Пока спит твоя жена

Глухой гул лифта вибрировал где-то под подошвами. Вики замерла, прислонившись к панели. Прикрыв глаза и едва заметно запрокинув голову, она позволяла ритмичному звуку плавно отсекать её от внешнего мира. Манхэттен остался где-то там, внизу, со своей удушающей июльской жарой и слепящим золотом Пятой авеню. Здесь, в этой герметичной капсуле из стекла и полированного металла, существовала только она. Воздух в кабине дышал приятной прохладой. Едва уловимый сквозняк от кондиционера скользил по обнаженным плечам и беспрепятственно нырял под подол длинного чёрного платья, покрывая тело россыпью мелких мурашек. И, к слову... там, под струящейся тканью, не было ничего. Она питала слабость к двум вещам: устраивать маленькие сюрпризы и появляться перед ним абсолютно готовой. Потому узкие полоски кружева так и остались лежать в авто, стянутые небрежным движением в самый последний миг, за секунду до выхода.  Это стало правилом их излюбленной порочной игры. Тонкой провокацией, которую Люцифер всегда читал по её глазам. И за которую умел благодарить. Одно лишь осознание этой тайной наготы и того, как нежно скользит шёлк по изгибам при каждом вдохе, отзывалось внизу живота сладким, томящим теплом. На губах Вики заиграла довольная, чуть хищная улыбка.  Эта ночь обещала быть чертовски интересной. Лифт замер с едва слышным вздохом, на мгновение подарив телу щекочущее чувство невесомости. Короткий, похожий на хрустальный аккорд звон возвестил о прибытии, и створки послушно разошлись, впуская в кабину густую тишину этажа. Вики разомкнула веки. Перед ней, убаюканный глубокими тенями, тянулся коридор, в конце которого ждала единственная дверь. Шаг вперёд — и тонкий каблук бесследно исчез в графитовом море ковра, чья ворсистая глубина была мягче самого дорогого бархата.  Шаг.  Еще один.  Она шла размеренно, по-кошачьи мягко, позволяя ткани платья льнуть к ногам при каждом движении. Воздух в коридоре был пропитан прохладным белым чаем и заиндевевшими цветами нероли, за которыми угадывался едва уловимый шлейф кедра. Подойдя к массивной двери из тёмного дуба, Вики подняла руку. Её пальцы с глубоким винным маникюром — безупречный миндаль — ласково коснулись стеклянной глади замка. Дисплей отозвался коротким неоновым блеском. Она ввела цифры, словно выстукивала на рояле знакомый мотив. Ноль. Семь. Два. Ноль. Едва слышный писк, и зелёный огонек вспыхнул во тьме, как сигнал к началу действия. Механизм отозвался коротким, уверенным «да». Вики мягко надавила на дверь, и тяжелое полотно послушно подалось внутрь, открывая проход в квартиру. Она переступила порог, и дверь за её спиной плавно, с деликатным выдохом доводчика, закрылась. Автоматика сработала мгновенно, отрезая путь к отступлению. Всё.  Она внутри.  Пентхаус встретил её бархатной темнотой, в которую вплетался лунный свет из панорамных окон и далёкое, тёплое медовое свечение, доносящееся из зоны кухни.  Воздух здесь был иным. Он обволакивал, мгновенно наполняя лёгкие знакомым до боли сочетанием: тяжёлым, дурманящим парфюмом с нотами пряного кардамона и сандала, густым шлейфом кубинского табака и тем ароматом выдержанного бурбона, что навсегда въелся в тёмную кожу мебели.  Это был его запах.  На секунду Вики замерла, прижавшись к двери. Прикрыв глаза, она жадно вдыхала любимый аромат, чувствуя, как накопленное за вечер напряжение сменяется долгожданным покоем. В полумраке прихожей её лицо озарила едва уловимая, блаженная улыбка.  Мягко оттолкнувшись от двери, она позволила ритму собственного шага вести себя вперёд. Каблуки звонко чеканили секунды по пути к зеркалу, а рука мимолётным, почти неощутимым жестом оставила клатч на стеклянной глади консоли. Замерев перед своим отражением, Вики вскинула руки, запуская пальцы в гущу волос и разрушая безупречный строй локонов, над которыми так бережно порхали стилисты. Прикрыв глаза и впиваясь в кожу головы, она медленно промассировала её, круговыми движениями растворяя вечернюю усталость. Её лицо застыло в полупозиции: губы уже тронула расслабленная нега, но брови всё ещё упрямо сходились к переносице, откликаясь на ту самую приятную боль, возвращающую её к жизни.  Когда она вновь открыла глаза, то увидела в зеркале перемену: волосы обрели желанный, живой объём, лицо ожило под приливом нежного румянца, а взгляд заискрился тем особым светом, что рождается лишь в предвкушении.  Этот ритуал возвращения к себе — изнурительный и сладкий — давно стал её любимым.  Напоследок поправив кармин на губах, она улыбнулась своему отражению и направилась к тому, кто её ждал. К тому единственному, ради которого она без тени сожаления сбежала с благотворительного ужина на Верхнем Ист-Сайде. Сбежала, небрежно сославшись на головную боль, оставив за спиной слепящие вспышки камер, фальшивые улыбки и пресные разговоры об акциях. Она оставила всё это без оглядки, чтобы наконец оказаться здесь.  Вики шла на свет, словно мотылёк, пересекая границу между холодным лунным сиянием гостиной и уютным теплом кухни. Свет здесь даровала лишь одна дизайнерская лампа, свисающая над кухонным островком. Её направленный луч бережно выхватывал из темноты лишь гладь чёрного мрамора и фигуру мужчины, стоящего к ней спиной.  Люцифер. Он стоял по ту сторону островка, у встроенного бара, на фоне высоких деревянных стеллажей с коллекционным алкоголем. На нём были строгие чёрные брюки и белоснежная рубашка, податливо расстёгнутая на три верхние пуговицы. Она искушающе обнажала загорелую шею и манящую вязь татуировок, которые уходили вглубь, скрываясь за белоснежным воротником. Рукава были небрежно закатаны до локтей, открывая сильные предплечья с выступающими венами. В тишине раздался звонкий, кристально чистый звук: кубик льда ударился о толстое стекло низкого стакана, который он медленно покачивал в руке.  — Поздно, — его голос, низкий и тягучий, словно старый виски, заполнил пространство, вибрируя в самой груди.  Одно слово.  Ни упрека, ни вопроса.  Лишь констатация факта. Но этот хриплый, обволакивающий тембр коснулся её так интимно, что кровь мгновенно прилила к низу живота, отзываясь внутри томительным жаром. Собственное тело предало её гораздо раньше, чем она успела сделать следующий вдох.  И всё же, взяв себя в руки, она неспешно скользнула вперёд, замирая по эту сторону мраморного островка. Взгляд медленно прочертил контур его широкой спины и линию плеч, которые оставались напряжёнными даже в этой расслабленной позе. Одного взгляда на этот безупречный, скульптурный рельеф хватило, чтобы в ней пробудилась та самая дерзкая игра, в которой она всегда была хороша.  Вики чуть приподняла подбородок и оперлась ладонями о столешницу, плавно подаваясь ему навстречу. Вырез платья при таком угле стал вызывающе, почти греховно глубоким.  — Заставила понервничать? — протянула она с легкой, почти искушающей ленцой. Её голос звучал тише обычного, переливаясь интонациями женщины, которая прекрасно осознаёт свою власть и наслаждается каждой секундой этого сладкого ожидания. В ответ послышался лишь тихий смешок. Люцифер разворачивался медленно, смакуя мгновение до того, как их взгляды наконец столкнутся. Ткань расстёгнутой рубашки послушно повторяла движения тела, открывая взгляду хитросплетение тёмных узоров на шее. Свет, падающий сверху, превратил его лицо в завораживающую игру света и абсолютной тьмы. Лампа прорисовала аристократичный рельеф: волевую, словно отлитую из гранита линию челюсти, чувственный изгиб губ и матовую гладкость кожи. Тяжелые веки прикрывали глаза, но даже так был виден их порочный блеск, в котором, словно далекая звезда, мерцало отражение её вызова.  Без единого слова, с ленивой полуулыбкой, Люцифер перенёс вес тела назад. Упёршись ладонью в столешницу за спиной, он вальяжно отклонился, открыто изучая её и наслаждаясь этой игрой не меньше, чем она сама. Он смотрел прямо в глаза — тяжело, неотрывно, с тем самым предвкушением, которое невозможно было скрыть. Вики отвечала тем же: её подбородок был вскинут в изящном превосходстве, а во взгляде читалось упрямство, которое лишь подзадоривало его. Люцифер коротко усмехнулся, и эта усмешка стала сигналом к началу новой, куда более интимной главы. Его глаза начали свой неспешный путь вниз. Они ласкали локоны её волос, замирали на кармине губ и медленно стекали к шее, пока не достигли глубокого выреза декольте. О, здесь он замер, смакуя открывшуюся картину.  Жадно. Долго. Откровенно.  Словно раздевал её одними глазами, слой за слоем снимая чёрную ткань и обнажая каждый изгиб. От этой визуальной, почти осязаемой ласки у Вики перехватило дыхание, но она и бровью не повела. Сохраняя гордо вздёрнутый подбородок, она замерла, не позволяя внутреннему трепету пробиться наружу. Напротив, она упивалась этим моментом, впитывая его жадное внимание каждой клеточкой кожи и наслаждаясь тем, насколько он поглощён ею в эту минуту.  — Без тебя этот вечер оказался невыносимо скучным, — вдруг произнесла она, разрушая тягучую магию момента.  Её голос заставил его прервать созерцание. Взгляд Люцифера с откровенной неохотой скользнул вверх, оставляя дразнящую линию декольте ради её лица. Он словно вынырнул из глубокого, вязкого омута своих желаний, чтобы вновь столкнуться с реальностью. — Даже твоя жена не спасла положение, — Вики чуть склонила голову набок.  — Неужели? — на его губах расцвела та самая порочная усмешка, которую он даже не пытался скрыть.  — Угу, — протянула она, даже не потрудившись разомкнуть губы, медленно выпрямляясь и расслабляя плечи. В этом коротком вибрирующем звуке слышалась такая ленивая интонация, словно ей было откровенно скучно тратить на него полноценные слова. Она мягко подалась назад, отстраняясь от столешницы и перенесла вес на пятки. Ладони, до этого властно прижатые к камню, плавно соскользнули к самому краю. Теперь лишь кончики пальцев едва касались поверхности, сохраняя с опорой призрачную связь. Поза стала расслабленной, но предельно собранной, а силуэт застыл в идеально ровной линии.  — Ты был с дочерью? — её голос прозвучал обманчиво легко, словно этот вопрос пришел ей в голову только сейчас.  — Да, — коротко ответил Люцифер. — Понятно, — опустив руку вдоль бедра, Вики начала свой путь. Изящно склонив голову, она смотрела лишь на носки собственных туфель, словно весь остальной мир перестал существовать.  Шаг.  Ещё один.  Размеренный стук каблуков задавал ритм её приближению, пока подушечки пальцев левой руки лениво, почти гипнотически очерчивали ледяную кромку мраморного островка. В её движениях была та самая грация, от которой невозможно отвести взгляд. Она играла вслепую, намеренно пряча глаза, тогда как Люцифер ни на секунду не сводил потемневшего взгляда с её приближающегося силуэта. Прохладный шёлк платья струился по коже, при каждом шаге чувственно и почти бесстыдно обнажая длинную линию бедра, чтобы в следующее мгновение снова спрятать её, дразня и безраздельно властвуя над его вниманием. Завершив свой путь, Вики остановилась перед ним, но так и не подняла головы. Её завороженный взгляд плавно скользнул ниже, туда, где носок её изящной туфли почти соприкасался с его обувью. Люцифер возвышался над ней, расслабленно опираясь одной рукой о стойку бара, а другой согревая стакан с янтарным напитком. Его ноги были чуть расставлены. Сохраняя безупречную, дамскую осанку и держа ноги сомкнутыми, Вики вдруг плавно выставила правый каблук вперёд, направляя его между его строгих туфель. Она коснулась внутренней стороны его обуви и чуть надавила — это была игривая, но настойчивая просьба уступить. Он не проронил ни слова, лишь лед тихо звякнул в его стакане, когда он послушно, всё так же не сводя с неё глаз, с едва заметной усмешкой, чуть шире раскрыл стойку. Вики сделала мягкий шаг вперёд и скользнула в образовавшееся пространство, оказываясь непростительно близко, прямо между его бёдер, и наконец медленно подняла на него взгляд.  Люцифер едва заметно улыбнулся — той самой редкой, обезоруживающе мягкой улыбкой, которая предназначалась только одной женщине в мире. Он вслепую, безошибочным жестом опустил стакан на стойку, убирая последнюю преграду между ними и полностью сдаваясь этому моменту. Чуть подавшись назад и упершись поясницей в стойку, он словно приглашал её подойти еще ближе. Его горячие ладони легли на её плечи — уверенно и бережно, запуская по коже мурашки. Он вёл ладони вниз, миллиметр за миллиметром, с мучительной нежностью спускаясь к её запястьям, словно собирая каждое её сбитое дыхание, пока наконец не нашёл её пальцы. Сжав их в своих, Люцифер не сводил с неё взгляда, полного обожания. Он медленно потянул её руки к себе и прижал к груди — туда, где под тонкой тканью мерно, властно и только для неё билось его сердце.  А Вики...  Она просто застыла.  Как и всегда в такие мгновения. Этот его взгляд — словно она была единственным чудом во всей Вселенной, — и то, с каким трепетом его руки баюкали её у своей груди, неизменно обезоруживали её до основания. Под тяжестью этой невыносимой ласки Вики забывала, как дышать. Она без остатка растворялась в глубине его глаз, не смея сделать ни единого случайного вздоха, ни малейшего движения дрожащими ресницами — лишь бы не развеять это хрупкое волшебство. И пусть сменятся тысячи вечностей, одно останется неизменным: рядом с ним она всегда будет вот так терять себя, добровольно отдавая ему абсолютную власть над своим сердцем. Вики, всё ещё пребывая в глубоком забытьи, вдруг едва заметно нахмурилась. Она вглядывалась в глубину его тёмных глаз, словно ища ответ на незримый вопрос. Между бровей пролегла тонкая, задумчивая складочка. Она изучала его лицо несколько долгих, томительных секунд, прежде чем тихо, с едва уловимой горечью произнести: — Почему... ты не можешь быть только моим? — её голос прозвучал приглушенно, но требовательно. Люцифер не ответил сразу. Уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке. Он неспешно поднял руку и костяшками пальцев провел по её щеке, убирая выбившуюся прядь. — Потому что я уже женат, — его низкий, бархатный шепот окутал её теплом. Но Вики не оценила иронии. И даже не дрогнула под его лаской. Застывшее в её чертах напряжение лишь усилилось, превращая взгляд в два непроницаемых осколка.  — По-твоему, это смешно? — произнесла она абсолютно ровным, отстраненным тоном. Игривость момента разбилась вдребезги.  Рука Люцифера, только что нежно ласкавшая её щеку, потеряла свою легкость и тяжело, почти бессильно опустилась на хрупкое плечо, словно искал в ней опору. Он долго смотрел в её потемневшие глаза, читая в них одну лишь неподдельную горечь. Отчаянно пытался пробиться сквозь невидимую стену, которой Вики только что от него отгородилась. Осознание поражения в этой жестокой игре заставило его грудную клетку тяжело приподняться. Люцифер сделал глубокий вдох и глухо, с щемящей безысходностью произнес: — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Вики? Его надломленный, почти отчаянный тон не вызвал в ней ожидаемой жалости. Напротив, он её позабавил. Вики не сдержала тихого, едва слышного смешка, который, так и не сорвавшись с губ, замер в уголках рта. Она опустила голову, медленно покачивая ею, словно сокрушаясь над его наивностью, и пряча торжествующий блеск в глазах. Сделав глубокий, размеренный вдох, от которого шёлк на её груди натянулся, она снова подняла взгляд. Теперь она смотрела прямо в глубину его зрачков — пронзительно, пытливо, словно заглядывая в саму душу. Её ладони, до этого покоившиеся на его груди, плавно скользнули вверх. Кончики пальцев с безупречным маникюром очертили контур ключиц, нырнули под расстегнутый воротник белоснежной рубашки, лаская горячую, гладкую кожу, и наконец сомкнулись на его шее. Руки Люцифера инстинктивно скользнули вниз, ложась на её талию. Он сжал её, чувствуя под тонкими слоями шёлка изгибы тела, которое знал лучше своего собственного, и этот контакт был ему жизненно необходим. — Люцифер, — пропела она, растягивая гласные, будто смаковала каждую букву, и изящно наклонила голову набок, не сводя с него глаз. В её взгляде было столько тоски и обожания одновременно, словно она смотрела на самую прекрасную и недостижимую мечту. — Ну зачем ты... — она сделала паузу, — задаешь вопрос, ответ на который выжжен в твоем сердце гораздо глубже этих татуировок? Под конец её голос стал тише, а брови слегка сошлись к переносице, изображая почти искреннее, сочувственное сожаление. Люцифер не произнес ни слова. Он стоял, завороженный её движениями, голосом, ароматом. Казалось, эта тонкая провокация, этот притворный тон и её дерзкие касания не остужали, а лишь сильнее распаляли огонь внутри него. Его хватка на талии стала жестче, почти до боли, но Вики это лишь раззадорило. Она улыбнулась — теперь уже хищно — и плавным, кошачьим движением притянула его за шею. Мягко подавшись вперед, Вики прижалась своей щекой к его, чувствуя едва уловимую щетину и жар его кожи. От этого невинного и одновременно интимного жеста Люцифер выдохнул, и его тяжелые веки послушно опустились, заставляя его просто впитывать эти ощущения. Вики ластилась к его лицу, словно ища защиты, и её волосы мягко рассыпались по его плечу. — Ты ведь прекрасно знаешь, чего именно я хочу, чтобы ты сделал, Люцифер, — проговорила Вики тихим голосом, переходящим в шепот, прямо в его шею, в то самое место, где пульсировала вена. — Но ты трусливо не делаешь этого. Люцифер молчал. Его грудная клетка тяжело вздымалась при каждом вдохе, а руки, сжимавшие её талию, казалось, были единственным, что удерживало его на ногах.  — Знаешь, к какому выводу я пришла за этот невыносимо долгий вечер? — голос звучал как бархатный шепот, обволакивая каждый слог. — М?  Она подалась назад. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза, не разрывая возникшего между ними напряжения.  — К какому? — едва слышно отозвался Люцифер. Ему потребовалось усилие, чтобы приоткрыть глаза: дурман её близости оказался слишком сладок, чтобы добровольно отвлекаться на слова. Она сделала крошечный шаг вперед. Шёлк платья скользнул по его брюкам, когда она намеренно подалась бедрами навстречу, бесстыдно прижимаясь низом живота к очевидному, пульсирующему возбуждению через плотную ткань брюк. Из груди Люцифера вырвался глухой, низкий звук. Его пальцы на её талии дрогнули, сжимаясь до синяков, а взгляд, устремленный на неё, мгновенно подернулся темной, голодной пеленой.  — К тому, что я устала, — продолжила Вики, не обращая внимания ни на его тяжёлое дыхание, ни на собственное возбуждение.  Пальцы, до этого обнимавшие его шею, лениво заскользили вниз по ткани рубашки.  — Чертовски устала делить тебя с ней, — произнесла она, глядя на него сквозь полуопущенные ресницы. Её ноготь с тихим, царапающим звуком зацепил край его ремня, дразняще оттягивая плотную кожу. В этом жесте было столько же нежности, сколько и садизма. — Устала настолько,что сегодня была в одном крошечном шаге от того, чтобы разрушить ваш идеальный мирок.  Так и порывалась шепнуть твоей жене на ушко: “Милая, твой благоверный прямо сейчас ждет меня в квартире, который купил специально для моих визитов”. Вики выдала это с такой приторно-сладкой, издевательской заботой в голосе, от которой у любого нормального человека по спине пробежал бы ледяной мороз. Её взгляд застыл на тонкой грани — в глубине её потемневших зрачков невозможно было разобрать, где заканчивается порочная игра и начинается реальная угроза. Выдержав эту искрящуюся паузу, она медленно изогнула губы в хищной полуулыбке, пока её большой палец дразняще оглаживал каменный рельеф напряженных мышц на его животе. — Но знаешь, почему я промолчала? — она склонила голову набок, изучая его реакцию.  Она снова прижалась к нему, на этот раз двигая бедрами с невыносимо медленной, откровенной провокацией, заставляя его шумно втянуть воздух.  — Потому что эта тайна слишком сладка, чтобы ею делиться. Её руки, словно две змеи, скользнули вверх по его торсу. Подушечки пальцев оглаживали стальные мышцы груди через ткань, заставляя его сердце биться о её ладони в сумасшедшем ритме. Не прерывая этого гипнотического скольжения, она добралась до шеи, и её большой палец провел по пульсирующей вене, чувствуя, как он каменеет под её руками.  — Есть особый, извращённый шарм в том, чтобы вытворять с тобой всё это... зная, что твоя жена... в это время сладко спит в своей уютной пижамке.  Вики произносила каждое слово с влажным придыханием, не разрывая зрительного контакта. Её голос, низкий и вибрирующий от соблазна, работал как гипноз, пока тяжелый, потемневший взгляд Люцифера лихорадочно сканировал её. Он то тонул в чернильной бездне её зрачков, то жадно опускался к приоткрытым губам, то соскальзывал ниже — в откровенный вырез платья, к вздымающейся груди, — чтобы через секунду снова с обжигающей силой врезаться ей в глаза. Его подавляющая близость выжигала весь кислород вокруг. От терпкого запаха его кожи и бурбона рассудок плавился, отказываясь функционировать. В самом низу её живота разливался жидкий огонь, стягиваясь в тугой, пульсирующий узел, который отзывался между бедер мучительным спазмом. Тело ломало от напряжения. Ей хотелось отчаянно вцепиться ногтями в его плечи и впиться в его губы, только бы унять этот мучительный гул крови. Она балансировала на самом краю пропасти, готовая сорваться в любой микросекунде, но её стервозная гордость и дьявольская воля оказались сильнее инстинктов. — Вытворять вещи, о которых она не прочтет ни в одном женском романе. Знать, каким животным может быть её муж, когда закрываются двери. Ведь именно это заводит нас больше всего... не так ли? Горячие ладони мужчины сжались на тонкой талии до болезненно-сладкого предела, притягивая к себе еще плотнее, чтобы у неё не осталось никаких сомнений в том, чего ему стоит этот разговор.  — Иногда я забываю, насколько ты бываешь жестока, — хрипло выдохнул Люцифер. Его взгляд медленно опустился к её губам, задержался на них на один томительный удар сердца, а затем так же неспешно поднялся, снова встречаясь с её глазами.  Коротко усмехнувшись, Вики перевела гипнотический взгляд на его губы. Она откровенно наслаждалась своей властью и, театрально выдержав паузу, медленно втянула в легкие раскаленный воздух. Но едва её губы приоткрылись для очередной порции сладкого яда, Люцифер резко оборвал её:  — Замолчи, Вики, — прохрипел он.  Его руки, до этого сжимавшие её талию, пришли в движение. Одна ладонь скользнула вверх, жестко зарываясь в гущу её растрепанных волос на затылке. Люцифер с силой потянул её на себя, запрокидывая её голову назад, открывая беззащитную линию шеи. Его взгляд, потемневший до состояния непроглядной бездны, метнулся к её губам. Люцифер наклонился, намереваясь смять её губы грубым, жадным поцелуем, чтобы заткнуть, подчинить, выжечь из неё этот издевательский тон.  Но Вики ждала этого. За неуловимое мгновение до того, как их губы должны были столкнуться, она плавно, с поистине дьявольской грацией отвернула лицо в сторону. Поцелуй, полный яростного голода, обрушился лишь на её скулу, мазнув горячими губами по коже. Вики мягко, но непреклонно уперлась ладонями в его твердую грудь, не отталкивая, но выстраивая невидимую границу, которую он сейчас не имел права пересечь. — Зачем же так грубо портить момент? — промурлыкала она, чувствуя, как бьется его сердце под её ладонями. Она повернула голову обратно, но лишь для того, чтобы кончиком носа дразняще провести по его щеке. В её голосе переливалась нескрываемая насмешка женщины, которая держит зверя на коротком поводке.  Люцифер замер, тяжело и рвано дыша, его грудь вздымалась, прижимаясь к её груди. Его потемневшие глаза, полные нерастраченной ярости и желания, впились в её спокойный взгляд. Вики смотрела на него снизу вверх, и её глаза лучились мягким, торжествующим светом. Она даже не вздрогнула под его напором.  — К чему все эти игры, Вики? — с едва сдерживаемой яростью выдавил он.  Она слегка склонила голову набок, ни на миллиметр не отодвигаясь от него. — Чтобы жизнь малиной не казалась, — протянула Вики.  Его руки, до этого застывшие в напряжении, молниеносно скользнули по её спине вниз. Жесткие, горячие пальцы безжалостно скомкали прохладный шёлк платья, с силой обхватывая её за бедра. Рывок был настолько резким и властным, что Вики тихо ахнула, потеряв равновесие. Он буквально впечатал её в себя, грубо и безапелляционно вжимая её живот в свой твердый пах.  Он не смотрел ей в глаза. Весь его потемневший, полный голода взгляд был намертво прикован к её приоткрытым губам, которые она только что запретила ему целовать. — Поверь мне, — хрипло выдохнул Люцифер, всё сильнее сжимая её бедра так, что на коже под тканью наверняка останутся следы. — С такой невыносимой женщиной, как ты, моя жизнь давно превратилась во что угодно, только не в сладкую гребаную сказку. На её губах, до которых он так отчаянно хотел добраться, расцвела тягучая улыбка. Тонкие пальцы, покоящиеся на его груди, начали лениво очерчивать контур пуговицы на его белоснежной рубашке. — Какой трагичный тон, — голос опустился до интимного, вибрирующего шепота, в котором отчетливо звенела насмешка. Её бедра совершили едва заметное, маятниковое движение, откровеннее втираясь в твердый член. Люцифер закрыл глаза, запрокидывая голову назад. Кадык на его загорелой шее дернулся, когда он с трудом сглотнул, а пальцы, сжимавшие её мягкое тело, побелели от напряжения. — К слову... — проводя кончиком ногтя по напряженной линии его челюсти, возвращая его затуманенный взгляд к себе. — Миссис Кармайкл была ужасно разочарована.  Люцифер медленно моргнул, словно пытаясь осознать смысл её слов. Она моментально переключилась на идеальный светский тон, который совершенно не вязался с интимностью момента, словно они находились в переполненной гостиной.  — Она была просто вне себя от разочарования, — Вики нарочито лениво растянула слова, придавая голосу легкую насмешку. — Весь вечер сокрушалась, как катастрофически ты изменился. Буквально прожужжала мне все уши, — она забавно поморщилась, словно от зубной боли, продолжая подушечками пальцев медленно очерчивать линию его ключиц, — своими причитаниями, что прежний Люцифер никогда бы не пропустил такое событие. Её рука медленно скользнула за его шею, зарываясь пальцами в короткие волосы на затылке. Чуть подавшись вперед, она приблизила своё лицо так близко, что её губы почти коснулись его уха. — Так куда же делся... — протянула она тягучим шепотом, намеренно задевая губами его мочку, и от этого прикосновения Люцифер прикрыл глаза, — этот самый... прежний Люцифер? Какая причина была достаточно веской, чтобы он позволил себе такую роскошь, как «нет» в лицо самой миссис Кармайкл?  — Дочь, — хрипло произнёс Люцифер, и его ладони поднялись выше, притягивая её ближе к жару своего тела. — Мне пришлось остаться с ней. Вики насмешливо фыркнула. Этот звук был полон яда. Она упёрлась руками в его широкую грудь и медленно подалась назад, выпрямляя спину и заставляя его встретиться с ней взглядом.  — Я уже в курсе, дорогой, — пропела она медовым, насквозь отравленным голосом, слегка выпуская коготки и царапая ткань над его бьющимся сердцем. — Твоя драгоценная жена успела похвастаться, что ты взял на себя роль идеального отца, позволив ей отдохнуть от материнства, — она издала надломленный смешок, брезгливо поморщив нос, словно почувствовала дурной запах. — Столько возвышенного пафоса, аж тошнит. — Не будем о ней, — его голос прозвучал низко, бархатно, но в нём отчетливо читалась граница, за которую он не советовал заступать.  Но Вики не была бы собой, если бы покорно опустила глаза и отступила.  — Тебе разве не интересно, как у неё прошел вечер? — невинно поинтересовалась она, намеренно игнорируя предупреждение. Она сменила тактику, плавно скользя ладонями вверх, к его напряженным плечам. — Уверена, ей очень многим хотелось бы сейчас с тобой поделиться. Люцифер сузил потемневшие глаза, но он промолчал. Он слишком хорошо знал этот её порочный, провокационный характер и ждал, куда приведет эта извилистая тропа. — Сегодня все только и говорили о ней, — добавила Вики, и её голос вдруг утратил приторную сладость, став ровным. — Вот как? — медленно, с легкой хрипотцой протянул Люцифер. Темная бровь вопросительно изогнулась. Напряжение мгновенно стерлось с его лица, уступая место острому интересу. Он чуть склонил голову, неотрывно следя за её губами.  Вики слегка нахмурилась, и между тонких бровей пролегла едва заметная, очаровательная складка. Ресницы затрепетали, когда она посмотрела на пуговицы рубашки, избегая его глаз. Она выглядела такой хрупкой и одновременно такой властной в своей обиде, словно одно его неосторожное слово могло разрушить её мир. Люцифер замер, вглядываясь в её лицо так пристально, словно пытался прочесть каждую невысказанную жалобу.  Она сплела идеальную словесную ловушку, и дьявол добровольно в неё шагнул. — Что такое? — голос звучал мягко, почти невесомо. В нём чувствовался мужчина, окончательно и бесповоротно пленённый её капризами.  Он высвободил одну руку и, коснувшись пальцами её подбородка, заставил Вики снова посмотреть на него. Вглядываясь в глаза, он искал причину этой внезапной тучки на её лице. Вики на мгновение прикрыла веки, поддаваясь его прикосновению, а затем посмотрела на него — преданно и ласково.  — Весь вечер... от первой и до последней минуты... я вынуждена была слушать оды её совершенству.  Прошла томительная секунда, пока они смотрели друг другу в глаза, но она быстро сдалась и снова опустила взгляд на несчастную пуговицу, продолжая её гипнотизировать.  — Даже миссис Кармайкл, — на губах Вики расцвела изломанная полуулыбка. — Наша верная союзница, которая раньше смотрела на нас с тобой с таким пониманием... Теперь и она поёт в этом приторном хоре. Она... — Вики нахмурилась, застыв в гримасе болезненного непонимания, словно не верила в абсурдность происходящего, — без умолку твердила о том, как невероятно ей идет материнство. Что она сияет каким-то, — она издала короткий, саркастичный смешок, сделав в воздухе неопределенный, обесценивающий жест кистью, — сакральным, особенным светом, и все режиссеры уже выстроились в очередь, ожидая её возвращения в кино. Она наконец подняла на него глаза. В них больше не было ни вызова, ни издевки. Только сосущая, разъедающая душу обида. — Знаешь, как это было унизительно? — фраза прозвучала надломленно, словно вместе с ней из её легких вышел весь воздух. Вики посмотрела на него в упор, показывая кровоточащую рану за маской стервы. В повисшей между ними тяжелой тишине Люцифер медленно, словно боясь спугнуть это мгновение её уязвимости, снова поднял руку, до этого покоившуюся на её плече. Горячая ладонь нежно обхватила хрупкий подбородок, а большой палец, подушечка которого хранила шероховатость от прикосновений к грубой коже руля, начал гипнотически оглаживать бархатную кожу её щеки. Вики вздрогнула от этого трепетного жеста. Напряжение, до этого сковывавшее её плечи, вдруг отпустило. Из горла вырвался рваный, судорожный вздох. Поддаваясь этому гипнотическому ритму его пальца, она бессознательно, словно раненый зверек, ищущий укрытия, ткнулась носом в его ладонь, ластясь к этому жару. Веки, налившиеся свинцовой тяжестью от бесконечного вечера, медленно сомкнулись.  На секунду ей показалось, что мир вокруг исчез, оставив только этот жар его тела и успокаивающее скольжение большого пальца по её лицу. — Я больше не могу... — этот шепот едва пробился сквозь сжатое спазмом горло. Веки поднялись медленно, мучительно, обнажая глаза, затуманенные бесконечной, изматывающей усталостью, что Люцифер невольно придержал дыхание. Он застыл, завороженный тем, как в уголках её глаз стремительно скапливается влага, замирая у самого края, словно в нерешительности. — Это убивает меня изнутри, Люцифер. Я больше... — она запнулась, пока он зачарованно следил за этим дрожащим зеркалом в её глазах. — Не вынесу этого. Не смогу смотреть на то, как через какой-то час ты снова застегнешь эту рубашку... оставишь на моих губах дежурный поцелуй и... просто вернешься к ней. И когда она произнесла «к ней», слеза, долго копившаяся в уголке глаза, наконец сдалась. Она сорвалась вниз, оставляя обжигающий, влажный росчерк на его ладони, становясь той самой безмолвной границей, за которой слова теряли всякий смысл. А следом, словно прорвав невидимую нить, по её лицу заскользили другие капли, разбиваясь о его кожу и превращая их общую страсть в горькую, соленую пытку. Люцифер не ответил сразу. Почти гипнотизируя своим спокойствием, он медленно провёл большим пальцем по её нижней губе, слегка оттягивая и обнажая влажный край слизистой. От этого опаляющего жара его кожи Вики неосознанно прикрыла глаза. Она замерла, позволяя ощущениям захлестнуть себя и окончательно растворяясь в его прикосновении. Люцифер тяжело выдохнул, откровенно пораженный глубиной её отчаяния. С замиранием сердца он проследил за дрожащей слезинкой на её ресницах, а затем бережно стер влагу с девичьей щеки. Он смотрел на неё с такой затаенной жадностью, словно она оставалась единственным источником кислорода в этой комнате. — Ты так глубоко тонешь в этой боли... — его голос упал до интимного шепота. — Что мне хочется, чтобы ты никогда не останавливалась.  От этой знакомой интонации в груди мгновенно расцвело густое, согревающее тепло. Оно разлилось по венам тягучим золотом, плавно и безвозвратно вымывая из тела всё то выматывающее напряжение, что стальным корсетом сдавливало ей ребра всю последнюю неделю. Вики медленно разомкнула веки, выныривая из дурманящего тепла и сталкиваясь с его непривычно тяжёлым взглядом.  На губах дрогнула слабая, совершенно беззащитная улыбка. Лишенная последних сил, она подалась вперед и всем своим весом, тяжело и абсолютно доверчиво, опустилась на его грудь, прячась в нём, как в своём единственном убежище от остального мира. Голова безвольно опустилась на мужское плечо. Она закрыла глаза, прячась от реальности, и её ладони ладони мягко, ищуще скользнули по крепкой груди, выдавая глубокую, непреодолимую нужду в нём. Руки Люцифера, повинуясь инстинкту, опустились на её спину, притягивая ближе.  — Люцифер... — голос прозвучал на грани слышимости. — Скажи мне, что тебе мешает бросить всё ради меня?  Вики прижалась к нему ещё теснее, словно пыталась слиться с ним воедино и спрятаться от всего мира.  — Вики... — рвано выдохнул он, и его голос сорвался на вибрирующий хрип. Его тяжелые ладони жестко сомкнулись на её талии, останавливая эту пытку нежностью. — Просто объясни мне. Я правда не понимаю... — её горячий, прерывистый выдох обжег кожу над его ключицей. — За что ты так маниакально держишься?  Она судорожно вцепилась в его плечи, и в этом жесте было столько же обладания, сколько и мольбы.  — За красивую картинку? За статус идеальной семьи?  Люцифер не проронил ни слова. — Я ведь могу дать тебе всё то же самое. Ту же внешнюю гармонию, тот же статус...  Вики гипнотически медленно повернула голову. На долю секунды она замерла, и её губы, едва касаясь, скользнули по пульсирующей жилке на его шее. В этом трепетном прикосновении было столько же подчинения, сколько и провокации.  — Но в отличие от твоей правильной жены, которая спокойно спит, пока ты задерживаешься... — ее рука медленно, словно в трансе, скользнула по его шее вверх. Подушечка большого пальца ласково, с болезненной нежностью очертила линию его челюсти, цепляясь за щетину. — Я буду ждать тебя. Каждую гребаную ночь, на коленях, — она плотнее вжалась бедрами в него, заставляя Люцифера сжать челюсти и глухо выдохнуть. — Я сгорю для тебя заживо, Люцифер. Ты ведь это знаешь. Дам тебе то, чего ты никогда не посмеешь потребовать от нее.  Слова стекали с её губ тяжело и медленно, как сладкий яд. Она проговорила это с обжигающей мягкостью, гипнотически обволакивая его каждым слогом. В её тихом, бархатном голосе больше не было ни вызова, ни прежней дерзости — только нежная, слепая любовь, которую она отдавала ему в этих словах без остатка. Вики прекрасно знала, что споры и требования лишь распаляют его дьявольское упрямство. Потому она выбрала единственный путь, перед которым он не мог устоять — мягкость. Эта демонстрация уязвимости всегда действовала безотказнее любых скандалов: стоило ей нежно прижаться к нему, как воля мужчины тут же давала трещину. Перед её покороностью он всегда был бессилен. — Ты спрашивал... чего я от тебя хочу... — её шепот был едва громче дыхания. — Сделай меня единственной. Она ласково, по-кошачьи потерлась лбом о его щеку, скользнув кончиком носа по скуле. Глаза её были закрыты. Губы оставляли на его коже невесомые, трепетные поцелуи — вдоль напряженной линии челюсти, поднимаясь всё выше, пока их дыхание не смешалось в миллиметре друг от друга. Люцифер не ответил. Вместо слов его ладонь медленно скользнула по её позвоночнику снизу вверх. Пальцы зарылись в волосы, мягко, но непреклонно отводя тяжёлые пряди в сторону и открывая чувствительную линию шеи. Он склонился к ней, жадно втягивая аромат её кожи, и дразняще, едва ощутимо мазнул по ней губами. Тело Вики предало её мгновенно: на губах против воли появилась тягучая улыбка абсолютного наслаждения, выдавая её с головой. Она непроизвольно запрокинула голову, открываясь ему ещё больше, и тихо выдохнула.  Он это заметил. Люцифер тихо хмыкнул, и Вики кожей почувствовала, как его губы изогнулись в самодовольной усмешке прямо перед тем, как он оставил на шее влажный поцелуй.  Пальцы Вики до побеления костяшек впились в ткань на его плечах. Она отчаянно цеплялась за свою уязвленную гордость, отказываясь так просто сдаваться, но...  ...как противостоять этому?  Люцифер прикусил чувствительную кожу на её шее. Тяжелая ладонь скользнула по её спине вниз, грубо сминая ягодицу и вжимая Вики в себя так сильно, что она каждой клеточкой ощутила его пульсирующее желание.  И это стало последней каплей.  Какая к дьяволу игра, когда он так откровенно её хотел?  Вики судорожно выдохнула, обхватила его лицо ладонями и отчаянно, почти грубо впилась в его губы. Она собственнически толкнулась языком в его рот, сминая его губы, сплетаясь с ним так глубоко и яростно, словно пыталась выпить из него душу. В ответ Люцифер издал низкий, утробный звук, завибрировавший прямо у неё в груди. Его вторая рука мгновенно скользнула вниз, и теперь обе его широкие ладони жестко, до синяков сжали её ягодицы, вызывая у неё вспышку сладкой боли. Но на самом пике этого жадного поцелуя Вики вдруг уперлась ладонями в его грудь и резко отстранилась. Воздух со свистом вырвался из её легких. Люцифер замер, оглушенный этой внезапной потерей контакта. Тяжело дыша, он непонимающе моргнул; его потемневший взгляд лихорадочно метался от её глаз к влажному, приоткрытому рту. Вики сама на секунду замерла, тяжело сглотнув и завороженно глядя на его влажные, припухшие от её напора губы. Плавно подняв руку, она медленно провела подушечкой большого пальца по их контуру, стирая размазанный след своей помады.  — Ты не ответил, — её голос вибрировал от сбитого дыхания.  На мгновение повисла густая пауза. Между бровями Люцифера залегла глубокая складка — его сознание, затуманенное желанием, попросту не принимало этот внезапный абсурд.  Какой дьявол дернул её выставить условия именно сейчас, на самом пике? Его тяжелая ладонь властно надавила на её поясницу, рывком вжимая Вики в себя. Он хотел просто смять её губы, заткнуть эту дерзость и вернуть их в то жаркое беспамятство, из которого она его только что выдернула. Но Вики оказалась непреклонна. Она упрямо уперлась ладонями в его твердую грудь, до хруста напрягая локти и жестко фиксируя дистанцию в одном мучительном сантиметре от его губ. Столкнувшись с этим барьером, Люцифер шумно выдохнул сквозь сжатые зубы, пытаясь усмирить свою кровь. Его грудь тяжело, рвано вздымалась под её руками. Эта наглая непреклонность выбила из него последние остатки сил. Издав хриплый, почти болезненный выдох, пропитанный невыносимым разочарованием, он сдался. Смежив веки, он, словно сломленный её очередной выходкой, тяжело уронил лоб на её хрупкое плечо. — Ты когда-нибудь меня прикончишь, — глухо прохрипел он прямо в её горячую кожу, и в этом надломленном признании не осталось ни следа от его недавней угрозы. Вики физически ощущала, как его сдавливает изнутри невыносимое напряжение. Её ладони, упиравшиеся в его грудь, медленно смягчились. Она не стала его отталкивать, но и не обняла. Пальцы скользнули вверх по ткани рубашки, очертили линию мощной шеи и зарылись в темные волосы на затылке.  — Всё в твоих руках, Люцифер, — её шепот, тихий и вибрирующий, мазнул по его уху. — И твоя агония, и твоё спасение. Тебе нужно лишь сделать шаг. — Чего ты добиваешься? — прохрипел он, не поднимая головы. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Она склонилась к нему, коснувшись губами его виска. Это было дразняще близко и невыносимо жестоко. — Дай мне желаемое... — она произнесла это с темной, опьяняющей хрипотцой, — и я утолю твою жажду. Полностью.  Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, Люцифер поднял голову и встретился с ней взглядом, в котором зрачки расширились настолько, что почти полностью поглотили радужку. Это было сосредоточение дикой потребности, которая больше не сдерживалась никакими рамками правил. — Заигрываешься, Вики, — низко, с угрожающей бархатностью протянул он.  В ту же секунду ленивая статика его позы разлетелась вдребезги. Люцифер резко оттолкнулся от края столешницы, всем своим массивным телом подаваясь вперед. Движение было настолько стремительным, что Вики едва успела моргнуть. Он шагнул прямо к ней. Его бедра с силой столкнулись с её, выбивая девушку из расслабленной, дразнящей позы. Не удержав равновесия под этим тяжелым напором, она инстинктивно отшатнулась назад.  Но Люцифер не собирался отпускать её ни на миллиметр. Он теснил Вики с неумолимой силой, превращая в пыль всю её недавнюю дерзость. Мужская ладонь собственнически впечаталась в её живот, чуть ниже пупка, обжигая сквозь тонкую ткань платья.  Один шаг, второй.  Он шел на неё, подавляя своим ростом и жаром, пока холодный край мраморной столешницы не врезался ей в поясницу.  Ловушка захлопнулась.  Отступать было некуда: сзади — холодный камень, спереди — стена из раскаленных мышц. Камень обжег холодом кожу сквозь тонкий шёлк, но этот холод мгновенно растворился, когда Люцифер вжал её в островок. Одним движением колена Люцифер развёл её ноги и замер, гипнотизируя взглядом. Вики вскинула голову, глядя на него снизу вверх расширенными глазами, в которых плескался чистый, пьянящий адреналин. Его глаза, черные, как сама бездна, пылали триумфом. Уголок губ дернулся в той самой порочной, дьявольской усмешке, ради которой она и затеяла всю эту игру. Грудь Вики ходила ходуном, сбитое дыхание рвало легкие.  Его горячая ладонь скользнула по её груди вверх, минуя дразнящий вырез, и грубо, но с убийственной нежностью замкнулась на тонкой шее. Большой палец лег прямо на бьющуюся в лихорадке жилку, ловя загнанный ритм сердца. Он запрокинул её голову назад, открывая себе идеальный доступ, и в следующее мгновение впился в её губы сокрушительным поцелуем. Он вторгся так глубоко и властно, что у Вики потемнело в глазах, утягивая в одно сплошное, порочное безумие, где всё решал только он. Первый же звук, разорвавший тишину пентхауса, был влажным, отчаянным всхлипом Вики, который Люцифер мгновенно поглотил. Его язык сразу же перехватил инициативу, сплетаясь с её языком в мокром, горячем и невыносимо откровенном танце. В абсолютной тишине кухни теперь были слышны только приглушенные, порочные звуки их поцелуя и тяжелые, рваные выдохи через нос. Вики стремительно теряла почву под ногами. Мужчина навалился на неё всем своим весом, вдавливая её поясницу в ледяной мрамор. Разница температур сводила с ума. Она лишь беспомощно поспевала за ним, глотая раскаленный воздух, пока он углублял поцелуй, делая его грязным, высасывающим остатки её воли. Он менял угол, терзал зубами нижнюю губу и тут же слизывал кровь вместе с остатками помады.  Чувствуя, как она плавится под ним, Люцифер не стал ждать. Его пальцы, фиксировавшие её шею, нехотя разжали хватку и плавно соскользнули к груди. Ему не нужно было срывать платье или искать кожу — его тело само диктовало, чего он жаждет больше всего. Он властно, с откровенным мужским обожанием смял тяжелую плоть прямо через скользкий шёлк, а большой палец тут же нашел сквозь ткань затвердевший пик, жестко прокатываясь по нему. В этом одном уверенном сжатии читалась вся та животная, многолетняя слабость, которую он питал именно к её формам. От этого бесстыдного касания её выгнуло дугой. Сладкий, низкий стон, полный похоти, застрял где-то между их сцепленными губами, переходя в скулеж. Слабость в ногах заставила Вики рефлекторно искать опору, и она отчаянно сжала бедрами его ногу. Там, внутри, уже вовсю билась приятная, болезненно-острая пульсация, требующая разрядки. Её пальцы, до этого судорожно комкавшие рубашку на его груди, слепо скользнули вниз. Дрожащими от адреналина руками она вцепилась в кожаный ремень, дернув замок на себя. Именно в эту секунду ледяную гладь мрамора прорезала резкая, механическая трель. Телефон. Они проигнорировали первые два звонка. Люцифер лишь злее впился в её рот, пытаясь заглушить этот чужеродный звук их общим тяжелым дыханием. Но рингтон оказался безжалостно настойчивым. Звук дрелью ввинчивалась в воспаленный мозг, разрушая созданный ими вакуум. Разорвав поцелуй, он со свистом втянул воздух, с силой упираясь лбом в её лоб. Вики приоткрыла глаза, также жадно, со всхлипом глотая воздух. Шёлк платья ходил ходуном от её сбитого дыхания. Затуманенный взгляд заметался по темной столешнице в поисках источника этого невыносимого шума. Яркий прямоугольник экрана на самом краю островка высвечивал во тьме лишь одно слово. Агата.  Вики тяжело сглотнула, и, запрокинув голову, раздраженно, с искренней, отравленной горечью закатила глаза. — Я должен ответить, — выдохнул он хрипло, едва разжимая челюсти.  Вики лишь вздернула подбородок. Её глаза — два непроницаемых осколка — внимательно следили за каждым его движением. Люцифер, не разрывая этого гипнотического зрительного контакта, вслепую нащупал телефон. Смахнул вызов. Поднес к уху. Грудная клетка мужчины тяжело вздымалась, выдавая с потрохами то, в каком состоянии он находился. — Да, Агата, — произнес он, пытаясь выровнять дыхание. Этого имени было достаточно. Секунда — ровно столько потребовалось Вики, чтобы нанести удар. Как только последнее гласное слетело с его губ, она резко подалась вперёд. Пальцы властно впились в ткань его расстёгнутой рубашки, жёстким рывком притягивая мужчину к себе. Она ворвалась в его приоткрытый рот, пресекая любую возможность говорить. Вики кусала нижнюю губу, высасывая из него остатки самоконтроля с такой откровенной жаждой, что Люцифер пошатнулся. Рука с зажатым в ней телефоном рефлекторно отлетела в сторону, подальше от лица, чтобы микрофон не уловил влажных, скользких звуков их поцелуя. Шок от её дерзости длился лишь долю секунды. Люцифер сдавленно выдохнул прямо в её рот, сдаваясь этой провокации. Он мгновенно потерял опору и, чтобы не раздавить её своим весом, резко оперся обеими руками о ледяной мрамор по обе стороны от её бедер. В правой кисти, костяшки которой побелели от напряжения, всё еще был зажат телефон.  Вики торжествовала. Она нагло сплетала свой язык с его языком, чувствуя, как мужчина теряет контроль, задыхаясь от возбуждения и невозможности вдохнуть. Из динамика отведенного в сторону телефона доносился искаженный, крошечный женский голосок: «Люцифер? Ты меня слышишь? Связь пропадает...».  Вики не прерывая поцелуя, дьявольски усмехнулась прямо ему в губы.  «Бронь подтвердили. Как мы и договаривались, завтра ровно в восемь вечера...». Сладкая власть, которой Вики только что упивалась, мгновенно утекла сквозь пальцы. Она резко оборвала поцелуй и чуть отстранилась, оставляя между их распухшими губами жалкие пару сантиметров, и тяжело, рвано втянула воздух. Её взгляд, только что затуманенный порочным азартом, стал непроницаемо-черным, впиваясь в его лицо в поисках ответа. Люцифер перестал дышать. По его спине прошла видимая судорога напряжения, будто его раскрыли. Он находился в ловушке собственного тела: всё еще прижимая Вики к мрамору своим пахом, он ментально уже отдалился на тысячу миль. Не разрывая с девушкой этого искрящегося от нового напряжения зрительного контакта, он сдавленно выдохнул. Затем резко выпрямился, отрывая грудь от неё, но так и не убрав руки с мрамора вокруг её бедер. Он поднес черный прямоугольник телефона вплотную к лицу, окончательно отсекая её от этого разговора, прижимая динамик к уху так сильно, словно хотел раздавить пластик. — Я понял, — сухо бросил он в трубку. Люцифер медленно опустил руку, не глядя швырнув потемневший экран телефона на гранит столешницы. Аппарат глухо стукнулся о камень.  — И что это сейчас было? — её голос прозвучал неестественно ровно. Она вскинула подбородок, глядя прямо в его потемневшие, напряженные глаза. — Вы... куда-то улетаете завтра вечером? Его взгляд неотрывно сканировал застывшее лицо Вики.  — Да, — процедил он низким, глухим тоном.  — Романтический побег от суеты Нью-Йорка? — Выходные вдали от прессы.  Вики смотрела на него несколько долгих, невыносимо тягучих секунд. А затем её губы изогнулись. Она издала тихий, надломленный смешок, качнув головой так, словно услышала самую глупую, самую несмешную шутку в своей жизни. — Выходные... — повторила она, пробуя это слово на вкус.  Она медленно подняла на него глаза и вдруг замолчала. Её брови болезненно сошлись на переносице, пока взгляд лихорадочно, жадно сканировал жесткие, непроницаемые черты его лица в поисках опровержения. — Завтра же... Подожди, — почти беззвучно выдохнула Вики. Её ладони внезапно соскользнули с его тела, словно кожа вмиг стала для неё холодной. — Нет... Она начала отрицательно мотать головой. Глаза против воли наполнились обжигающими слезами, превращая его силуэт в размытое пятно, но на губах при этом застыла горькая усмешка защитной реакции. — Нет... — снова прошептала она. — Ты ведь не поступишь так со мной? Вики смотрела на него снизу вверх, отчаянно ожидая, что он прервет её. Что он остановит этот абсурд. Но Люцифер молчал. Его молчание было тяжелым, давящим и абсолютно красноречивым. С губ Вики сорвался еще один смешок — на этот раз резкий, граничащий с истерикой. — Ты ведь не настолько жалок, Люцифер? — она бросила это ему в лицо, ища подтверждения своей правоте, хотя глубоко внутри всё уже поняла. Не соизволив ответить, его широкая ладонь захватила её затылок. Пальцы жестко впились в волосы у корней, дергая на себя. Люцифер не собирался тратить время на разговоры. Он собирался стереть её упрямство влажным поцелуем, подчинить физически и вернуть в то состояние, где она не задавала лишних вопросов. Но Вики была быстрее. И куда злее. Она жестко уперлась обеими ладонями в его твердую грудь. Резкий, агрессивный толчок — и она вырвалась из капкана его рук, отшатываясь в сторону. Тонкий каблук сердито, словно выстрел, цокнул по мрамору. Воздух, ледяной и отрезвляющий, мгновенно заполнил образовавшуюся пустоту между их телами, разорвав магнетическую связь. Оказавшись на безопасном расстоянии, она сложила руки под грудью, возвышаясь над ситуацией. — Ответь, — отрезала она. Её голос звенел сталью, не оставляя ни малейшего пространства для маневров. Лишенный её тепла, Люцифер тяжело, с отчетливым свистом выдохнул, опираясь руками о край кухонного островка. Он бессильно опустил голову, крепко, до морщин на переносице зажмурив глаза, словно яркий свет внезапно начал резать сетчатку. Широкие плечи мужчины опустились под невыносимой тяжестью этого момента. Вся его напряженная поза кричала о глубокой, изматывающей усталости хищника, которого в самую последнюю секунду лишили добычи. А там, где только что сладко пульсировало предвкушение от трения её бедер, теперь растекалась сводящая с ума физическая боль.  — Какая же ты невыносимая... — измученно, сквозь плотно стиснутые зубы процедил он в пустоту.  Эта женщина всегда умела виртуозно, с садистским талантом доводить его до абсолютной грани, а затем хладнокровно оставлять гореть заживо. Тишина. Люцифер еще несколько секунд стоял, опершись руками о мрамор, тяжело дыша и борясь с пульсирующей болью неудовлетворенного желания. Наконец, он с силой провел ладонью по лицу, стирая остатки того первобытного транса, в который она его погрузила, и медленно обернулся к ней.  — Ладно. Будь по-твоему, — выплюнул он эти слова, отрываясь от столешницы. Приняв неизбежное, он решил идти до конца. В его потемневших глазах больше не было слепой похоти — только жесткая, расчетливая усталость мужчины, вынужденного защищать свою территорию. Он сделал полшага в её сторону, но остановился, встретившись с её непроницаемым взглядом. — Ты хочешь услышать это вслух? Хорошо. Я лечу туда, потому что я этого захотел. Потому что иначе не могу.  Его низкий баритон заполнил пространство, вибрируя уверенностью, которая бесила Вики больше всего на свете. Но она даже не шелохнулась. Только черные зрачки расширились, поглощая радужку.  — Она — мать моей дочери, Вики. Она отдала мне свои лучшие годы и воспитывает моего ребенка, пока я... нахожусь здесь, — он остановил на ней давящий взгляд, словно пытаясь заставить её мозг включиться и понять очевидные вещи. — Она посвящает ей каждую минуту своей жизни. И я уважаю её. Уважаю достаточно, чтобы не пренебрегать ею в день нашей годовщины. Как минимум за то, что она дала мне семью. И я не собираюсь рушить традицию из-за твоего каприза. Я должен ей это, и я это сделаю. Она издала тихий, царапающий горло смешок, который больше походил на всхлип, который задушили в зародыше. Мягкий свет дизайнерской лампы падал на её разметавшиеся волосы, на распухшие от его поцелуев карминовые губы и на вздымающуюся от неровного дыхания грудь. Всё это время Вики стояла идеально ровно. Она слушала его монолог, не перебивая. Глаза сканировали его лицо, отмечая каждую пульсирующую венку, каждую упрямую складку у губ. Но когда слово «уважаю» распороло пространство от потолка до пола, ей показалось, что из легких разом выкачали весь кислород. Она смотрела на него, и в её голове стоял оглушительный звон.  Мужчина, чье тело только что отчаянно ломалось от желания внутри её бедер, стоял и защищал достоинство своей законной жены. Её левая бровь нервно дернулась. Вики опустила взгляд на носки своих туфель, а когда снова подняла лицо к нему, оно было неузнаваемым. Мышцы лица свело судорогой, неподвластной контролю. Уголки её распухших губ дрогнули и медленно поползли вверх, складываясь в искаженную от боли улыбку. Эта гримаса не имела ничего общего с весельем. В уголках её глаз предательски заблестела влага, мгновенно делая взгляд стеклянным, но она не позволила ни одной слезе сорваться вниз. — Уважаешь... — прошептала она, пробуя это слово на вкус. — Такая преданность матери своего ребенка... Я сейчас заплачу от умиления, — она уперлась горящим, полным невыплаканных слез взглядом прямо в его черные глаза. — Тогда скажи мне на милость... что же ты, идеальный семьянин, потерял в этой грязи? Что забыл между моих ног, если так сильно уважаешь свою жену?  