Паутина между нами

Был холодный ноябрьский вечер. Небо над Нью-Йорком затянули низкие облака, сквозь которые едва пробивались звёзды. Ветер дул с Ист-Ривер, принося запах воды и мокрого асфальта. Майк сидел на крыше, закутавшись в плед, и сжимал в руках термос с горячим шоколадом, который уже почти остыл. Он ждал. Уилл опаздывал — не так, как опаздывал на встречи с друзьями. Не из-за монстров и не из-за спасения города. Просто у него были дела дома, и он написал Майку: «Задержусь на час. Не скучай». Майк не скучал. Он сидел на краю крыши, смотрел на огни города и рисовал в блокноте. Уилла, конечно. Уилла в профиль, Уилла в прыжке, Уилла без маски, с растрёпанными волосами и лёгкой улыбкой на губах. Он рисовал его уже месяц. Каждый день. Каждую ночь. И каждый раз его сердце билось быстрее, когда карандаш касался бумаги. — Опять меня рисуешь? Майк вздрогнул и чуть не выронил блокнот. Уилл стоял в двух шагах от него, прислонившись к вентиляционной шахте. Он уже снял маску — она висела на поясе, — и его лицо освещалось тусклым светом уличных фонарей. Волосы были растрёпаны, щёки раскраснелись от ветра, глаза блестели. — Ты меня напугал, — сказал Майк, пряча блокнот за спину. — Ты меня не слышал? — Уилл улыбнулся, подходя ближе. — Я специально наступил погромче. — Я был сосредоточен. — На моём профиле? Майк покраснел и отвернулся. — На пейзаже. — Конечно, — Уилл сел рядом, почти вплотную. Его плечо касалось плеча Майка, и даже через ткань куртки Майк чувствовал тепло его тела. — На пейзаже, который подозрительно похож на меня. — Художественный вымысел, — буркнул Майк. Уилл рассмеялся — тихо, горлом, и этот смех отозвался где-то глубоко в груди Майка. Они сидели так несколько минут. Город внизу гудел, где-то выла сирена, но здесь, наверху, было тихо и спокойно. Только ветер шелестел в вентиляционных трубах, и их дыхание смешивалось с ночным воздухом. — Ты сегодня какой-то напряжённый, — заметил Уилл, поворачиваясь к нему. — Просто задумался, — ответил Майк. — О чём? Майк посмотрел на него. На его лицо, освещённое огнями города. На глаза, которые смотрели на него с любовью и беспокойством. На губы, чуть приоткрытые, тёплые, которые он целовал уже сотню раз, но каждый раз как в первый. — О тебе, — сказал он. Уилл моргнул. — Что обо мне? — О том, какой ты... — Майк замолчал, подбирая слова. — Какой ты красивый. И как сильно я тебя хочу. Он сказал это раньше, чем успел подумать. Слова вылетели сами, как будто всю ночь сидели на кончике языка и ждали момента. Уилл замер. Его щёки порозовели — даже в темноте Майк видел, как разливается румянец. — Майк... — начал он, но Майк его перебил. Он отложил термос, отодвинул плед и, недолго думая, переместился. Перекинул ногу через бёдра Уилла и сел на него сверху, лицом к лицу. Теперь их разделяли всего несколько сантиметров. — Можно? — спросил он, хотя уже сделал. Уилл смотрел на него снизу вверх. Его глаза были огромными, зрачки расширены. Руки инстинктивно легли на талию Майка, пальцы впились в ткань толстовки. — Можно, — выдохнул он. Майк наклонился и поцеловал его. Не так, как обычно — коротко и нежно, боясь спугнуть. А глубоко, медленно, со вкусом. Он чувствовал губы Уилла, тёплые и мягкие, чувствовал, как Уилл приоткрывает рот, как его язык касается его языка, как дыхание сбивается. Руки Уилла скользнули с талии ниже, на спину, прижимая Майка ближе. Майк почувствовал, как их тела соприкасаются — грудь к груди, бёдра к бёдрам. И в этом касании было что-то электрическое, что-то, от чего кровь закипала. Он застонал — тихо, в губы Уилла, и сам удивился этому звуку. Уилл ответил тем же. Его пальцы вцепились в толстовку Майка сильнее, как будто он боялся, что тот исчезнет. Они целовались снова и снова, не