Воплощённый

      Незнакомка не шелохнулась. Даже когда шаги Дазая отдалились и стихли, когда хлопнула дверь на лестничную клетку. Девушка оставалась неподвижной, буравя взглядом пустоту впереди себя. Или его? Глаза «скакали» и бегали из стороны в сторону.       Осаму ушел, ускоряя шаг и ни разу не оборачиваясь, однако он чувствовал за своей спиной, что неизвестная так и не сдвинулась с места.       По её бледным щекам, тонкими, обкусанными в кровь губами, растеклась улыбка. После они же изогнулись будто бы в речи, но никаких звуков в пустоте коридора не послышалось.

***

      Дазай выскочил на темную улицу, поймав первую же попавшуюся на глаза машину такси. Он не находил достойного объяснения собственной реакции, но пульс значительно подскочил в сравнении с тем, что был порядком пяти минут назад. Девушка и девушка, в чем же все-таки дело? Может, просто заблудилась. Каждый же день приходится находиться с тысячами ей подобных.       Может, ему уже приходилось её видеть?       Но как бы студент ни пытался напрячь память, ни разу за всю свою жизнь он не встречал такого же омерзительного человека. И дело не столь во внешности. Осаму и ранее как-либо взаимодействовал с людьми из не самых благополучных семей, и посчитал бы невежеством на полном серьезе назвать кого-то уродливым. Но та девушка отличалась, отличалась своей сутью и... Атмосферой? Атмосферой, аурой, это можно назвать как угодно, но основано подобное в любом случае на собственной личности. И сколько бы неприятных особ порой вокруг не крутилось, они не вызывали такое количество переживаний. А в этот раз Дазай переживал. Сильно.       Попытавшись собраться и отмахнуть навязчивые мысли, он потянулся за телефоном. Зашел в общий чат с Чуей, написал и отправил несколько сообщений. Все-таки, Осаму ушёл, а Накахара, вероятно, все ещё в корпусе... — «Чуя, ты уже вышел из корпуса?»       Почти что сразу последовал ответ, значит, с художником все в порядке. Дазай ощутил приятное облегчение, накатившее волной. — «Да, уже уехал. Что-то забыл?» — «Нет, ничего. Напиши, как будешь дома.»       Он отложил вновь мелькнувшие устройство, взглянув в окно.       Город проплывал мимо. Мокрый асфальт, жёлтые пятна фонарей, редкие прохожие, спешащие под раскрытыми зонтами и смешивающиеся между собой. Обыкновенная жизнь обыкновенного города. Ничего особенного.       Но внутри все равно растягивалось то вязкое, липкое, неприятное чувство, которое никак не удавалось отогнать куда подальше.       Кто она? Какие цели преследует? Почему она... Такая?       Ответов не было. Только смутная тревога, заворачивающаяся комком в груди.       Такси наконец-то остановилось у здания общежития. Поспешив расплатиться и выйти, Осаму вынырнул из собственных мыслей и теплого салона машины в моросящий дождь и зашагал к двери высокого здания из красного кирпича, стараясь не думать о том, что кто-то вполне может идти за ним следом.       

***

      Внутри общежития было как всегда очень людно. Хоть его и называли «построенным при университете» по факту оно находилось лишь на соседней улице с учебным заведением и вмещало в себя далеко не только обучающихся рядом студентов.       Кто-то стоял на вахте, получая новую связку ключей, кто-то направлялся в прачечную, кто-то пытался извлечь из автомата с вечно застревающей едой упаковку никому ранее неизвестных снеков. В вечернем гуле тонули чужие жизни и проблемы, обращая внимание проходящего мимо лишь на шум.       Дазай прошёл сквозь толпу, кивнул давно знакомому охраннику и поднялся на этаж выше. Достал ключи, открыл дверь. Комната встречала абсолютной тишиной, от которой он успел отвыкнуть благодаря Чуе. Осаму не стал включать свет. Стянул обувь, скинул на кресло пальто и с шумным выдохом рухнул на диван. Здесь как ни в каком другом месте ощущался тот самый аромат, аромат кофе и старых книг, аромат... Пыли? Его принято называть «домашним». Хотя, честно признать, это место и никогда не было Дазаю домом. Может, местом ночлега, когда уже не было сил бродить прогулками по ночному городу. Однако когда здесь был Накахара, студент ощущал себя как никогда ранее на своем месте.       Телефон оповестил о пришедшем сообщении коротким вибрирующим сигналом.       Дазай перекатился на живот, сгибая ноги в коленях и включая устройство, удерживая в двух руках. Высветился контакт, сообщение от которого, кажется, всегда было самым желанным.       Глаза пробежались по содержанию текста. — «Я дома. Что случилось? Ты сегодня странный» — «Ничего, все нормально» — «Ты врешь, я чувствую» — «Возможно...» — Осаму не видел лица собеседника, однако был стопроцентно уверен, что он закатил глаза и изогнул в возмущении тонкие брови.       Напряжение понемногу отступало. Уголки губ поднялись в улыбке, в тишине помещения эхом послышалась сдержанная усмешка. Чуя был далеко, однако его косвенное присутствие теплило душу. — «Дазай.» — «Я встретил одну ну очень странную девушку. Кажется, что я уже её видел, но мы не знакомы. Она пугающая»       Ответ пришёл не сразу. Накахара явно обдумывал слова или пытался вспомнить, видел ли кого-нибудь после того, как сам покинул мастерскую. — «Опишешь?» — «Длинные чёрные волосы, простая одежда. Бледная и худая. Она стояла там ещё до того, как я вышел. Даже не представляю, когда именно она пришла» — «Я никого не видел. Но я вышел позже, может, она к тому времени уже ушла. Хотя шагов я тоже не слышал, там было абсолютно тихо»       А может и спряталась. Осаму не стал выкладывать эту свою мысль, решив, что не стоит заставлять Чую переживать на ночь глядя. В целом, они могут поискать её анкету среди бумаг Юа. Хорошо, что на эти документы вообще требуются фотографии. — «Может и показалось. Спрошу завтра у Коёдзи» — «Будь осторожен. Завтра в пять. Увидишь её снова, скажи мне»       Осаму вновь нервно усмехнулся. Представил, как Накахара хмурится и сжимает телефон сильнее, чем то необходимо. Уже распущенные волосы касаются плеч, скрытых за тканью какой-нибудь дурацкой домашней футболкой. Вероятно, он тоже переживает. — «Хорошо, Чуя. Спокойной ночи» — «Спи»       Шатен смотрел на экран до того момента, пока он не погас самостоятельно. Отложил телефон на тумбочку, садясь и откидываясь на мягкую спинку дивана. Сегодня он вряд ли уснет. Слишком уж много всего происходит в последнее время...       За окном мелькнул неизвестный силуэт.