Люцифер смотрел на то, как тяжело вздымается её грудь под шёлком, и чувствовал лишь одно: дикое, звериное желание обладать ею прямо сейчас. Его циничное признание в любви к жене, как к матери ребенка, не отменяло того факта, что он был одержим этой несносной женщиной перед ним. — Какая ты шумная сегодня, — низко, рокочущим басом произнес он, и уголок его губ дернулся в той самой ленивой, снисходительной усмешке, которая всегда доводила Вики до исступления. Он не стал спорить. Люцифер просто начал надвигаться на неё. Плавно. Неотвратимо. Вики, ослепленная злостью, не могла пошевелиться, завороженная этим смертельным танцем хищника. Она стояла, вцепившись ногтями в ладони, с этой стеклянной улыбкой на лице, пока он не оказался в миллиметре от неё. В полумраке кухни их тени слились в одну темную фигуру. — Я не отрицаю ни единого своего слова, — прошептал он ей прямо в губы, заставляя её вдыхать его запах. — Там — моя жизнь, семья, дочь. Но это... — он с силой, почти до боли, сжал её бедра обеими руками, вдавливая её в себя, заставляя её встретиться с его напряженным до предела членом. Рваный выдох вырвался из горла Вики. — Но это не значит, что я перестал хотеть тебя так сильно, что у меня темнеет в глазах, — Люцифер хищно улыбнулся, не сводя глаз с её искаженного болью лица. — И прямо сейчас, Вики, пока часы не пробили восемь вечера следующего дня, я — гребаный эгоист, — он грубо зарылся пальцами в её волосы на затылке, запрокидывая голову назад. — И ты ничего не сможешь с этим сделать. Она не отвела взгляд. Вызов, брошенный Люцифером, столкнулся с её гордостью и высек целый сноп искр. Слезы обиды, еще секунду назад застывшие в уголках глаз, мгновенно высохли, испарившись в огне проснувшегося азарта. Вики уперлась ладонями в его плечи — не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы обозначить дистанцию, которую он только что так нагло сократил. — Да ты что? — её голос, низкий и тягучий, прорезал тишину. В уголках губ заиграла дерзкая, опасная полуулыбка. — Если твой раздутый эгоизм решил, что я превращусь в удобную, покорную функцию... что я буду с собачьей благодарностью подбирать крохи времени, которые ты небрежно смахиваешь со стола между сменой подгузников и выгулом законной супруги... ты ошибся адресом. Люцифер даже не моргнул. Её ярость действовала на него как сильнейший афродизиак. Он тяжело, гипнотически опустил потемневший взгляд на её распухшие от поцелуев губы. — Не слишком ли поздно для ультиматумов, Уокер? — его низкий, рокочущий шепот пробрался ей под кожу. — Ты прекрасно знала, на что подписываешься, когда впервые легла в мою постель. Вики судорожно вдохнула раскаленный воздух из его легких. Тело предательски отозвалось на этот грубый контакт сладкой, ноющей судорогой внизу живота, но она упрямо уперлась ладонями в его грудь. — Ты тоже, Люцифер, — отчеканила она, глядя прямо в черную бездну его глаз. — Ты тоже прекрасно знал, на что идешь, вступая в отношения со мной. Мне не нужен мужчина, который приползает сюда, как на сеанс гребаной психотерапии, чтобы сбросить токсичное напряжение от своего пресного брака. Для таких целей в этом городе полно первоклассных эскортниц. Они выслушают, раздвинут ноги и не зададут лишних вопросов. Желваки на лице Люцифера напряглись.  — Я здесь, потому что моя кровь кипит от одного твоего запаха, — процедил он, сжимая её ягодицы так, что она тихо, прерывисто выдохнула. — А ты здесь для того, чтобы это безумие утолить. И тебе это нравится не меньше. Так что не смей путать свою роль в моей жизни, Вики.  Она лишь звонко, зло рассмеялась. Этот звук отразился от стен пентхауса, разбивая его доминирующий напор. — Моя роль? — Вики плавно, издевательски провела винным ногтем по напряженной линии его ключицы. — Позволь мне прояснить одну деталь для твоего корпоративного мозга, Люцифер. Любовница — это не штатная должность, — с расстановкой отчеканила она, заглядывая в самую глубину его глаз, словно гипнотизируя. — Это привилегия. Исключительная роскошь, которую ты можешь потерять в любой момент.  Закончив фразу, она с нескрываемым удовлетворением проследила за тем, как тяжело дрогнул его кадык. Её глаза, потемневшие и блестящие в полумраке, бросали ему прямой, неприкрытый вызов, ожидая, рискнет ли великий Люцифер Стерлинг оспорить эти условия. — Какая пламенная речь, — промурлыкал он, склоняясь так низко, что его губы почти касались её кожи. Большой палец мягко, но властно провел по её нижней губе. — Признайся... ты же просто ревнуешь, Вики? Тебя сводит с ума мысль о том, что завтра вечером я буду с ней? Вики фыркнула, сбрасывая его руку, но её щеки предательски полыхнули румянцем. — Размечтался.  — Конечно, — с ленивой иронией протянул Люцифер, чуть ослабляя хватку и плавно поглаживая большим пальцем нежную кожу бедра в издевательски-примирительном жесте. — Ладно. Я отработаю этот перелет. Вернусь и выплачу тебе любые отступные за свои выходные с семьей. — И как же? — Вики скептически выгнула бровь, не скрывая презрения. — Завалишь меня очередными бриллиантами?  — Я брошу к твоим ногам всё, на что упадет твой взгляд, лишь бы ты перестала шипеть и раздвинула для меня ноги, — высокомерно ответил он, не видя в этом никакой проблемы. — Ты лицемер, Люцифер.  — Я конченый лицемер, — легко согласился он, скользя ладонями по её бокам вверх, пока его большие пальцы не легли прямо под её грудь. — А ты — та самая женщина, из-за которой я с удовольствием переступаю через все свои принципы. Его дыхание обжигало её кожу.  — Не заговаривай мне зубы своими дешевыми трюками... — Вики почти простонала эти слова. Лед её сопротивления таял, смешиваясь с раскаленной лавой возбуждения. — Ты ведь сама нарываешься, — прошептал он, кусая мочку её уха, заставляя Вики запрокинуть голову и полностью открыть шею. — Тебе физически необходимо вывести меня из равновесия. Ты обожаешь дергать за ниточки, проверяя, насколько глубоко я в тебе увяз. Насколько болен тобой. Вики шумно сглотнула. Затуманенный поволокой страсти взгляд метнулся к его черным глазам. Ссора была окончательно забыта, погребена под тяжестью животной потребности. — И насколько же? — выдохнула она, сдаваясь. — Должно быть, до состояния неизлечимого безумия, — хрипло ответил Люцифер и, обхватив её лицо горячими ладонями, жадно, глубоко впился в её приоткрытые губы. Этот поцелуй выжигал из неё остатки рассудка, но Вики упрямо цеплялась за свою злость. Она с силой оттолкнула его в грудь — не чтобы прервать контакт, а чтобы получить спасительные миллиметры воздуха. Их дыхание сплелось в один рваный, загнанный ритм.  — Да, — выдохнула она, запрокинув голову. В глазах, черных от расширенных зрачков, плескалось лихорадочное признание. — Да, черт возьми. Я ревную. Я ненавижу саму мысль о том, что ты будешь касаться её. Грудная клетка Люцифера тяжело опустилась, а на губах расцвела дьявольски самодовольная ухмылка. Он смотрел на неё сверху вниз с видом абсолютного победителя. Но Вики быстро стерла эту ухмылку с его лица. Она плавно обхватила его за шею, притягивая к себе так близко, чтобы он слышал каждое биение её пульса. — Но ты понятия не имеешь, на что способна ревнивая женщина, когда ей срывает тормоза, — её голос опустился до гипнотического, змеиного шепота. — Мне ничего не стоит превратить ваше грёбаное семейное путешествие в пепел.  Она с вызовом вздёрнула подбородок, наслаждаясь тем, как напряглась каждая мышца на его лице. — Всего один звонок моей любимой Синтии из «Page Six»... один слитый снимок того, как ты выходишь из этого пентхауса, — она дьявольски улыбнулась, видя, как сузились его чёрные глаза, — и завтра утром весь Нью-Йорк будет давиться утренним кофе, читая светскую хронику. Шикарный сюрприз на годовщину свадьбы, правда? Люцифер издал короткий, хриплый смешок. Эта наглая стерва всегда будила в нем самые темные, самые первобытные инстинкты.  — Дьявол, какая же ты... — выдохнул он, не договорив. Он подался вперед, перехватывая её за талию, и властно запечатал рот обжигающе горячим поцелуем. Он хотел буквально выбить из неё эту дурь, подчинить и заставить забыть обо всем. Вики успела лишь тихо, приглушенно охнуть ему в губы, отвечая на напор... Но не успел этот поцелуй перерасти в новую вспышку безумия, как тишину комнаты разрезал резкий звук. На этот раз — короткая вибрация и писк уведомления. Люцифер раздраженно выдохнул, всем своим видом показывая, что плевать он хотел на весь остальной мир. Но Вики медленно отстранилась. Её взгляд машинально скользнул в сторону загоревшегося на столике экрана телефона. Затем чуть откинула голову назад, смерив мужчину насмешливым взглядом, и лениво, с вызовом сложила руки на груди.  — Ох уж этот святой супружеский контроль, — тихо фыркнула она. — Даже здесь достанет. — Вики, — отрезал он хриплым, пропитанным вожделением баритоном, ловя её за запястье. Но Вики изящно выскользнула из его хватки. — О, нет-нет-нет, — она картинно, с неподражаемой стервозностью закатила глаза. — Мне жизненно необходимо знать, чем она там тебя дергает. — Вики, дьявол тебя дери, пожалуйста, не начинай, — Люцифер запрокинул голову, шумно выдыхая сквозь стиснутые зубы.  Но она лишь мстительно усмехнулась. Цокая тонкими шпильками, Вики подошла к островку, грациозно подхватила его телефон и — с абсолютной, машинальной уверенностью — вбила комбинацию цифр, разблокировав экран. И вот... святая святых его личного пространства оказалась в её руках. Она открыла чат Агаты, и на секунду в квартире повисла тишина.  — Ссылка, — пробормотала она себе под нос.  Нажав на неё, Вики пробежалась глазами по загрузившейся странице. Она слегка свела брови на переносице, пытаясь осознать ситуацию. Внезапно с её губ сорвался короткий, искренний смешок удивления.  — Вау, — протянула Вики.     Она посмотрела на Люцифера, оперлась бедром о мрамор и, начала читать вслух с той самой приторно-поставленной интонацией ведущей: — Внимание, эксклюзив: «Нью-Йоркская сказка продолжается: семейная идиллия Стерлингов накануне важной даты», — с наслаждением протянула она, смакуя каждое слово. — «Вчера днем мистер Стерлинг был замечен на прогулке в Верхнем Ист-Сайде. Образцовый муж ни на секунду не сводил глаз со своей супруги, бережно поддерживая её за талию и трогательно поправляя воротник рубашки».  Вики оторвала взгляд от экрана, окинув выразительным взглядом расстегнутую рубашку «образцового мужа» и его потемневшие от похоти глаза, после чего добила финал: — «Пара, которая уже сегодня готовится с размахом отметить свою третью годовщину свадьбы, буквально светилась от счастья, наслаждаясь первыми месяцами родительства рядом с коляской их новорожденной дочери Лиэль. Инсайдеры шепчутся, что Стерлинг приготовил для любимой супруги по-настоящему грандиозный сюрприз. Кажется, медовый месяц этой пары не закончится никогда, оставляя весь Нью-Йорк сгорать от зависти!» Закончив читать, Вики закатила глаза, небрежно бросила телефон на мраморный островок и скрестила руки под грудью. Её глаза сверкали дьявольским, провоцирующим огнем. — Скажи честно, Люцифер... это ведь проделки твоей жены? — её голос сочился ядовитой иронией. — Слитая геолокация, прикормленный фотограф из «Таймс», идеальный ракурс? Это ведь специально устроено под годовщину, да? Вики брезгливо отодвинула от себя телефон кончиком ногтя, будто само упоминание его брака казалось ей заразным. — Естественно. Она же жить не может без этого цирка. Выставила вас идеальной парой перед всем Нью-Йорком прямо перед...  У него больше не было сил слушать этот сладкий яд. В два широких шага Люцифер преодолел разделяющее их расстояние. Он впечатал её в край столешницы всем своим телом. Большая ладонь метнулась вверх, жестко смыкаясь на её тонком горле и надавливая большим пальцем на бьющуюся в панике жилку. — Просто заткнись, — его баритон рухнул до вибрирующего звука. И, не дав ей сделать даже вдоха, он впился в её губы. Поцелуй обрушился на девушку плавящей лавиной — глубокий, отчаянный и стирающий любые границы. Люцифер издал полузадушенный звук и притянул ее к себе. Вики с легким стоном приоткрыла рот, впуская его язык, ощущая на нем терпкий оттенок дорогого бурбона. Мужчина тут же перехватил её за бедра и одним мощным движением оторвал от пола, усаживая на ледяной мрамор островка. Он целовал ее с жадной страстью, словно хотел растворить в себе, сминая губы, проникая глубоко. Вики отвечала с не меньшей яростью, отдаваясь этому порыву полностью, притягивая его еще ближе.  Люцифер придвинулся вплотную. Через тонкую ткань своих строгих брюк он дал ей в полной мере почувствовать, в каком неистовом напряжении он находился. От этого давления, от грубости его бедер, прижатых к ее наиболее чувствительным точкам, у Вики перед глазами поплыли цветные пятна. Она откинулась назад, опираясь ладонями о столешницу позади себя, изгибая спину, подставляя ему шею. Люцифер не заставил себя ждать. Оторвавшись от ее распухших губ, он спустился ниже. Его горячее, тяжелое дыхание обжигало ключицы. Влажные, оставляющие красные следы поцелуи спускались по шее к глубокому вырезу платья. Руки Люцифера, большие и горячие, блуждали по ее телу. Одна ладонь с силой сминала обнаженное бедро, другая скользнула вверх по животу, сминая ткань, и легла на грудь, накрывая ее прямо поверх ткани. Он сжал ее с той идеальной, выверенной силой, от которой у Вики вырвался протяжный, бесстыдный стон. Она не могла больше просто сидеть. Физика тел требовала движения. Оторвав одну руку от мрамора, Вики вслепую потянулась вперед. Ее пальцы с бордовым маникюром скользнули по его напряженному торсу, пробираясь под расстегнутые полы рубашки, касаясь горячей кожи, и опустились к ремню. Металлический щелчок пряжки раздался в тишине, заставив сердце сжаться. Люцифер шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его правая рука нырнула под струящийся черный шелк платья. Горячая ладонь грубо заскользила вверх по гладкой коже бедра, намереваясь безжалостно разорвать кружевную преграду. Его пальцы достигли цели... и провалились в пустоту. Никакого шелка. Никаких кружев. Только голая, обжигающе горячая и невыносимо влажная женская плоть, пульсирующая в ожидании его касания.  Воздух вышибло из легких Люцифера. От ударившего в голову адреналина его пальцы до синяков сжали её бедро. Он издал глухой звук, прикусывая её нижнюю губу. Вики сквозь сбитое дыхание расплылась в улыбке. Не разрывая поцелуя, он резким рывком подхватил ее под бедра, отрывая от мрамора. Девушка инстинктивно обвила ногами его талию, и он, ослепленный животной жаждой, тяжелым шагом понес её в сторону лестницы. Люцифер шёл, ориентируясь только на инстинкты. Глухая вибрация каждого шага поглощалась массивными, парящими ступенями из монолитного черного мрамора, который в полумраке казался продолжением самой ночи. Каждый его шаг заставлял их тела тереться друг о друга, вызывая у Вики короткие, прерывистые вздохи. Воздух вокруг них был густым, наэлектризованным, пропитанным запахом желания. Они преодолели лестницу и оказались в просторном холле второго этажа. Дверь в спальню была приоткрыта. Пространство спальни было залито холодным серебристым светом полной луны. Огромная кровать королевского размера, застеленная белоснежным шелковым бельем, манила к себе. Люцифер подошел к кровати и мягко опустил Вики на матрас. Она откинулась на спину, утопая в подушках. Ее платье теперь казалось лишним, стесняющим движения. Мужчина плавно опустился на колени у края кровати, идеально вписываясь между ее разведенных бедер. Его взгляд скользил по телу — от распухших губ, по изгибу шеи, к вздымающейся груди. На его губах медленно, дразняще расползлась та самая фирменная, дьявольски порочная ухмылка. Он не сводил с нее потемневшего взгляда. Его длинные пальцы легли на воротник рубашки, и в тишине спальни сухо щелкнула первая пуговица.  Затем вторая.  Но на третьей... он решил не возиться.  Одним резким рывком Люцифер раздвинул ткань, срывая оставшиеся пуговицы с тихим треском нитей, стянул рубашку через плечи и небрежно отшвырнул ее куда-то во тьму комнаты. В то время Вики буквально плавилась на простынях от сводящего с ума нетерпения. Она полулежала, опираясь на локти, откинув голову чуть назад. Ее грудь в глубоком вырезе платья рвано вздымалась при каждом вдохе. Зрачки расширились настолько, что поглотили радужку, превратив глаза в два темных, блестящих омута. Этот взгляд — жадный, лихорадочный, откровенно раздевающий — скользил по его обнаженному торсу, жадно цепляясь за рельеф каждой перекатывающейся мышцы. Не отрывая от него своего полыхающего взгляда, она плавно, по-кошачьи выгнула спину, подаваясь бедрами вперед, навстречу его коленям. Она судорожно сглотнула, нервным движением языка увлажняя пересохшие, припухшие от поцелуев губы. Ее пальцы впились в белоснежный шелк простыней, до хруста сжимая ткань в кулаках, словно эта хватка была единственным, что удерживало ее от того, чтобы самой не наброситься на него и не разорвать остатки его одежды. Это была поза безоговорочного поражения и одновременно — самого бесстыдного, отчаянного призыва, кричащего о том, что еще одной секунды промедления она просто не выдержит. Люцифер подался вперед и навис над ней, коленом раздвигая ее ноги шире. Матрас под ним глубоко просел. Жар, исходящий от его обнаженной груди, мгновенно окутал Вики, заставляя ее втянуть воздух. Его рука скользнула по ее боку, забираясь под ткань платья, безошибочно направляясь к молнии на ее спине. Вики выгнулась навстречу, тонкие пальцы скользнули по его напряженной груди, путаясь дрожащими пальцами в кожаном ремне и жесткой кромке его брюк. Вики потянула неподдатливую кожу, высвобождая ремешок, ее пальцы задели холодную собачку молнии и с тихим, провокационным шипением потянули ее вниз. Показался край черной резинки белья. Но дальше дело не пошло — жесткая ткань строгих брюк намертво застряла на мужских бедрах. Но Люциферу было плевать на это. Плевать на все, кроме нее. Тишину спальни снова разрезал металлический звук — застежка платья поддалась под его напором. Люцифер потянул ее вниз, от самых лопаток до поясницы, и костяшки пальцев обжигающе скользнули по ее обнажающемуся позвоночнику. Тяжелая ткань потеряла свою форму, превратившись в ненужную преграду. Он перехватил ткань на ее плечах и одним слитным, жадным рывком стянул платье вниз. Вики послушно приподняла руки, позволяя ему освободить ее. Материя скользнула по груди, животу, бедрам, зацепилась на долю секунды за лодыжки, а затем Люцифер небрежно смахнул ее на пол. Черное пятно слилось с тенями комнаты. Но Люцифер не спешил подниматься выше. Его горячие ладони скользнули по ее гладким икрам вниз, безошибочно находя тонкие лодыжки. Он чуть потянул Вики на себя, заставляя её скользнуть по простыням ближе к краю кровати. Не отрывая своего потемневшего, голодного взгляда от ее глаз, он ласково, почти лениво очертил пальцами высокий свод её стопы, закованной в изящную туфельку. Вики тихо выдохнула, когда он небрежно расстегнул тонкий ремешок. Он стянул первую шпильку так медленно, словно растягивал пытку, а затем склонился ниже. Его обжигающие губы коснулись чувствительной кожи на лодыжке, оставляя там влажный след, прежде чем он точно так же избавил её и от второй туфли. Это было так медленно, что у неё начало сводить низ живота от нетерпения.  Лишив её последних элементов одежды, он провел большими пальцами по внутренней стороне её бедер, заставляя Вики судорожно выгнуться ему навстречу, а затем властно развел её колени, нависая сверху всей своей темной аурой. Он наклонился, оставляя влажный поцелуй на ее ключице. Девушка выгнулась в наслаждении, пальцы впились в шелковые простыни. Затем его обжигающе горячие губы, медленно двинулись ниже.  Поцелуй между грудей.  