отрываясь, не дыша, будто от этого зависела их жизнь. Майк чувствовал, как внутри нарастает что-то горячее, тягучее. Его дыхание стало чаще, сердце колотилось где-то в горле. И он понял, что это — возбуждение. Настоящее, острое, почти болезненное. Он отстранился, тяжело дыша. Губы горели, щёки пылали. Уилл смотрел на него снизу вверх — глаза затуманенные, губы припухшие, дыхание сбитое. — Ты... — начал Уилл, но не закончил. Майк чувствовал, как его тело реагирует на близость Уилла. Как внутри всё сжимается и пульсирует. Он знал, что Уилл чувствует то же самое — он видел это по его глазам, по тому, как его руки дрожат на спине Майка. — Ты меня возбуждаешь, — выпалил Майк. Слова прозвучали громко в тишине ночи. Он не планировал их говорить. Они вырвались сами, как правда, которую невозможно удержать. Уилл замер. Его глаза расширились, и на секунду Майку показалось, что он сделал что-то не то. Что перешёл границу. Что Уилл сейчас оттолкнёт его и скажет, что это слишком. Но Уилл не оттолкнул. Вместо этого его руки скользнули ниже, сжимая ягодицы Майка. Крепко, уверенно. Майк почувствовал силу в этих пальцах — не ту, что давал костюм, а настоящую, его собственную. Уилл всегда был сильным. Костюм не имел к этому никакого отношения. Это была его сила, его тело, его мышцы, которые перекатывались под кожей, когда он двигался. — Уилл... — прошептал Майк, и его голос сорвался. Уилл притянул его ещё ближе, сжимая ягодицы сильнее. Теперь они были прижаты друг к другу так плотно, что Майк чувствовал каждый вдох Уилла, каждый удар его сердца. И силу. Огромную, невероятную силу, которая скрывалась в его руках, в его теле, в нём самом. — Я тоже, — сказал Уилл, и его голос был низким, хриплым, полным того же огня, что горел внутри Майка. — Ты меня тоже. Они смотрели друг на друга. Ветер трепал волосы, где-то далеко гудел самолёт. Майк чувствовал тепло рук Уилла на своих ягодицах, чувствовал, как пальцы слегка сжимаются, и это было так интимно, так правильно, так... сильно. — Извини, — сказал он, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Я не должен был... я не хотел... — Не извиняйся, — перебил Уилл. — Пожалуйста. Не надо. Его пальцы сжались снова, и Майк почувствовал, как внутри всё переворачивается. Он знал, что Уилл мог раздавить что угодно этими руками — бетон, металл, кости монстров. Но сейчас они держали его так осторожно, так нежно, будто он был самым хрупким существом на земле. — Ты смущён, — заметил Уилл, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Я не... — начал Майк и замолчал, потому что это было бесполезно. Он был смущён. Дико, до кончиков ушей. — Немного. — Мило, — сказал Уилл, и его губы изогнулись в улыбке. — Не смейся. — Я не смеюсь. — Ты улыбаешься. — Потому что ты красивый, когда смущаешься. Майк хотел возразить, но Уилл притянул его ближе и поцеловал снова — мягко, нежно, как будто извиняясь за то, что смутил. Когда они отстранились, оба были красными, оба тяжело дышали. — Мы можем... не торопиться? — спросил Уилл, и в его голосе была осторожность. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал давление. Или чтобы тебе было некомфортно. — Мне не некомфортно, — сказал Майк. — Просто... я не ожидал, что это будет так... сильно. — Сильно? — Ну да, — Майк опустил взгляд на их тела, всё ещё прижатые друг к другу. — Я знал, что ты меня привлекаешь. Но не думал, что от одного поцелуя... Он не договорил, потому что слова застревали в горле. Уилл провёл большими пальцами по его ягодицам — медленно, успокаивающе. — Мы можем остановиться, — сказал он. — Если ты хочешь. Майк поднял голову и посмотрел на него. В глазах Уилла не было нетерпения или разочарования. Только забота и любовь. — Я не хочу останавливаться, — сказал