Волков боишься - из леса не выходи

Последнее что помнит Ромка перед тем как тело рефлекторно опустилось на четыре лапы, а разум начала застилать пелена, это боль. Боль от груди которую разрывает обида, злость, ревность и чувство что его предали.

***

Когда Антон вовремя не явился на репетицию «спектакля» для Полины, Рома злился. Как может Антон опаздывать на такую важную встречу! Когда с репетиции прошло уже больше получаса, Рома начал волноваться. Бяша сразу же сказал что «Очкарик забыл невось, на» и ушёл домой. Рома тоже уже хотел плюнуть на всё и пойти домой, но вдруг заметил на выходе из школьного двора беловолосую девочку с огромными голубыми глазками и смешными хвостиками с розовыми резиночками. — «Что процентов Оля» — подумал Ромка, вспоминая как друг прогульщик не раз рассказывал про свою младшую сестру. Похоже та наконец выздоровела и пошла в школу. Недолго думая, Рома размашистыми шагами пошел в её сторону, а когда оказался достаточно близко, весело гаркнул: — Привет, малая! Девочка испугано ойкнула и обернулась на старшего мальчика, который в душе посмеялся над пугливой Олей. «Брат заяц, а Сестричка крольчишка» промелькнуло в голове и он остановился рядом с потупившейся Петровой. — Ты ведь Оля Петрова? — для надёжности спросил Рома — я друг Антона, ты не знаешь, он домой пошёл или в школе где-то шляется? — Я не знаю, Антоша наверное уже дома- залепетала девочка, но вдруг словно что-то вспомнила и заулыбалась — Ой, а мне про тебя рассказывали! — Надеюсь только самое хорошее? — оскалился Пятифан — Что ты куришь, Антоша рассказывал, что маленьких мальчиков обижаешь — первая фраза девочки расстроила Рому. Вот те на, лучший друг, а сестре только самое плохое про него рассказал и испортил первое впечатление. Впрочем, последующая характеристика, его вполне обрадовала. — но что ты честный, ещё рассказывал, что самый крутой в классе и что ты подснежники где-то отыскал. Ромка удовлетворительно закивал и решил прервать девочку легко хлопнув по плечу и сказав: — Ладно, давай я тебя до дома провожу, мне с Антоном перетереть кое чего нужно Девочка снова насупилась. — Мне нельзя с незнакомцами ходить. — Так ты меня знаешь — удивился мальчик, но продолжил — вот сколько всего про меня рассказала. И Антон ведь тоже про меня рассказывал. Но Олю это похоже мало убедило, она нахмурила тонкие белёсые бровки и поджала губы. Всё таки правила которым научили городскую девочку так просто не исчезнут. Доверять нельзя ни дядям, ни тётям, ни даже бабушкам с детьми, и ходить куда-то можно только с родителями, братом или взрослыми с которыми родители её знакомили. С тётей Любой там, или с бабой Нюрой из соседней квартиры, но точно не с хулиганского вида мальчуганом, хоть про того и не раз рассказывал его брат. Младшая Петрова покачала головой, мол, «нет, никуда меня вести нельзя». Рома вздохнул, с детьми ему было тяжело, особенно с девочками. Мальчикам дал затрещину или подбил ногой пятую точку и они делали то что нужно Пятифану, а с девочкой такой трюк не пройдёт. Только скажешь что на пол тона выше, как она начнет слезами заливаться, реветь, а Пятифану это надо? Да ни в жизнь. Сразу учителя налетят, виноватым выставят, ещё не дай бог к директору поведут. Короче не девочки, а один геморрой. Но делать что-то надо, он чувствовал что если прямо сегодня не выскажет Петрову всю свою обиду, то до завтрашнего дня она разрастётся до такой степени, что он точно его поколотит. Да и вообще, не по-пацански это, давать обещания и не выполнять…то есть не приходить. По итогу поговорить с беглецом было нужно прямо сегодня, а единственной преградой к этому был белый кролик в светло коричневой курточке и голубой шапочке. Противник не сильный, но до ужаса упрямый, а Рома на свою беду дорогу до дома Антона забыл. Так бы без всяких Оль первым добежал бы и уже дал Антону по лбу. — Ладно — сказал парень и добавил: — давай так, давай не я тебя поведу, а ты меня. Так пойдет? Оля задумалась. Ей говорили с незнакомцами не ходит никуда, но ничего про то чтобы незнакомцы с ней куда-то ходили. Разве что. — А ты в дом не собираешься врываться? — с недоверием спросила девочка - Неа — улыбнулся Рома — даже во двор заходить не буду, только Антона мне позовешь. — Тогда хорошо! — улыбнулась она и поскакала по заснеженной дорожке в сторону леса, посматривая чтобы её попутчик не отставал. Когда Антона не оказалось дома, Рома удивился. Оля, немного виноватая и растерянная стояла на пороге. Она обошла весь дом, но не нашла даже братского рюкзака. — Извини, наверное он по дороге в магазин зашёл и задержался — она елозила носком сапога деревянный порог — если хочешь, можешь его подождать, я думаю он скоро-скоро придет. — Да не, спасибо — отмахнулся Рома — я навстречу ему пойду, по дороге пересечёмся. И помахав девочке на прощание, парень снова побрёл по лесной дороге. Червь сомнения и тревоги закопошился у него в груди, но он быстро задушил его и быстрее пошел на выход из чащи. Сестре то лучше знать, куда запропастился её братец. И вот он уже на краю леса. Деревня начиналась буквально в десятке