Воплощённый

— Чуя, — тихо позвал Дазай, когда они вновь отстранились друг от друга. — Что будет теперь? — Смотря, чего хочешь ты сам. — он усмехнулся, слегка сощурившись. — Ты знаешь... — слова, предназначенные лишь Накахаре, произносились достаточно тихо, чтобы слышал лишь он. Уголки губ поднялись в улыбке. Глаза сверкали неимоверным... Счастьем? — Ты прав. Знаю. — Чуя не отводил глаз. Он рассматривал Осаму... По-новому. Будто за эти минуты в нем могло что-то перемениться. И в самом деле, могло. Казалось, что взгляд его пытался прочесть саму душу. Смотрел на него он вечность, или впервые, не имело значения. И даже если бы в последний раз. Он бы увидел это. — Так чего же ты ждешь? — слегка язвительная усмешка появилась на лице. — Ты ужасно наглый. — С тобой, может быть, и да. — Я уже это слышал. — Я могу повторять. — Придурок. — Чуя усмехнулся, лишь крепче сжимая чужие пряди в собственных пальцах. Парни все еще не спешили покидать помещение, выжимая из момента каждую каплю собственных чувств.       Дазай смотрел на него. На россыпь веснушек, рыжие пряди, бездонно-голубые глаза... Они горели, горели самым настоящим огнём. И в первый день знакомства, зная Накахару лишь пару часов, студент подумал бы, что это злость или раздражение. Теперь же он знал истинное обозначение этого фактора...       В сердце аукнулась согревающая мысль.       Неужели Чуя и стал тем самым, ранее загаданным, смыслом?

***

      Довольно быстро, всего через пару-тройку недель, стихли новостные паблики, унялись навязчивые журналисты и городские СМИ. Репутация университета была выстроена так плотно и высоко, что случившееся нападение с попыткой убийства, выполненная абитуриенткой, её почти что не пошатнуло. Вероятно, на то повлиял и хладнокровный директор заведения, которого, кажется, совсем перестало волновать хоть что-то еще порядком десяти лет назад, если не больше. Не получая необходимых эмоций и контента, пресса быстро умыла руки и больше не появлялась ни у кого из учащихся на глазах.       Вершения суда над незнакомой так и не произошло. Точнее, произошло, но совсем не государственным путем. Во время задержания в следственном изоляторе она свернула собственную шею, окончив жизнь самоубийством. Если верить в выводы, сделанные до ее смерти специалистами, девушка обезумела еще пару лет назад, однако так ярко, в первый и последний раз, это проявилось в случившемся.       Эта новость стала замыкающей. Той, что прекратила существование нападавшей в жизнях Дазая и Чуи. Больше о ней никто не вспоминал, только если не в редких ночных кошмарах.       В их судьбах положила начало уже своя история. Может, история совместного будущего?       В стенах университета парней замечали вместе все чаще и чаще. Осаму потерял свою былую популярность, и не передать словами все то счастье, что он испытал, когда осознал это. Ничто не мешало ему вдохнуть полной грудью. Ничто не мешало делать свой выбор, ничто не мешало любить. И, конечно, с того момента его безопасность тоже повысилась на несколько уровней. Наконец-то стало спокойно.       И не только за себя.

