеллажи. Иллуги обиженно складывает руки на груди, фыркая и показательно отворачивается к окнам.
— Дядя Иллуги почему злой? — спрашивает озадаченно Яо Яо, моргая глазками то на одного, то на другого.
— Да так, шутку не понял, идём Яо, помогу вашему организатору, а то он там, гляди, завянет от усердия скоро…
Следуя за девочкой Флинс выходит, оставляя Иллуги в тишине. Парень смотрит в окно, наблюдая как хаотично пыль крутится в солнечных лучах, то оседая на поверхности, то взвиваясь на невидимых потоках воздуха. Тут в светлую голову, полную тёмных мыслей приходит одна, переливающаяся всеми цветами радуги. Спрятанная книга. Её Иллуги точно не выпишет домой, а воровать он не умеет, совесть до костей обглодает так, что он с повинной лично к Флинсу домой явится, даже не зная где тот живёт. Остаётся воспользоваться крупицами уединения. Преодолев скорость звука, Иллуги метнулся в архив, присаживаясь на пыльный пол и наклонившись, выгребает книгу к себе. Включив фонарик на телефоне, он с опаской открывает первые страницы, на этот раз вчитываясь по порядку…
В свои двадцать три Иллуги уже познал некие искушения бренного тела, но дальше рукоприкладства не заходил. Во-первых на полюбовном фронте он дезертир, а во-вторых подхватывать букет «от сердца и почек» ему не хотелось. Спасали лишь левая, правая и фантазия. На которую, впрочем, Иллуги никогда не жаловался. Чем больше страниц перелистывалось на левую сторону, тем сильнее краснел Иллуги, не в силах оторвать широко распахнутые глаза. «Ввести пальцы в её лоно, подхватить под бедра, вводя член как можно глубже. Любимая стоит на локтях, максимально подняв промежность, а партнёр стимулирует рукой… "
Иллуги читает со смесью восторга и ужаса; Это же надо додуматься! Это же нужно хотеть так извернуться! Верно рассудив, что позы для удовольствий по сложности возрастают, на пятьдесятой позе приходит к выводу, что перестаёт понимать тело человека как две ноги, две руки и голова.
Несмотря на сопровождение описаний не менее подробными картинками, фантазия всё равно рисует какой-то клубок осьминогов: рука тут, нога там, где-то среди этого головы и член с промежностью. А вот где… Такой экзамен сложнее чем в своё время квантовая физика. «Кошмар какой, изощренное совокупление» — думает Иллуги, из вредности дочитывая. Раз начал, чего бросать. И не смотрит совсем на время, пуская его на самотёк. А зря. На плечо вдруг ложится рука, чуть сжимая и мягкий, вкрадчивый голос звучит прям возле уха, опаляя дыханием:
— Просвещаемся, уважаемый юноша?
Иллуги вдыхает резко, забывая выдохнуть и роняет телефон с включённым фонариком на пол. Страница с самой известной как «шестьдесят девять» позой, беспощадно знакомит присутствующих откровенной картинкой, даже не собираясь самостоятельно закрыться. Парень смотрит в стену, не решаясь обернуться и чувствует как сердце грозится проломить грудную клетку, руки на книге мелко трясутся, а так невовремя вернувшийся Флинс, опускает снисходительно взгляд на страницы, а потом разворачивает лицо Иллуги к себе, придерживая за подбородок.
— Ну что, какая поза больше всего понравилась?
Иллуги жмурится, желая скрыться от пытливого взгляда. И всё так же не дыша, чувствует как недостаток кислорода даёт о себе знать головокружением. Или это совесть тело покидает, прихватив с собой оскверненную чтивом душу. Флинс придвигается ближе, мажет губами по уху парня, шепча:
— Помереть от остановки дыхания в архиве библиотеки так себе идея. Ты хоть выдох сделай.
Но Иллуги не реагирует, умоляя создать не только звёзды, но и ядерный метеорит сию секунду. Флинс хмурится, удивляясь такому столбняку. Иллуги ему остолбенением кролика перед лисом напоминает. А потому он ощутимо кусает Иллуги за ухо, от чего тот вскрикивает и резко вскакивает на ноги, но спотыкается и падает в руки Флинсу. Тёплые руки, сильные, такими бы Иллуги да под бёдра… О нет… Сбросьте Иллуги до заводских, ничем не опороченных настроек… А лучше с крыши. Да, так будет эффективнее. Услышав над собой смех, парень выпрямляется, кидается к книге, заталкивая её под стеллаж и хватает телефон, пулей рванув к выходу.
— Иллуги, стой! Подожди! — смеющийся во весь голос Флинс, почти бежит следом, но парень петляя выбегает в основной кабинет, подхватывая сумку и не оборачиваясь кричит:
— Я помогу с книгами завтра! До встречи!