***

      Все происходящее далее завернулось с какой-то немыслимой скоростью...       Незнакомка появлялась снова и снова.       Притворяясь, что читает книгу, но на самом деле пялясь на Дазая. Возникая в пустых коридорах и кабинетах, куда ему приходилось забрести. Но как-то ей все же удавалось ни разу не попасться ни на глаза Чуе, ни на глаза Юа. Она будто испарялась, как только Осаму тихо обращал на неё внимание друзей.       И это пугало больше всего. Не может же она быть больной выдумкой?       Впрочем, даже если так, она не давала покоя шатену ни на одну свободную минуту. Ему было постоянно холодно. Осаму не знал, от чего именно, но связывал с появлением этой самой девушки. Колотило дрожью мелко и противно, совсем неконтролируемо. Нагрянул слабенький спазм сосудов, заставляя его руки холодеть еще сильнее, чем раньше.       Как бы не старался он все это тщательно скрывать, Накахара ощущал каждое из изменений. И это не могло не тревожить. — Юа, мне это совершенно не нравится. — Дазай отошёл за чашкой кофе, так что Чуя говорил полушепотом, дабы тот не услышал. Сегодня они все вместе остались «поработать за Юа». В последние дни такие сборы происходили все чаще, будто если они будут вместе, никакая проблема их не коснется. — Ты уверена, что от неё не будет проблем? — Мы с Дазаем нашли её анкету в справках. Тихая девушка, учится на бюджете, мало кто её знает... Вроде как примерная, но до чего же жуткая особа. — Вот и я о том же... — Накахара нервно теребил пальцами одну из прядей своих волос. — Можно будет попросить у охраны записи с камер, — Коёдзи коснулась пальцами подбородка, слегка задумавшись. — Может, нам удастся найти что-нибудь еще о её деятельности в стенах университета-...

***

      Вечерело.       И Дазаю, и Чуе очень хотелось отвлечься от нагрянувших переживаний. Расслабиться в целом было трудно, по большей части оттого, что каждый из парней беспокоился не столько за свою жизнь, сколько за безопасность другого. И они делали это как раньше, как всегда. Накахара рисовал Осаму, позволяя ему подумать о своем в приятной тишине и спокойствии, какой-никакой безопасности. — Ты напряжен, — обратил он внимание, вырисовывая тени на холсте, лежащие в районе шеи Дазая. — Расслабься. — Я пытаюсь, между прочим. — с поддельным возмущением проговорил шатен, пытаясь хоть как-то разбавить обстановку. — Я знаю, что ты боишься. — художник подошёл ближе, становясь лишь в одном шаге от другого. — Не боюсь, я беспокоюсь. — Это почти что то же самое... — фыркнул Чуя, складывая руки на груди. — Просто признай, что ты напуган.       Однако дальнейшего сопротивления не последовало. — Да, — он согнул руки в локтях, поднимая внутренними сторонами ладоней к собеседнику в жесте смиренности. — Боюсь, за тебя в том числе. Откуда нам знать, что в её голове? Она точно нездорова, видно же. — Я знаю... — Накахара слегка опешил от чужих слов. — Но она уже довольно-таки давно здесь не появлялась, верно? Может быть, сдалась... — Давай еще посидим... Хотя бы до восьми. Потом можно ко мне пойти. Там новая серия вышла. — перевёл тему Осаму, улыбнувшись и стараясь отвлечь и себя, и другого от неприятных мыслей.