***

— Думаю, еще пара дней, и нам удастся закончить. — деревянная кисточка парила над холстом, Чуя сосредоточенно вырисовывал до боли знакомые черты лица и тела своего натурщика. Каждый раз он выглядел невероятно забавно, когда с головой погружался в процесс. — Ура-а... — протянул Осаму искренне радостно, но не без нескрываемой усталости. Можно подумать, что сложного в сидении на одном месте? Однако когда это длится порядком пяти часов с мизерными перерывами, и сам начинаешь сходить с ума. Затекало все тело, и ведь пошевелиться нельзя, пока на бумаге не будет зафиксировано необходимое положение какого-либо элемента. — Ты сегодня слишком измученный, — из-за мольберта по студии легким эхом пронеслась усмешка. — Прошло всего... — взгляд упал на циферблат. — Четыре часа с копейками. И это с учетом того, что ты постоянно разминаешься. — Я, когда так долго сижу на месте без движения, практически засыпаю, Чу-уя... Если ты думаешь, что ты один такой бедный несчастный делаешь диплом, то это вообще не так. У меня там такой объем... Этот проект мне уже снится. — Осаму страдальчески прикрыл глаза, коснувшись тыльной стороной ладони своего лба и протягивая некоторые гласные в словах.       Накахара подошел ближе к натурщику, поправляя его пряди волос, лежащие не совсем так, как было необходимо для постановки. Локоны блестели при свете ламп и скользили меж пальцев, послушно укладываясь под управлением постановщика.       Касания продлились на пару секунд дольше, чем требовалось. Дазай взял чужие ладони в свои, чмокая выступающие костяшки, перемазанные в давно засохшей, но не отмывающейся краске, умоляюще смотря на своего «мучителя». — Может, на сегодня все? Да и тем более, к ночи обещали сильный дождь...       Накахара устало выдохнул, но все же кивнул. — Ладно, так и быть. Поедем ко мне? Нужно заехать еще взять что-нибудь перекусить. Там снова серия вышла... — Чуя стал мысленно составлять примерный список покупок. — О, это мне больше нравится. — студент встал с места, слегка потянувшись и возвращая на место верхнюю одежду. Затем взял в ладони лицо стоящего рядом, наклонился, поцеловал в макушку, а после наконец отправился собирать их растасканные по помещению вещи.       В последнее время парни все меньше и меньше оставались в общежитии у Осаму, и все чаще ездили к Чуе. Накахара жил где-то через две улицы от университета, вблизи метро, и это оказалось невероятно удобно. К тому же, его квартира намного уютнее и, можно сказать, просторнее. В отличие от общих корпусов, здесь почти не было соседей, и никто не мешал проводить вечера наедине друг с другом, не стоял раздражающий шум.

***

      Они спустились по крутой лестнице в переход метро. Начинало постепенно темнеть, последние лучи солнца почти не нагревали землю, под которой было значительно прохладнее, чем снаружи. Гул человеческих толп эхом отдавался по огромным коридорам. В час пик здесь всегда невероятное количество людей, будто весь город собирается в одном месте.       Вагончики слегка тряслись и подрагивали, стучали, унося далеко от прошлой станции.       В какой-то момент они проезжали по уличным перекресткам, лишь на пару мгновений оказываясь вне подземного пространства. От непривычки слепило глаза закатное солнце, изнутри освещало своими яркими лучами поезд метро, а затем вновь скрывалось из виду.       Дазай расположился на сидении рядом с партнером, облокотившись головой на его плечо... Тепло. Все те же белые проводные наушники позволяли обоим слушать шоу, высветивающееся на экране телефона, удерживаемого Чуей. В ногах стоял пакет с продуктами, которые они купили по пути. Его приходилось постоянно придерживать, дабы содержимое не разлетелось по сторонам при качке.       И было спокойно. День изо дня они были вместе, и даже если это не имело «смысла». Они стали двумя частями по крупицам собранного, чего-то большего, чем все то, о чем раньше приходилось думать. Впрочем, зачем искать смысл в нём самом?       