метров, пройди Пятифан пару шагов и уже будет под фонарём, поверни направо и идя прямо 10 минут и уже будет у дома так горячо любимой Полины, а повернув направо и пройдя до первого поворота налево и пройдя по узкой тропинке между домами ещё минуты три он уже будет около единственного в селе магазина. Однако никуда бежать Рома не собирался, если Антон действительно пошел в магазин и если в лесу они не встретились, то максимум через минут пять-десять Антошка сам к нему придет. Когда Антон не пришел ни через пять минут, ни через десять, ни через тридцать, Рома испугался. Никакой другой дорогой Петров домой пойти не мог, а заплутать в паре улиц и покосившихся домишках настолько долго было просто невозможно. — Да где его носит — сам себя спросил Пятифан, сглатывая ком в горле. Может пакет порвался? Пронеслось в голове, а Ромка как можно побыстрее понёсся к магазину, в душе надеясь на то что найдёт друга именно там, стоящего на коленях в снегу и собирающего продукты, или стоящего в громадной очереди, или зацепившегося своим столичным пальто за гвоздь в заборе. Хоть как-нибудь. Хоть где-нибудь. Как угодно, только бы не одиноко лежащей на снегу шапкой или варежкой. Однако ни в магазине, ни на ближайших улочках, ни на лесной дороге, Антона или его шапки никогда не было. Рома не заметил в какой момент его начало потряхивать. Он как угорелый бегал по всей деревне, заглядывал в каждый угол. По кругу обошёл школу с какой-то детской наивностью ожидая увидеть в одном из окон свет, а в нём Антона. Но школа была безжизненной и даже пугающей на фоне мрачнеющего неба, постепенно опускалась холодная таёжная ночь. Но Пятифан, всё ещё отказываясь паниковать и допустить тот исход событий в котором его друга утаскивает маньяк. Он снова вернулся к началу лесной дорожки и хотел уже было пробежаться до дома Антона и проверить, вдруг пока тот метался по деревне, они просто разминулись и он уже дома, когда заметил…что следов не было. В плане, они были. Маленькие следы рядом с теми что побольше, это он шел с Олей, чуть смазанные и словно удлинённые ямки в снегу, это он в лёгком беге возвращался после того как проводил Олю. А Антоновых не было. Он не возвращался домой. И на репетицию не ходил. И в магазине не был. И на улице его нет Страх липкой когтистой лапой прошёлся по его позвоночнику, едва не заставляя поперхнуться вдруг ставшим поперек горла воздухом. Куда делся Антон Петров пока Рома с Бяшей ждали его за школой? Рома снова побежал. Его мышцы устали, а горло горело от ледяного воздуха, но он не давал себе остановится. Снова он начал просматривать каждую улицу, каждый столб, каждый поворот, он надеялся найти хотя бы следы, но в деревне их было так много что проследить за ними, а тем более определить чьи они, было нельзя. В тот момент когда губы непроизвольно скривились в улыбке, как бывает когда человек готов заплакать, Рома был бы рад и шапке. Просто чтобы знать что Петров тут был и он ищет в правильном направлении. Но в деревне не было и следа беловолосого. — «А если его украли, а если собаки загрызли, в если маньяк утащил» — панически думал парень, кружась по перекрёстку и уже не зная куда податься в своих поисках — «точно маньяк утащил» — пронеслось в голове- «Тошика, гадина, убил» И Рома заплакал. Не как девочки когда на них злишься, воя и крича, не как мальчики которых он бил, скуля и стараясь вытереть навернувшиеся слезы. Рома плакал беззвучно, стараясь проморгатся от града накотивших слез, потому что они не давали увидеть куда ему идти. Промерзший до костей он решил пройтись вокруг деревни, в надежде увидеть хотя бы следы того что Тошу кто-то затащил в лес. Он брел и брел, но ничего не видел, как бы не вытирал рукавом куртки лицо. Было ли это хорошо или плохо, Пятифан уже не понимал, он шмыгал носом и рвано всхлипывал. Обойдя уже пол деревни он остановился около ближайшего фонарного столба и постояв с секунду, потянулся за сигаретами в кармане. Руки дрожали, то ли от стресса, то ли от холода, и зажег сигарету он не спервого раза. Первая затяжка из-за всхлипываний также далась трудом, хотя и немного прояснила гудящую голову. Марево с глаз немного спало и он распознал в темноте дом Полины. Одинокий, он стоял чуть поодаль от остальной деревни, а в Полином окошке всё ещё горел свет. Только Рома успел подумать о том что он мог бы попросить деда Харитона помочь ему и позвонить в полицию чтобы те начали искать Антона, как в горящем окне промелькнули белые волосы. Пятифан казалось перестал дышать, а когда отмер, нервно затянулся едким дымом. Не моргая он смотрел туда где пару секунд назад, как ему показалось, мелькнул тот кого за эти пару часов он уже успел и похоронить и обплакать. Но в чужой комнате было спокойно и парень уже было списал всё на галлюцинации, но вдруг входная дверь отворилась, противно и протяжно скрипнув петлями. От туда вышел мальчик. Антон. С весёлой улыбкой и румяный, он прощался с Полиной, та тоже ему что-то говорила на прощание, но Рома из-за оглушительного стука сердца не услышал даже того как тяжело захлопнулась деревянная дверь.