Майк. — Я просто... боюсь. — Чего? — Что я сделаю что-то не так. Что тебе будет неловко. Что... — Майк, — Уилл перебил его, и его голос был тёплым, как горячий шоколад в термосе. — Это ты. Мы. Всё, что мы делаем — правильно. Потому что мы любим друг друга. А всё остальное — просто детали. Майк смотрел на него и чувствовал, как страх отступает. Как внутри разливается тепло, которое не имеет ничего общего с возбуждением. Это была любовь. Чистая, настоящая, которая не боится ошибок. — Ты прав, — сказал он. — Просто детали. — Тогда, — Уилл улыбнулся, и его улыбка была самой красивой, какую Майк когда-либо видел, — может, продолжим? Не торопясь? Майк кивнул. — Не торопясь. Он наклонился и поцеловал Уилла снова. Медленно. Нежно. Чувствуя каждое движение его губ, каждое прикосновение его сильных, таких бережных рук. И в этот момент, на холодной крыше, под облачным небом, окружённые огнями спящего города, они были ближе, чем когда-либо. Не только телами. Сердцами. *** Они целовались долго. Майк потерял счёт времени. Минуты, часы — всё смешалось в одно тягучее, тёплое ощущение. Губы Уилла, его руки, его дыхание. Больше ничего не существовало. Ни города внизу, ни ветра, ни холода. Только они. Только этот момент. Когда они наконец отстранились, оба были измотаны — но не физически. Эмоционально. Слишком много чувств, слишком много всего накопилось за месяц тайных встреч, за десять лет невысказанной любви. — У меня ноги затекли, — признался Майк, не двигаясь с места. — Мои, кажется, отсохли, — усмехнулся Уилл. — Ты не лёгкий, знаешь? — А ты говорил, что я как пёрышко. — Ты как пёрышко, — согласился Уилл, и его пальцы слегка сжались на ягодицах Майка, напоминая о силе, которая скрывалась в его руках. — Но это не значит, что я не чувствую твой вес. — Ты сильный, — сказал Майк, и в его голосе прозвучало восхищение. Майк посмотрел на него. На его руки, которые только что сжимали его так крепко и так нежно одновременно. На его плечи, широкие и сильные. На его глаза, в которых читалась спокойная уверенность. Уилл улыбнулся и убрал руки — не резко, а медленно, как будто прощаясь с чем-то тёплым. Майк слез с него и упал рядом на гравий. Они лежали на крыше, глядя на облака, которые медленно плыли по небу, закрывая звёзды. — Уилл, — сказал Майк, не поворачивая головы. — М? — Я рад, что это ты. — Что — я? — Человек-паук. Мой парень. Всё. Уилл повернулся к нему. В свете уличных фонарей его глаза блестели. — Я тоже рад, — сказал он. — Что это ты. Что ты не отвернулся. Что ты здесь. — Я всегда буду здесь, — ответил Майк. — Помнишь? Мы команда. — Команда, — повторил Уилл. Он протянул руку и сжал пальцы Майка. Крепко, но осторожно — так, как он делал всё. С силой, которая всегда была при нём, и с нежностью, которую он дарил только Майку. Они лежали на крыше, держась за руки, и смотрели на ночное небо, которое, казалось, принадлежало только им. — Скоро рассвет, — заметил Майк. — Знаю, — ответил Уилл. — Мне пора. — Знаю. Никто не двигался. Они лежали, сжимая руки друг друга, и не хотели отпускать. — Завтра? — спросил Уилл. — Как обычно, — кивнул Майк. — Я буду на крыше. — С горячим шоколадом? — С двойной порцией. Уилл улыбнулся, поднялся и надел маску. На секунду он замер, глядя на Майка сверху вниз. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я тебя больше, — ответил Майк. — Спорить не буду. Сегодня ты выиграл. Уилл прыгнул. Майк смотрел, как чёрно-оранжевая фигура растворяется в предрассветной мгле, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Он любил Уилла. И Уилл любил его. Сильного, нежного, осторожного — настоящего. А всё остальное — монстры, тайны, ложь — было просто деталями. Деталями их большой, запутанной, но такой правильной истории.