Волков боишься - из леса не выходи

На уроки Антон опоздал. Не потому что проспал или не уследил за временем, а потому что стоило ему за поворотом из густых елей услышать недовольный голос Ромки, что поджидал его на выходе из леса, как мальчик словно заяц поскакал по сугробам в другую сторону, надеясь что его побег не заметит парень в чёрной кожанке. Он старался идти аккуратно, но быстро, минуя ветки что могут предательски треснуть и выдать его положение. Ещё Антон старался не подходить близко к дороге, желательно чтобы вообще не видеть ни дороги, ни деревни, так шанс того что заметят самого парня был ниже. А потом, когда он решил что отошёл достаточно далеко, он вышел из леса, опасливо преодолел расстояние между домами и опушкой и быстро побежал по узким улочкам, иногда даже пригибаясь чтобы синяя шапка не торчала над забором. Настолько он боялся встречи с Пятифаном, который принепременно отомстит ему за вчерашнее. Антон в душе понимал что провинился перед уже врятли другом, и понимал что от Ромки получит справедливо, но всё же получать не хотелось. Потому и крался по деревне, как это любил говорить Бяша про мальчишек, которые что-то брали у Ромы и не отдавали, «как крыса, на» Крысой себя Антон не считал, хотя за своё поведение стыдно было. Пока он крался через лес, уже сто раз зарёкся иметь дело с Полиной. И самому было не по себе когда она истерить начала, и дед у нее страшный и Ромка чуть за неё не зарезал. Да, лучше бы вообще вчера никуда не шёл и Олю до дома провёл. Оля… Как только он пришел домой девочка сразу спросила, виделся ли он со своим другом, и радостно рассказала как Рома её домой провёл, как по дороге рассказывал ей анекдоты и истории из деревни. На душе у парня сразу стало грустно. Всё же нужно попробовать извинится перед Ромой в школе, пусть побьёт, но зато у Петрова груз с души упадет. А в это время перед глазами уже маячила школа. Учеников вокруг уже не было, так как уроки уже начались и большинство ребят уже сидело в своих классах. Чуть ускорив бег, Антон вбежал во двор, отворил школьные двери, пулей пронёсся от гардероба к кабинету и, виновато постучав, вошёл извинившись и сел на своё место почти в конце класса. По дороге к парте он беглым взглядом осмотрел класс — Ромы с Бяшей нигде не было, вероятно они из-за того что ждали его рядом с лесом опаздывали ещё больше. От внимательных голубых глаз не утаилась и Полина, что лукаво улыбалась ему. Он безэмоционально отвел взгляд. Он не увидел как отреагировала на это девочка, но решил что если уж решил не иметь с ней никаких дел, то уж точно и полностью, и первым шагом к этому будет банальное игнорирование. Рюкзак с тихим шорохом опустился на металлический крючок, а пальцы быстро выудили из его недр тетрадь, пенал и учебник. Быстро записав дату и тему урока, Антон слушал учительницу, стараясь не так активно поглядывать на дверь в ожидании когда на урок явятся Пятифан и Будаев. Впрочем, смотреть на дверь было и не обязательно, ещё за пару минут перед тем как она открылась на коридоре послышались знакомые голоса и шарканье кроссовок о плитку. Рома с Бяшей вошли вальяжно, медленно и даже не постучавшись. — Марин Васильевна, можно войти? — парень говорил растягивая гласные, словно опоздание да и всё остальное в принципе его не сильно волновало, но глаза быстро вцепились колючкой в белоснежную голову, владелец которой заметно сжался под таким взглядом. Учительница тихо вздохнула, но махнула рукой с усталым «заходите» и отметила в журнале двух новоприбывших. Весь тот недолгий путь до своих парт, парни не сводили с