Больно.

Очень больно, Тоша.

Карие глаза смотрели немигая. Столкнувшись с этим, почти звериным взглядом Антон испугался. Словно зайчик встретивший на выходе из своей норы волка. — Рома…— Антон не совсем понял какую интонацию вложил в это имя. То ли удивление от того что он встретил парня здесь, то ли начало объяснений почему ОН здесь. Чуть покачиваясь, и прилагая неимоверные усилия для того чтобы лицо не дрогнуло в горестной гримассе, Рома подошёл ближе, не задумываясь ни о ценной недокупенной сигарете, брошенной у столба, ни то что глаза опухли а на щеках остались подмёрзнувшие дорожки слёз. — Ну привет… — злоба растекалась по венам вместе с кровью, думать стало почти невозможно, впрочем, почти всё стало таким в этот момент. Он слушал, но не слышал что-то что пытался ему обтяснить Антон, вроде что-то говорил или кричал сам, но разобрать не мог. Ноги подгибались сами, не от усталось или от того что он их отморозил, а от того что в этот момент это было единственное что он мог сделать. Он окончательно опустился на все четыре лапы, напряг мышцы, оттолкнулся.

И изчез.

Рома изчез в тот момент когда, дикая ярость поглотила его. Теперь в реальности был серый Волчик, что погнался за Антоном и гнал его вглубь чащи со всей своей звериной мощью.