Флинс смотрит вслед, пытаясь задержать рвущийся наружу смех и сдаётся. Не каждый день можно стать свидетелем тотального ступора. В какой-то момент Флинс даже испугался, что до сердечного приступа довёл. Надо было всё же чем-то пошуршать или окликнуть. Но библиотекарю стало слишком интересно, что можно читать на полу с фонариком (хотя лампы в архиве есть) на протяжении двух часов, пока он был занят с Кавехом установкой декораций. С их придирчивым организатором невозможно сделать быстро. Тому левее, правее, косо, не соответствует тону и задумке… Словом. Вымотал. А Иллуги, как оказалось, времени зря не терял, в отличие от Флинса.
Залетев галопом в дом, Иллуги кидается раненым дельфинчиком на кровать и очень сильно орёт в подушку, пользуясь отсутствием отца дома, а потом начинает лупить её кулаками. Подушка покорно принимает удары судьбы, пока у Иллуги не остаётся сил. Перевернувшись на спину парень закрывает глаза, но тут же в ужасе распахивает, ведь картинки как в покадровом кино мелькают в сознании, а укушенное ухо до сих пор чуток саднит. Как он мог так проколоться, а ведь завтра нужно явиться снова, потому что обещал помочь, а отец учил обещания сдерживать. Может сказать Флинсу, что его собственные куры заклевали? Или что вспомнил как собирался косить траву в огороде… Или вообще сказать, что он побил всю посуду в доме и отец его наказал заперев дома. «Хотя это будет совсем не по-человечески по отношению к отцу» прикинул Иллуги, растерянно смотря в потолок. Появляться на глаза библиотекарю стало так стыдно, что он подумал уже забросить традиционное шуршание листочками с буквами и сделать шаг навстречу эволюции в электронные книги. А что, сиди себе дома, читай что душе угодно и позориться не нужно. Отличный план, надёжный как швейцарский сыр, такой же дырявый, потому что интернет в селе как назойливый бывший: то клянется быть с тобой в горе и радости, то сбегает при первом перепаде напряжения. Словом… Шуруй, молодой юноша, бери ответственность за свои деяния. А пока Иллуги отшкребает себя от кровати и идёт на кухню за чаем на полевых травах, дабы успокоить бешено колотящееся сердце.
***
Сдержав обещание Иллуги приходит в библиотеку, но внезапно обнаруживает, что вместо одного из читательских столов под стеной стоит… Диван. Обычный мягкий диван из кожзама, но накрытый покрывалом с оленями. Так сказать, встреча двух эпох, потому что подобное покрывало Иллуги чаще видел у бабушек на стенах у кровати. — Привет, Ф-флинс, а что за перестановка? — чуть заикаясь Иллуги несмело проходит внутрь. Флинс обходит сбоку, приветственно кивая: — Да это Кавех отдал за помощь с декорациями, сказал что он в кабинете лишнее место занимает и сплавил мне. А я подумал, что чтение на мягком диване располагает к более домашней атмосфере, чем сидеть на жёстких стульях. Иллуги подходит и на пробу садится, а после снимает обувь забираясь с ногами на диван. Оказывается довольно уютно. — Флинс, а можешь какую-то книгу небольшую дать? Попробую атмосферу так сказать, — просит Иллуги стараясь ничем не выдавать волнение по поводу вчерашнего. Но библиотекарь ведёт себя как обычно, всё так же с игривой ленцой взирая на мир. За исключением лишь того, что пока Иллуги толчется на диване, незаметно закрывает дверь на замок. — Конечно, сейчас принесу. Иллуги прикрывает глаза в ожидании, надеясь, что Флинс ничего не спросит. Но когда судьба была благосклонна? В руки пихается книга и парень приоткрывает один глаз читая название. И цепенеет, потому что треклятая похабная книжонка снова пестреет перед лицом. Иллуги чувствует как диван провисает рядом и повернувшись вплотную натыкается на Флинса, что с интересом кивает: — Можем обсудить, — ухмыляется, — А то вчера ты так сбежал резко, что я спросить ничего не успел. — П-прости, — лепечет Иллуги, не решаясь открыть врата в преисподнюю снова. — Но почему именно эта?! На пятый день Бог создал птицу и рыбу, а Флинс та ещё скользкая селёдка, потому что самолично открывает случайную страницу и оперевшись подбородком на плечу Иллуги, командует: — Читай. Вслух читай. Иллуги опускает стыдливый взгляд на текст с картинкой и тихонько начинает ворчать под нос, спотыкаясь о пикантные словечки. Но скользнувшая за спину рука приобнимает за талию чуть сжимая, а многострадальное ухо снова испытывает на себе жар чужого шепота: — Громче, любопытный юноша, я ничего не слышу. — А, эм… Флинс, твоя р-рука, — чуть дёргается парень, закусывая нервно губу, — Ты зачем… Рука с талии поднимается чуть выше, под грудь, мягко оглаживая солнечное