Гниение

— Гер, это Алена, мы вместе учились. За мной кто-то гонится! Помоги мне! — Лена, Лен, ты слышишь меня? — кричал он в трубку, но в ответ слышались лишь гудки. Сколов побледнел, руки, казалось, онемели и он выронил из окоченевших пальцев новехонький телефон. Чертыхнувшись, он принялся поднимать его с пола, лбами столкнувшись с Никифоровым, который решил помочь, но вышло как всегда. — Ай! — взвизгнул Рома, больше не от боли, а от неожиданности, — прости. — Ничего, спасибо, — наспех бросил Герман, все еще пытаясь сообразить, что только что произошло и действительно ли ему звонила та самая Лена Вернова, которая всегда настаивала на том, что ее нужно называть Аленой. — Что-то случилось? — спросил Роман, хотя Сколов прекрасно понимал, что тот слышал весь недолгий разговор. — Нам нужно к Ярику, срочно, — сказал он куда-то в пустоту. Яриком звали местного программиста, к которому все в отделе то и дело обращались по личным вопросам, не всегда благородным, а тот и выполнял их в нерабочие часы за, как он сам говорил, "ништячки". — Ярик! — он резко открыл дверь в кабинет, где сидели люди, называемые местными, "компьютерными умниками". — А? Че? — Ярик, в свободное от работы время, предпочитал играть в какую-то глобальную стратегию на принесенном из дома ноутбуке. — Ниче, — передразнил его Герман, — номер пробей. По перекошенному лицу Сколова было ясно, что он пришел не шутки шутить, а по серьезному поводу, поэтому Ярик, отбросив всю свою стандартную манерность, принялся за работу, отложив игру. Спустя какое-то время, Ярик получил информацию. — Так-с, — медленно, что вызывало у Германа сильное раздражение, он выдавал из себя по крупице, — ну, номер зарегистрирован на Вернову Елену из Ростова, звонила откуда-то отсюда, — он ткнул тощим пальцем в область промзоны. "Что она могла там делать?" — спросил себя Сколов, но сейчас ему было не до догадок. Только теперь он осознал, что напарник все еще верно шел за ним, и сейчас стоял совсем рядом, хоть и не до конца осознавая, кто вообще такая эта Лена Вернова. — Лена, мы дружили с ней, пока я не переехал, — он принялся наспех, по дороге к машине, объяснять Роману ситуацию, тот, еле успевая, шел за ним, — позвонила мне и… и… — Свирского не нужно предупредить? — неуверенно спросил Никифоров. — Пошел он, — бросил Сколов, запрыгивая в машину. Ехали они в напряженной тишине, но в этот раз Роман смотрел не в окно. Его безжизненный взгляд врезался в искаженное то ли от злости, то ли от испуга лицо Германа. Герман сжимал руль до побеления костяшек, взгляд его метался между дорогой и зеркалом заднего вида так, будто жертвой преследования был он сам. Роман тихо, боясь проронить и слово, сидел рядом, молча рассматривая его. Будучи психологом, он понимал, что слова сейчас абсолютно бессмысленны. В голове Сколова сейчас вертелись слова Никифорова о том, что мотив убийцы Кабанова — месть, но требовать пояснений он пока не стал. — Гер, — наконец, прервав молчание, произнес Роман, ровным, спокойным голосом, — расскажи мне, пожалуйста, все, что ты знаешь о Лене. Когда вы виделись в последний раз? Знаешь ли ты кого-то, кто мог ей угрожать? — Да я ее видел в последний раз лет двадцать назад, если не больше, вообще не знаю, где она взяла мой номер, — Сколов в раздумьях схватился за голову, — кого я могу знать, кто мог угрожать ей? Ее отец дружил с мо… впрочем, неважно, — он осекся и замолчал. — Дружил с кем? — спросил Роман с промелькнувшим в серых глазах интересом. — Не твое дело, с кем он дружил, — резко ответил Герман, — все равно это не имеет никакого значения. После этого Сколов замолчал на весь остаток поездки, а Никифоров не стал его  больше допрашивать. Внедорожник резво мчался по улицам, разрезая колесами лужи и, даже умудрившись обрызгать нескольких прохожих. Герман мысленно перед ними извинился, но сейчас он торопился слишком сильно, чтобы выразить что-то большее, чем призрачное сочувствие. Лена Вернова, та рыжая девочка, с которой его посадили за одну парту еще в первом классе. А потом рассадили через несколько дней потому что они болтали без умолку. Она ему даже нравилась несмотря на то, что другие ребята посмеивались над ней из-за усыпанного веснушками лица и белой как молоко кожи. Они почти каждые выходные гуляли вместе с ее отцом, который иногда подшучивал над Германом, что тот растет пугливым, словно девчонка. По крайней мере, до тех пор, пока Гера с мамой одним днем не переехали в город побольше. Через какое-то время, машина Германа затормозила возле местной промзоны. — Нужно найти ее, — сказал он, развернувшись к Роману. Тот кивнул, — Лен! — крикнул он в пустоту полу заброшенного участка промзоны, на который указал Ярик, — Лен, ты здесь?! Ничего. Только капли моросящего дождя на земле. Они двинулись вглубь, внимательно осматривая каждый уголок и каждую дорожку. Роман шел чуть впереди, фотографируя следы на мокрой земле. Женские ботинки на каблуках и мужские кроссовки размера сорок пятого - сорок