***

— Дазай, можешь сходить за смывкой? Краска засохла на столе, меня мой декан уничтожит. Она в кладовой, где мы брали в прошлый раз холсты. — не отрываясь от попыток оторвать засохшие цветные капли от деревянной поверхности, произнёс Чуя через собственное плечо. — Так и быть, помогу, — он накинул свою рубашку, застегивая пару пуговиц. — Сейчас вернусь.       Осаму вышел в пустой коридор. Снова они задержались совсем допоздна... За окном уже мерцают высокие фонари и шумят в час пик городские дороги.       Пройдя по прямому коридору, пропуская дверей семь и повернув несколько раз по сторонам, он наконец доплелся до двери старенькой кладовки. Отчего-то дверь именно в это помещение была самой пошарпанной и дряхленькой на вид, казалось, коснешься — и она развалится в щепки. С другой стороны, если она стоит здесь так долго, значит, всех устраивает. В любом случае, делать ему нечего.       Дазай с силой дернул ручку, щелкнул замок, не позволяющий двери закрываться и открываться по собственной воле от сквозняка. Она наконец раскрылась, и от удара воздуха поднялась находившаяся внутри пыль.       Чужие, холодные и оттого по ощущениям мокрые руки схватили его за грудки, буквально затягивая на себя, и моментально зажали ему рот ладонями.       Стоило подозревать, что затишье это лишь притворство, некий крючок.       Но было слишком поздно.       Осаму, конечно, превосходил худенькую девушку по силе, однако её ловкость и рассчитанный эффект неожиданности сделали свое дело. На собственных руках в ту же секунду защелкнулись тяжёлые наручники, просунутые через батарею. Зачем в кладовке вообще батареи?       Здесь было очень темно, грязно и пыльно, что схватывало дыхание, но ему все еще не позволяли даже прокашляться. В горле скапливалось мерзкое першение. Из-за темноты он не мог полностью видеть происходящее и ту, которая это делает, однако примерно осознавал, где именно она находится.       В тьме что-то сверкнуло серебристым блеском. Холодный, изысканный, с резным орнаментом и явно ручной работы фруктовый нож, тщательно заточенный, коснулся лезвием шеи шатена. Он замер, притаив дыхание. Ему не требовалось особо всматриваться в черты находившегося с ним человека. Дазай знал, что это она. И оттого было страшно.       Руки отпрянули от лица, но металлический холод у сонной артерии явно предупреждал о молчании. Показалась чужая улыбка, растянувшаяся во все тридцать два зуба. — Осаму, — голос был до тошноты ласковым, от количества в нём лицемерия пробивало на дрожь. — Наконец, мы можем поговорить... — Ты больная? Что тебе нужно? — он говорил тихо, настолько, чтобы у неё не возникло желание пересечь остриём его глотку. — Как что? — её глаза расширились, забегали зрачки, улыбка, кажется, стала еще шире. — Ты, конечно. — она провела рукой по щеке шатена, пытаясь заглянуть в глаза, но встречаясь с, насколько это возможно, сопротивлением. — Ты не замечал меня. Днями. Неделями. Месяцами. Целыми годами ты игнорировал мое существование! — на коже ощутилось еще большее давление. — Но теперь... Теперь все будет по-другому... — Не будет, — он съязвил, прерывая её фразу. — Не будет никогда. — В чем же проблема, милый? — она сжала его волосы в руке, вздергивая голову. — Ты никем никогда и не был любим. Неужели тебе отвратно столь окрыляющее чувство? — Я не собираюсь рассказывать это тебе. — О, так ты о нем... — она приблизилась, столь мерзкий шатену голос оказался у самого уха. — Он художник. Художникам нужна лишь картинка, верно?... А ты всего-то образец для её создания. Разве я не права, Оса-му? — она слегка передвинула с места нож, оставляя тонкую полоску крови на чужой шее, надрезая внешний слой кожи.       Сердце колотилось в кроличьем темпе. Дыхание участилось настолько, что управлять им было уже невозможно. Поднявшаяся пыль от их возни только больше ухудшала ситуацию.       Страшно.       Ему было страшно. До дрожи. Снова.       Дазай был напуган мыслью потерять жизнь, хотя бы не рассказав правду.       Совсем близко раздался грохот, а после покатился по полу выпавший из двери кусок металлолома, пару секунд назад бывший замком.       Незнакомка не успела предпринять что-либо.       Послышался звон выпавшего из рук ножа о пол. Её тело обмякло в бессознательности и упало рядом от неслабого удара по голове.       Дазай поднял взгляд и слабо улыбнулся, как только заметил ту самую рыжую макушку, появившуюся из темноты.       Отныне это закончится.       И Осаму не станет терять ни дня из их времени и жизни.