сплетение, от нервного дыхания рёбра у Иллуги ходят ходуном, а под жаром флинсовой ладони и вовсе кислород покидает лёгкие. — Потому что мне тоже интересно, сам я не читал, но она как раз небольшая, так что смелее, в твоём возрасте нормально таким интересоваться, — урчит Флинс, заглядывая в красное лицо. — Смелее. Или хочешь чтобы я почитал? Бедный Иллуги совсем теряется, но сделав глубокий судорожный вдох, продолжает: — Поза миссионера… Ложитесь на спину и раскройте ноги как можно… шире, позволяя партнёру удобно разместиться между ними… — Иллуги оглядывается опасливо на Флинса, но тот просто прикрыл глаза, продолжая поглаживать по рёбрам. — Нужно чередовать быстрые и медленные движения, чтобы доставить и себе и вам максимальное наслаждение… Не выдержав, Иллуги почти откидывает книгу, пытаясь вывернуться на волю. — Я не могу так! Тебе что, мало было моего стыда вчера? Вот возьму и не приду больше помогать книги раскладывать, всё равно их мало осталось! — возмущенный Иллуги злобно хмурится, стараясь игнорировать действия Флинса, но попытка выглядит откровенно жалко. — Ты мог бы забрать домой, почему в библиотеке решил читать, зная что это не уединенное место? — спрашивает Флинс, поднимая второй ладонью Иллуги за подбородок. Скукоженый в хватке парень ворчит: — Ну да, я прям вот взял бы и такой «запишите мне пожалуйста эту похабщину в читательский билет, хочу ознакомиться». Как она вообще оказалась тут? Флинс загадочно играет бровями, отвечая, что книга тут была ещё до его появления и Иллуги почти верит, потому что: — Но поза на сорок пятой странице весьма интересна. — Ты же говорил, что не читал… — Не одному тебе дано врать, юноша. — Флинс вдруг встаёт на одно колено и нависает сверху, упираясь руками в спинку дивана, зажатый без права на побег Иллуги нервно сглатывает. — А знаешь, какая у меня самая любимая? — Нет… Нет-нет-нет, не произноси, молчи! — Иллуги зажимает Флинсу рот ладонью, запоздало понимая, что зря дёрнулся, потому что влажный язык скользит между пальцев и рисует кружочек в центре ладони. Щекотно и… О нет. Никто не убедит Иллуги в том, что ему это действительно нравится. Врать так до последнего. Отдернув руку, он упирается библиотекарю в плечи, но к Флинсу вернулась возможность говорить, а потому: — На весу очень интересная поза, представь как я тебя вжимаю в стену, держа под бёдра, пока ты, обхватив ногами мою талию растягиваешься вокруг моего члена. Очень заманчиво, почему бы не попробовать. Ошарашенный Иллуги кажется сейчас получит тепловой удар и будет рад. — Почему формат грязных разговоров?! Обессилено спрашивает парень, стараясь не смотреть в нахальное лицо, но ниже лица только грудь видная под провисающей свободной рубашкой. Красивая, широкая, оглушенный многосторонней атакой Иллуги совсем теряется. Флинс смотрит непонятно, со смесью эмоций, а потом выдыхает тяжело, будто сдаётся и подаётся вперед, лишь на пару секунд остановившись перед самыми губами: — Намекаешь тебе, намекаешь, а ты всё никак. И переходит от теории к действиям, подцепляя подбородок Иллуги пальцами, приникая к сжатым губам. Мнёт их своими, мягко перебирая, начинает покусывать, улавливая едва ощутимый сбитый вдох, щипает ощутимо за бок, от чего Иллуги, неожидав, вскрикивает, но снова стиснуть зубы не успевает, между ними скользит большой палец флинсовой ладони, а следом язык. Пребывая где-то в межгалактическом по ощущениям, Иллуги стонет коротко, спеша проглотить собственный язык подальше от встречи, но Флинс всё равно достаёт, касаясь своим и целует глубоко, оставляя лишь способность сбито дышать, но не думать. Иллуги судорожно цепляется за плечи, не зная куда деться и просто сдаётся под таким откровенным, но приятным напором. Флинс он весь какой-то… приятный, думает Иллуги. С этими его шёлковыми рубашками, мягким запахом чистой кожи чуть с нотками хвойных духов… Иллуги, неумело отвечая на поцелуи, запускает пальцы в шевелюру Флинса, распуская тому хвост, спадающие на лицо волосы щекотят прохладно, а на коленях появляется тяжесть. Флинс на него буквально уселся. — Ах, Флинс, дай… Дух перевести, пожалуйста, — просит Иллуги, запрокидывая голову от мелких укусов на шее и жмурится, — Пожалуйста, я, мы… Мы же в библиотеке всё-таки… — Лучшее место для хорошего секса — библиотека, — вкрадчиво произносит Флинс, потемневшим взглядом оценивая степень плавления Иллуги под ним и кладёт руку на штаны, сжимая очевидный бугорок. Иллуги охает несдержанно, дергаясь навстречу руке и хватается за Флинса: — Пожалуйста, сделай…И просыпается.
