полярное сияние

В сказках истинная любовь — скорее сила природы, чем вопрос выбора, а родственные души едины, неотвратимы, реальны. Вот почему лучше не жить в сказке.

* * *

Это был безотчётный выбор, когда выбираешь, не зная, что выбор вообще есть. И этот выбор приводит их сюда. На станции Кингс-Кросс из-под скамьи, где кому-то случалось забывать багаж, разносятся пронзительные крики вперемешку с задушенными всхлипами. Они берут за самое сердце и заставляют сделать шаг, не слушая молящий голос Дамблдора. Тот советует оставить всё как есть, убеждает, что тут уже ничем не помочь. Вот только его почти не слышно за этими воплями. — Оставь его, Гарри. Он больше не часть тебя, — просит Дамблдор с тихим осознанием, что его мудрость не примут в расчёт: Гарри, поборов отвращение от представшего перед ним в ярком свете существа, уже прижимает его к себе и не слышит этих слов бывшего наставника. Он точно во сне парит на белоснежном перроне и слишком занят, разглядывая подрагивающее, захлёбывающееся плачем и криком создание. Оно так вертится, что Гарри то и дело вздрагивает и перехватывает его, чтобы ненароком не уронить. Он убаюкивает и покачивает освежёванное «дитя», как делали родители в смутных младенческих воспоминаниях. Гарри даже пытается напевать колыбельную, которой не помнит.

* * *

Быть может, Альбус отворачивается и горько бормочет, словно самому себе — так, чтобы не услышали стоящие с ним на сцене актёры — что-то о старых глупцах, возомнивших, будто хотя бы в посмертии сумеют изменить судьбу, не понимая даже её сути.

* * *

Быть может, он посуровевшим, но полным печали и восхищения взглядом наблюдает за убаюкивающим чудовище Гарри и говорит: — Раз таково твоё решение, мой мальчик, так тому и быть. Но прошу: ещё раз хорошенько подумай. Боюсь, шанса пересмотреть свой выбор у тебя не будет.

* * *

Быть может, он и вовсе не в силах смотреть на этакую мерзость и сосредотачивается на лице Гарри, будто желая запомнить его навсегда, а потом шепчет с дрожью в голосе, так, чтобы его не услышали: — Он не достоин такой удачи. Мне же никогда больше не встретить подобного тебе, мой мальчик. Ни в этом мире, ни в следующем.

* * *

Быть может, он подходит, обхватывает Гарри за плечи и запечатлевает отеческий поцелуй на его макушке, жалея, что не сделал этого при жизни, и произносит только: — Я всегда буду тобой гордиться, мой мальчик, — а дальше желает удачи в новом, великом приключении, которое ждёт его впереди. Быть может, случается всё это, быть может — не случается ничего. Такова природа перекрёстков, но они неизменно ведут к одному: Альбус Дамблдор оставляет Гарри Поттера на Кингс-Кросс с безобразным существом на руках и не возвращается.

* * *

Гарри отмечает его уход с тенью светлой грусти, не отводя взгляда от вновь обретённой ноши.

* * *

В конце концов, дитя в руках затихает и с сонным довольством утыкается ему в грудь, комкая рубашку слабой ручкой. Гарри настораживается перемене, но лишь крепче прижимает к себе хрупкое тельце. Ведь все заслуживают любви.

* * *

В конце концов, Гарри забывает, как ощущаются пустые руки. Он и не помнит времён, когда не держал дитя.

* * *

Если всю жизнь тащить свою ношу, разве не тяжело вдруг лишиться её? Это же настоящее потрясение для чувств, вынуждающее поскорее изгнать само воспоминание о счастливом миге избавления.

* * *

В конце концов, Гарри и вовсе забывает, что собирался избавиться от своей ноши.

* * *

Он забывает, что ему нужно этого бояться.