Воплощённый

      Дни пролетали в один миг...       Они сливались в череду подготовки к выпуску, сдачи остатков экзаменов сессии и итоговых дипломных работ.       Совсем скоро будет готова и картина Чуи. Оставались последние штрихи, и Осаму наконец-то освободился от необходимости сидеть по несколько часов на одном месте. Однако он не прекращал приходить. Как минимум наблюдать за тем, как старательно Накахара вырисовывает последние линии, было очень увлекательно.        Даже здесь, в корпусе относительного спокойствия, впервые царил шум и суматоха. Студенты всевозможных творческих направлений паниковали, готовились, доделывали что-то буквально за день до сдачи... Дазай ни капли не паниковал, и не только потому, что был уверен в себе и своем проекте. Он, наверное, перестал волноваться вообще после всех пройденных за эти полтора месяца событий. Ладно, может, совсем чуточку. Но Осаму не столько переживал, сколько... Предвкушал своё ближайшее будущее. Это было совершенно необычно, учитывая его стремление к смерти в далеко забытом прошлом. — Кажется, все. — немного сомневаясь, ещё вглядываясь в холст, но с явным облегчением произнёс Чуя, отстраняясь от мольберта и выпрямляясь во весь рост. — Все? — будто не услышав, переспросил Дазай, поднимаясь со старенького диванчика в углу студии и делая пару шагов ближе. — Все, — повторил художник. — Закончил. Теперь точно.       Осаму подошел к партнеру, становясь рядом. Их плечи соприкоснулись между собой. Он поднял глаза, всматриваясь в полотно. Спросил бы кто-нибудь Дазая сейчас, что он чувствует, он вряд ли бы дал внятный ответ. Эмоции наполняли с ног до головы, абсолютно разные и всевозможные. Воистину прекрасно. Вспоминая собственные восхищения малюсенькими зарисовками ещё в самом начале пути, Осаму ещё больше воодушевлялся. Он разглядывал собственные локоны, тело, черты лица, и казалось, что на портрете был абсолютно другой человек. В самом же деле, Накахаре просто удалось увидеть в партнере все то, что не могли заметить другие люди. Дазай сильно засомневался, что сам смог бы также. — Прекрасно. — без доли сарказма проговорил он. — Чуя, я восхищён. Никогда не пойму, как у тебя так выходит. — Секрет фирмы. — улыбнулся художник, переведя взгляд на собеседника. — В конце концов, я мог бы закончить и побыстрее... — Когда у тебя защита? — Думаю, в среду или четверг. Нашей группе пока не назначили... — Переживаешь? — Осаму едва коснулся его плеча ладонью. — Ещё чего, делать мне нечего. — он фыркнул, принимаясь за уборку собственных инструментов, используемых в работе. Несмотря на внешнее недовольство, ему было очень важно присутствие Дазая. С его стороны послышалась усмешка, но Накахара не обратил должного внимания. Впрочем, эта картина была одной из немногих, в которой он был полностью уверен и знал, что она будет оценена по достоинству.