Просыпается с бешено колотящимся сердцем, вспотевший и первые минуты две старается элементарно отдышаться. — Приснится же… Такое… — бормочет испуганно, сжимая футболку на груди. Фантомные касания Флинса расползаются по телу смазанными пятнами. Иллуги хочется даже под кроватью проверить, может Флинс в дом пробрался, пока он спал. Ну невозможно же так гореть телом только от своей фантазии. Или мозгам настолько заняться нечем, что они решили устроить Иллуги интерактив. А вообще-то, нечего всякие инструкции к сексу читать, лучше химию на туалетном освежителе выучить и то полезнее будет, а то потом всякое снится. Иллуги не знает на кого начать ругаться первым, на свою беспечность или на подкравшегося вчера Флинса. Но с одной стороны — холодный ужас от реалистичности сна, а с другой — предательский восторг и позорная жалость, что проснулся на самом интересном моменте. Иллуги тянет взъерошеные волосы в разные стороны и воет побитым псом. А ведь ему нужно идти. Нужно явиться и сдержать слово. Но как смотреть в глаза библиотекарю, он не знает. Садится резко, обнаруживая, что подушка и одеяло на полу, а сам он каким-то образом умудрился лечь головой туда, где по идее должны быть ноги. Это ж как его вертело во сне, что так перепутался. Иллуги жмурится, мотает головой и встаёт открыть окно, чтобы вдохнуть отрезвляющий воздух раннего утра. Соскребя возбужденное тельце с постели, тащится в ванну разбираться с некой не маленькой проблемой. Приведя себя в порядок, Иллуги хлопочет по хозяйству, внезапно обнаруживая, что пыль во дворе слишком пыльная, пауки нагло раскидали свои липкие нитки из задницы по углам дома, а муравьи в саду атаковали яблони. Курам решётки нужно почистить в курятнике, в огороде поштучно собрать колорадских жуков. Смотрит на заросшую мелким бурьяном морковь и думает, что вырывать его вручную полдня гораздо эффективнее, чем взять тяпку и управиться за двадцать минут. Словом, Иллуги старается быть занятым по уши, лишь бы не идти в библиотеку. Нервишки-то не железные, лучше он денёк посидит дома, потом придёт и будет сильно извиняться. Пока руки делом заняты, Иллуги сильно думает, что на библиотекаря он непростительно запал. Ну вот что он может с собой сделать, когда такой высокий, красивый, добрый парень каждый день перед глазами маячит. Начитанный, вежливый, в меру саркастичный. И бесстыже флиртующий засранец… Иллуги хлопает по щекам руками в садовых перчатках и едва не наступает на тяпку, рискуя получить в лоб жердью. Хотя, может и нужно для профилактики флинсофобии. Гляди, дурь из головы выбьет, за ум возьмётся, а не за сердце как кисейная барышня при виде кавалера. Сегодня Иллуги не приходит, признаёт себя позорно бежавшим с места преступления и целый день надеется, что Флинс не явится по его душу лично. Даже не звонит, хотя Иллуги точно знает, что номер Флинс имеет, сам ведь задиктовывал для читательской карты. Проведя весь день в бешеной тревоге и повышенной работоспособности, вечером Иллуги забывается беспокойной дрёмой. К счастью, на этот раз снятся перемешанные сюжеты разных историй, смешанные с частями реальной жизни, в которых ни логики, ни смысла.***
На шестой день Бог создал животных и человека по своему подобию. А Иллуги, как и полагает созданию грешному, покусился на запретный плод, только вот из библиотеки его не изгнали, а он сам сбежал. Пятками не сверкал, поскольку в кроссовках был, но глазами перепуганными точно. Спустя день парень и сам озадачился своей бурной реакцией. Ну да, читал… Интересовался. Но он же не собирается что-то оттуда пробовать? Нет. Мог бы как-то отшутиться, а поступил как подросток впервые понявший зачем в аптеке смазка продаётся. Иллуги мотает головой и с закрытыми глазами идёт по тысячу раз знакомой тропинке. Отчасти он уверен, что её протоптанность поддерживает лично. Обреченно вздохнув, парень открывает скрипучие врата в подземелье наказания и робко стучится в дверь библиотеки. — Войдите. Иллуги заходит, кусая нервно губу и столбенеет. Дверь на пружинном доводчике гулко хлопает за спиной. У стены вместо одного из читательских столов стоит… Диван. Обычный, из кожзама с покрывалом на котором нарисованы котята в корзинке. Иллуги сглатывает, переводя глаза на Флинса, что невозмутимо отодвигает компьютер в сторону. — Привет Иллуги, чего застыл? — А… Привет, Ф-флинс… — Почему ты вчера не пришёл? Из-за книги? — спрашивает библиотекарь, выводя парня из ступора вопросом и