шестого. — Она здесь, а он, скорее всего, уже нет, — прошептал Никифоров. В самом центре, именно там, где на карте стояла точка, лежала она — Лена. Герман подбежал к ней, к той рыжей веснушчатой девчонке, которая сейчас была уже взрослой, весьма побитой жизнью, женщиной. В тридцать лет, ее бледное лицо уже уродовали морщины и розовые пятна, как у тех, кто много пьет. Руки ее сейчас были изрезаны чем-то вроде охотничьего ножа, а торс ее был распорот, как у мягкой игрушки, от груди до пупка. Старомодное клетчатое пальто было все замарано кровью, которая сейчас источала свойственный только ей приторный запах. Никифоров, впервые за долгое время увидевший тело вживую, не сдержался и оставил свой завтрак на земле. — Я уже звоню, — сказал он, отдышавшись и вытерев рот тыльной стороной ладони. *** Криминалисты уже работали на месте — собирали улики, фотографировали следы на земле, когда к месту преступления подъехала столь блестящая в пасмурный день машина Свирского. — Сколов! — голос полковника прогремел в тишине, заставив обернуться даже криминалистов, — что здесь вообще происходит?! — кричал он, — почему я узнаю о новом убийстве не от тебя, а из сплетен Антонины? "Опять она." — подумал Сколов, сидя на корточках над телом некогда подруги. Он встал, выпрямился и развернулся к начальнику. — Товарищ полковник, у нас были основания… — Основания?! — повысив голос, перебил его Свирский, — у тебя еще с год назад появилось прямое распоряжение начальства! Никаких самостоятельных решений без согласования лично со мной! А ты что сделал? — полковник аж раскраснелся от крика и возмущения, — бросил все свои дела, помчался сюда, как глупый мальчишка, так еще и Никифорова во все это втянул, — он посмотрел на бледного Романа, стоящего неподалеку от криминалистов. Тут светловолосый мужчина сделал шаг вперед. — Товарищ полковник, — Герман понимал, что Никифоров выскажется в его пользу даже если это будет угрожать и его репутации, — поймите, — спокойным, слегка хриплым голосом говорил Роман, — ситуация была экстренной. Майор Сколов получил от жертвы звонок с просьбой о помощи. Он просто не мог его проигнорировать. И меня он никуда не втягивал, я сам за ним пошел. — Не мог проигнорировать, говоришь? — все еще не успокаивался Свирский, — а головой он подумать мог? Или ты хотя бы? Почему не доложили сразу? Почему не запросили подкрепление до того, как приехали сюда? Может, преступника бы уже смогли задержать?! — Я действовал по ситуации, — процедил Сколов сквозь сжатые челюсти, — она, — он рефлекторно обернулся в сторону черного мешка, где лежало тело, которое раньше было Леной, — она была в опасности. Не было времени на формальности. — Формальности?! — Свирский покраснел так, что стал походить на помидор в форме, — эти формальности спасают жизни! Вы могли погибнуть тут оба! А если бы преступник все еще был здесь? Один бы против него пошел или Никифорова за собой потащил бы, чтобы и его погубить? — возмущался начальник, — А теперь посмотри! — он обвел все место рукой так, будто показывал достопримечательности туристу, — у нас еще одно убийство! И все из-за тебя! Роман спокойно перебил его, не уверенный, собирается ли Свирский продолжать свою тираду. — Товарищ полковник, — начал он, — с учетом всех обстоятельств, мы действовали с максимальной рациональностью. Да, мы не успели помочь жертве, — он тоже машинально посмотрел на мешок, — но мы нашли тело, сохранили улики для криминалистов и вызвали подкрепление. И, поймите, — он подошел поближе к полковнику, — это не случайное убийство, это — часть серии. Елену Вернову убил тот же самый человек, что убил Ивана Кабанова. Тот же почерк, те же следы на земле. Осталось только… Свирский не дал ему договорить. — Ты совсем с ума сошел? — прошипел он, притянув Романа к себе, — ты вообще понимаешь, что может начаться, если в городе появится серийник? Головы полетят! — Конечно, — пробубнил себе под нос Герман, — тебя только твоя голова и волнует. — Ты что-то сказал? — развернулся к нему Свирский. Сколов промолчал. *** — Жертва приезжая, — повторял Роман все, что они на данный момент знали, — поездку в Питер выиграла в конкурсе репостов, в которых она часто участвовала. Преступник это знал. Также ее что-то связывало с Иваном Кабановым. Что именно — предстоит выяснить. Герман знал о его привычке бубнить версии себе под нос так, будто тот читает лекцию, и никогда его не останавливал. — Что могло их связывать с сыном бизнесмена, Ром? — спросил он, когда Никифоров закончил, — ну да, их семья была достаточно обеспеченной, когда мы были маленькими, но не на таком уровне. Да и разорились они, когда… а, впрочем, без разницы. — Что-то да связывало, — уверенно ответил Никифоров, — я в этом уверен. Не мог он выбрать двух случайных жертв из разных социальных прослоек, разного возраста, разного пола и из разных городов. Это что-то личное. Он либо знал двух жертв лично, либо знал что-то об их жизнях, чего пока не знаем мы. Но мы обязательно узнаем, Гер.