Антона взгляда. Холодного, не предвещающего ничего хорошего, взгляда. Бяша как бы невзначай провёл большим пальцем по горлу, говоря мол «не сносить тебе головы», а Ромка сжал что-то в кармане олимпийки. — «бабочка» — подумал Антон, вспоминая как всего пару дней назад хулиган ему показывал трюки с крутящимся ножиком. И отвернулся. Смотреть на бывших товарищей не хотелось, да и им на него тоже не особо. Петров услышал как парни быстро уселись за свою парту и подготовились к уроку, попросив у сидящей спереди девочки по двойному листочку. Урок начался и на минут двадцать Антон даже смог успокоится и забыть что на него точат зуб два отпетых хулигана. Руку он не поднимал, но слушал учительницу и других учеников которые отвечали на её вопросы, изредка что-то записывая в тетради. Потом учитель задала самостоятельно выполнить несколько заданий и класс погрузился в тихое перешёптывание и шорох ручек и учебников, но по большей части конечно перешёптываний. Ученики оборачивались друг к другу, наклонялись к соседней парте и всё ради того чтобы выпытать правильные ответы у тех кто поумнее или у тех кто сидит с ними. Поворачиваться Антону было не к кому, сзади и справа стена, слева никто не сидел а спереди сидел лишь Лёша который особой прилежностью в учебе не отличался и прямо сейчас сам поглядывал на него через плечо, задумываясь над тем стоит ли ему спросить ответы у Антона, с которым до этого не общался. Наконец от решился и повернулся, шепотом спрашивая: — Антон, а что у тебя в третьем? — мм? А. — быстро среагировал Антон и посмотрел в тетрадь — в варианте «а» запятая после «домашнем», в «б» после обеих «и», а в «в» запятые не нужны — О, спасибо! — улыбнулся мальчик и отвернулся, быстро записывая услышанное. А Петров краем глаза заметил как отворачивается от него Бяша, сидевший с Ромой по диагонали от него, и также быстро что-то записывая. Он подвинул тетрадь к Пятифану, тот хмуро посмотрел на него и цикнул, хотя и списав. Ну да, это ведь именно Антон помогал им на занятиях до этого, а теперь они в ссоре. Послышался тихий звук рвущейся бумаги, это Рома оторвал от своего листика кусочек, быстро что-то написал на нем, скомкал и вручил Бяше, что-то шепнув. Тихо шептать в отличии от своего друга Будаев не умел, поэтому Петров отчетливо услышал «а самому не судьба, на?!», но несмотря на недовольство, Бяша повернулся лицом к Антону, легонько замахнулся и перекинул записку ему на парту. Мальчик удивился, но бумажку развернул, впрочем, он сразу же подумал что лучше бы этого не делал. «Приходи на задний двор после уроков. Если сбежишь будет хуже» Гласила записка. Антон нахмурился и перевел взгляд на Рому, тот через плечо косился на него злым взглядом и сразу же отвернулся, стоило столкнутся с Петровым взглядами, а Бяша же смотрел на него прямо, чуть развернув корпус, выглядел он не столько разозлённым, сколько разочарованным. Неудивительно, стоило в их компании появится третьему, как он их предал. Бяша был по натуре своей экстравертом и хотел находится в большой компании, которую с учетом тяжелого и совершенно необщительного характера его лучшего друга, собрать было тяжело. В какой-то степени Антон стал частичкой свежего воздуха в их компании, новые разговоры, новые шутки, новые темы, словно им всегда не хватало третьего. Да, конечно был Бабурин, но он никогда не воспринимался ни Ромой, ни Бяшей как друг. Подпевала? Да. Хвостик? Да. Ещё один кто будет держать грушу для битья? Определенно. Но не друг. А Антон другом был и наверное от этого и шло разочарование Бяши. Он тихо вдохнул и тоже отвернулся.