чуть вгоняя в краску. — Чтение подобной литературы может показаться преступлением но, — Флинс вздыхает, — Ты так сбежал, можно было подумать человека убил. Иллуги наконец-то отмирает, комкая футболку в пальцах. — Прости, я просто… Сам не знаю, мне такое раньше не попадалось, а при тебе читать как-то, неловко, стыдно стало… Не знаю… Точнее, знаю, н-но говорить н-не хочу. Прости, что вчера не пришёл, по хозяйству занялся. Что там по книгам? Иллуги несмело проходит внутрь, стараясь на диван лишний раз не смотреть, потому что свежи воспоминания. А потому смотрит на Флинса… Лучше бы на него тоже не смотрел, это порождение дьявола неиначе, ведь как объяснить тот факт, что Флинс из-под полуприкрытых глаз смотрит на парня, склонив голову и… Улыбается. — По книгам там всего около сотни осталось, как раз можешь новую стопку сюда притащить, иди в архив, я эти, — кивает на стол, — Сам разложу. Обрадовавшись делу, Иллуги проворно проскакивает мимо Флинса в архив. Библиотекарь собирает со стола книги и неторопливо раскладывает их, прежде закрыв библиотеку изнутри. Двойного побега не выйдет. Райский сад захлопнулся перед носом, оставив искусителя наедине с неловкой птичкой. С которой нужно сначала обязательно поговорить. А то Флинс извёлся весь за вчерашний день. Он давно заметил как Иллуги смотрит на него, видит, что того тянет, но Иллуги сам своих желаний боится и совершенно не понимает, насколько является привлекательным. Флинс его бы в руки свои и обнимать бесконечно. А пока что… — Иллуги, юноша, ты где застрял? — окликает Флинс, возвращаясь за стол. — Иди сюда, я хочу уже с этим покончить. — Бегу! Из архива Иллуги выбегает возмущенно дыша, наперевес всего лишь с двумя десятками книг. — Ты почему сказал, что их сотня? Я думал у меня помутнение, думал что оставил тебя с огромным объёмом работы, а ты сам оказывается управился! — фыркает нервно. Флинс отодвигается на стуле и тянет оторопевшего Иллуги за бедро, вдруг заваливая на себя. Книги он едва успевает поставить у стола. — Да вот скучно без тебя было, люблю когда ты рядом, — воркует Флинс, обвивая руками за талию и крепко обнимая. — Ты что делаешь! — парень пытается выкрутиться, но хватка сильных рук пресекает попытки встать с колен. — Флинс, это смущает! Библиотекарь лишь ухмыляется довольно. — Так может я этого и добиваюсь… Думаю ты видел эту позу в книге, — шепчет на ухо, усилием разворачивая всё ещё заторможеного Иллуги, усаживая лицом к лицу плотнее себе на бёдра, к счастью стул позволяет так сделать. — Смелее, Иллуги. Скажи мне наконец-то верно, чего ты хочешь? Иллуги смотрит в довольное лицо так близко, бегает глазами по губам, ключицам, что заманчиво видны из-под очередной рубашки. Но руки висят безвольно, а в голове гудит как в детстве, когда его в шутку кинули в речку, а он под воду ушёл. Оглушенный действиями Флинса, он щипает сам себя и понимает. Не сон. Реальный Флинс вполне реально усадил его себе на бёдра… Ещё и оглаживает их! Бессовестный искуситель! Ухмыляется тут, а у Иллуги вообще-то тахикардия начинается! — Я хочу знать какого хрена эта книга вообще тут оказалась! — пыхтит парень, стараясь остановить оглаживание, но Флинс перехватывает его руки и поднимается выше к талии. — Сам не знаю, я начал тут работать, она уже была. Специально закинул её повыше, но ты умудрился достать. Я тут не виноват. — Но ты читал её, да? Одной рукой Флинс крадётся к шее, притягивая за загривок ближе, а другой сгребает упирающиеся в грудь ладони, от чего у Иллуги разом пропадают все шансы устоять. Он буквально падает на Флинса. За секунду до поцелуя он слышит лишь тихое: — Намекаешь тебе, намекаешь, а ты всё никак… И вздыхает судорожно, чувствуя тёплые, сухие губы на своих. Воспоминания из сна благосклонно подкидывают картинки. Иллуги старается исчезнуть, не дышать, не размыкать губы, ерзает на бёдрах Флинса, но слышит только тихий низкий стон, от которого по спине бегут мурашки. — Не ерзай, а то проблема будет большая. — Флинс отстраняется на пару секунд, разглядывая румянец смущения и влажные, яркие губы. — К-какая? Библиотекарь хихикает открыто: — И правда намёков не понимаешь. Спускается ниже, припадая к шее, слышит несдержанный хнык и понимает, нашёл. Лижет широко языком вверх к самому уху, от чего Иллуги ёжится и жмурится. Хватается руками за плечи Флинса, тянет шёлк рубашки, сжимая ткань до белеющих костяшек. Флинс самозабвенно выцеловывает тонкую кожу, ловит ртом