***

      Они вышли из метро, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом. Небо стало тёмно-синим, почти чёрным, покрытым россыпью ярких звёзд, виднеющихся сквозь тонкую вуаль облаков. Дождь ещё не начался, однако воздух был влажным и тяжёлым, запахом выдающим приближающуюся грозу.       Ключи провернулись в замке с характерным тому звуком.       Дверь открылась, впуская в полумрак прихожей. Щёлкнул выключатель, зажглась лампа под потолком, разгоняя по углам тени. Квартира встретила умиротворяющей домашней тишиной, так необходимой после тяжелого дня. — Я пока разберу продукты, — Накахара затаскивал полные пакеты на их небольшую кухню. — Найди серию... На какой мы там остановились?       Осаму направился в спальню. В их спальню. Уже же можно так сказать, верно? Он присел на кресло, откинув голову на спинку, закрывая на мгновение глаза. Усталость накатила не сразу, и была она не столь физической, сколько внутренней. Уже совсем-совсем скоро он закончит университет, начнется новая глава жизни... Как же не переживать? И только здесь он мог спокойно выдохнуть, оставляя все свои проблемы за порогом. — Заснешь же. — раздался голос с кухни. Чуя не мог его видеть, однако легко мог предугадать его действия. — Не засну. — Уже засыпаешь. — послышалась тихая усмешка, он был готов спорить порядком нескольких часов, пока сам же не устанет.       Дазай обреченно выдохнул, все-таки возвращаясь в вертикальное положение. Щелкнула под пальцем кнопка пульта, заговорил первым попавшимся каналом телевизор. — Носом клюешь, — Накахара появился в дверном проёме, сложив руки на груди. — Может, сразу спать? — О, а я нашел. — Осаму довольно улыбнулся, запуская необходимую запись.       Парни разместились на постели, выключили свет, создавая эмитированный кинотеатр. Они вновь стали совсем близко, чувствуя сердцебиение друг друга. Здесь было спокойно. Шторы плотно задернуты, однако через них все равно виднелось легкое свечение фонарей, стоящих прямо за окном. Они укрылись мягким пледом, сокращая расстояние еще больше.       Телевизор мерцал в темноте, откидывая лучи света в комнату. Однако звук, да и в целом серия, совсем скоро стали лишь шумом, уносящимся в унисон их дыханию.       Дазай лежал на боку, подперев голову рукой, и разглядывал черты лица сидящего рядом Чуи. Тот же смотрел в экран, но Осаму был более чем уверен, что он тоже уже не вникает в сюжет. — О чем задумался? — Дазай тыкнул его в бедро, дабы партнер наконец обратил на него внимание. — Обо всем этом. Никогда бы не подумал, что все случится именно так. — И неужели ты пожалел? — он усмехнулся, пальцы коснулись чужой руки, ритмично поглаживая. — Да нет, конечно. — рука, теперь уже Накахары, легла на голову шатена, перебирая пряди друг за дружкой.       Осаму прикрыл глаза, чувствуя, как растекается по телу расслабление. Пальцы Чуи двигались медленно, иногда задерживались на затылке, иногда спускались ниже, к шее, касаясь края бинта. — Чуя, — позвал он, когда веки вновь разомкнулись. — Мм? — У тебя краска на щеке. — он усмехнулся, касаясь чужого лица, пытаясь стереть уже засохший акрил. — Ты издеваешься!? Почему раньше не сказал, а? Это я, получается, так весь день ходил? — тонкие брови свелись к переносице, а сам Накахара стал с большим усердием оттирать краску. — Да ладно тебе, никто бы не увидел, там пятнышко-то... — Дазай приподнялся, усаживаясь обратно. Пальцы коснулись подбородка партнера, разворачивая к себе лицом. Осаму поцеловал его в уголок губ, затем ещё и ещё, пытаясь стереть чужое внутреннее раздражение.       Чуя фыркнул, но не отстранился, устраиваясь поудобнее и поближе.