***

      В актовом зале учащиеся придерживались уважительной тишины, однако шепот и разговоры вполголоса все равно возникали изо всех сторон. Осаму ненавидел это место. Сидеть на старых стульях, которые чуть ли не разваливаются, хотя, казалось бы, приличное заведение. Сидеть с кучей людей, тесниться, терпеть стоящую в воздухе духоту, напрягающую ещё больше. Впрочем, Дазай не мог не оказаться здесь в день защиты Чуи. Безусловно, он ощущал себя не в своей тарелке, учитывая тот факт, что был единственным человеком с другого факультета. Но как минимум, натурщик должен был явиться здесь как партнер по работе. Однако сам он придерживался совсем другой цели — поддержка. Накахара мог отрицать свою необходимость в ней, но Осаму мог предполагать о том, что он на самом деле ощущает. И некое внутреннее ощущение ему подсказало, что сходить надо. В крайнем случае, студент ничего не потеряет.       Рядом, в тонкие проходы между сидениями, протискивались люди. И все-таки одна фигура из них была знакома. Юа Коёдзи села на соседнее «кресло», если это можно таковым назвать, и мягко улыбнулась. Девушка и сама расцвела за последние недели, вопрос, почему же, оставался открытым. — О, Юа, привет. А ты чего здесь? — парень не скрывал эффекта неожиданности, который ощутил. — Привет-привет. Я же говорила, мы с Мидори организаторы этого мероприятия. Она сегодня занята, подготовка к балу и тому подобное, сам понимаешь, — пальцы поправили пряди у лица, касаясь дужки очков. — А кому-то так или иначе необходимо присутствовать. — Вы с Мидори, говоришь? — многозначительная ухмылка возникла на лице, а в глазах заиграли необъяснимые хитринки. — Ой, замолчи. И вообще, кто бы говорил... О, начинается!       Было ли мероприятие интересным? Не то чтобы.       От «проникновенных» речей директора хотелось заснуть, и желательно навечно. Мужчина в строгом костюме, явно маловатом по размеру, затянул свои реплики как нельзя надолго. Судя по выражению лица декана филологического факультета, на которую Осаму изредка поглядывал, этого не предполагалось в изначальном плане. К счастью, эти мучения со временем закончились, и наконец-то объявили показ работ.       Фактически, какой-то бедолага из новеньких, нарученный подручным, вывозил друг за другом различные работы выпускников, среди которых была и картина Чуи, а в конце проводилось голосование за лучшую. Без лишних раздумий, голоса Дазая и Юа были отданы за работу Накахары. Результаты объявят не скоро, так как все это проводилось с помощью бумажных лоскутков, на которых выводили имена художников. Впрочем, меньше переживаний, и долгожданный конец этой вакханалии, так как к концу события стало совсем шумно и жарко.       Осаму выбрался из душного зала одним из первых, выходя на балкончик и расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. День предстоял быть длинным. — Утомился? — послышался голос где-то со стороны, приближаясь. Чуя подошёл ближе, повторяя действия партнера и облокачиваясь руками о перила. — Не то слово. Буду честен, даже организация Юа и Мидори не смогла подавить весь этот гам, оглохнуть можно. — он устало провёл рукой по волосам, поправляя челку.       Тёплый ветер бил в лицо, растрепывая волосы. Солнце начинало опускаться и тонуть в синеве горизонта, играя своими последними на сегодня лучами. Сезон дождей наконец прошёл, уступая место аромату цветочных цветений, парящих в воздухе... — Уже завтра. — проговорил Накахара, будто и сам не верил в свои слова. Как же все-таки быстро летит время... — Да, завтра... До сих пор не верится. — Уже знаешь, чем займешься дальше? — Я много думал, — шатен сделал паузу. — И пришёл к выводу, что даже представить себе не могу... Но, на самом деле, есть кое-что неизменное. — И что же? — заинтересованный взгляд устремился в сторону Дазая. Их глаза встретились.       Осаму так и не договорил фразу. И не требовалось. Каждый из них на самом то деле знал, что не изменится со временем. Наличие их самих друг у друга. Ведь если любимый человек рядом, и идти вперед гораздо проще?       