учащенный пульс, довольно растягивая губы в улыбке и спускается ниже, прикусывая кожу у ключицы, оставляя маленькую метку. Отстраняется, любуясь ею и берёт Иллуги за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Иллуги… Смелее. Я же вижу, хочешь. — Боюсь, — робко шепчет Иллуги, стараясь смотреть куда угодно, но не прямо. — Чего боишься? Ты уже в моих руках, тебе нечего пугаться. Иллуги вдыхает судорожно и медленно-медленно наклоняется, но минуя губы, прячет лицо в изгибе шеи. Флинс гладит по спине, не торопит, забирается под футболку, пробегаясь пальцами по рёбрам. Горячая спина так приятно контрастирует с прохладными пальцами, что Иллуги снова стонет тихонько и осмеливается куснуть наконец-то замечательные ключицы. — Умница, — шепчет Флинс, а Иллуги ощущает как начинает плавиться. — Давай же, тебе ведь хочется многое, я знаю, ты уже на мне, уже рядом, так не сдерживайся. Флинс хмыкает одобрительно, когда Иллуги расстегивает пуговицы на рубашке и ведёт самыми кончиками пальцев по широкой груди, всё ещё стараясь не смотреть в лицо. Любуется тем как сосредоточенный Иллуги покусывает нервно губы, размышляя о чем-то, а потом щурится довольно, когда тот наклоняется и повторяет траекторию пальцев губами, смелеет в желании и самым кончиком языка на крохотное мгновение касается соска. Флинс стонет низко, а Иллуги ведёт от того как вибрация в груди от голоса отдаётся в губы. Становится жарко, невыносимо горячо, будто летнее солнце из самого сердца греет. Иллуги поднимается выше, смотрит наконец-то в светло-карие, почти жёлтые глаза и припадает к губам. Флинс чуть приоткрывает рот и давит ладонью на затылок, приглашая столкнуться языками в своеобразном горячем танце. От первого касания Иллуги дёргается, мычит удивлённо, широко распахнув глаза, а после плавно закрывает, отдаваясь наконец-то ощущениям. Флинс везде, он под ним, перед ним, горячие губы творят невозможное, руки до груди добрались, сжимая мышцы, мнёт их довольно, урчит что-то на непонятном языке и улыбается счастливо в поцелуй. Флинс вообще ему улыбаться любит. Или ухмыляться. Внезапно в дверь стучат. Иллуги испуганно подскакивает, готовый рвануть с колен, но Флинс ловит его за задницу, безапеялицонно сжимая. Иллуги переводит встревоженный взгляд на двери, на Флинса, но тот лишь целует коротко в нос и шепчет в самые губы «тихо». Спустя десяток ударов, шаги удаляются. — А вдруг кто-то важный? — шепчет распаленный Иллуги. — Подождут. Раз библиотека закрыта, стало быть тут никого нет. — Думаешь они не услышат шорохи? — А ты тихонько, — воркует Флинс, поднимаясь с Иллуги на руках и прижимает того к стеллажу, — Книги любят тишину. Иллуги, по ощущениям, обливает ведром горячей лавы, потому что от следующих слов становится сладостно-тревожно. — А на весу, кстати, очень интересная поза. Флинс вдавливает Иллуги в стеллаж и перехватывает удобнее под бедра. Иллуги обвивает руками флинсову шею, чтобы банально не упасть, а после стонет коротко, загнанно, когда Флинс притирается пахом к его и… Да, проблема действительно большая. Теперь-то Иллуги понял. — Тише-тише, — произносит Флинс, выцеловывая шею и вжимаясь ещё ближе. Поднимает колено, давит в пах Иллуги, сжимая бёдра так, что наверное синяки останутся. Иллуги хнычет довольно и сам обвивает ногами за талию, повисая беззащитным тельцем. — Почему, как во сне… — взволнованно шепчет Иллуги, пряча лицо. — Что во сне? — Ты… Флинс едва не роняет Иллуги на пол. — Я… Снился тебе? — Д-да… — Как? — Не скажу, — хнычет Иллуги, — Стыдно… — Ты поэтому не пришёл, а не из-за книги? — Флинс переносит сконфуженного Иллуги на диван, нависая сверху. — Но ты ничего такого не успел, в смысле… Флинс! Иллуги чуть вскрикивает, когда тот разводит ему колени в стороны, устраиваясь между и ложится всем весом. — Так во сне было? — Н-нет… — Значит будет наяву. Как такая поза называется? Иллуги мотает головой, хочет свести колени, но в итоге только зажимает ногами, что Флинсу явно приходится по душе. — Смелее. Или мне книгу вслух почитать? Иллуги хватает ртом воздух от того, что на пах ложится ладонь, начиная давить на возбуждение, дёргается бёдрами вверх, но над ним хищно в ожидании нависает Флинс. — А если я не скажу? — Вряд ли ты захочешь играть в оттягивание оргазма. — Демон, — выдыхает Иллуги, стараясь выползти, но Флинс заводит ему руки за голову, прижимая к поверхности, а после ныряет под резинку штанов. — Что ты! Мы же в библиотеке! — ошарашенно