Канун Нового года
25 апреля 2026 г., 22:46
Тридцать первого декабря башня гудела как улей. Пеппер носилась с табличками для мест, Стив развешивал гирлянды, Тор пробовал зажечь бенгальские огни своим молотом (Пятница едва успела отключить пожарную сигнализацию). Питер сидел на подоконнике в гостиной, смотрел на заснеженный город и думал о том, каким был этот год.
— Ница, — сказал он. — Ты помнишь, что было год назад?
— Вы жили с тётей Мэй, мистер Паркер. Босс только начал к вам присматриваться.
— А теперь я здесь, — Питер провёл пальцем по стеклу. — В башне. С ними.
— Вы здесь, — подтвердила Пятница. — И босс говорит, что вы никуда не денетесь.
Питер улыбнулся. Спрыгнул с подоконника и пошёл помогать Пеппер. Она расставляла тарелки — хрупкие, фарфоровые, с золотым ободком.
— Осторожно, — сказала она, видя, как Питер берёт стопку. — Это антиквариат.
— Я паук, я аккуратный, — ответил Питер, ставя тарелки на стол.
— Пауки не аккуратные, — заметил Тони, входя с коробкой шампанского. — Они липкие.
— Я аккуратно-липкий, — не сдавался Питер.
Тони покачал головой и поставил шампанское в ведро со льдом.
Вечером собрались все. Даже Хеппи пришёл — в пиджаке, с бабочкой, ворчал, что «праздники — это лишняя трата времени», но остался до конца. Тётя Мэй тоже была здесь, с пирогом, который пекла по семейному рецепту.
— Ты вырос, — сказала она, обнимая Питера.
— Нет, не вырос, — ответил Питер. — Я остановился на ста семидесяти.
— Я не про рост, — тётя Мэй погладила его по голове. — Я про… душу.
Питер покраснел. Отвёл взгляд.
— Иди помогай на кухню, — сказала она. — Тони без тебя там наверняка всё взорвёт.
На кухне Тони резал салат — неровными кусками, но старательно. Питер встал рядом, взял свой нож.
— Дай я, — сказал он. — Ты режешь как хирург после третьей операции.
— Это комплимент?
— Это жалость, — усмехнулся Питер. — Но я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, паук, — Тони отступил, уступая место. — Даже когда ты язвишь.
Без десяти двенадцать они вышли на смотровую площадку башни. Отсюда был виден весь Манхэттен — огни, небоскрёбы, мосты. Где-то внизу уже гремели первые фейерверки.
— В прошлом году я смотрел салют из окна квартиры, — сказал Питер, стоя между Тони и Хеппи. — Один. Тётя Мэй работала в ночную смену.
— А в этом? — спросил Хеппи.
— В этом у меня есть вы, — Питер посмотрел на команду. — Все.
— Не реви, — сказал Хеппи, хотя сам сглотнул.
— Я не реву, — ответил Питер. — У меня глаза просто… мерзнут.
Тони обнял его за плечи. Стив — с другой стороны. Питер оказался в кольце из рук — Тони, Стив, Хеппи, Наташа сзади положила руку на затылок. Тётя Мэй стояла рядом и улыбалась.
— Три, два, один, — сказала Пятница.
Фейерверк взорвался над городом. Тысячи огней, красные, зелёные, золотые, осветили небо. Питер смотрел вверх, и его браслет — «Ты нужен. Всегда» — мерцал в ответ.
— С Новым годом, — сказал Тони.
— С Новым годом, — ответил Питер.
Они спустились вниз. Пили шампанское (Питеру — сок), ели салаты, слушали, как Тор рассказывает про асгардский новый год («у нас было семь дней пьянства и битв!»). Хеппи украдкой вытирал глаза. Пеппер чокалась с тётей Мэй. Стив и Баки спорили, кто из них лучше танцует.
— А вы умеете танцевать? — спросил Питер у Тони.
— Я Тони Старк, я умею всё, — ответил Тони.
— Неправда.
— Немного правда, — Тони протянул руку. — Пошли, научу.
Он научил Питера танцевать медленный вальс. Не на балу, а посреди гостиной, под музыку, которую включила Пятница. Питер наступал на ноги, путал шаги, смеялся.
— Ты безнадёжен, — сказал Тони.
— Я паук, — ответил Питер. — Пауки не танцуют. Они плетут сети.
— Сегодня ты плетёшь вальс.
Питер улыбнулся. Тони кружил его по комнате, и в какой-то момент Питер почувствовал, что он не просто танцует — он летит.
Час ночи. Тётя Мэй осталась ночевать в гостевой комнате. Команда разбрелась кто куда — Тор уснул прямо на диване, Клинт и Наташа ушли играть в карты, Стив и Баки — на крышу, смотреть на звёзды.
Питер сидел на кухне с Тони. Пили какао — уже без комочков.
— Тони, — сказал Питер. — Какой у тебя был лучший Новый год?
— Этот, — ответил Тони, не задумываясь.
— Почему?
— Потому что ты был рядом.
Питер опустил глаза. Сжал кружку.
— А у меня — тоже этот, — сказал он. — Потому что я не один.
— Больше никогда не будешь один, — пообещал Тони. — Даже когда вырастешь и уйдёшь в свою жизнь.
— Я не уйду, — покачал головой Питер. — Ты же знаешь, я паук. Пауки приклеиваются.
— И не отклеиваются?
— Никогда, — серьёзно сказал Питер.
Тони усмехнулся. Допил какао. Встал.
— Иди спать, паук. Завтра будем смотреть парад по телевизору.
— Ты будешь смотреть парад?
— Ради тебя — даже парад.
Питер пошёл в свою комнату. Написал список благодарности — последний в этом году.
1. Я благодарен за то, что этот год был. Самый лучший год.
2. Я благодарен за то, что Тони научил меня танцевать вальс. Даже если я наступал ему на ноги.
3. Я благодарен за то, что в новом году мы будем вместе.
Он положил листок в ящик. Лёг в кровать. Пятница выключила свет.
— Ница, — сказал он.
— Да, мистер Паркер.
— Спокойной ночи. И с Новым годом.
— Спокойной ночи, мистер Паркер. С Новым годом.
Питер закрыл глаза. За окном всё ещё гремел салют, но он его не слышал — только своё дыхание, и где-то далеко шаги Тони в коридоре, и тихую мелодию, которую сочинила Пятница.
Он уснул. И снилось ему, что он идёт по заснеженному городу, а рядом — все, кого он любит. И они смеются. И снег не холодный, а тёплый. И небо бесконечное.
Это был хороший сон. И новый год обещал быть хорошим.