***

Когда Антона со всей дури ударили в живот кулаком с кастетом, на мгновение он задался вопросом насколько всё могло быть хуже если бы он всё же убежал. Рома тихо зашипел и всё же начал стаскивать больно впечатавшуюся во время удара металлическую оправу, будучи явно ему велика она соскользнула быстро, но оставила на коже красные отпечатки. Мальчик снова положил ее в карман, где еще во время уроков Антон думал что лежит нож. Ноги подрагивали, хоть куртка и смягчила удар, но сползти на землю ему не давал подхвативший его под руки Бяшка. — Ромыч, поакуратней там, на! — послышалось сзади — я чуть с твоего удара сам на землю не шмякнулся. Я человек, а не столб, на — Ладно, ладно — хищно ухмыльнулся Пятифан, всё ещё разминая запястье — отпускай его, уже не убежит. Антона действительно отпустили, вот только сразу же руки потянулись к болезненно ноющему животу, а следующего удара Рома ждать не заставил, зарядил ногой по коленке так что Петров сразу же осел в рыхлый снег. Казалось сейчас Рома насядет сверху и как в боевиках, что показывали на днях по телику, начнет бить его в лицо пока не выбьет ему все зубы, но мальчик с дружком лишь с пристрастием подпинывали его то в живот, то в спину, да пару раз ударят по ногам. Было больно, но терпимо настолько чтобы сдерживать голос и не вскрикивать. Петров прикрывал руками голову, но её хулиган как раз таки и не трогал, больше целясь в мягкий живот и бока, возможно он старался не оставить синяков там где их легко увидеть. Это немного радовало, ведь тогда не придется ничего объяснять родителям которые сразу же спохватились бы увидев на своем сыне синяк, а рассказывать о Роме было чревато еще большими побоями. — Ромыч, может хватит, на? — спросил выдохшийся спустя пару минут Будаев — не сломать бы ему чего. Но на лице Пятифана не дрогнул ни один мускул. Он тоже к этому времени тяжело дышал, но бить не переставал, хоть удары ногой уже сменились редкими пинками, и переставать явно не хотел. В темных карих глазах словно море плескалась злоба. — Да ты что, Игорёк, такую псину нужно бить пока не заскулит и не будет молить о пощаде. Он наклонился к лежащему в снегу парню и вильнув ладонью между неплотно сжатыми локтями, схватился за ворот куртки и подтянул Антона ближе. Скулы и щёки хулигана чуть втянулись, он явно хотел плюнуть Антону прямо в лицо, но в то же мгновение что-то в Роме изменилось. Он застыл, немигающим взглядом смотря в испуганное лицо, сглотнул и вдруг широко улыбнулся. Не хищно, не с угрозой, без привычного хмыканья, тихо и так чтобы этого не увидел Бяша. Следом Антон с удивлением понял что глаза обидчика не карие, а желтоватые, с грязно белым налётом словно лимон покрытый белесой мягкой плесенью, и словно тускло сияющие в тенистом углу школы. Точно такие же проглядывались сквозь прорези маски у мальчишки, что накануне вёл его через лес, весело махая куцым хвостом. От шока у Антона чуть не вырвалось имя Волчика, но вовремя опомнился, вспомнив про стоящего рядом Бяшу, и прикусил язык. В это же время Волчик, отпустил ворот чужой куртки, встал и сказал, стараясь не выдать внутреннего бесовского веселья: — Ладно, ты прав, пусть прыгает — Верно, Ромыч, ты его и так уже отделал, на — улыбнулся Будаев и направился в сторону школьных ворот. — А ты Тоха, запомни, что будет если ты с Полинкой водится будешь. Тот помахал кулаком и локтем толкнул приятеля, который все еще не сводил с Антона глаз, в бок, а когда тот посмотрел на него, кивнул в сторону. Рома с запозданием кивнул в ответ, его глаза снова были нормального темного цвета, но выглядел тот слегка понурым и даже напряжённым. Напоследок кинув на Петрова сощуренный взгляд, Пятифан с товарищем начали отдалятся от него, пока не исчезли за поворотом. Там, в свете январского солнца, ярко блестели сугробы в которых копалась малышня. Вдруг Бяша поежился и неуверенно сказал: — Всё таки хорошо что ты его дальше бить не стал, на. Ну, вдруг чего… — Ага — отстранено ответил Ромка. В карманах кожанки он осторожно разминал окоченевшие пальцы. Впервые Волчик вот так просто брал над ним контроль, без причины или зова Хозяина Леса. Было странно, словно кто-то взял и отобрал в середине игры джойстик, заставив смотреть как он играет вместо тебя. Пальцы до ужаса бвстро начали замерзать, как будто он перенёсся в самое сердце