***

— Чуя, ты там скоро? — костяшки пальцев аккуратно постучали по двери в ванную комнату. Дазай оказался готовым к выходу ещё полчаса назад, однако Накахара считал, что сегодня все должно быть идеально. Сколько часов он уже там находится?       Дверь распахнулась с характерным звуком «скольжения» по воздуху. Шатену повезло вовремя отстраниться и не попасть под удар. Он взглянул на представшего перед ним партнера. Рыжие волосы были аккуратно уложены, но не зализаны в «идеальную» прическу. Отдавался блеском чёрный лак на ногтях. Костюм идеально сидел по фигуре, галстук слегка ослаблен и покоился у груди. Дазай видел Накахару в абсолютно разных обличиях, но с каждым разом он был все прекраснее и прекраснее в глазах смотрящего, заставляя почти что застывать. — Оооо, — протянул он, разглядывая сверху вниз. — Прекрасно выглядишь. Может, эти пару часов того стоили. Хотя у меня все еще много вопросов. — Заткнись. Я почему-то догадывался, что ты так скажешь. — усмехнулся Чуя, поправляя ворот чужой рубашки. — Юа с Мидори скоро подъедет, нам пора бы выходить... Они подвезут нас до места. — Хочешь сказать, они тоже там будут? — одна из бровей изогнулась в недоумении. — Ага, — шатен усмехнулся, направляясь к выходу и перекидывая через плечо пальто. — Даже не спрашивай, я не знаю, по какой причине на этот раз...       Они вышли на улицу, когда уже начинало темнеть. Сели в машину, подъехавшую к самому подъезду.

***

      В баре были комфортные потемки, изо всех сторон играла музыка. Громкий смех студентов, звон бокалов друг о дружку, воодушевлённые разговоры о будущем... Кто-то в сторонке плакал, обнимаясь с одногруппниками, кто-то выпивал, группки людей занимали танцпол. Только бы пиршество не закончилось дракой...       Теперь все они — официально взрослые люди. Не сказать, что кто-то из присутствующих за эти пару часов, как освободились от титулов студентов, почувствовали себя иначе. Но каждый знал, что теперь их жизни значительно переменятся.       Дазай тоже знал об этом. Однако был уверен, что перемены произойдут не в худшую из сторон. — Эй, Осаму, выпьем? — не дожидаясь ответа на вопрос, Чуя протянул Дазаю бокал хорошего вина. — И за что же? — он улыбнулся, удерживая бокал в воздухе прямо перед собой, будучи готовым соприкоснуться им с чужим. — Хм... За будущую жизнь, ради которой рождены.       Бокалы соприкоснулись, отдались звонким «дзинь» хрупкие стеклянные стенки. Терпкое вино обожгло горло, оставляя после себя фруктовое послевкусие. — Шумно... Теперь уже у меня голова разболелась. — тонкие брови оказались сведены к переносице, выдавая раздражение. — Пойдем, — Осаму встал из-за стола, потянув его за собой в сторону неизвестной двери в углу помещения. — Там, кажется, есть открытая терраса.       Ночной воздух был невероятно чист и свеж, таким необходимым после духоты зала, что хотелось дышать и дышать полной грудью. Небо окутала темнота. Звезды поочерёдно зажигались друг за дружкой. — У меня дежавю. — усмехнулся Накахара, при этом облегченно выдыхая. — Есть такое...       Они молчали. Ветер слегка трепал волосы, из-за панорамного стекла до сих пор обрывками доносилась музыка и чьи-то разговоры. Знакомые и не очень голоса сливались воедино, и слушание всего этого издалека даже как-то успокаивало. — Как думаешь, в чем смысл жизни? — шатен вглядывался в ночное небо, заметив стремительно развивающийся звездопад. — Смысл жизни? — художник задумался лишь на пару секунд, отвечая почти что сразу. — Не думаю, что он необходим. Почему бы просто не... Быть? — Ты прав... Просто быть. — послушался ответ после полминуты тишины. Искренняя, полная облегчения и, кажется, понимания так давно терзающего вопроса, улыбка появилась на лице. — Чуя. — позвал студент после небольшой паузы. — Мм?       Шатен повернул голову к партнеру, заглядывая в чужие, столь завораживающие, глаза. — Может, нарисуешь меня ещё раз как-нибудь? — Конечно. — яркая улыбка всплыла на лице, делая его ещё ярче.       Желания исполняются. Даже если кажется, что они совсем невозможны и наивны.       В глазах Накахары отражались миллиарды звёзд.       Звёзд того, отныне нескончаемого, дождя.