«Растерзать, порвать, уничтожить, закопать, убить, убить, убить»

Металось в голове лишенной других мыслей. Он запаха страха пасть заполнялась слюной, от близости добычи зубы сами быстро клокотали, словно репетировали как вопьются в чужую шею. Как будут отрывать по кусочку слушая бульканье теплой крови в трахее, а потом перекрызут позвоночник там где он только только входит в череп. А того как надрывисто дышал зайчик, кровь приливала к сердцу и мышцам, даря новые силы для бега. Он огибал тонкие стволы сосен, словно их и не было, пробирался через сугробы так будто он рыба, а снег это вода, его лапы не чувствовали ни холода ни усталосьти. Только огромное желание рвать плоть предавшего его друга. Который в очередной раз упал и больше не встал, лишь затравленно облокотился о ствол дерева. Волк победно взвыл. Сейчас он пожрёт его теплое, содержащиеся тело. Сначала шея, потом глаза, затем ноги, к мышцам которых прилило так много крови. Потом сердце, что-то внутри Волчика говорило что именно в этот момент, в минуту животного страха и бесполезного цепляния за жизнь, оно вкуснее всего. Но осуществить планы Волчику не дали, зайчик достал из-под куртки что-то на тонкой верёвочке и выставил перед ним. Зверь принюхался, аромат показался до ужаса знакомым, однако более знакомым показался и беглец. Особенно его запах: приторный как жвачка, при этом шерстяным, немного молочным и травяным… Волчик словно проснулся. Да это же их Зайчик! Серебристая шерсть проглядывает из-под уродливой искуственной шерсти, а за странным стеклом виднелись льдистые глаза, немудрено что Волк его не узнал. Ненамеренно замахал из стороны в сторону куцый хвост. — Здр-равствуй, Др-р-руг! — Весело поздоровался зверь — Извиняюсь, не узнал-р-р — «Что?! Нет! Этот мудила мне не друг!» — внутренне взвыл Рома, тщетно пытаясь вернуть контроли над телом и наконец поквитаться с Петровым — «Да я его на кусочки покромсаю, посмотрю какие лжецы изнутри!» Антон облегчённо выдохнул, не веря что амулет сработал. — П-привет… Рома? — Волк! -исправил серохвостый и по собачьи присел рядом. Видя как Антон инстинктивно отпрянул, тот оскалился шире и сказал: — Др-рузей не тр-р-рогаю. Хоть маска волка не отличалась подвижностью, Антону показалась что оскал на серой морде обозначал именно улыбку. Он чуть успокоился и даже позволил Волчику снять с себя шапку, которую с громким фырканьем и словами «не пристало зайцам овечью шкуру носить» тот отбросил в ближайший сугроб. Они посидели вместе, чуть помолчав, и мальчик наконец спросил: — Он злится, да? — «Злюсь? Да я ненавижу тебя, погань четырёхглазая!» — Р-рвет и мечет — довольно спокойно сказал Волк. Антон подумал ещё минуту и спросил у волчонка, начавшего от безделья ловить пастью снежинки. — Можно я ему кое-что скажу? — Слышит — только и просопел зверь, лежать на животе как он привык, в человеческом теле было до ужаса неудобно. — Ром, я ни о чем таком не думал! — Пытался оправдаться парень — что мне нужно было сказать, когда она попросила меня проводить её? Сказать что бы она сама шла, когда детей маньяк ворует? — «…» Антон знал что оправдание так себе. Никто ведь не заставлял его заходить к ней и оставаться до поздна. И самое отвратительное что провинился Антон не только в том что пошёл к Полине в гости, узнай Рома про всё что произошло в доме, Антону не помог бы даже Волчик, Антон бы и сам себе за такое не помог. Только почему-то до него это дошло только сейчас.

Всё таки, он ужасный друг.