вопит Иллуги, но Флинс в ту же секунду затыкает губами и ощутимо больно кусает. — Вот именно, так что не кричи. Лучшее место для секса, библиотека. — Флинс играет бровями и утягивает в жаркий поцелуй, переходя границы тканевых миров. Касается мокрого от естественной смазки члена, от чего Иллуги дергается, мычит в поцелуй, но снова получает укус, сжимается, ёрзает стараясь уйти от слишком сильной стимуляции, но кто бы его отпустил, ага. Флинса много, он всюду, в голове, в душе, в мыслях и, ох блин, на члене. Флинс ведёт по длинне, сжимает у основания сильно, задирает футболку Иллуги до самой шеи и втягивает в рот поочерёдно соски, зажимает ладонью рот и намеренно царапает головку ногтями. Иллуги стонет в ладонь, пачкая её слюной, жмурится до звездочек перед глазами, чувствуя как жар заливает снизу вверх, словно его топят в огне и не выдерживает. Тело прошибает током, а волна острой истомы оглушает так сильно, что Иллуги забывает где находится и только крепко прижатая ко рту рука спасает от величайшего позора века. Флинс отстраняется, оглядывая результат своей работы под ним, под осоловелый, томный взгляд подносит свою руку ко рту и слизывает с нее слюну Иллуги, дерзко ухмыляясь. От такой новой эмоции тот чувствует новую волну жара, но… Уже не страшно, уже… Действительно интересно. Стараясь восстановить дыхание, Иллуги лежит звездочкой, разглядывая трещины на потолке. Устал. Но вот Флинс, судя по всему, ничуть. Тот уходит в архив, возвращаясь с небольшим рюкзаком. — Эм, Флинс, а ты… — А что я? — спрашивает библиотекарь, кидая Иллуги рюкзак, тот ловит его и морщась собирает себя с поверхности. — Ты же не… Это самое… Меня трогал, а я тебя… Флинс смеётся мягко, бросая в Иллуги ещё и пачку влажных салфеток, а сам наклоняется клацнуть чайник. — За меня не беспокойся, пройдёт. Так сказать… Не в первый раз. В рюкзаке штаны, переоденься. Иллуги густо краснеет и скрывается между стеллажами. Выходит оттуда, снова падая на диван, а Флинс садится рядом, протягивая чашку с чаем. Ходит чуть боком, от чего Иллуги неловко становится, но он решает благоразумно промолчать в чай. А то мало ли, Флинс решит довести начатое до логического конца. — Так… Откуда тут диван теперь? — спрашивает Иллуги, отпивая. — Кавех вручил. Ну, точнее говоря, сплавил. Они с Хайтамом опять поругались, Кавех наехал, что диван в актовом, это нелепица и самолично приволок его мне. По частям правда, так что пришлось собирать его на месте. Жаль, что ты не пришёл, такое веселье было. — фыркает в чашку Флинс. — У меня была причина, — ворчит Иллуги, отводя взгляд. — Хмм, ну, похабный я воплощающий картинки из «книги для взрослых», действительно веская причина. — смеющйся Флинс отставляет чашку, обнимая Иллуги за талию и кладёт голову на плечо: — Я требую продолжение банкета. — Не здесь же! — взвивается Иллуги, удивлённо зыркая. В дверь снова стучат, Иллуги словно ветром сдувает в архив, а Флинс тяжко вздохнув идёт открывать. На пороге стоит зеленеющий от злости Кавех, а за ним с бесстрастным лицом, Хайтам. — Почему проигнорировали, Флинс Чудомирович? — спрашивает секретарь без приветствия. — В архиве работал, не слышал. — ровной интонацией отвечает Флинс. — А почему вообще закрылись? — Кавех. — Не хотел отвлекаться на посетителей, чем могу быть полезен? — Мы пришли забрать диван, — отвечает Кавех, проходя внутрь, — Решили, что он будет стоять в подсобке. Всё равно старый и некрасивый. — Кавех решил, я не при делах, — уточнил Хайтам, — Просто сами знаете, ему сопротивляться, проще клуб в радужный перекрасить. Кавех кидается покрывалом в Хайтама, но тот его спокойно ловит и складывает квадратиком. Флинс вздыхает, потирая переносицу пальцами и помогает быстро разобрать любовное ложе. К счастью чистое и ничем не выдающее произошедшего. А в архиве тихонько сидит Иллуги, читая детскую книгу про пиратов вверх ногами и покусывает нижнюю губу от волнения…***