Влажный след языка по ребрам. Он спускался все ниже и ниже. Поцеловал ее в пупок, заставляя мышцы живота непроизвольно сократиться под этой лаской. Затем большие мужские ладони легли на ее грудь. Вики прерывисто, шумно выдохнула, когда подушечки пальцев безошибочно нашли затвердевшие от ночной прохлады и дикого возбуждения соски. Он начал мучительно медленно их очерчивать, слегка сдавливая. По телу девушки прокатилась крупная дрожь, спина снова выгнулась дугой, отрывая поясницу от матраса. Но он не собирался останавливаться на этом.  Люцифер поднялся выше. Влажный, откровенный звук разорвал тишину, когда он взял один из сосков в рот. Он потянул чувствительную плоть губами, слегка прикусил зубами, заставив Вики издать громкий стон. Ее пальцы судорожно вцепились в его темные волосы, притягивая еще ближе. Поцелуи по телу продолжались.  Оставив на ее ключице последний, влажный поцелуй, он снова начал свой медленный, сводящий с ума спуск. Его губы скользили по ее ребрам, обжигающее дыхание щекотало кожу. Он целовал ложбинку плоского живота, чувствуя, как мышцы Вики судорожно сжимаются под его губами.  Люцифер сдвинулся еще ниже, опускаясь между ее разведенных ног. Жесткая ткань его наполовину расстегнутых брюк потерлась о белоснежные простыни. Его горячие ладони уверенно и властно легли на внутреннюю сторону ее бедер.  Ожидание было невыносимым. Вики приподнялась на локтях, глядя на тёмную макушку Люцифера между своих раскрытых бёдер. Он поднял на неё взгляд, полный обещания долгой, сладкой пытки, и мягко раздвинул её ноги ещё шире, открывая себе полный доступ. Она замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Когда он склонился ниже и расстояние сократилось до миллиметров, Вики почувствовала фантомное касание — жар его дыхания обдал чувствительную, влажную от возбуждения кожу. Всё её естество сжалось в тугую пружину. Тело инстинктивно подалось навстречу этому обжигающему теплу, умоляя о прикосновении и требуя горячего скольжения его языка. Еще доля секунды.  Еще один жалкий вдох, и он коснется ее... И тут тишину разорвал звук. Резкий, пронзительный, абсолютно инородный в этой атмосфере пропитанного сексом полумрака. Уа-а-а-а-а! Звук исходил из радионяни, стоящей на прикроватной тумбочке, и дублировался приглушенным эхом из комнаты напротив по коридору. Детский плач.  Громкий, требовательный и настойчивый.  Люцифер замер. Буквально окаменел на месте, так и не коснувшись ее. Воздух со свистом вырвался из его легких. Он бессильно уронил голову, утыкаясь лбом прямо в ее обнаженное бедро. Вики уронила голову обратно на подушки и лежала с широко распахнутыми глазами, неверяще глядя в темный потолок. Ее грудь тяжело, прерывисто вздымалась. Пальцы, все еще сжимающие белоснежную простыню, побелели от напряжения. Уа-а-а!  Динамик надрывался, наполняя комнату обиженным, настойчивым зовом. — Боже, нет... — простонала Вики. Ее голос сорвался, превратившись в отчаянный скулеж женщины, которую сбросили с вершины прямо на землю.  Вся ее порочная грация любовницы растворилась без следа.  — Только не сейчас... Пожалуйста, скажи мне, что это шутка. В ее голосе сквозило такое неподдельное возмущение человека, у которого украли самое сладкое, что Люцифер не выдержал. Она почувствовала, как широкие плечи мужчины, лежащего лицом на ее бедре, содрогнулись.  Раз.  Другой.  Он издал сдавленный звук, и Вики поняла, что этот ужасный мужчина сейчас беззвучно смеется прямо ей в кожу. — Не смешно! — проворчала она.  Люцифер перекатился на спину, тяжело дыша и зарываясь рукой в растрепанные волосы.  — Доигралась в неприступную любовницу?  Вики соскочила с кровати с такой скоростью, словно матрас под ней загорелся.  Никакой грации.  Никакой медлительности.  Плач из динамика усилился, переходя в обиженные всхлипы. Паника молодой матери окончательно взяла верх над похотью. Она лихорадочно заметалась по комнате. Схватила с кресла свой любимый красный шелковый халат — домашний, привычный, пахнущий молоком и детской присыпкой — и накинула его на разгоряченное голое тело, на ходу затягивая пояс на талии тугим узлом. Пальцы все еще слегка дрожали от нерастраченного адреналина и оборвавшегося на самом пике возбуждения. — Я был готов взять тебя прямо на том мраморе еще двадцать минут назад, — протянул он, ничуть не скрывая своей самодовольной усмешки. — Скажи спасибо своей любви к долгим драмам. — Замолчи, Люцифер. Я иду, маленькая моя! Мама идет! — крикнула она в сторону двери, вылетая из спальни в темный коридор. Ее босые ноги быстро, с легким шлепаньем, понеслись по паркету в сторону соседней комнаты, из-под двери которой пробивался мягкий, теплый свет ночника. Шелковый подол красного халата взвивался за ней, словно крылья встревоженной птицы.  Дверь в детскую была приоткрыта. Вики толкнула ее ладонью, и та подалась с мягким, бесшумным вздохом петель. Граница между мирами была пересечена в одну секунду. В этой комнате, воздух был совершенно иным. Он был уютным и теплым. Тяжелый, пьянящий коктейль из сандала, табака и бурбона остался там, за порогом, в темном коридоре. Здесь пахло абсолютной чистотой. Запах молока, сладковатой детской присыпки и едва уловимый, успокаивающий шлейф лавандового лосьона мгновенно ударили по рецепторам, окончательно выветривая из головы Вики остатки их ролевой игры. В углу комнаты мягко мерцал ночник, отбрасывая на стены плавные, медовые тени. В центре, в изящной кроватке с белоснежным балдахином, отчаянно сучил крошечными ножками эпицентр этой тревоги. Трехмесячная малышка заливалась горьким, обиженным плачем, ее маленькое личико покраснело, а кулачки были крепко, до белых костяшек, сжаты от негодования. — Чш-ш-ш... я здесь, я здесь, — голос Вики изменился до неузнаваемости. От той тягучей, хриплой ленцы, которой она дразнила Люцифера внизу у мраморной стойки, не осталось и следа. Теперь это было бархатное, бесконечно нежное воркование. Вики склонилась над бортиком кроватки. Красный шелк халата скользнул по плечу, обнажая ключицу. Вики осторожно, едва дыша, подвела одну ладонь под крошечный затылок, поддерживая хрупкую шею, а вторую — под спинку. Она медленно, плавно подняла этот теплый, дрожащий комочек и прижала к своей груди. К той самой груди, на которой, казалось, все еще горели влажные следы от губ ее мужа. — Ну что такое? Что случилось, крошка? — шептала Вики, утыкаясь носом в пушистую, пахнущую детским шампунем макушку. Она инстинктивно начала покачиваться из стороны в сторону. Медленно.  В такт своему все еще колотящемуся сердцу.  — Мамина любовь проснулась? Испугалась темноты, да? Чш-ш-ш... мама с тобой. Малышка судорожно всхлипнула. Почувствовав знакомое тепло, услышав ритм материнского сердца, который она знала еще до своего рождения, девочка начала постепенно успокаиваться. Крошечный кулачок разжался и слепо, инстинктивно вцепился в гладкую ткань красного халата на груди Вики. Девочка уткнулась мокрым носиком в изгиб ее шеи, издавая тихие, прерывистые звуки, похожие на икоту. — Моё солнышко, — прошептала она, прижимая к себе тёплый, сонный комочек и ощущая, как утихают последние всхлипы.  Вики закрыла глаза, вдыхая сладкий молочный аромат дочери и чувствуя, как от этого внутри разливается горячая, безусловная любовь.  Эта тяжесть на руках была смыслом всей ее жизни. Тихий скрип половицы за спиной заставил её приоткрыть глаза. Вики осторожно, стараясь не потревожить засыпающую кроху, бросила взгляд через плечо. Люцифер прислонился могучим плечом к дверному косяку. В медовом полумраке ночника его фигура выглядела еще более внушительно и... невероятно контрастно на фоне этих пастельных обоев и плюшевых медведей. Он стоял босиком. Строгие брюки висели низко на бедрах, ремень был полностью расстегнут, а металлическая пряжка тускло поблескивала, свисая вниз. Широкая, обнаженная грудь все еще мерно вздымалась, на коже поблескивали капельки испарины, а темные волосы были в полном беспорядке после того, как Вики отчаянно тянула их на себя секунды назад.  Идеальный, греховный образ разрушителя. Их взгляды встретились. Вики почувствовала, как по коже вновь пробежала знакомая искра, и её губ коснулась едва заметная, виноватая и одновременно лукавая улыбка.  Но эта идиллия длилась недолго.  Маленькая хозяйка словно почуяла, что мама мыслями уже не здесь и беспокойно ворохнулась, высвобождая крохотный кулачок. Она издала тихий, требовательный «мхм», — не то сонный вздох, не то начало нового каприза. Вики тут же опустила взгляд, прикусив губу и полностью уходя в свой материнский кокон. Связь с мужем прервалась, сменившись безраздельной властью ребёнка. Люцифер коротко, почти бесшумно усмехнулся и на мгновение задержал взгляд на дочери. Но его внимание быстро вернулось к Вики. Он наблюдал за тем, как мерно и гипнотично она покачивается, как её профиль, прежде заострённый страстью, теперь тает и смягчается в медовых лучах ночника. Она коснулась губами крошечных пальчиков — жест такой будничный и в то же время священный. Взгляд, которым он теперь провожал каждое её движение, был лишён даже тени той демонической усмешки или обжигающей похоти, что мгновение назад превращали их квартиру в пепелище. Тёмное марево в его глазах рассеялось: зрачки сузились, возвращая радужке её истинный, глубокий цвет. Сейчас в них плескалась такая безграничная, обезоруживающая нежность, что её чистого сияния хватило бы, чтобы залить светом весь ночной Манхэттен. Люцифер медленно оттолкнулся от косяка и, опасаясь вспугнуть хрупкий сон дочери, бесшумно сократил расстояние. Те самые ладони, что ещё десять минут назад с безжалостной страстью сжимали её бёдра, теперь едва коснулись шёлка на талии — невероятно осторожно, словно он боялся разрушить этот момент одним неосторожным движением. Он прижался своей обнажённой грудью к её спине, окончательно замыкая их в кольцо. Вики, чувствуя его надёжную опору, расслабленно откинула голову назад, укладывая её на мужское плечо. В этом сплетении тел всё было общим: руки Люцифера на талии Вики почти касались свисающих крошечных ножек малышки, пригревшейся на груди матери. Зарывшись носом в разметавшиеся по его плечу волосы жены, он глубоко вдохнул их аромат, а затем чуть подался вперёд. Его губы и кончик носа коснулись пушистой макушки дочери, устроившейся в изгибе шеи Вики. Ладонь скользнула с ее талии вверх и невесомо, самыми кончиками пальцев, погладила крошечную спинку, укрытую легкой пеленкой. — Решила напомнить, — его голос звучал совсем тихо, вибрируя прямо в спину Вики, — кто в этом доме главная женщина. Вики улыбнулась, не переставая плавно покачиваться. Малышка в ее руках окончательно затихла, дыхание стало ровным и глубоким.  Люцифер повернул голову и оставил долгий, теплый поцелуй на ее виске, прижимая своих девочек к себе еще крепче.  Игра в любовников подошла к концу, а порочная тайна растаяла, оставив после себя нечто гораздо более глубокое. Эта реальность — теплая, пахнущая молоком, с мужчиной, который был не просто страстным любовником на мраморной столешнице, но и ее мужем, защитой, миром — была в тысячу раз острее, вкуснее и прекраснее любой, даже самой изощренной фантазии. Минуты текли медленно, тягуче, как мед.  В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным, глубоким дыханием уснувшей малышки. Мягкий, медовый свет ночника обрисовывал их силуэты, застывшие в едином, хрупком объятии. Люцифер опустил голову. Его губы коснулись обнаженной кожи на самом сгибе плеча. Это было невесомое, почти благоговейное прикосновение. Он медленно повел губами вверх, очерчивая изящную мышцу, поднимаясь к шее. Вики почувствовала легкую, шершавую щетину, щекочущую кожу, и его горячее дыхание. Она закрыла глаза и чуть отклонила голову вбок, давая ему больше доступа. Горячие, чуть влажные губы мазнули по ее шее. Легкое, дразнящее прикосновение, от которого по позвоночнику Вики побежала стайка электрических мурашек.  — Кажется, уснула... — прошептал он прямо ей в ухо.  Люцифер подался вперед, уничтожая последний миллиметр спасительного пространства. Вики судорожно сглотнула, когда его рука легла на ее живот поверх шелка, намертво припечатывая ее спину к своей горячей груди. Но воздух выбило из ее легких по другой причине.  Каменная, пульсирующая от нетерпения плоть вжалась в ложбинку между ее ягодиц сквозь тонкую ткань халата. Это было откровенное, грубое физическое требование, от которого у Вики снова подкосились колени, вызывая внизу живота знакомое, тянущее чувство тяжести. Сердце, только что успокоившееся, ухнуло куда-то вниз и забилось с новой, безумной силой.  — Уложи её, — его голос прозвучал на грани слышимости.  В этих словах не осталось ни капли былой игры. Ролевая маска слетела окончательно, оставив под собой лишь обнаженную реальность: нетерпение мужа, который был доведен до абсолютного предела и больше не собирался ждать ни секунды сверх необходимости. Вики судорожно выдохнула. Она сделала медленный, плавный шаг к кроватке, чувствуя, как Люцифер неохотно, миллиметр за миллиметром, отпускает ее талию, отступая на полшага назад. Но он оставался катастрофически близко. Жар его обнаженного тела все еще окутывал ее спину невидимым, плотным коконом. И ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, как он смотрит на нее. Она кожей чувствовала этот тяжелый, темный, немигающий взгляд, прожигающий красный шелк насквозь. Каждое движение Вики было выверено, как в замедленной съемке. Она наклонилась над бортиком. Прохладное, гладкое дерево слегка коснулось ее живота сквозь шелк халата. Она плавно, затаив дыхание, опустила теплый, сопящий комочек на белоснежную простыню. Малышка недовольно сморщила носик, когда гравитация забрала ее из маминых рук. Крошечные пальчики, до этого намертво вцепившиеся в красную ткань на груди Вики, нехотя разжались. Вики замерла, нависнув над кроваткой. С осторожностью, едва касаясь подушечками пальцев мягкой фланелевой пеленки, она высвободила свои ладони из-под спинки и затылка дочери. Свободной рукой поправила легкое одеяло, укрывая маленькие ножки. Секунда тишины — и девочка сладко вздохнула во сне, повернула голову набок и окончательно расслабилась.  Три. Два. Один. Вики даже не успела выпрямиться, чтобы сделать полноценный вдох. Лимит ожидания Люцифера иссяк окончательно. Обжигающе горячая ладонь легла прямо на ее поясницу. Длинные пальцы с силой провели по позвоночнику, сминая скользкий красный шелк, и тяжелым движением скользнули ниже, накрывая ягодицу. Люцифер грубо, с отчаянным нетерпением сжал мягкую плоть сквозь ткань. Вики сдавленно ахнула прямо в медовый полумрак детской. Его пальцы намертво впились в ее бедро, и он одним резким рывком потянул ее на себя, заставляя её мгновенно развернуться. Теперь никакой нежности.  В тусклом свете ночника его глаза казались абсолютно черными — две бездны, в которых полыхал неразбавленный голод. Она смотрела на мужа снизу вверх, ее губы, припухшие от поцелуев, чуть приоткрылись. Широкая грудь мужчины тяжело вздымалась, мышцы были напряжены, как стальные тросы.  Люцифер не стал больше ничего говорить. Он просто переплел свои сильные пальцы с ее дрожащими пальцами, сжимая ладонь так крепко, что костяшки слегка побелели. И, не оглядываясь, потянул ее за собой — прочь из пахнущей присыпкой и лавандой детской, обратно в густую темноту коридора.  Туда, где их ждала смятая постель. Шаг за порог детской — и теплый свет сменился прохладным мраком коридора. Запах лаванды и сливочного молока мгновенно отрезало будоражащим шлейфом сандала и терпкого алкоголя, который исходил от горячего тела Люцифера. Вики свободной рукой потянулась к ручке двери. Медленно, контролируя каждый миллиметр движения, чтобы не издать ни звука, она потянула полотно на себя. Щелк. Язычок замка бесшумно вошел в паз. Дверь закрылась, отрезая их от мира родительских обязанностей. Этот едва уловимый щелчок сработал как спусковой крючок. Люцифер не стал вести ее в спальню. Ему не хватило на это ни сил, ни остатков самоконтроля. Как только дверь детской закрылась, он резко остановился, дернув Вики за переплетенные пальцы на себя. Она резко выдохнула, когда ее спина с глухим стуком впечаталась в прохладную стену коридора. Из легких выбило весь воздух, а губы встретились снова. Люцифер вторгся так, словно умирал от жажды и она была его единственным спасением. Вики приоткрыла рот, впуская его язык, и ответила с той же отчаянной яростью. Ее пальцы тут же зарылись в его темные волосы, сжимая жесткие пряди у корней. Он вжал ее в стену, прижимаясь своей обнаженной грудью к гладкому красному шелку, когда свободная рука скользнула по талии нащупывая узел шелкового пояса.  Один легкий, уверенный рывок и узел распустился. Люцифер мгновенно просунул горячие ладони под шелк, обхватывая ее за талию, касаясь обнаженной, пылающей кожи. От этого легкого прикосновения Вики судорожно выдохнула, ее спина выгнулась, прижимаясь бедрами к его твердости. Контраст ледяной стены за спиной и обжигающего, твердого мужского тела спереди выбил искры перед закрытыми глазами. — Ты сводишь меня с ума... — прошептал Люцифер, отрываясь от ее губ.  В ответ Вики лишь обхватила его лицо обеими ладонями, словно он был её величайшим сокровищем, и жадно приникла к его рту. Она целовала его так, как может целовать только по-настоящему любимая женщина: неистово, глубоко, доказывая каждым движением языка, что она — его лучшее безумие. Его руки, находящиеся под халатом, медленно двинулись вверх по ребрам, большие пальцы очертили контуры груди. Не разрывая этого неистового поцелуя, Люцифер подхватил ее под бедра с той же легкостью, что и на кухне. Вики обвила ногами его талию. Шелковый халат, больше ничем не сдерживаемый, распахнулся, удерживаясь только на локтях, открывая лунному свету и его взгляду каждую линию ее тела. Он понес ее вслепую, тяжело впечатывая босые ступни в паркет.  Два шага.  Три.  Дверной проем спальни. Каждый его шаг был размеренным, почти тяжелым от сдерживаемого напряжения. Вики чувствовала, как под ее бедрами, которыми она крепко обхватила его талию, перекатываются твердые мышцы. Ее обнаженная грудь терлась о его горячую грудную клетку с каждым вдохом, вызывая фантомные искры, разбегающиеся по нервным окончаниям. Распущенный шелковый халат теперь держался лишь на сгибах ее локтей, струясь вниз темным водопадом, обнажая спину и изгиб позвоночника. Они достигли края огромной кровати. Люцифер опускал ее медленно, словно драгоценность, заставляя прочувствовать каждую секунду этого падения. Сначала прохладных, гладких простыней коснулась ее спина. Следом, когда он разомкнул руки, Вики отпустила его талию, и ее ноги плавно соскользнули вниз, утопая в шелке постельного белья. Она раскинула руки в стороны. Последняя преграда — красный халат — соскользнула с ее предплечий и бесформенной темной лужей растеклась вокруг ее тела, создавая идеальный контрастный фон для бледной, мерцающей в лунном свете кожи. Матрас прогнулся, принимая на себя вес Люцифера. Он опустился на одно колено у самого края, нависая над ней, но не прикасаясь. Его взгляд — темный, непроницаемый, почти осязаемый — начал свой медленный путь. Это было сродни физическому прикосновению. Вики чувствовала, как под этим взглядом на ее коже распускаются мурашки. Он смотрел на то, как тяжело и неровно вздымается ее грудь, как бешено бьется жилка на тонкой шее, выдавая ее пульс. Как лунный свет скользит по изгибу бедра, очерчивая идеальную линию до самого колена. В комнате не было слышно ничего, кроме их сбивчивого дыхания. Люцифер подался вперёд, опираясь руками по обе стороны от ее головы. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от ее лица. Запах терпкого алкоголя и мужской ярости, которую он так тщательно сдерживал ради дочери всего пару минут назад, теперь обрушился на Вики с новой силой. — На чём мы остановились? — его голос вибрировал, рождая низкие частоты, от которых у Вики приятно заныло внизу живота. — Кажется… — она сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. — Ты собирался спуститься ниже. Люцифер усмехнулся.  — Верно. Он не стал целовать ее в губы. Его рот скользнул по ее щеке, обжигая горячим дыханием, и прижался к пульсирующей точке на шее. Губы сомкнулись на чувствительной коже, слегка втягивая ее, зубы едва ощутимо прикусили жилку, заставляя Вики издать тихий, сдавленный стон. Его правая рука оторвалась от простыни и начала свой собственный, мучительно медленный путь. Жесткие подушечки пальцев коснулись ее колена. Контраст между его грубой кожей и ее абсолютной гладкостью был опьяняющим. Пальцы скользнули выше. Внутренняя сторона бедра. Медленно. Дразняще. Невесомо, едва касаясь, но оставляя за собой дорожку из жидкого огня. Вики задрожала. Она инстинктивно раздвинула ноги чуть шире, умоляя ускорить темп, но Люцифер был непреклонен. Он контролировал эту игру от первой до последней ноты. Его губы оставили шею и двинулись вниз по ключице, прокладывая влажную, обжигающую дорожку к груди. Он обхватил губами затвердевший сосок, мягко посасывая, в то время как его рука, наконец, достигла изгиба талии, поглаживая мягкий живот. Каждое его движение было выверено. Каждое прикосновение было наполнено осознанием того, что перед ним не случайная любовница на одну ночь, а женщина, чье тело он знал наизусть, мать его ребенка, его жена. И это осознание не гасило страсть, а наоборот, придавало ей бездонную глубину. Он спустился еще ниже. Горячий, влажный язык мазнул по ложбинке пупка. Вики судорожно вдохнула, ее пальцы оторвались от простыней и вцепились в его волосы, пытаясь то ли оттолкнуть его от невыносимости ощущений, то ли притянуть еще ближе. — Люцифер... — выдохнула она, и ее голос сломался, превратившись в отчаянный звук. Он остановился, его дыхание обожгло самую чувствительную, пульсирующую точку между ее бедер.  Первое касание языка было почти невесомым.  Вики судорожно выдохнула, подавившись собственным стоном. Ее бедра инстинктивно дернулись навстречу этому обжигающему источнику влажного тепла. В полумраке спальни, где единственным свидетелем был холодный лунный свет, время окончательно потеряло свой смысл, растянувшись в бесконечную линию. Люцифер убийственно медленно провел языком вверх, от самого основания к той крошечной, набухшей от желания точке, в которой сейчас сосредоточилась вся вселенная Вики. Второе касание было уже более уверенным, властным.  Ее пальцы, до этого путавшиеся в его густых волосах, теперь сжались в кулаки, с силой оттягивая темные пряди. — Люци… — простонала она, откидывая голову так далеко назад, что казалось, ее шея вот-вот сломается от напряжения. Люцифер издал глухой звук прямо в ее влажную плоть, заставляя вибрации этого звука проникнуть глубоко внутрь ее тела. Его губы сомкнулись вокруг нее, язык начал выписывать сводящие с ума, ритмичные круги, то ускоряясь, то безжалостно замедляясь, балансируя на самой грани ее выдержки. Каждая секунда была наполнена физиологией в ее самом прекрасном проявлении. Вики чувствовала, как капли испарины выступают на ее висках, как бешено колотится сердце, готовое проломить грудную клетку, как кровь стучит в ушах в такт его движениям. И как белоснежный шелк простыней под ее спиной собирается в тугие складки. Он знал ее. Знал каждую реакцию, каждый вздох и каждую дрожь. Он знал, когда нужно надавить сильнее, а когда — лишь слегка коснуться, заставляя ее умолять о большем. Это не просто виртуозное знание любовника, а абсолютное знание мужа, который изучил свою женщину до последней клетки. Удовольствие накапливалось внутри нее тяжелым, раскаленным шаром. Дыхание Вики превратилось в серию коротких, прерывистых всхлипов. Она начала бесконтрольно извиваться под ним, ее тело превратилось в натянутую до предела струну. — Боже... — вырвалось из ее губ вместе с рваным выдохом. — Люцифер... пожалуйста... Он услышал эту мольбу. Уловил тот самый, надломленный, дрожащий тон, который безошибочно сигнализировал о том, что она больше не может балансировать на грани. И вместо того, чтобы отстраниться и продлить эту сладкую пытку, Люцифер одним сильным движением он приподнял ее бедра, лишая Вики последних остатков опоры и плотно вжимая в свое лицо. Его влажный язык сменил траекторию. Дразнящие, легкие круги превратились в широкие, глубокие и жадные мазки. Одновременно с этим два его пальца плавно, но уверенно скользнули внутрь ее пульсирующей, горячей плоти, мгновенно задавая идеальный, жесткий ритм, который идеально синхронизировался с движениями его губ. Это двойное воздействие стало той самой искрой, брошенной в пороховую бочку. Ее спина резко оторвалась от белоснежного шелка, выгибаясь напряженной дугой, а затем тишину спальни разорвал долгий, пронзительный стон, сорвавшись на высокой, вибрирующей ноте, прежде чем превратиться в серию беспомощных всхлипов. Оргазм обрушился на нее тяжелым цунами. Вики почувствовала, как мышцы ее живота сводит судорогой, как ее бедра непроизвольно толкаются навстречу его руке, умоляя не останавливаться. Внутри нее все сжалось тугим, пульсирующим кольцом, ритмично и мощно сокращаясь вокруг его пальцев. Каждая клеточка ее тела искрила, отдавая ему это сумасшедшее наслаждение. Люцифер почувствовал эти спазмы. Низкий звук абсолютного мужского торжества зародился в его груди и вибрацией передался прямо в ее тело. Он не остановился. Наоборот, его пальцы внутри нее изогнулись, надавливая на самую чувствительную точку, а губы сомкнулись еще плотнее, вытягивая, выпивая из нее этот оргазм до последней, дрожащей капли. Он ласкал ее даже тогда, когда пик удовольствия начал сменяться острой, почти болезненной гиперчувствительностью. Вики извивалась в его жесткой хватке, ее ступни судорожно скользили по гладкому шелку, а по покрытой испариной коже пробегали крупные мурашки. И лишь когда последние, затухающие волны спазмов покинули ее тело, а натянутая струна позвоночника окончательно расслабилась, Люцифер замедлил темп. Он сделал еще несколько медленных, успокаивающих движений языком, слизывая влагу, прежде чем плавно высвободить пальцы. Ее бедра опустились обратно на матрас. Вики обмякла, превратившись в абсолютно податливую, тяжело дышащую массу. Грудь вздымалась так быстро, словно ей не хватало всего кислорода в этом огромном пентхаусе. Люцифер поднял голову, тяжело дыша. Его губы влажно блестели в полумраке, а в потемневших, расширенных зрачках читалось собственническое удовлетворение тем зрелищем, которое он только что для себя создал. И в этот момент не было никакой игры.  В этот момент были только двое.  Мужчина и женщина.  Муж и жена.  Связанные так крепко, что ни одна сила в мире не смогла бы разорвать эту нить. Люцифер скользнул вверх. Влажная, покрытая испариной кожа его груди скользнула по ее животу, обжигая. Этот контакт раскаленного мужского тела с ее обнаженной, дрожащей кожей высек новый, слепящий разряд тока, прошивший Вики от копчика до затылка. Он навис над ней, опираясь руками по обе стороны от ее головы. Широкие плечи заслонили остатки лунного света, погружая ее лицо в интимную тень. Запах его разгоряченной кожи, смешанный с терпким ароматом бурбона и ее собственным, ударил Вики в голову сильнее любого наркотика. Он наклонился, накрывая ее губы своими — медленно, но неумолимо. Вторгаясь в ее рот, он разделил с ней эту запредельную интимность, сделав ее общим таинством. Вики глухо застонала, принимая его вкус, смешанный с ее собственным; ее пальцы скользнули по его затылку, сжимаясь в замок за мощной шеей. Она притянула его к себе с такой жадной силой, словно хотела стереть не только границы тел, но и сам воздух между ними. Затем Люцифер чуть отстранился, тяжело дыша ей в лицо. Чернота его глаз, еще секунду назад поглощавшая все вокруг, вдруг стала мягче, глубже. Его широкая, горячая ладонь с щемящей бережностью легла на ее щеку. Большой палец ласково, заправляя влажную прядь волос ей за ухо. — Знаешь, чего мне не хватало всю эту безумную неделю? — его голос прозвучал хрипло, вибрируя бархатными частотами, проникающими ей прямо под ребра. В этом шепоте была только болезненная, тяжелая мужская нежность. Вики прикрыла глаза, инстинктивно подаваясь навстречу его ладони, как кошка. — М-м? — едва слышно выдохнула она. — Тебя. Вот такой. Расплавленной и только моей, — Люцифер потерся кончиком носа о ее щеку, вдыхая запах ее кожи. — Каждый чертов вечер я возвращался домой, а ты уже спала, свернувшись калачиком в этом неудобном кресле в детской. Вымотанная ее температурой, бессонными ночами и капризами. Вики слабо, трепетно улыбнулась. Воспоминания последних дней — тяжелых, наполненных тревогой за болеющую малышку, — всплыли в памяти. И то щемящее чувство безопасности, когда она, провалившись в тяжелый сон прямо в детской, посреди ночи вдруг сквозь дрему чувствовала, как на ее плечи опускается теплый, пахнущий им плед. — Я стоял там, — продолжил Люцифер, и его губы мягко, трепетно коснулись ее виска, спускаясь к скуле. — Укрывал тебя. Смотрел, как ты тяжело дышишь во сне, и просто сходил с ума от желания. Я хотел поднять тебя на руки, принести на эту самую кровать и... любить так долго, чтобы стереть всю твою усталость. Но ты была такой измученной, сладкая... Я даже боялся дышать слишком громко, чтобы не разбудить. Он приподнялся чуть выше, заглядывая прямо в ее затуманенные глаза. — Я так скучал по тебе. Уголки ее распухших губ дрогнули в слабой, но пронзительно искренней улыбке. Вся тяжесть прошедших дней, бессонные ночи и липкая тревога растворились в обжигающем тепле его ладони. — Я тоже... — выдохнула она едва слышно, прикрывая глаза, и в этом мягком шепоте было столько же щемящей нежности, сколько и накопившейся усталости.  Взгляд Люцифера мгновенно потемнел, выдавая его с головой. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга, без слов признаваясь в том, как тяжело им обоим давалось это воздержание. Выдержав эту паузу, он медленно склонился, обжигая горячим дыханием шею, и дразняще прикусил мочку её уха. Вики судорожно выдохнула, сладко, по-кошачьи потянувшись под его большим телом. — Я и забыл, на что ты способна, когда тебе дают сценарий, — произнес он с той откровенно издевательской, самодовольной усмешкой, от которой ей всегда хотелось его ударить и поцеловать одновременно. — Откуда в тебе столько яда? — Это нерастраченная творческая энергия. Когда твой единственный собеседник за день — человек, который умеет только агукать, ты и не такое на ходу сочинишь, — пробормотала она, запуская пальцы в его темные волосы. Люцифер негромко рассмеялся, и этот низкий, вибрирующий звук отозвался сладким трепетом в её собственной груди. — Ты была чертовски убедительна, — он прижался своим лбом к её, тяжело дыша. — В какой-то момент я реально почувствовал себя подонком, который изменяет своей идеальной жене.  — Ты и был подонком, — усмехнулась Вики, медленно проводя подушечкой пальца по его нижней губе. — Что ты хотел от женщины, которая последние три месяца живет исключительно в режиме стерилизации бутылочек и кормлений по часам? Она игриво, почти невесомо толкнула его в широкую грудь, но Люцифер тут же перехватил её ладонь, прижимая к своей коже. — Моему мозгу просто необходима была эта встряска, — выдохнула она, подаваясь навстречу его теплу. — И вообще, скажи спасибо, что я вспомнила пароль от твоего телефона. С моей-то памятью я иногда забываю, как меня саму зовут, не то что как играть в шантажистку. — Даже если бы ты забыла всё на свете, — Люцифер снова прильнул к её уху, обжигая чувствительную кожу своим горячим дыханием, — инстинкт этой стервы в тебе не умрет никогда. Это в крови. Вики тихо усмехнулась, обвивая его шею руками и вжимаясь в его плечо. Она чуть отстранилась, чтобы заглянуть в его потемневшие глаза, и её голос упал до влажного шепота, щекочущего его кожу:  — Раз уж мы всё прояснили... — ладони Вики плавно скользнули по крепкой груди вниз, очерчивая твердые кубики пресса, и остановились на самом краю, дразняще близко. В её глазах вспыхнул знакомый, дерзкий огонь, а на губах расцвела та самая вызывающая улыбка, с которой она переступила порог дома. — Будь добр, избавься наконец от этих чёртовых брюк. Низкий смешок Люцифера отозвался внизу живота обжигающим спазмом, и вся эта сахарная глазурь нежности мгновенно разлетелась вдребезги, обнажая под собой их истинную страсть.  — Лили здорова... и уже видит десятый сон, — промурлыкала Вики. Она смотрела на него снизу вверх сквозь густые ресницы с неприкрытым вызовом. — И твоя жена... абсолютно бодра.  Эта податливость, смешанная с бесстыдной, провокационной дерзостью, всегда срывала ему крышу.  В этом была вся Вики.  Его личный, непостижимый феномен.  Еще недавно она была измученной, трепетной и самоотверженной матерью, готовой часами качать на руках их температурящего ребенка, засыпая от истощения прямо в неудобном кресле. А сейчас, в прохладном лунном свете этой спальни, она без малейших усилий превращалась в самую порочную, ненасытную и дьявольски соблазнительную любовницу из всех, кого он только мог вообразить. Эта ее потрясающая способность балансировать на тонкой грани между абсолютной нежностью материнства и грязным развратом — и быть невыносимо органичной в обеих ипостасях — привязывала его к ней намертво.  Он был одержим ею.  Каждой ее гранью.  Каждым перевоплощением, которое принадлежало только ему одному. Вики чуть приподнялась навстречу, позволяя своей обнаженной груди дразняще мазнуть по его твердому, раскаленному торсу. — Покажи, как сильно ты скучал... — прошептала она прямо ему в губы, обжигая их этим требовательным выдохом. Люциферу не нужно было повторять дважды. Он плавно отстранился, перенося вес тела назад и приподнимаясь на коленях. На его чувственных губах все еще играла та самая лукавая ухмылка, а в потемневших глазах она увидела то, чего так жаждала — обещание долгой и бесстыдной ночи. От этой глубокой, пронзительной интимности, которая была в тысячу раз сильнее любой игры, у Вики перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь пульсацией где-то в горле.  Свет луны скользнул по его бедрам. Строгие темные брюки — единственное, что на нем оставалось со времен их прерванной игры на кухне — висели низко, держась на одних лишь выступающих тазовых косточках. Кожаный ремень был давно расстегнут, его тяжелая металлическая пряжка тускло поблескивала в полумраке, бесполезно свисая вниз. Расходящаяся в стороны молния открывала темную полоску белья и напряженные, словно высеченные из камня, мышцы низа живота. То, что ранее не далось нетерпеливым, дрожащим пальцам Вики, Люцифер завершил одним резким движением. Ткань с тихим шелестом скользнула по его ногам и полетела куда-то в темноту спальни. Все преграды исчезли.  Только обнаженная, горящая кожа к коже. И в эту секунду ухмылка окончательно стерлась с его лица, уступая место пугающей в своей откровенности мужской одержимости. Не сводя с нее немигающих, жадных глаз, он неторопливо обхватил рукой твердый член. Одно медленное движение большим пальцем и ладонью вдоль — распределяя прозрачную каплю влаги по гладкой, раскаленной головке, готовя себя к ней, и одновременно с этим безжалостно дразня Вики этим откровенным, непристойным зрелищем. Для нее это визуальное ожидание стало самой изощренной пыткой. Она судорожно сглотнула, не в силах отвести взгляд от того, как напряглись сухожилия на его предплечье. Напряжение, копившееся днями, усугубленное сегодняшней дразнящей игрой и жестоко оборванное плачем ребенка, сейчас достигло своей критической точки. Ее дыхание мгновенно сорвалось, превратившись в серию поверхностных всхлипов. Она непроизвольно, нервно облизала пересохшие губы, а бедра сами собой дернулись по простыням. Он вернулся к ней мгновенно. Широкая грудь впечаталась в женское тело, вжимая Вики в матрас. Его колено скользнуло между ног, раздвигая ее бедра еще шире, заставляя спину выгнуться напряженной дугой. Она подставлялась ему полностью, без остатка, абсолютно уязвимая и открытая. Влага на ее внутренней стороне бедер скользко смешалась с обжигающим жаром его грубой кожи. Но он не стал врываться в нее с яростью изголодавшегося зверя. Люцифер наклонился, упираясь лбом в изгиб ее шеи. Его тяжелое, горячее дыхание обжигало ключицу, пока он прижимался головкой обжигающей твердости к ее чувствительному входу. Одно дразнящее, скользящее движение горячей головкой по мокрым, припухшим складкам — и Вики протяжно застонала, запрокидывая голову назад. Он мазнул по самой пульсирующей точке, размазывая ее влагу, но все еще не входя. Влажный звук этого трения в тишине комнаты звучал неприлично громко. — Люцифер... — выдохнула она, не в силах больше терпеть.  Он шумно выдохнув, перестал скользить и позволил ей почувствовать всю свою тяжесть, горячо надавив на самое начало ее узкой, влажной промежности. Он замер так на секунду, заставляя мышцы Вики инстинктивно и жадно дрогнуть вокруг него в ожидании того момента, когда он наконец прорвет эту последнюю границу. Она рвано выдохнула, ее бедра сами собой оторвались от матраса, инстинктивно подаваясь навстречу, умоляя о проникновении.  Люцифер издал хрипловатый, сдавленный стон, чувствуя, как она плавится под ним. Сжав челюсти, контролируя каждый миллиметр своего движения, он подался вперед и начал входить.  Медленно.  Вики запрокинула голову, впиваясь ногтями в ткань простыней. Она чувствовала, как он растягивает ее, заполняя пустоту, дюйм за дюймом стирая ту невыносимую грань, что разделяла их весь этот вечер.  Это было так сладко, что на глазах выступили слезы.  