***

      Пуговицы расстегивались друг за дружкой под управлением ловких пальцев. Ткань соскальзывала с плеч, руки блуждали по разгоряченной коже тел, у уха звучал тихий шепот-...       Как же так вышло? Они только что просто смотрели сериал, а потом... Впрочем, это не столь важно, когда внимание фокусируется на чем-то таком.       Телевизор давно потух, то ли перешёл в спящий режим, то ли кто-то совершенно случайно нажал кнопку на пульте.       Дазай целовал его шею, спускаясь до ключиц, уделяя внимание каждому сантиметру чужого тела. Ощущалась под губами бьющаяся под кожей жилка. Пальцы Чуи путались в каштановых волосах, пышащих жаром, изредка сжимая практически до боли. Комната наполнилась лишь приглушёнными звуками поцелуев и сбивчивым дыханием. Парни мимолетно встречались взглядами, расширенными зрачками, и вновь терялись в бесконечном потоке чувств и новых, ранее неизвестных ощущений.       Остатки одежды оказались быстро стянуты и оставлены где-то далеко вне поля зрения, может, в в самом самом углу кровати, а может, и на полу. Руки шатена скользнули ниже, заставляя слегка вздрогнуть. Между ними совсем не оставалось расстояния. Партнеры касались друг друга везде, где это было возможно, и после каждого, даже самого мимолетного прикосновения, даже после стольки произошедшего и такого количества прошедшего времени, кожа горела огнём. Вспыхнувшей однажды искрой.       Из любопытства тонкие пальцы художника скользнули к бинтам у шеи, слегка оттягивая за край. Они не были остановлены. Даже через темноту и смутную пелену перед глазами был виден старый белый шрам, идущий во весь оборот шеи. Накахара не был напуган. В какой-то степени это было очевидно. — Расскажешь, как получил его?... — он мягко огладил кожу, будто ощупывая границы, которых толком и не было. — Может, не в этот раз? — по выражению лица Осаму, можно было понять, что история довольно долгая и точно не подходящая под выстроенную атмосферу. И он был прав. — Конечно... — послышалась легкая усмешка, пальцы вернули на место распутанную ткань.       Говорящий прильнул ближе, будто извиняясь за неловкий вопрос. Ладони оглаживали спину, чувствуя под собой каждый выступающий через кожу позвонок. Губы снова встретились для страстного, может даже и жадного поцелуя. Они оба не помнили, каким он был по счету, но удовольствие, с которым это происходило раз за разом, не угасало ни на мгновение, сколько бы оно ни повторялось. — Все в порядке? — еле слышно спросил шатен, поглаживая пальцами чужую щеку. — Да-.... Все-... — пальцы сжимали уже и без того мятые простыни, ногти вписались в ткань, нечленораздельные звуки выбивались изо рта, не позволяя закончить даже самую обыкновенную фразу адекватными словами.       Ладони размеренно скользили по бедрам, касаясь внутренней стороны, там, где кожа была особенно нежной. Поцелуи спускались все ниже и ниже, проходились по коже ключиц, оставляя красноватые отметины, влагой оставались на груди, и вдруг снова оказывались ещё ниже. Время тянулось мучительно сладко.       Несдерживаемые стоны полились градом в тишине комнаты, складываясь в «мелодию» удовольствия. Сначала это было странно. И ужасно приятно, и настолько непривычно, что ощущения разделялись на две части. Однако совсем скоро это забылось. Осаму аккуратно вошёл в него, медленно, давая привыкнуть. Он ни за что бы не причинил боль, и уж тем более специально. Чужие руки обхватили плечи, прижимая чуть ли не к груди. Ближе. Ближе того положения, в котором они уже находились. Ближе чем то, что вообще было возможно до того момента.       Жар тел, влага. За окном давно лил дождь, стучащий по окнам и заглушающий просачивающиеся через стены квартиры звуки. Кровь колотилась под кожей, разливаясь по жилам. Дыхание перебивалось из ритма в ритм, в унисон бились сердца, выпрыгивая из грудных клеток, перед глазами сверкали скачущие искры. Напряжение было приятным, настолько, что его не хотелось отпускать. Они слились в единый ритм, сплетались в «танце» любви не только сами тела, но и собственные души. Партнеры ощущали друг друга каждой клеточкой тела, что так и тянулись друг к другу.       Далее уже ни Дазай, ни Чуя не смогли бы описать все то, что удалось прочувствовать той ночью. Они тонули в бесконечном потоке эмоций, чувств, доверия. И были эти чувства так новы, что становилось в душе ещё теплее.

***

      Они лежали в темноте, все так же тяжело дышащие. Дождь за окном стихал, будто сама природа даровала им эту секунду. А может, даже всю вечность.       Объятия согревают.       Тихое сопение звучало в неосязаемой тиши помещения.       И ни одному не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась.