Вечеринка братьев Чон.

Гук движется сквозь поток людей легко, почти небрежно - как будто не идёт, а плывёт между огражденными красной лентой стендами, то и дело задерживаясь у особо понравившихся экземпляров до блеска натертых спорткаров. Он не глазеет с открытым ртом, как некоторые посетители выставки автомобилей, не тычет пальцем. Просто останавливается, чуть склонив голову набок, пробегает взглядом по линиям кузова, задерживается на фарах. Иногда насмешливо хмыкает, иногда одобрительно кивает сам себе, и задумчиво продолжает шагать. В одной руке остывший горький кофе, в другой - телефон, куда он время от времени бросает короткие голосовые для Чона: «Эта — говно», «Эта — норм, но не моё», «А вот эта — зачёт, хён, тебе бы понравилась». Чон, скорее всего, даже не слушает - занят своими «любовями всей жизни» на другом конце выставочного зала. И чёрт с ним. Кей не спешит. Он вообще не любит искусственную спешку, если только она не замешана на адреналине. Здесь же - другой ритм. Мягкое освещение, приглушённый гул голосов, запах кожи и дорогого металла, редкий и острый, как хороший парфюм. Гук даже на мгновение закрывает глаза - просто впитать, позволить себе эту роскошь: никуда не бежать, никого не пугать, не доказывать, что он главный. Просто быть. Он замечает, как на него смотрят. Конечно, смотрят - татуировки, серьги, расслабленная походка, взгляд из-под полуопущенных век. В этом взгляде привычная смесь: кто-то отводит глаза первым, кто-то, наоборот, слишком пристально разглядывает, пытаясь прочитать. Гуку всё равно. Он давно перестал быть тем, кем его хотят видеть. Перед стендом с редкими спорткарами он замирает дольше обычного. Не потому, что впечатлён - сложно впечатлить того, кто вырос в мире, где такие машины не роскошь, а инструмент и хобби. Просто смотрит. На свет, как он ложится на капот, на линию крыла, на то, как тени подчёркивают агрессию и грацию одновременно. И думает о том, что всё в этом зале - как люди. Одни кричат о себе, другие молчат и ждут, пока их заметят.  — Красивая, - тихо, почти про себя, роняет Гук, и в этом слове слышится что-то большее, чем просто оценка дизайна. Он делает глоток кофе, чуть морщится от горечи и идёт дальше. Он не знает где искать Чона, да и не хочется, если честно. Одному сейчас так хорошо и спокойно, что даже не хочется наблюдать как брат писается кипятком от очередной Бугатти. Парень просто бродит по выставке, наслаждаясь редким чувством свободы от собственной роли. Лавирует дальше, туда, где толпа гуще, где кто-то резко толкает в плечо, когда Гук пытается протолкнуться через толпу к местечку впереди, чтобы узреть... Бугатти Широн Гранд Спорт.. Лимитированная, с карбоновым черным кузовом, янтарными сочными полосами на капоте... черт бы побрал того гения, что создал эту красотку.. За мимолетный затык в толпе, парню воздаётся тем, что он влетает в чью-то спину, здорово толкнув незнакомца в плечо. Гук молча, но многозначительно кидает взгляд на пихнувшего человека, нарушевшего его идиллию, и, быстро отворачиваясь уже в сторону впереди стоящего мужчины, слегка склоняет голову в знак извинений. — Простите, я случа.. - но дальше язык не поворачивается. Он вообще уже разогнулся? Такое чувство, что забыл, встречаясь совсем неподобающе слегка округлившимися глазами с...Ким Тэхёном. И с таким же взглядом хмурится обратно, слегка ведя головой в знак непонимания, затем ведёт глазами по всей его фигуре, очевидно уже не справляясь с задачей не терять лица. Просто не понимает, реально ли это происходит с ним, и если да, то за за что такая карма. Тэхён еле слышно цокает себе под нос. Не так раздражённо, скорее от досады. Его больше беспокоит не то, что его толкнули сзади, а то, что наступили на пятку новых белых кроссовок. Закон подлости - этого стоило ожидать, надевая их впервые. Ничего нового. Всё как у всех. Ким поворачивается на раздражитель, встречаясь взглядом с… о господи…  "Снова этот придурок." - проносится в голове мужчины, но он быстро берет себя в руки. Опыт. — Прощаю, - спокойно кивает Тэхён, пряча руки в карманы толстовки. Почему из всей толпы, из всего, мать его, Сеула, именно Гук? Ким выделил себе единственный день за последние две недели, чтобы отдохнуть, не думая о работе, развеяться, выйти прогуляться и полюбоваться произведениями искусства -  спорткарами, конечно же. Может, даже себе что-то присмотреть новенькое. А тут снова… этот. По-другому его сложно назвать, без нейензурной лексики. Что он тут делает? Ещё и без брата, без Чимина - получается, без надзора? — Можете уже выпрямиться, а то мешаете людям сзади. Ким продолжает рассматривать Гука, позволяя ему делать то же самое, и прекрасно чувствует, где скользит взгляд парня. Сам же Тэхён глядит на татуировки, которые сегодня можно рассмотреть вблизи. У него на рукаве чего только нет: и какой-то чёрный лебедь, и цветы, и надпись на латыни, которую, Тэхён со времён университета, если честно, успел позабыть, и змея, и кинжалы… Короче, мешанина из всего подряд. По описанию, конечно, полная безвкусица, однако взгляд это цепляет, а на Гуке выглядит более чем гармонично. Хотя напрашивается мысль: он что, на съёмки порно собирался в таком виде? Всё же что-то не вяжется в голове Тэхёна. Этот внешний вид Гука, его поведение… Мужчина мог бы включить внутреннего психолога и поразмышлять о том, что он пытается компенсировать комплекс неполноценности на фоне брата и выделиться. Но Ким не станет над этим сейчас рассуждать. Зачем тратить свой драгоценный ресурс на это? Кей же, всё ещё не может поверить, что столкнулся именно с этим человеком. О котором думал даже после той встречи. Точнее, ещё интенсивнее, чем мог бы. И чем даже хотелось бы. Так что парень молча выпрямляется после слов Тэхена, потому что действительно неудобно получается. Потом отходит от шока, разглядывая мужчину напротив, как и тот его. Охренеть. Он вполне себе реален. Ещё и как: даже одет как обычный человек. Не в дурацком классическом костюме, в котором видно всю его дурацкую изящность. Ничем не выдающееся худи (разве что подчёркивающее крепкие плечи - ну, неплохо - улыбается мыслям Гу), кроссовки, штаны… В которых уже вырисовывается - парень клянётся богом, да можно даже собственной жизнью, - накачанные жилистые бёдра. Он сам видел. Он был там в тот день, рядом, нависая над бизнесменом. Видел, как штаны сидят выше колен. И готов поклясться собственным бизнесом, что у этого Тэхёна там реально, что называется, достоинство. Неудивительно, что он, вдобавок и с мозгами, и с его поведением, такой уверенный в себе. Особенно сейчас, когда Гук сначала завис там рядом, в открытую пялится теперь. — Будете ещё пытаться строить из себя папочку - я снова включу беспардонного ребёнка и заберу слова обратно. Теперь уже он, конечно, рассматривает лицо Кима в спокойной обстановке, с его по-настоящему мужской, казалось бы грубоватой красотой. Гук видел её тогда в кабинете, но сейчас, видимо из-за по-другому оттеняющей одежды, она слегка смягчается. Тогда Тэхён был нереально сексуален, сейчас, впрочем, не перестал таковым быть, но что-то в мужчине появилось новое.. Он всё ещё излучает ту же ауру уверенности, спокойной и расслабленной, однако, взгляд другой, а черты лица будто немного разгладились, сам будто помолодел, пусть и остался таким же горячим. Сейчас он выглядит чересчур по-человечески. Просто. И страшно признавать, что это нравится уже не только Гукову члену. Чёрт. Помогите. Пусть ему ответят как-нибудь не очень хорошо, а лучше даже очень грубо. Хотя, сразу за этой мыслью идет вторая, что это тоже ему понравится. Он влип?.. — Ваш радикализм по каждому вопросу и делает вас похожим на беспардонного ребёнка, - Ким продолжает вести взглядом по лицу Гука, вновь останавливаясь на его глазах. Они у этого парня странные. Не такие, какими должны быть у наглого выскочки, который врывается в чужой кабинет без стука и позволяет себе угрожать, развалившись на диване как у себя дома. У такого человека взгляд должен быть острым, колючим. Ну, может, пустым, наглым, как у тех, кому плевать. Но у Гука - не так. Первое, что улавливает Тэхэн, когда их взгляды пересекаются - это глубина. Такая, будто смотришь в тёмную воду и не видишь дна. И от этого становится одновременно тревожно и почему-то спокойно. У Гука тёмные глаза, почти чёрные, с длинными ресницами, которые делают взгляд мягче, чем он, наверное, хотел бы. Но внутри этой темноты что-то мерцает. Тэхэн не сразу понимает, что именно. А потом осознаёт: тепло. Настоящее, незащищённое тепло, которое парень, кажется, прячет ото всех. Даже от себя? Когда Гук смотрит - по-настоящему, не наигранно, не в своей обычной манере «я всех порву» - в его глазах появляется что-то детское. Уязвимое. Будто на секунду маска спадает, и оттуда выглядывает кто-то совсем другой: тот, кто устал быть наглым, кто хочет, чтобы его просто увидели. Не конкурента. Не младшего брата великого Чона. Не татуированного хулигана с пирсингом. А просто человека. Тэхэн замечает, как Гук смотрит на него сейчас. Не исподлобья, не с вызовом. А с каким-то тихим, почти несчастным любопытством. Как будто он сам не понимает, зачем смотрит, но не может отвести взгляд. И в этом «не может» столько неподдельного, что у Кима внутри что-то сжимается. Он ловит себя на мысли, что этот взгляд трудно выдержать. Потому что он честный. Слишком честный для человека, который должен быть врагом. В нём нет угрозы, и возможно, даже есть вопрос. «Ты меня видишь? А я тебя да. И не знаю, что с этим делать». — Попробуйте быть проще. Мы не на работе сейчас. Никто не говорит делать вид, будто вы рады меня видеть, но хотя бы попробуйте поговорить без угроз. - говрит Ким, и Гук отводит глаза первым. Тэхэн выдыхает - незаметно, одними лёгкими. Потому что этот взгляд опасен. Не для бизнеса. Для чего-то другого, чему Ким пока не готов дать имя. — Что же вы такого обо мне мнения, что даже не заметили, что в этот раз я не сразу угрожал, а предупредил? - слегка улыбается парень. - Если честно, у меня тоже нет настроения что-то из себя строить сегодня. Впрочем, вы это и так видите. - усмехается, отводя взгляд наконец на машину. - Тем более присмотрел себе новый транспорт сегодня. Из новинок. А вы решили не изменять Бугатти? У вас же почти такая же? Почему? - Гук уже расслабленно-насмешливо выгибает бровь на Кима. Он помнит все, что вычитал о конкуренте из того документа что составил Чимин в воскресное злополучное утро. И даже не скрывает. — Я своего рода патриот… - Тэхён разворачивается обратно, лицом к машине, скрывая чуть поджатые губы. Черт, они и его имущество как-то смогли отыскать. Он-то, конечно, тоже копался во владениях этих братьев, но Гук как-то слишком открыто и без задней мысли вслух рассуждает об этом. - Не изменяю привычкам. А эти машины будто становятся лишь лучше с каждым годом… Прямо как вино, - посмеивается Ким. - И что же вы себе присмотрели, если не секрет? — Ситикар VEX Yoyo. Не видели? Такой голубенький, микроскопический и взбитенький. Будто попал в аварию, прямо перед презентацией. Прекрасная машинка, не находите? Мне пойдёт? - светится Гук.  В ответ Кей слышит настоящий бархатистый смех Тэхёна. На мгновение, его даже окутывает чувство, что он… с другом? Со своим прекрасным старым другом. Наслаждается выставкой машин (а не его профилем в какой-то слишком мягкой - не сказать чтобы нежной, но улыбке, которая так красит лицо, даже лучше, чем горячая сдержанность; это просто дарит душевное тепло, как и искренность этого собеседника). Парня самого это улыбает, и он тоже шутит и тихонько смеётся. И возвращает взгляд к машине. К машине. Да. — На деле я думал об этом. Это удобно: он одноместный, не надо никого возить, и вместительный. А ещё будет гораздо прикольнее, чем если я решусь и куплю себе для удобства новый Мерс. Не самый дорогой, но лаконичный и роскошный - по крайней мере, в салоне и жить можно, если вдруг случится жизнь. Хотя, наверное, вы бы первый узнали о покупке и написали поздравления… - Гук как-то даже поджимает губы в загадочной паузе. - Для души я приметил прямо противоположный Hennessey Venom F5 Roadster. Не из-за названия. Вы видели его? Может, вы во всём предпочитаете классику, конечно. Но какие характеристики хорошие. Вдруг обратили внимание?  - далеко не всем известно, что эта может потягаться с вашим любимчиком. Когда-то даже несколько раз писали, что этот бренд его обошёл. Хотя не уверен: как ни посмотри на статистику - то одна, то другая. Кажется, они каждый день по-разному считают. - Парень легко пожимает плечами, весело косясь на Кима. — Не думал, что вы все же осмелитесь предать свой родной Мерс, - улыбается Ким. - Но ради Venom F5 даже я поступился бы принципами, хоть и собираю Бугатти с первого выпуска. - Они точно разговаривают не о пластиковых модельках? Тэхён иногда сам в шоке от того, что говорит. Гордость берёт за себя - не выпендрёж. Да и перед кем? Перед Гуком, который может позволить себе столько же? Оданко, мужчина надеется, что окружающие его не слышат. К чему лишнее внимание? - Мне сложно выбирать что-то другое, просто дело привычки, хоть я и не привереда. - задумчивый взгляд утыкается в пол. На Бугатти удобнее всего брать разгон. Она мягкая, но не расслабленная. Отзывчивая до дрожи. Каждое моё движение, каждое намерение - она чувствует раньше, чем я сам успеваю подумать. Сиденья в ней… чёрт, лучшие, что Ким когда-либо пробовал. Ни одна другая машина не обнимает его так. Они с ней столько гонок выиграли, что Тэхен уже сбился со счёта. Первых мест хватило бы на небольшую автобиографию. Однако, несмотря на все часы, что они провели вместе, третьего этапа у них так и не случилось. Он до сих пор не может к ней привыкнуть. Каждый раз, когда эта малышка рычит низко, с хрипотцой, на пределе, - у мужчины внутри всё скручивает.  Проблема в том, что в последнее время всё меньше поводов её выгуливать. Она стоит в гараже, пылится, как дорогая игрушка, на которую нет времени. Гук подмечает, что Ким слегка усмехается. Своим мыслям, наверное. А затеи, снисходительно, но с той ноткой сожаления, которую невозможно подделать отводит взгляд куда-то в сторону.  Вслух Тэхён этого, конечно же ничего, не скажет. Не нужно это никому знать, уж тем более Гуку. Пусть Ким и улыбается сейчас, он ни на секунду не забывает, с кем общается и чем ему потом это может обернуться. — Кто бы мог подумать, что сам Ким Тэхён тоже не идеален? - искрится Гук в последний раз и дальше серьёзнеет. Не хочется, чтобы расценили неправильно. У них приятное, одноразовое, ни к чему не обязывающее общение, которое не хочется портить. Сейчас отдых, не работа. Ничего от этого особого, к сожалению, не произойдёт, но в целом, если Ким будет иметь в виду, что Кей ещё и хотя бы относительно нормальный человек, то будет очень хорошо. - Я радикал, вы консерватор. Думаю, мы правильно встретились сегодня. Да и вас можно понять: зачем что-то менять, если старое, родное устраивает? На самом деле я тоже меняю машинки для души потому, что гоняю совсем изредка. Да и в целом почему нет? Красота спасёт мир. Сделайте вид, что согласны с шуткой. По крайней мере, они радуют, что бы ни случилось. На них хоть можно просто уехать куда-нибудь за город, в другой город или в принципе на другой конец страны, в любой момент. - трепещет Гук. - А вы? Зачем коллекционируете? Почему именно Бугатти? - парень задумчиво играет с пирсингом на губе. - Чон, просто, кажется, течёт по ней больше, чем по Чимину. Подошёл узнать, чем же так хороши. Внешность - ну да, в его стиле, и в целом такая представительная, но в мире много красивых люксовых машин...  ***  Чон движется по выставочному залу. Упруго, целеустремлённо, с лёгким наклоном корпуса вперёд, будто всё время преодолевает невидимое сопротивление. В одной руке телефон, который он то и дело проверяет, хотя знает: Гук не отвечает на сообщения, когда увлекается. А увлекается он, как назло, всегда не вовремя. Чон хмурится. Не потому, что злится - скорее, по привычке. Это его стандартное выражение лица в последние годы: сосредоточенное, чуть отстранённое, с залегшей между бровей складкой, которую порой не могут разгладить ни Чимин своими улыбками, ни успешные сделки. Он сканирует пространство методично, как человек, привыкший держать всё под контролем. Взгляд скользит по лицам, по фигурам, по силуэтам в толпе - и каждый раз возвращается ни с чем. Вокруг — десятки, сотни людей. Мужчины в деловых костюмах, женщины на шпильках, подростки с горящими глазами у стендов с гиперкарами. Кто-то громко смеётся, кто-то спорит о характеристиках двигателей, кто-то просто фотографируется на фоне. Чону всё это мешает. Он не слышит ни голосов, ни музыки, ни восторженных возгласов. Только пульсирующее в висках: «Где он, чёрт возьми?» Он обходит стенд с классическими моделями - пусто. Заворачивает к зоне новинок - никого. На секунду замирает у люксового ряда, надеясь, что брат, как обычно, прилип к самой дорогой машине в зале, но вместо Гука видит незнакомца, который с видом знатока тычет пальцем в решётку радиатора. Чон раздражённо выдыхает сквозь зубы. «Ну где тебя носит? Мы же договорились встретиться у входа через двадцать минут. Двадцать, блять, минут. Не час, не два. Я отошёл - и что? Все как всегда.» Он прокручивает в голове возможные места, куда мог запропаститься Гук. Зона тюнинга? Вряд ли, Гук к этому равнодушен. Место для курения? Там Чон был десять минут назад. Зона отдыха? Слишком скучно для Гука. Остаётся только один вариант, который Чон не хочет рассматривать, но который преследует его всё настойчивее: спорткары. Потому что где ещё брат может зависнуть на полчаса, забыв про всё на свете, если не там, где пахнет бензином, деньгами и скоростью? Чон разворачивается и идёт туда - быстрее, чем раньше, почти срываясь на шаг. Внутри нарастает глухое раздражение, которое он привык называть заботой, хотя где-то глубоко понимает: это не совсем она. Это страх. Страх, что Гук опять сделает что-то не то, скажет что-то не тому, вляпается в историю, из которой Чону придётся его вытаскивать. Как всегда. Как тысячу раз до этого. Люди расступаются перед ним - не потому, что узнают, а потому, что от него исходит холодная волна «не подходи, не мешай». Чон этого не замечает. Он видит только толпу, которую нужно раздвинуть, и брата, которого нужно найти. И когда он наконец замечает знакомый силуэт у стенда с Бугатти - сначала макушку, потом плечо, потом тот самый чёрный рукав татуировок - он не чувствует облегчения. Только новую волну напряжения. Потому что рядом с Гуком кто-то стоит. Кто-то, кого Чон не хочет видеть. И этот кто-то поворачивается, встречается с ним взглядом, и у Чона внутри всё леденеет. Он ускоряется. Сейчас будет разговор. Сейчас он всё выяснит. Сейчас он снова сыграет ту роль, которую ненавидит, но без которой не умеет - роль старшего, который всегда прав. — Эй, - мужчина собирается отчитать Гука, но при этом, недовольным взглядом сверлит Тэхёна. - Всё успел ему рассказать? Кей аж вздрагивает от резкого появления Чона и снова вздыхает, прикрывая на секунду глаза, потому что претензии успели полететь в первые же две секунды, как в его поле зрения появился брат. Он слишком вовлечён в разговор, чтобы помнить и бояться, что когда-нибудь их застанут. Ещё и так скоро! Всего-ничего продлились их с мистером Кимом нормальные взаимоотношения. Даже так не дают пообщаться. Ещё и - что?! В нём не уверены? Чтож, не удивляет. Но разочаровывает.  Скорее хочется сказать: «Спасибо, бро, за такое мнение обо мне. Если будешь так думать, вмешиваться, и заставлять всех остальных верить в мою отбитость, я точно найду себе по крайней мере еще с десяток адекватных собеседников. Не говоря уже о том, чтобы найти кого-то большего…» Не говоря. Не говоря?.. — Ещё не всё, если честно. Можешь отойти ещё на столько же, - скрестив руки на груди, отмахивается Гук. - Или лучше я тебя сам найду?  Тэхён не удерживается и самодовольно растягивается в улыбке, глядя Чонгуку в глаза. По-доброму, честно.  Однако, такой жест от конкурента, Чона заставляет только насупиться. — Нет, не могу. Разве что только с тобой, - косится парень, в то время как Тэ не перестаёт сиять.  Иногда борзость Гука как нельзя кстати. Всё же, несмотря на то, что его поведение нацелено на то, чтобы раздражать хотя бы одного из окружающих, если ты не являешься этим одним избранным, его самоуверенные фразочки даже кажутся забавными. — И всё же, что вы тут делаете вдвоём? - Чон немного успокаивается, теперь уже смягчая взгляд, и смотрит на Гука. - Что он тебе наговорил, пока меня не было? Теперь улыбка Тэ спадает с лица. Что за идиотский вопрос? Он что, похож на того, кто будет угрожать? Стоя на выставке? Прилюдно? Мужчина покусывает губу изнутри. Даже если опустить эти условия, то Ким вообще хоть раз им угрожал? Может быть, он приходил к ним в офис в выходные как к себе домой, устанавливал свои правила? Или ловил самого Гука сегодня, чтобы допросить? Ну что за сюр. Нет, Тэ терпеливый, конечно, но не терпила. — И вам добрый день, - кивает Ким с абсолютно серьёзным лицом. - Вижу, вы очень рады меня видеть, мистер Чон? - отлетает монотонным голосом. В воздухе наростает напряжение, которое, кажется, кроме Гука, никто больше не желает устранять. — Ну-ну, друзья, - выдавливает из себя снисходительную улыбку Кей и приобнимает свободной рукой брата за плечо, смотря в глаза сначала Тэхёну, а после возвращая их к Чону. - Хён ещё не определился, но на его месте любой бы кидался в крайности, правда? Я сам удивился, когда мы с мистером Кимом начали разговаривать как обычные знакомые, которые случайно встретились на выставке машинок. Не знаю, как коллега, а я даже надеялся на продолжение. До того как ты пришёл. -Гу непринуждённо посмеивается, но вскоре прячет лицо за стаканчиком кофе. — Видимо, бесиактность у вас в крови, - вздыхает Тэ, раздражённо прикрыв глаза. Ким складывает руки на груди, видя, как Чон на него смотрит своими напряженными и ледяными глазами. — В таком случае, если так сильно боитесь за своего «детёныша», не оставляйте его одного, чтобы он не цеплялся на всяких «взрослых дядь», договорились? - Тэхён не привык так категорично высказываться, но терпеть он не будет такое поведение и отношение свысока. - Хотя я думал, что он уже достаточно взрослый, сам разберётся, что делать. К тому же мы и словом не обмолвились о работе. Или это вас пугает ещё больше, господин Чон? - чуть понижает голос Ким, ухмыльнувшись. - Вы же делали вид, что рады нашему знакомству. Так куда делась ваша напускная радость? Не бойтесь, вашего брата я из компании уводить не собираюсь. - "Зачем вообще такие сотрудники, если ты подвергаешь каждое действие своего брата сомнению?" - хочется добавить, но Тэ умеет вовремя себя остановить. Чонгук сводит брови, глядя на Тэхёна, однако ничего возразить не может. Да, пугает. И тот факт, что они говорили о работе, и тот факт, что о ней могли не говорить - тоже.  