Трение его горячей кожи о ее обнаженные нервные окончания выбивало из легких весь кислород. — Боже... — выдохнула она, и в этом звуке смешались мольба и абсолютное обожание.  Их тела столкнулись с влажным звуком. Люцифер шумно, с хрипом выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы. Мышцы на его шее натянулись. Он замер на несколько бесконечно долгих секунд, просто позволяя им обоим привыкнуть к этому ошеломляющему чувству долгожданной полноты, прежде чем начать двигаться. Бедра Вики снова оторвались от матраса, пытаясь насадиться глубже, ускорить эту сладкую пытку.  Нетерпение гнало вперед.  Люцифер отдернул бедра назад и тут же с силой вколотился обратно. Это был один сокрушительный, глубокий толчок. Он вошел в нее до самого упора, заполняя ее с такой неистовой силой, что Вики буквально вдавило лопатками в матрас. Она шумно втянула воздух, а затем выпустила его с глубоким, протяжным звуком, полным неги. Ритм задался мгновенно. Тишину спальни разорвал откровенный звук шлепающейся друг о друга разгоряченной кожи. Он эхом отскакивал от стен, смешиваясь со скрипом протестующих пружин матраса. Его широкие ладони скользнули по ее телу вниз, жестко обхватывая ее бедра, приподнимая их, задавая нужный угол, чтобы входить еще глубже. Пальцы впивались в мягкую кожу с такой силой, что завтра там точно расцветут темные синяки, но Вики было плевать. Она сама вцепилась ногтями в его предплечья, оставляя на коже кровавые полумесяцы. — Боже... Люцифер... — ее слова распадались на слоги, тонули в сбитом дыхании. С губ срывались высокие, прерывистые вскрики на каждом его мощном выпаде, переходящие в хрип, когда он задевал ту самую, глубокую точку внутри нее. Он наклонился, наваливаясь на нее всем весом, вдавливая в подушки. Его рот жадно нашел ее губы, сминая их, кусая до привкуса крови. Их языки сплелись в такой же яростной борьбе, как и тела внизу. Он целовал, обжигал дыханием шею, оставляя влажные, темнеющие засосы на ключицах. — Да... да... еще... — Вики задыхалась, ее голова металась по подушке. Волосы спутались, прилипая к влажному лбу. Трение тел рождало невыносимый жар. Влажный звук столкновения кожи становился все быстрее, все неистовее. Воздух в комнате стал тяжелым, пахнущим сексом и сандалом. Люцифер прерывисто дышал. Его низкий, вибрирующий звук удовольствия зарождался где-то глубоко в груди, вырываясь наружу с каждым новым, глубоким проникновением. Дыхание Вики превратилось в серию коротких, сорванных всхлипов. Для неё реальность сузилась до точки абсолютного наслаждения где-то в самом низу живота, которая стягивалась в тугой узел. Ритм Люцифера — рваный, глубокий, вбивающий ее в матрас — натягивал эту внутреннюю струну до звенящей боли. Мужчина безошибочно почувствовал эту перемену. Он знал ее тело лучше, чем свое собственное. Он почувствовал, как ее горячие, скользкие стенки начали мелко, судорожно подрагивать, сжимаясь вокруг его члена все туже с каждым его толчком. Не сбавляя этого неистового темпа бедер, он резко опустил голову. Его горячий, влажный рот накрыл ее набухший сосок. Вики ахнула, когда он жестко втянул чувствительную горошину в себя и с силой прикусил зубами, оттягивая вверх. Острая вспышка удовольствия, граничащего с болью, прошила Вики насквозь. — А-ах... Люци... — ее голос сорвался на высокий, дрожащий стон.  Он терзал ее грудь, покусывая и посасывая то один сосок, то другой, доводя ее чувствительность до предела, пока она не начала просто слепо хватать ртом воздух. И именно в этот момент, когда она уже балансировала на самом лезвии, готовая сорваться в бездну, его ладонь скользнула вниз, между их сталкивающимися телами. Грубые пальцы мгновенно нашли ту самую чувствительную точку. Он большим пальцем начал ритмично массировать бугорок, синхронизируя круговые движения с каждым своим глубоким, вбивающим толчком. И в этот самый миг Вики напряглась всем телом, чтобы взорваться в следующую же секунду. Белый, слепящий свет выжег все мысли. Она закричала — долго, пронзительно, срывая голос, но Люцифер мгновенно накрыл ее рот своим, проглатывая этот крик, забирая его себе. Ее тело свело жесточайшей судорогой оргазма. Привычным, бессознательным движением она намертво скрестила лодыжки за его спиной, сжимая бедра с такой силой, словно хотела сломать ему кости. Ее ногти до крови впились в его лопатки. Внутри нее все сжималось и разжималось в мощных, ритмичных спазмах, плотно обхватывая его напряженный до предела член.  Эти горячие, пульсирующие волны, сжимающие его плоть, стали для Люцифера последней каплей. То, как она сладко содрогалась под ним, мгновенно снесло крышу. Он разорвал поцелуй, откидывая голову назад и стискивая губы от невыносимого предвкушения. Жестко перехватив её бедра и ускорив ритм до предела, он выбивал из неё новые, сбивчивые стоны, стремясь как можно скорее присоединиться к ней в этом экстазе. Ещё несколько толчков. Всего несколько последних выпадов. Люцифер уже не держал ритм — только срывался, дергался, будто теряя контроль. Он оттягивал бедра почти до самого конца, чтобы затем с размаху, с силой вколотиться в нее глубоко, ударяясь пахом о ее бедра с оглушительным влажным шлепком. И на последнем он замер, вбившись в нее до самого основания. Его огромное тело напряглось. Мышцы спины и рук превратились в камень. Люцифер опустил голову, и из его груди вырвался низкий, бархатный стон. Горячая, густая волна толчками ударила глубоко в ее лоно, заполняя Вики изнутри, обжигая ее стенки.  Один толчок. Второй. Третий. Люцифер тяжело рухнул на нее, пряча лицо в изгибе ее шеи. Его зубы впились в ее ключицу, оставляя свою метку, пока его тело напрягалось от мощных спазмов разрядки. Он изливался в нее долго, тяжело, с каждым сокращением выдыхая ее имя прямо в ее разгоряченную кожу. А затем напряжение отпустило его. Стальные мышцы расслабились, и он безвольно обмяк, придавив ее своим влажным от пота телом к смятым белоснежным простыням. Их сбитое, хриплое дыхание слилось воедино, заполняя тишину темной спальни. Она состояла из сумасшедшего стука двух сердец, бьющихся в унисон и мерного гула кондиционера, который наконец-то начал остужать раскаленный воздух в комнате. Руки Вики, обессиленно упавшие на простыни секундой ранее, медленно, с ленивой нежностью поднялись и легли на его широкую спину. Она провела ладонями по влажной коже, подушечками пальцев очерчивая рельеф напряженных мышц, нащупывая свежие, саднящие следы от собственных ногтей.  Затем он пошевелился. Неохотно, словно преодолевая гравитацию. С тяжелым вздохом он приподнялся на предплечьях, избавляя ее от своего веса, и медленно, мучительно плавно вышел из нее. Вики тихо выдохнула, когда горячую полноту внутри сменила прохлада воздуха. Люцифер перекатился на спину, но не отпустил ее. Его сильная рука мгновенно обхватила Вики за талию, одним рывком притягивая ее к своему боку. Вики послушно, как кошка, перевернулась, укладывая голову ему на грудь. Ее нога привычно закинулась на его бедро, а ладонь легла прямо на его колотящееся сердце. Они сплелись в один сложный, неразрывный узел из уставших, удовлетворенных конечностей. Люцифер свободной рукой вслепую пошарил по скомканной постели, нащупал край белоснежного одеяла и натянул его на них обоих, укрывая их обнаженные, остывающие тела от прохлады кондиционера. Под одеялом мгновенно образовался свой собственный, интимный микроклимат, пахнущий сексом и покоем. Мужские пальцы зарылись во влажные, спутанные волосы Вики на затылке. Он начал медленно, лениво их перебирать, слегка массируя кожу головы. От этого монотонного, ласкового движения у Вики слипались глаза. Тело налилось тяжелой, приятной ватой. Люцифер чуть повернул голову и оставил долгий поцелуй на ее макушке.  Теперь никакой грубости.  Только чистая любовь. Вики счастливо выдохнула, потираясь кончиком носа о его горячую кожу. Этот контраст — между трепетной, убаюкивающей лаской его пальцев в ее волосах и тем безжалостным безумием, которое он вытворял с ней всего пару минут назад, — всегда пьянил ее сильнее любого выдержанного виски. С трудом разлепив отяжелевшие веки, она чуть приподняла голову с его груди. Взгляд скользнул по его расслабленному лицу в полумраке, а распухшие от жестких поцелуев губы медленно изогнулись в ленивой улыбке. — Я безумно тебя люблю, — ее голос, сорванный недавними криками, превратился в тихий, бархатный шепот, царапающий интимную тишину спальни.   Повернувшись на бок, он одним властным движением притянул ее к себе. Спина Вики тут же впечаталась в его твердую грудь. Тяжелая рука легла поперек ее живота, пальцы зарылись в белоснежный шелк простыней, сминая их вместе с ее бедром. Вики инстинктивно подалась назад, глубже зарываясь под тяжелое, сохранившее жар их обнаженных тел одеяло, и уютно устроилась в изгибах его тела. Этот плотный кокон надежно отсекал их от остального мира, мягко согревая остывающую кожу и сохраняя внутри чувство абсолютного покоя. Ее затылок привычно нашел идеальную впадину на его плече. Биение его сердца — мерное, мощное, успокаивающее — отдавалось вибрацией сквозь плотно прижатую к нему спину, растекаясь теплом прямо в ее лопатках. — Значит, в восемь вечера, — ее голос прозвучал тихо, с той ленивой хрипотцой, которая всегда появлялась у нее после хорошего оргазма. Вики медленно подняла свою руку, накрывая ею широкую ладонь Люцифера на своем животе. Ее изящные пальцы принялись рассеянно вычерчивать невидимые узоры на его костяшках. Люцифер зарылся носом в копну ее темных, разметавшихся по подушке волос, вдыхая аромат.  — В восемь вечера, — его голос завибрировал где-то в ее позвоночнике. Он прижался губами к ее виску, оставляя там влажный след.  Вики улыбнулась. Она чуть повернула голову, чтобы краем глаза поймать в полумраке блеск его глаз. — Три года, — мягко произнесла она, и в этих двух словах скрывалась целая вселенная.  — Три года официального рабства, — усмехнулся Люцифер, и его пальцы на ее животе чуть сжались, дразняще скользнув на дюйм ниже. Вики выдохнула, когда его пальцы замерли там, где кожа все еще хранила фантомные отголоски недавнего наслаждения. — И куда ты собрался меня похитить? — шепотом спросила она, пытаясь сохранить остатки рационального мышления.  Люцифер не торопился с ответом. Он наслаждался своей властью над ней, наслаждался тем, как ее дыхание снова начинает сбиваться лишь от одного его прикосновения. Он медленно провел губами по линии ее уха, обжигая кожу горячим шепотом: — Сюрприз. Вики прикрыла глаза. Воображение услужливо начало рисовать всевозможные варианты. — Звучит... многообещающе, — протянула она, игриво выгибая спину, чтобы сильнее прижаться ягодицами к его паху. И тут же с удовлетворением отметила, как его мышцы мгновенно напряглись в ответ. — Мне нужно собирать чемодан? Люцифер выдохнул, почувствовав эту откровенную провокацию. Его рука, лежащая на ее животе, сдвинулась, пальцы уверенно скользнули между ее бедер. Вики шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. — Не утруждай себя, — его голос стал ниже, пропитавшись темным желанием. Кончик его пальца нашел ту самую влажную складочку, мягко, но настойчиво надавливая. — Тебе там не понадобится одежда. Разве что... — он сделал нарочитую паузу, заставляя ее томиться в ожидании, пока его пальцы начали медленный, ритмичный танец. — Разве что ты захочешь снова надеть сегодняшнее платье.  Вики выдохнула, откидывая голову ему на плечо. — Только платье? — с трудом выдавила она, чувствуя, как внутри снова начинает закручиваться тугая спираль желания. — Никакого белья, — припечатал Люцифер. Каждое слово сопровождалось медленным, глубоким движением его пальцев внутри нее. — Завтра мы не муж и жена, отмечающие годовщину. Завтра ты — моя самая дорогая эскортница, которую я купил на всю ночь. И я планирую использовать каждую вложенную купюру. От этого порочного шепота по телу Вики пробежала крупная дрожь. Игра, которую они начали сегодня, должна была получить свое логическое, еще более бесстыдное продолжение завтра. Эта мысль растекалась по венам, дурманя разум вернее любого наркотика. Она извернулась в его руках, полностью поворачиваясь к нему лицом. В тусклом свете спальни их глаза встретились. В их взгляде сейчас не было никакой нежности — только обещание дикой свободы, которую они позволяли себе лишь наедине. Вики приподнялась, опираясь рукой о матрас, и нависла над ним. Ее распущенные волосы темным шатром укрыли их лица. Она хищно провела языком по своей нижней губе, глядя прямо в его темные, зрачки, которые сейчас расширились так, что почти поглотили радужку. — Если я твоя эскортница на завтрашнюю ночь... — промурлыкала Вики, плавно опускаясь вниз. Ее губы едва ощутимо коснулись его губ, дразня, не давая полноценного поцелуя. — То тебе придется очень постараться, чтобы я захотела обслуживать тебя эксклюзивно. Мой тариф... возрос. Люцифер ухмыльнулся, его горячие руки легли на бедра, фиксируя ее над собой. — Я достаточно богат, чтобы оплатить любые твои сверхурочные, — прошептал он прямо в ее губы. — А пока... давай проведем репетицию завтрашнего вечера. Ночь за окном пентхауса была еще слишком темной, чтобы уступать место рассвету, а их игра в изменщиков — слишком сладкой, чтобы заканчивать ее так быстро. В конце концов, до их годовщины оставалось еще несколько долгих, пропитанных страстью часов. Люцифер попытался перехватить инициативу, намереваясь перевернуть ее на спину, но Вики не поддалась. Ее изящные ладони, до этого нежно поглаживавшие его грудь, вдруг уперлись в твердые мышцы с неожиданной, непреклонной силой. Она мягко, но властно толкнула его обратно на светлый шелк простыней. Люцифер удивленно изогнул бровь, но сопротивляться не стал. Он расслабленно откинулся на подушки, позволяя ей нависать над собой, и в его темных глазах вспыхнул неподдельный, жгучий интерес. — Хочешь репетицию? — ее голос стал ниже, приобретая бархатные, тягучие нотки. Вики грациозно перекинула ногу через его бедра, усаживаясь на него сверху, словно наездница. Распущенные волосы темным, тяжелым шатром укрыли их обоих от лунного света. — Тогда лежи смирно. Эксклюзивный сервис подразумевает, что клиент просто смотрит. И наслаждается. Люцифер издал низкий смешок, но его руки, инстинктивно потянувшиеся к ее талии, послушно упали обратно на кровать.  Он принял правила игры. Нависнув над ним, Вики опустила лицо так близко, что их дыхание смешалось в один горячий поток. Она дразняще коснулась своими припухшими губами его губ — едва ощутимо, невесомо, лишь обещая поцелуй. Люцифер инстинктивно подался навстречу, желая забрать свое, углубить контакт и перехватить инициативу, но она плавно, с лукавой улыбкой ускользнула. Вместо этого ее влажный язык прочертил медленную, издевательски неспешную линию от уголка его рта к жесткому краю челюсти. Люцифер шумно выдохнул, его широкие ладони легли на ее талию, медленно скользнули вниз по изгибу бедер и жестко сжали обнаженные ягодицы. Миллиметр за миллиметром Вики спускалась ниже. Короткие, обжигающие поцелуи покрывали его подбородок, а затем перешли на шею. Она задержалась там, где под загорелой кожей бешено билась жилка, и мягко прикусила ее. От этого легкого укуса по телу Люцифера пробежала дрожь. Затем она плавно приподнялась, опираясь ладонями о его горячую кожу и начала медленно отступать, скользя коленями по шелку простыней вдоль его ног. Изящные пальцы медленно поползли вниз, а острые ноготки оставляли за собой едва заметные, будоражащие кровь следы на разгоряченной коже его груди. Она чувствовала подушечками пальцев, как каменеет под ней его пресс, как натягивается, словно струна, каждый нерв в его огромном теле. Ритм его дыхания окончательно сломался — от размеренного и глубокого он перешел к рваному и поверхностному.  Наконец, она плавно опустилась на пятки, грациозно устраиваясь прямо между его разведенных бедер. Серебристый лунный свет, льющийся из панорамного окна, выхватывал из полумрака бледный овал ее лица, затуманенные порочной страстью глаза и влажно блестящие губы. Люцифер смотрел на нее сверху вниз, не отрывая потемневшего, немигающего взгляда. Он буквально пожирал ее глазами, находясь на грани потери контроля. Уловив этот голод в его взоре, почувствовав, как сильно его сводит с ума эта игра, Вики поняла свою власть над ним в эту секунду. На ее губах расцвела медленная, откровенная улыбка дьяволицы, которая точно знает, как довести мужчину до безумия. Не разрывая этого искрящегося зрительного контакта, тонкие пальцы с идеальным маникюром обхватили его член у самого основания. Контраст ее нежной, бледной кожи и его пульсирующей, напряженной до предела члена был невероятно кинематографичным. Люцифер шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, его челюсть болезненно напряглась. Для человека, который привык всегда и во всем доминировать, эта вынужденная пассивность была самым мощным афродизиаком. Но физическое удовольствие от ее прикосновения было ничтожно по сравнению с тем, что он сейчас видел. Его жена.  Мать его ребенка.  Женщина, с которой он делил быт и завтраки, сейчас стояла перед ним на коленях, превратившись в бесстыдное воплощение порока. Она не коснулась его сразу. Это было бы слишком просто. Сначала Люцифер почувствовал лишь ее горячее, прерывистое дыхание, которое легким фантомным касанием обожгло его сверхчувствительную плоть. Его мышцы живота непроизвольно, судорожно сжались в ожидании. И только потом последовало первое прикосновение. Это был не язык. Ее мягкие, губы сомкнулись в невесомом, дразнящем поцелуе на горячей головке. Она нежно прижалась к ней, смакуя первый контакт, от которого по позвоночнику Люцифера прошил слепящий электрический разряд. Затем в игру вступил ее язык. Взмах крыла бабочки показался бы грубым по сравнению с этим касанием. Влажный кончик языка скользнул по самому краю, собирая прозрачную каплю предвкушения, и медленно, издевательски неспешно обвел гладкий контур. Вики чуть повернула голову, и плоская сторона ее языка прочертила влажную, обжигающую дорожку вниз, следуя прямо по напряженной, выступающей вене на члене, которая пульсировала в такт его заполошному сердцебиению. Люцифер издал сдавленный, хриплый стон, запрокидывая голову назад. Только доведя его до этой первой грани, Вики приоткрыла рот. Горячие и немыслимо влажные губы наконец-то обхватили его, принимая внутрь с убийственно медленным, тягучим скольжением. Разница температур — прохладного воздуха спальни и раскаленного, мокрого жара ее рта — была ошеломляющей. Она задала свой ритм.  