Парень вздохнул и встал, отряхивая штаны от комков снега. Тут же оживился и Волчик. — Ну что? Пошли? Пошли? И заметался вокруг как огромный бешеный пёс, поднимая в воздух серебристые снежинки. Он скакал и нырял носом в сугробы и был до ужаса весел и энергичен. — Пошли — устало вздохнул Петров и направился, предположительно, в сторону своего дома, но его за локоть перехватила когтистая ладонь — Ты куда? — Волк звучал удивлённо — нам туда! Он подхватил мальчика за локоть и потащил в глубь чащи. — Туда! Там пир-р-р! — от восторга зверь чуть не подпрыгивал — Лиса угощает, у неё всегда угощения больше всех. Шоколад! Мар-рмелад! Даже киндер-р-ры! Из серой пасти то и дело доносились тихие повизгивания, а хвост так сильно метался из стороны в сторону что бил по антоновым ногам. Волк был в предвкушении, но вот Антону почему-то не хотелось ни пира, ни угощений. Тот остановился и осторожно вырвался из когтистой лапы. — Волчик, я…не хочу — Чего?! — удивлённо клацнул зубами волчонок — как это не хочешь? Он подскочил ближе к Зайчику, который поёжился и плотнее закутался в вонючую изкусстенную шкуру. — Я наверное домой пойду — говорить было тяжело, только сейчас парень понял насколько он вымотался — я устал, и …Мама с Олей волнуются наверное. — Так сейчас поешь и усталости как не бывало — забегал вокруг него зверь, время от времени подпихивая в спину, пытаясь заставить его идти с ним. Однако Антон стоял как вкопаный. В его голове шумели мысли, как он устал, как плохо он поступил, куда идти ему чтобы выйти прямо к дому и как же ему сейчас не хочется идти ни на какой пир. А ещё, как надоели эти тычки в спину от Волчика и опасения от того что от ещё пары таких он просто грохнется в снег. Так в прочем и произошло. Волчонок толкнул его особенно сильно и уставший парень просто упал на колени и так и застыл. Волк остановился рядом и недовольно зацокал — Слабенький ты для Зайчика. Ни силы, ни ловкости, ни скор-р-рости. Позор-р а не Зайчик. — Так оставь меня, раз я такой плохой и слабый — сказал Антон, наконец сумев подняться и уже более крепким шагом пошёл в сторону дома, оставив Волчика одного на опушке. Остаток пути Петров прошел в тишине, хотя и слышел краем уха как в кустах из сугроба в сугроб скачет одичавший мальчишка в маске волка. Тот больше не пытался утащить парня на пир и ничему тому не говорил, за что Антон был ему благодарен. Да и идти было с ним куда спокойнее чем одному. Не прошло и двадцати минут как впереди показались квадратные окошки дома. На кухне горел свет, у плиты стояла мама и что-то помешивала половником, папа стрял на кухне и пил кофе, а Оля наверное сидела в комнате и смотрела мультик. Из чащи эта картина казалась такой теплой, такой домашней, словно они вернулись на пару лет назад, когда всё было хорошо и весело. Антон улыбнулся, уходя чуть в бок чтобы родители ненароком не заметили как он выходит из чащи. Он зашёл за калитку и прямо за спиной услышал смешанный с рычанием голос. — А плясать ночью пр-ридёшь? — Нет Волчик, не приду Тот нахмурился. — А завтр-ра? — Не знаю. — А луна?! Луну укусить нужно обязательно. Ты должен! И на пир-р сходить, и пир-р устр-роить! «Как же много я должен» устало промелькнуло в голове Тоши, когда тот молча закрыл калитку и поплёлся ко входу в дом. Когда он обернулся, волка уже и след простыл, а он ступил на порог дома. Сейчас он хочет спать и согрется, а с остальными проблемаии он разберётся завтра.

***

Волчик словно пес прошмыгнул через дыру в заборе и осторожными движениями прокрался к окну ромкиной комнаты, через которое мальчик часто залазил в дом если не хотел пересекатся с кем-то из домашних. Чуть грубее и более шумно чем мальчик, зверь запрыгнул на брус что выступал из стены прямо над его окном и, чуть приоткрыв незапертую форточку ногой, влез внутрь. Ещё прыжок и он на полу, замер и прислушался к дому. Всё было тихо, лишь в глубине, на кухне, слышался грубый храп как всегда пьяного отца. Волк шмыгнул под одеяло и уже там превратился обратно в Ромку. Те же опухшие карие глаза, дорожки слёз и окоченевшие от холода пальцы. Боль ещё не ушла, как и злоба, но всё же он смог провалится в неспокойный сон, лелея мысль о том чтобы расправится с Петровым у него будет ещё миллион возможностей завтра.