Чона пугает то, как этот человек смотрит на Гука. Как Гук смотрит на него. Этот взгляд, который Чон перехватил краем глаза, когда подошёл - тёплый, почти доверчивый, без капли той нарочитой наглости, которой Гук прикрывается как щитом. Чон не видел такого выражения на лице брата… может, никогда. Или видел, но очень давно. В другой жизни. И тот факт, что возможно они говорили о работе, пугает. Потому что если они говорили о работе - значит, Гук сделал это без него. Обсуждал что-то важное, принимал решения, возможно, даже обещал что-то, о чём Чон даже не в курсе. А это значит, что контроль ускользает, что брат снова действует на грани, что Чон снова опоздал с кофе, с вопросами, с тем самым «я здесь главный, я разберусь». И это бесит. Но пугает - сильнее. И тот факт, что о работе они могли не говорить, пугает ещё больше. Что если Гук нашёл кого-то, с кем позволил себе забыть о роли? С кем не надо притворяться наглым и бесшабашным. С кем можно просто - быть. И этим «кем-то» оказался не Чон. И даже не Чимин. А этот… Ким Тэхён. Конкурент. Враг. Человек, который смотрит на Гука так, будто видит не «младшего брата», не «татуированного хулигана», а кого-то другого. Настоящего. Чон переводит взгляд на Гука — тот стоит рядом, сжимая в руке давно остывший кофе, и в его глазах сияет тот самый странный свет. Не для брата, который всю жизнь его защищал, контролировал, тащил за собой. Для кого-то другого. Для того, кто смотрит на Гука и не пытается его переделать. Чон сглатывает. Он хочет сказать что-то резкое, одёрнуть, поставить на место - и Тэхёна, и Гука за компанию. Но язык не поворачивается. Он молчит. Сводит брови ещё плотнее. И продолжает сверлить Тэхёна взглядом, в котором смесь злости, страха и чего-то очень похожего на ревность. Которую он никогда не признает. — Простите, всё моя вина, - вдруг вклинивается Гук, и даже пытается улыбнуться. Но когда оба переводят на него свои взгляды, это выходит, наверное, как-то кривовато.  Гук опускает руку с плеча на свободную кисть брата, наклоняясь к его уху, и говорит уже тише: — Чон-а, расслабься, пожалуйста. Ты чего? Никто же никого не убивал и не пытался. Я вообще подошёл посмотреть на твою любовь всей жизни, а меня толкнули в мистера Кима. Никто ни на что не надеялся, ни к чему не обязывал и не призывал. - легкий вдох и... - К сожалению. - Было сказано ещё тише с усмешкой. - Ну и ладно, главное, чтобы сегодня всё вообще крахом не пошло, да? Тем более и правда не на работе.  Гук смотрит на лицо Чона, которое вроде как немного изменилось в выражении, но всё ещё сверлит Тэхёна, готовый в любую секунду вытащить "младшего" из этой "опасной зоны". И Гук понимает: Чон прав. Он всегда прав. Нельзя расслабляться с врагом. Нельзя позволять себе чувствовать что-то, кроме холодного расчёта. Нельзя смотреть на конкурента так, будто он единственный человек в комнате, который тебя действительно видит. Ким Тэхён всё ещё внимательно наблюдает. Не будем вдумываться, как: может, ждёт какой-то реакции от Чона, или ему есть что добавить - всё же перепалка уже началась и была сугубо их. Парень просто снова легко улыбнётся, покосившись на Ким Тэхёна, конечно, снова глазами задерживаясь на брате, и сжимает его ладонь, затем отпуская. — Чтож, - Чон прикрывает глаза на секунду, хватая Гука за руку. - Нам пора. Были рады встрече. - Сухо кивает он Тэхёну, разворачивается и бесцеремонно тянет брата за собой на улицу. Ким смотрит им вслед с приподнятой бровью, складывает руки на груди и разочарованно качает головой. Они уходят синхронно, будто неразлучная система, в которой сбой недопустим. Чон тянет Гука за руку, тот не сопротивляется - только на секунду оборачивается, и Тэхён ловит этот взгляд. Короткий, почти виноватый. Или ему кажется? С этим семейством уже ничего нельзя понять. Ким провожает их глазами до выхода, и только когда двери за ними закрываются, позволяет себе выдохнуть. "Может, мне показалось в первую встречу, - думает он, -что это Гук ненормальный? А в действительности таковым является Чон? Или оба? Или это у них по настроению - сегодня один псих, завтра другой?" Он проводит рукой по волосам, всё ещё глядя на закрывшиеся двери. Вокруг - гул выставки, чужие голоса, вспышки фотокамер. Но Тэхэн их не слышит. Он прокручивает в голове сцену за сценой, и чем больше думает, тем абсурднее ему всё это кажется. Сами пришли. Сами позлились. Сами извинились - ну, Гук извинился, если это можно было назвать извинениями. Потом Чон пришёл, накрутил себя, раздул из мухи слона, а Гук встал на его защиту - или на свою? Или они друг против друга? Тэхэн уже запутался. А потом они просто взяли и ушли. Вместе. Как ни в чём не бывало. — Удивительные люди, - бормочет Ким, качая головой. - И как только они умудрились держать бизнес? Ещё и самый конкурентоспособный по столице? С таким-то подходом… Он замолкает, потому что ответ приходит сам собой. Чимин. Конечно, Чимин. Этот менеджер - единственный, кто выглядит адекватно из всей их троицы. Именно он, наверное, тащит на себе все договоры, встречи, отчёты и переговоры, пока эти двое выясняют, кто из них сегодня главный псих. Тэхён мысленно снимает шляпу перед неизвестным Паком. Такого терпения надо памятник при жизни ставить. Но есть кое-что ещё, что не даёт ему покоя. И это - Гук. Вернее, их с Чоном странные отношения. "Почему этот Чон как наседка для Гука? - мысленно удивляется Ким. - Они же близнецы. Одного дня рождения, одного возраста. Не старший брат с младшим на десять лет, а два взрослых мужика, которые должны сами за себя отвечать. А он за ним ходит, контролирует, дышит в затылок… как будто боится, что Гук без него рассыплется. Или сбежит. Или сделает что-то, что Чон не сможет проконтролировать." Тэхэн хмурится. Он не психолог, но кое-что понимает в людях. И эта картина - Чон, который дышит в спину брату, и Гук, который позволяет себя контролировать, но при этом огрызается и выделывается, - она неправильная. Нездоровая. Такое бывает, когда люди слишком долго играют роли, которые им когда-то навязали. Или они сами себя в них загнали. И теперь не знают, как выйти. "Странные у них отношения как для братьев, - заключает Ким. - Да и оба они странные. Две крайности. Один — гиперконтроль и холодная злость. Второй - нарочитая наглость и внешняя раздолбайство. И ни одного нормального, спокойного, просто человеческого." Он вспоминает взгляд Гука. Тот самый — когда они стояли у Бугатти, говорили о машинах, о том, как приятно просто быть. И в этом взгляде было что-то… чарующее. Тёплое. Настоящее. Так не смотрят враги. Так смотрят, когда забывают притворяться. "Чему верить? - спрашивает себя Тэхён. - Его глазам или его словам?" Слова - это маска, наглая, колючая, которую он, кажется, надевает автоматически, как только рядом появляется кто-то чужой. Или брат. Глаза - совсем другое. В них усталость. Одиночество. И какая-то тихая, почти детская просьба: «Заметь меня. Настоящего. Пожалуйста». — Бред, - вслух говорит Тэхён, отгоняя эти мысли. - Как он может такое говорить вслух? «Мы тут папочки»… Кто вообще так выражается? Должно быть, и правда что-то не то с головой. Он кривит губы в усмешке - не злой, скорее снисходительной. Но где-то глубоко внутри, там, куда он сам себе боится признаваться, шевелится что-то живое. Любопытство. Или что-то большее, чему он пока не готов дать имя. Тэхён поправляет воротник толстовки, в последний раз смотрит на дверь, за которой скрылись братья Чон, и едва заметно улыбается. Эту улыбку никто не видит. Она - для него одного. И в ней - ни капли насмешки. «Интересно, — думает Ким, разворачиваясь к стенду с машиной, — увижу ли я его снова? И каким он будет в следующий раз - наглым придурком или тем парнем с тёплыми глазами, с которым приятно больать о жизни?» Он не находит ответа. И почему-то ему кажется, что ответ ему не понравится. Или понравится слишком сильно.