Глубокий и безупречный. Тишину огромного пентхауса наполнили тихие, непристойные звуки — мокрое, скользящее трение, рваный мужской выдох и приглушенные, гортанные стоны самой Вики. Она, казалось, получала ничуть не меньшее удовольствие от этой власти, от того, как легко ее губы ломают волю этого непреклонного мужчины. Вики двигала головой плавно, ритмично. Темные волны волос взлетали и падали в такт этим движениям, то скрывая, то снова открывая лунному свету это потрясающее, откровенное зрелище. Люцифер, перебарывая желание просто откинуться на подушки и сдаться, с усилием приподнялся на локтях. Ведь он не мог упустить ни единой детали.  Видеть свою жену такой — бесстыдной, поглощенной процессом, служащей ему с такой самоотдачей — было визуальным наркотиком. Ее руки работали в идеальном, выверенном тандеме с губами и языком. Пока ее рот плавно скользил вверх, пальцы обхватывали его у самого основания, скользя вниз. Подушечка большого пальца мягко, но настойчиво и ритмично массировала уздечку, в то время как влажный язык внутри выписывал сводящие с ума, плотные восьмерки по самой чувствительной коже. Она играла с ним. Меняла глубину, вбирая его до самого основания так, что Люциферу казалось, он достает до ее горла, а затем дразняще соскальзывала на самый край, оставляя его пульсировать в пустоте. Она заставляла его балансировать на тончайшем лезвии между невыносимым, слепящим наслаждением и сладкой мукой ожидания. Он видел, как втягиваются ее точеные щеки от силы вакуума, который она создавала. Видел, как она на секунду отстраняется, чтобы посмотреть на него снизу вверх сквозь густые ресницы. И этот вид вышибал из легких остатки кислорода. — Вики... — прохрипел он. Его голос сломался, превратившись в нуждающийся звук. Вены на его шее вздулись, а пальцы в поисках опоры с такой силой вцепились в шелковые простыни, что ткань угрожающе затрещала по швам. Она услышала эту натянутую до предела грань в его голосе. Этот сорванный звук стал для нее самым мощным триггером. Вместо того чтобы продолжать издевательски-медленную пытку, Вики перешла в наступление, резко ускоряя темп и беря его так глубоко, как только позволяла физиология. Звуки в огромной спальне мгновенно изменились, становясь громче, мокрее и бесстыднее. Шлепки влажной кожи, глухое, ритмичное хлюпанье и ее собственное, прерывистое дыхание слились в одну первобытную симфонию. Ее изящная рука, обхватывающая его у основания, сжалась сильнее, двигаясь в безупречном тандеме с губами. Собственное возбуждение накрывало Вики с головой. Чувствовать свою абсолютную власть над его телом, слышать его сдавленные стоны — все это заставляло низ ее живота сладко, тяжело пульсировать, наливаясь тянущим жаром. Не в силах справляться с нарастающим огнем внутри себя, Вики подняла свободную руку и жестко впилась пальцами в собственную обнаженную грудь. Она сжала ее, чувствуя, как болезненно затвердел сосок под подушечками пальцев, и тихо, гортанно застонала прямо в процесс, отдавая ему вибрацию своего голоса. Каждое ее глубокое погружение выбивало из Люцифера последние искры контроля. Напряжение внутри него скрутилось в тугую, раскаленную добела стальную пружину. Он перестал дышать. Широкая грудная клетка замерла на полувдохе. Мышцы его живота превратились в камень, а по покрытой липкой испариной коже пробегала неконтролируемая дрожь. Его бедра непроизвольно, ведомые чистым инстинктом, рванулись ей навстречу, отчаянно ища самого глубокого слияния. И Вики приняла этот жесткий толчок, не отстраняясь ни на миллиметр. Она вобрала его полностью, до самого конца; ее горло судорожно сжалось, принимая эту обжигающую твердость. И пружина лопнула. Низкий, сорванный стон разорвал тишину комнаты. Его пальцы, до этого терзавшие шелк, метнулись к ее голове, слепо и властно зарываясь в густые темные пряди для того, чтобы задать нужную ему глубину. Он изливался в нее мощными, пульсирующими толчками, теряя связь с реальностью, ослепленный этим визуальным и физическим передозом. Жар его семени ударил ей на язык — горячий и густой. Вики не отстранилась. Ее тело мелко дрожало в такт его мощным спазмам. Губы продолжали плотно, идеальным вакуумом удерживать его плоть, а язык ритмично, ласково массировал вздувшуюся вену, вытягивая из него всё, продлевая его прекрасную агонию. Она глотала его с откровенным, порочным удовольствием, чувствуя, как его бедра продолжают мелко, судорожно толкаться навстречу ее рту, отдавая последние капли. Лишь когда тяжелые волны сокращений покинули его тело, а напряженные руки Люцифера бессильно упали обратно на простыни, Вики позволила себе остановиться. Она медленно, смакуя каждое мгновение, соскользнула вверх, собрав все без остатка. А затем грациозно подняла голову. Лунный свет упал на ее лицо. Вики смотрела ему прямо в глаза — долго, пристально, не моргая. Влажная капля блестела на ее нижней губе. Не разрывая этого зрительного контакта, она медленно провела языком по своим губам, слизывая все без остатка, а затем демонстративно облизала кончики своих пальцев. В этот момент в ее глазах не было ни капли супружеской нежности. Это был взгляд истинной дьяволицы. Взгляд самой искусной женщины в этом городе, которая точно знала, что сейчас жизнь, гордость и разум этого мужчины сосредоточены только в ее руках. В глазах Люцифера полыхнуло такое дикое пламя, что на секунду Вики показалось, будто он сейчас разорвет ее на части. Она плавно выпрямилась, не разрывая зрительного контакта. Тыльной стороной изящной ладони она с нарочитой медлительностью провела по своим влажным, припухшим губам. На ее лице расцвела хищная, возмутительно самоуверенная улыбка женщины, которая только что одержала абсолютную победу. — Ну как? — промурлыкала она с тягучей, порочной хрипотцой. — Понравилось... мистер Стерлинг? Тьма в его глазах, еще секунду назад застилавшая все вокруг, сменилась сытым блеском. На губах, несмотря на сбитое дыхание, заиграла любимая ленивая ухмылка. Он не стал дожидаться, пока она сменит позу или продолжит дразнить его. Приподнявшись на локтях, он метнулся вперед. Его широкие ладони жестко легли на ее бедра, а затем скользнули на талию. Одним плавным, но абсолютно бескомпромиссным движением он потянул Вики на себя.  — Я определенно выпишу тебе щедрую премию, — хрипло выдохнул Люцифер.  Лишенная опоры, она с тихим вздохом подалась вперед. Ее колени заскользили по влажному шелку простыней, и она всем своим весом рухнула прямо на его тяжело вздымающуюся грудь, мгновенно оказываясь в стальном кольце его рук. Это сводящее с ума трение кожи о кожу, закончилось тем, что их лица вновь оказались в миллиметре друг от друга, а ее грудь плотно впечаталась в его колотящееся сердце.  Вики тихо рассмеялась прямо ему в ключицу. Этот звук, глубокий и искренний, окончательно разрушил остатки порочного напряжения, оставляя после себя лишь уютную, пьянящую истому. Она поудобнее устроилась на его широкой груди, скрестив руки на его ключицах и положив на них подбородок. Ее темные глаза, еще секунду назад затуманенные первобытным инстинктом, теперь лукаво и живо блестели в серебристом свете луны. — Премию? — промурлыкала она, лениво выводя указательным пальцем невидимые узоры на его загорелой коже, прямо над бьющейся жилкой на шее. — Боюсь, мистер Стерлинг, обычного чека будет недостаточно. За сверхурочные часы и... — она многозначительно, дразняще прикусила нижнюю губу, — индивидуальный подход к такому сложному клиенту... Люцифер хмыкнул. Его пальцы, все еще запутавшиеся в ее волосах, начали медленно, успокаивающе массировать кожу ее головы. Это контрастное сочетание — грубые, сильные руки, дарящие такую трепетную нежность, — заставило Вики прикрыть глаза от удовольствия. — Сложному? — он вопросительно изогнул темную бровь, глядя на нее снизу вверх с неприкрытой, обожающей насмешкой. — По-моему, я был идеальным клиентом.  — Вы властны, дьявольски требовательны и совершенно ненасытны, — парировала Вики, оставляя легкий, целомудренный поцелуй на его жесткой челюсти.  — И ты это обожаешь. Вики хищно улыбнулась, и этот диссонанс между ее уютной, почти домашней позой и стервозным огоньком в глазах снова заставил его сердце пропустить удар. — Не отрицаю. Люцифер чуть повернул голову, стирая подушечкой большого пальца размазанную карминную помаду с уголка ее губ. — Так чего же хочет моя дьяволица? — его голос стал тише, глубже, обволакивая ее теплом. В этом вопросе уже не было игры в клиента и эскортницу — только абсолютная мужская готовность бросить весь этот мир к ее ногам.  Она задумчиво прищурилась, словно действительно взвешивая варианты. Ее ноготок остановился, слегка поцарапав его ключицу. — Помнишь закрытый показ Vessari на прошлой неделе? — невинно начала она, хотя в ее тягучем тоне безошибочно зазвучали нотки хищного, чисто женского азарта. — В честь запуска их новой закрытой коллекции Nocturne. Люцифер тихо рассмеялся, и грудная клетка под ней завибрировала от этого звука. — Я начинаю догадываться, к чему ты клонишь. — Я просто делюсь впечатлениями, — Вики приподнялась чуть выше, ее глаза загорелись истинно собственническим блеском. — Там было одно колье в виде змеи. Высокое ювелирное искусство, которое создают, не знаю, может... раз в столетие?  Вики медленно, гипнотизирующе провела кончиками пальцев по своей обнаженной шее, показывая, как именно ложится колье, и взгляд Люцифера тут же послушно скользнул за ее рукой: — Она плотно обвивает горло... вот так. А в центре, прямо на яремной впадинке, замирает голова. И ты бы только видел её глаза, Люцифер... На её губах расцвела лукавая полуулыбка искусительницы. Вики наслаждалась тем, как он завороженно следит за каждым движением её губ, полностью попав под чары. — Два идеальных бирманских рубина цвета голубиной крови. Смотришь в них, и видишь пламя, — голос завибрировал от чувственных нот, сгущая воздух в спальне. — Такой же дьявольски красивый, как и ты. Вики выдержала театральную паузу, невинно хлопая длинными ресницами, и тяжело, с нарочитым сожалением вздохнула: — Но... мисс Флоренс шепнула мне, что он в единственном экземпляре. И его уже почти оформил для своей молодой жены какой-то нефтяной магнат из Эмиратов. Она плавно скользнула обнаженным бедром по его ноге, усиливая контакт, и заглянула ему прямо в глаза, понизив голос до интимного шепота: — Но я же знаю, что для мистера Стерлинга нет ничего невозможного. Особенно, если он хочет... чтобы его любимая женщина и завтра была в таком великолепном настроении.  Люцифер смотрел на нее долгие несколько секунд. В его потемневшем взгляде смешались безграничное мужское обожание, гордость за ее бесстыдную наглость и абсолютное поражение перед этой женщиной.  Ему нравилось ее баловать.  Нравилось доказывать, что нет в мире вещи, которую он не смог бы для нее достать. — Предлагаешь мне перейти дорогу арабскому шейху и устроить международный скандал из-за куска рубина? — спросил он, притягивая ее лицо к себе за подбородок, смотря на ее губы, оставляя в миллиметре от своих.  — Из-за меня, — лукаво поправила Вики, победно улыбаясь прямо ему в губы. Она подалась вперед, и ее губы накрыли его — медленно, лениво, без единой капли порочного вызова или жажды контроля. Это было неспешное, тягучее слияние, в котором она отдавала ему всю свою накопленную нежность.  Люцифер принял этот поцелуй с такой же отдачей. Его горячая ладонь скользнула по ее голой спине, гладким жестом очерчивая позвоночник, и тяжело легла между лопаток. Он вжал ее разгоряченное тело в себя так плотно, словно хотел спрятать под собственной кожей. Мягко отстранившись, он зарылся носом в изгиб ее шеи, шумно вдыхая запах.  — Завтра к вечеру эта змея обовьет твою шею, — произнес Люцифер, едва отстранившись, но не разрывая интимной близости. Его взгляд, темный и обещающий, скользнул по ее ключицам.  — Ты самый лучший, — прошептала она прямо в его губы, и ласково, по-кошачьи потерлась кончиком носа о его колючую щеку. На ее лице теперь расцвела совсем иная улыбка — сонная, обезоруживающе мягкая. От недавнего образа хищницы не осталось и следа. Весь этот дерзкий, коммерческий азарт в ее глазах мгновенно растаял, уступая место теплой, тягучей нежности — той самой, которую она берегла под замком, исключительно для него одного. Блаженно вздохнув, Вики послушно сползла ниже. Она свернулась клубочком, привычно находя идеальную впадину на его плече, и уложила щеку прямо над его мерно колотящимся сердцем. Мощный, тяжелый ритм его пульса отдавался вибрацией в ее собственных ребрах, вытесняя из головы последние мысли. — Сделка закрыта, — его голос, только что бывший мягким, внезапно опустился до низкого, вибрирующего звука. Огромная горячая ладонь Люцифера по-хозяйски скользнула ниже по её спине и властно, до легкой боли сжала обнаженную ягодицу.  — Но у нас осталась одна неоконченная деталь, — он медленно провел языком по её нижней губе, дразня и требуя одновременно. — Я купил тебе колье за десятки миллионов не для того, чтобы мы просто обнимались. Раздвигай ноги.  Вики тихо рассмеялась. Вся её кошачья сонливость испарилась в ту же секунду. В этом была вся суть их брака: они знали друг друга досконально и не нуждались в стыдливых паузах или лишней романтике там, где говорила чистая физиология. — В таком случае, мистер Стерлинг... — она лукаво прикусила губу, послушно разводя бедра и впуская его раскаленное тело между своих ног, — я постараюсь отработать каждый карат. И в этот раз слова стали лишними. В затихшем пентхаусе, где только яркий лунный свет был свидетелем их безумия, они снова и снова находили друг друга, сгорая в той самой яростной страсти, которая не знала ни усталости, ни преград. И когда первые робкие лучи рассвета коснулись холодного стекла панорамных окон, они застали их всё так же вместе — сплетенными, умиротворенными и наконец-то нашедшими свой берег в океане этой долгой ночи. Но признаться, ночь была не такой глянцевой и кинематографичной, как описывают в любовных романах. Их ночь превратилась в сумасшедший, изматывающий, но абсолютно счастливый марафон, где стерлись границы между первобытной страстью и суровой реальностью молодых родителей. Это был хаос из смятых простыней, сбитого дыхания и тихого смеха. Они курсировали между своей раскаленной спальней и уютной детской, потому что Лиэль, словно чувствуя, что родители слишком увлеклись друг другом, просыпалась с завидной регулярностью. Стоило им только рухнуть на подушки, тяжело дыша после очередного оглушительного оргазма, как из радионяни доносился требовательный, возмущенный плач. В такие моменты тихо чертыхаясь и смеясь одновременно, Вики выскальзывала из жарких объятий и скрывалась в ванной. Пока она наскоро смывала с себя липкую испарину и следы их порочных ласк, Люцифер натягивал спортивные штаны и шел успокаивать проснувшуюся дочь — материнский и отцовский инстинкты безоговорочно брали верх над любой усталостью. Затем накинув просторную рубашку мужа прямо на влажное, распаренное тело, усыпанное свежими засосами, Вики отправлялась кормить Лиэль, а Люцифер покорно спускался на кухню. Вскоре он появлялся в детской с кружкой горячего ягодного чая и привычно устраивался на подлокотнике кресла. Сонная, с растрепанными волосами, Вики куталась в его пахнущую парфюмом ткань и кормила затихающую малышку. В уютном полумраке от ночника Люцифер обнимал жену за плечи, целовал во влажную макушку и завороженно наблюдал, как их дочь сосредоточенно расправляется со своей порцией молока. Перешептываясь в тишине комнаты, они обсуждали повседневные мелочи, делились мыслями и тихо посмеивались над тем, как забавно малышка морщит носик во сне. А еще они с легкой иронией вспоминали Агату. Ведь именно её вечерний звонок и так вовремя отправленная ссылка стали идеальным сценарием для их сумасшедшей игры. — Хорошо, что она никогда не узнает, как именно мы читали эту новость, — посмеялась Вики, поправляя одеяльце дочери. В этих бессонных часах, сотканных из запахов молока и ягодного чая, крылось столько абсолютного покоя, что эта щемящая нежность казалась куда интимнее любой физической близости. Но стоило Лиэль уснуть, как они на цыпочках, словно сбежавшие с уроков подростки, возвращались в свою спальню. И там тихая родительская забота мгновенно спадала, вновь уступая место бескомпромиссному желанию. Правда, бегать в душ каждый раз было сомнительным удовольствием, поэтому Вики решила изменить правила игры. Когда Люцифер с жадным взглядом снова потянулся губами к её груди, она перехватила инициативу. Прохладные пальцы мягко, но безапелляционно легли на его губы, останавливая ненасытного демона в миллиметре от желанной цели. — Выше талии сегодня исключительная юрисдикция Лиэль, — хрипловато выдохнула Вики. Она смотрела прямо в его потемневшие глаза, дразняще обводя подушечкой пальца его нижнюю губу. — Зато всё, что ниже — в твоем безраздельном распоряжении. Покажи, на что ты способен где-нибудь в другом месте. Вынужденное табу подействовало как идеальный катализатор. Люцифер компенсировал этот запрет такой изощренной, сводящей с ума лаской там, внизу, что Вики оставалось лишь выгибаться дугой и до крови кусать губы, чтобы не сорваться на крик. И лишь когда рассветное солнце окрасило панорамные окна пентхауса в нежно-розовый, силы окончательно оставили их. Люцифер с наслаждением вдыхал её запах, привычно зарывшись лицом в ее спутанные, пахнущие молочным сандалом волосы, а Вики засыпала на его широкой груди, чувствуя ладонь на своей талии. Последнее, что она услышала перед тем, как окончательно провалиться в глубокий, спокойный сон — это мерное, успокаивающее биение сердца под ладонью и едва уловимый, тихий вздох из радионяни на тумбочке, подтверждающий, что их маленькая вселенная находится в абсолютной безопасности. И, проваливаясь в сладкое небытие, она знала наверняка: все сокровища миров не стоят этого безумного, уютного семейного хаоса. Хаоса, в котором она была самой счастливой женщиной на свете.  Там, за панорамными окнами пентхауса, Манхэттен продолжал жить своей суетливой жизнью. Сверкали неоновые вывески, люди играли в свои игры, лгали, изменяли и прятались за масками. Но здесь, на этой огромной кровати, не было никакой лжи. Любовница в красном шелке и неверный муж оказались лишь красивым, дразнящим миражом. Иллюзией, в которую они играли, чтобы подогреть кровь пока спит их ребенок. На самом же деле здесь были только двое бесконечно влюбленных друг в друга людей, построивших свой собственный, нерушимый мир. Семья. И эта реальность была вкуснее, ярче и сексуальнее любой выдумки.

—  𝟶𝟽𝟸𝟶  —

— И всё-таки, — голос Люцифера прозвучал тихо, почти лениво, но в этой бархатной мягкости скользнула знакомая, требовательная сталь. — Почему так поздно? На губах Вики расцвела лукавая улыбка. Не открывая глаз, она медленно потянулась под одеялом, нащупала его ладонь и лениво переплела свои тонкие пальцы с его, чувствуя ответное, почти невольное пожатие. — Значит, всё-таки нервничал? — едва слышно пробормотала она, окончательно отдаваясь этой сонной, тягучей неге.