леса во время пурги. На мгновение даже пронеслась мысль что ему страшно. — «И всё из-за этого придурка Петрова» — зло сказал внутренний голос. — Ой, Ромочка! — вдруг зазвенел тоненький голосок, от которого сердце парня упало в пятки. — Привет! Оля которая только вышла из школы, быстро спрыгнула по ступенькам и оказалась рядом с парнями. Девочка выглядела веселой. Голубые глазки сверкали словно бусины, а белоснежные хвостики были связаны двумя яркими розовыми резиночками, такая картинка у кого угодно вызвала бы умиление, но Роме стало только тошно, ибо последнего, кого он хотел увидеть после того как избил Антона так это его младшую сестру. Девочка с интересом посмотрела на Бяшу — А вы Бяша? Мне про вас Тошенька рассказывал — и протянула маленькую ладошку. — То…шенька? — Будаев широко открыл глаза и перевел взгляд на Рому, который лишь поджал губы и отвернулся. Даже Бяше не нужно было быть Шерлоком чтобы понять что сейчас пожимает руку младшей Петрове. Та уже через мгновение что-то весело затараторила идя вместе с мальчиками на выход из школьного двора. Они шли тихо, стараясь не думать о Тохе на заднем дворе и время от времени кивать на слова девочки. И уже казалось бы ситуация хуже стать не могла, как рядом с дорогой раздалось басистое и весёлое: — Эй, заяц! Девочка восторженно вздохнула и с писком «Папа!» побежала на встречу к мужчине. Высокому и широкоплечему, темноволосому, с густой щетиной и морщинками в уголках глаз. Совершенно непохожему на своих белоснежных и внешне хрупких детей, разве что глаза сияли такими же холодными льдинками. Рома с Бяшей едва удержались от того чтобы вжать головы в плечи. От отца Оли словно потоками исходила внутренняя сила, таких людей в их деревне практически не было и даже Тихонов казался более мягким, хоть и был и выше и коренастее. — О, а тебя я видел — улыбнулся папа Оли — мою Олю провожал недавно. — Да, это Рома, Тошин друг — сказала девочка уже сидя на руках Мужчина кивнул, протянул руку и, улыбнувшись, представился: — Борис — Он пожал руку Пятифану и сразу же протянул её Бяше, который тоже неуверенно ее пожал. — Кстати, ребятки, а где мой оболтус? В школе ещё? Мальчики замялись. Казалось мужчина сразу поймёт если они соврут и особенно страшно будет если прямо сейчас придет сам Антон и всё ему расскажет. Неосознанно Рома представил как тяжёлая рука бьет его по голове, сердце в очередной раз ушло в пятки. Бяша пытался что-то невнятно блеять и через слово оглядывался на школу. Борис нахмурился, но никак на их поведение не отреагировал, лишь вздохнул и сказал: — Ладно, только передайте что я Олю забрал и ждать его не буду, мне по делам ещё смотаться надо, чтоб не ждал не стоял. А, и чтобы не задерживался, скажите, а то мать вчера вся извелась. И, посадив Олю на заднее сидение машины, уехал, а мальчишки со всех ног бросились подальше от школы

***

Рома уже битый час пялился в грязноватое и немного проржавевшее напольное зеркало, что стояло напротив его кровати. Он и сам не знал что пытался в нем разглядеть, но явно знал с кем бы хотел прямо сейчас выяснить отношения и потому держал в руках картонну маску волка обклееную плешивой серой шерстью. Пятифану совершенно не нравилось то что Волчик, его вторая часть, его защитник и талисман, как мальчик раньше думал, помогал тому кого сам Рома ненавидит. Защищает его, улыбается ему и отодвигает Рому на второй план в его же теле. Это бесило. Парень осторожно надел маску и смотря прямо в отражение в зеркале четко сказал: — Ты предатель. И на удивление Волчик ответил. Его же собственными губами, через зеркало смотря на Рому своими желтыми стеклянными глазами. — Зайчик мой друг. — Он нам не друг! — вспылил Рома — Тебе может быть, но у меня к нему претензий нет. — Ах ты — вскочил парень. Волк в отражении на удивлении остался на месте — тупая шавка! Это я главный, а ты всего лишь…всего лишь… — А я Серый Волк! — Создание в маске, рыча, приблизилось прямо к серебристой глади по ту сторону, отчего Рома опасливо подался назад и плюхнулся на скрипучую кровать. — И ты, будешь слушать меня! — Это мы еще посмотрим — процедил сквозь зубы Пятифан и вцепился в маску пытаясь её стянуть, но та словно приросла к лицу. В отчанных попытках Рома даже схватил за острые уши и начал тянуть их то в сторону, то вверх. Вдруг раздался звонкий хруст.