На седьмой день, если верить толстенной книге под названием Библия, Бог отдыхал. А потому, все его творения вольны чудить как хотят, вот Флинс и чудит в свое удовольствие. Тяжело дышащий и абсолютно голый Иллуги под ним — сплошной грех. — Готовился? — спрашивает Флинс, выдавливая из бутылочки смазку прямо между ягодиц и немного на член. Смазка ментоловая, холодит контрастом, от чего у Иллуги мурашки внизу живота собираются. — Д-да, так как ты и говорил-ах! — от неожиданности Иллуги охает, чувствуя как длинные пальцы проникают внутрь, оглаживая и чуть разводятся в стороны. Боли нет практически, потому что Флинс приказал инструкции с подготовки выполнять в порядке нумерации. Флинс растягивает Иллуги под свои размеры, одновременно склоняясь и целуя. Иллуги тянется руками, зарывается в длинные, небрежно собранные волосы, оттягивая их так, как Флинс любит. Тот обновляет старые метки на шее, груди, покусывает губы, прихватывает зубами наглый язык, что врывается в рот. И стонет. Иллуги стеснительный до ужаса, но распаленный страстью пленяет. Отстранившись, Флинс надевает презерватив и аккуратно прижимается. — Готов? — Да. Флинс давит сильнее, наблюдая как его член погружается внутрь и считывает эмоции с лица Иллуги. Тот морщится с непривычки, пугается чуть, но под успокаивающий шёпот Флинса, перемешиваемый с вязкой похабщиной дезориентирует, отвлекая от пока что неприятных ощущений. — В твоём сне так было? — шепчет Флинс, полностью погрузившись и ложится всем весом на Иллуги, заглядывая в глаза. — Нет, но… Ты говорил, что так… Хотел бы… А потом я, ах, проснулся. — Даже подсознательные желания имеют свойство сбываться, не так ли. — Флинс смахивает прядки с лица Иллуги, оглаживая щёку и целует в нос, начиная осторожно двигаться. Ментол притупляет чувствительность, но Иллуги всё равно шокированно распахивает глаза. — Что такое? — Тебя много, — охает, жмурится и просит, — Скорее, пожалуйста. Я хочу почувствовать больше. — Как пожелаешь, мой дорогой, — произносит Флинс, начиная двигаться гораздо быстрее в наращивании темпа. Иллуги под ним извивается, привыкнув, старается сам насадиться глубже и стонет восторженно, руками хватается за воздух, находит ладони Флинса и сжимает. — Флинс, я… Хочу больше, — хнычет, просит, раскачиваясь в такт толчкам. Старается игнорировать влажные звуки, но от фона кажется и уши краснеют. Флинс останавливается, думает немного и выходит. Иллуги чувствует как смазка тянется следом, а сам сжимается, ощущая прохладную пустоту. Флинс просит перевернуться на живот, а после одним движением рук поднимает за бёдра, ставя на колени. Иллуги хочет было подняться на локти, но Флинс властно давит между лопаток, заставляя уткнуться в подушку. Иллуги в восторге. Ему нравится вот так безвольным тельцем слушаться. Знает, что Флинс не обидит, а потому смущается дико, но рад оказаться в сильных руках, что властно фиксируют нужную позу. Ухо обжигает жарким шёпотом: — Познакомься теперь с таким. Флинс кусает мочку, царапает зубами загривок, оглаживает пальцами задницу, сжимает, массируя и входит снова, сразу начав двигаться быстро. — Флинс! Ах! — Иллуги пробивает судорогой, а возбуждение зреет внизу гораздо быстрее. Флинс, верно расценив, находит угол и двигается скоро, обхватывая член Иллуги холодной в смазке рукой, наваливаясь сверху. Иллуги хорошо, ему замечательно, он теряется в ощущениях, стонет, хнычет, издаёт такие звуки, которые если бы сам от себя услышал, в окно бы выкинул. Но сейчас ему жарко, острое наслаждение прошибает почти на каждый толчок, а трущийся о простыни головкой член практически болит, но боль распаляющая. Флинс низко стонет, кусает плечи, затылок, всё до чего может дотянуться, ласкает губами, тычется носом в волосы и напрягается, сбиваясь в неравномерный темп. Колени разъезжаются от удовольствия и в секунду Иллуги накрывает так сильно, что кажется он почти сознание потерял, а на периферии слышит удовлетворенный стон Флинса и в послеоргазменной неге проваливается в дрёму. Флинс аккуратно выходит, убирается и возвращается с тёплым, влажным полотенцем к пластом лежащему Иллуги, который не в силах даже ноги в кучу собрать. Сгребает в объятия, вытирает, откидывая полотенце на край кровати и целует Иллуги в макушку, чувствуя как в душе начинает цвести лужайка синих цветочков. — Как ты? — спрашивает, мягко поглаживая по животу. — Сонно и… Хорошо, спасибо тебе, Флинс, — бормочет не открывая глаз Иллуги, прижимаясь к Флинсу спиной теснее. — Ты хорошо справился, умница. — Мгм… А знаешь, если бы мне так книга на голову не упала… Флинс смеётся мягко, целует в щёку Иллуги и накрывает обоих тонким покрывалом. — Поспи, ты устал. — Флинс? — Чего? — А что там за камушки у тебя на полках в шкафу? — О, я обязательно расскажу, это моя коллекция, — отвечает Флинс, чувствуя как его тоже одолевает сонливость. — А сейчас отдохнём, хорошо? — Хорошо, — Иллуги улыбается сквозь сон и чувствует себя самым счастливым человеком.
