Вера в тебя

Руки дрожат. Я испуганно смотрю на Алекса — он, кажется, напуган не меньше, чем я. Мы оба находимся в квартире нашего общего знакомого, но сам хозяин лежит у нас под ногами. Он дёргается, пытается разодрать кожу, которая не перестаёт зудеть и чесаться. Его дыхание слишком тяжёлое, прерывистое, будто каждый вдох даётся с неимоверным усилием. Мне правда хотелось помочь, и даже нарастающее чувство тошноты отходило навторой план. Но мы понимали: он умирает. Мы видели это, осознавали и были бессильны. Последнее, что я помню с того вечера, крики. Чьи именно я не разбирал, а спросить улучшего друга не было момента, все происходило слишком быстро, хаотично, и я совсем забыл о своем вопросе.  На вопрос «Что за чертовщина произошла?» мы получили ответ лишь на следующее утро. Сидя молча у меня в комнате, мы услышали новости — они лились отовсюду: из телевизоров, радио, уличных громкоговорителей. Первую волну информации я впитывал, как губка: болезнь появилась неожиданно, вакцина не изобретена, всем предписывалось сидеть визоляции и по возможности не контактировать ни с кем. Но как именно передаётся инфекция,пока оставалось загадкой. По признакам болезнь делилась на три стадии: Первая стадия: покраснение участков кожи, шелушение, сильный зуд. Человек начинает постоянно чесаться, не в силах контролировать позыв. Вторая стадия: поражённые участки могут кровоточить, начинается заражение всей кожи. Появляются проблемы с дыхательными путями — дыхание становится тяжёлым, прерывистым,возникает ощущение нехватки воздуха. Третья стадия: зачастую мучительная смерть. Кожа горит, желание её чесать не прекращается, раны на заражённых участках не заживают, дышать становится почти невыносимо. Боль и отчаяние поглощают человека целиком. Мы прощались с жизнью. Прощались друг с другом. Обнимались, говорили слова благодарности — за дружбу, за моменты счастья, за то, что были рядом. От слёз я задыхался, безумно громко всхлипывал. В груди клокотало одно-единственное желание: я хотел жить. 18 марта, 10:22. Дом Ландо Норриса.Настоящее время. Джордж резко распахивает глаза и принимает сидячее положение на кровати. Руки дрожат,пальцы впиваются в волосы, дыхание — обрывистое, неровное. Считалочка, которую ему когда‑то посоветовал Оскар для успокоения, совсем не помогает. Снова этот сон. Рассел не считал, но, кажется,он уже снился ему пару раз. Обычно от кошмара можно отойти за три минуты — но в его случае это не игра воображения, не случайные картинки, подкинутые мозгом. Это воспоминание. Оно всплывает, чтобы напомнить о себе и испортить настроение на ближайшие полдня. Единственный, кто сейчас ликовал, был организм Джорджа — он наконец‑то поспал более пяти часов. Британец действительно чувствовал себя куда более отдохнувшим, чем в последние дни: мышцы не ныли, голова негудела, а в груди разливалась непривычная легкость. Просидев, как изначально казалось, в удобной позе около шести минут, он вдруг ощутил, как поясница начинает тягуче болеть. С тихим вздохом Джордж поднялся и принялся разминаться, осторожно вращая плечами и наклоняясь из стороны в сторону. Продукты должны были привезти в час — значит, у него ещё хватало времени, чтобы умыться, позавтракать и, возможно, поговорить с первым попавшимся «счастливчиком» — а может, и просто жителем дома. Желание пообщаться с Кими, как раньше, до всего этого кошмара, возникло уже давненько. Но Льюис,который готовил завтрак сначала для себя, а теперь и для Джорджа, разрушил его планы,сообщив, что Кими отправился на вылазку с Алексом и Максом. Вылазка — опасное задание, во время которого группа, как минимум из двух человек,отправляется в город на поиски медикаментов и бытовых предметов. Контейнеры сбрасывали стабильно раз в неделю, и те, кто не боялся заразиться, бросались их искать, рискуя жизнью ради пары банок консервов или упаковки бинтов. Джордж понимал: если он не пойдёт наследующую вылазку, найдут другого кандидата.Но чтобы взяли Кими?.. Это казалось немыслимым. Юноша был слишком юн,неопытен, а улицы города кишели опасностями.Рассел застыл, погрузившись в раздумья. В груди неприятно защемило: тревога за Кими переросла в глухое беспокойство, которое он тщетно пытался заглушить. «Неужели они не могли выбрать кого‑то постарше?» — пронеслось в голове у Джорджа.Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает смесь бессилия и раздражения. -Ты сейчас лопнешь, Кими сам вызвался, тем более он не один — всё нормально будет, — Льюис кратко глянул на британца и вернулся к готовке. — Сам вызывался? Он же малышарик какая вылазка? — Я передам Кими, как он вернётся, что его мама злая и очень недовольна. Джордж ухмыльнулся. Да, он действительно был зол, но шутка выдалась забавной. Раньше на кличку «мама для Антонелли» он огрызался, а теперь она стала привычной и скорее отдавала теплом, нежели издевкой. Норрис подтянулся к компании лишь ближе к двенадцати, жалуясь на ранний подъём Оскара и на то, как тот не давал ему спать. Когда‑то Пиастри жил в одной комнате с Алексом и Джорджем, пока не переехал в покои чемпиона мира, что было вполне ожидаемо. Ещё в спокойное время, когда волновало только место, которое ты займешь, запах резины и болиды, пилотов «Макларена» вовсю обсуждали из‑за их взаимоотношений: взглядов, в глазах которых вместо зрачков, казалось, красовались сердечки, постоянных упоминаний друг друга в интервью… Но всё это сходилось на уровне слухов — как в паддоке, так и в сети. На данный момент особо ничего не поменялось. Лишь резкий переезд в другую комнату со словами «Ну, Ландо позвал, так привычнее» позволил сделать кое‑какие выводы. Какие именно у них отношения, Джордж не понимал — как и все, кто был с ними знаком. Немного обижало, что его близкий друг на попытки разузнать о уровне их связи отнекивался и не давал конкретики. Но на то он и близкий — Джордж смиренно ждал, пока Ландо захочет рассказать сам. Когда часы показывали 13:41, Джордж с Ландо вовсю разбирали коробки. Поставщик опоздал, не объяснившись, но выражать своё недовольство парни не стали: всё же ситуация в мире оставляла желать лучшего. «Спасибо, что в целом не оставляют нас умирать голодной смертью», — мысленно усмехнулся Джордж. После они довольно долго переносили коробки в кладовку, обычно это занимало куда меньше времени. — На самом деле я рад, что именно ты со мной сейчас разбираешь эти коробки… Не в обиду Олли, конечно: с ним прикольно пообщаться, он забавный, но с тобой всё равно комфортней, — Норрис замялся, пару раз то открывал, то закрывал рот, видимо, решая, что сказать. — Да и мы давно не общались так… Ну, типа наедине, ты понял? — Мгм, я тоже рад пообщаться. Ну, как дела твои вообще? — Джордж оторвал взгляд от коробки с мыльно‑рыльным и внимательно посмотрел на поникшего друга. Челюсть у того была сжата, а глаза бегали, не зная, за что зацепиться. — Да в целом нормально. Удивлён, что ты не вынес Максу мозг, — фирменная, но натянутая улыбка Норриса явно не свидетельствовала ни о чём хорошем и слегка напрягала. Жаль только, что Ландо так и не понял: за время общения Рассел вполне научился отличать её от настоящей. — Из‑за вылазки‑то? Вынесу, но потом. Пока он везунчик и не попадается мне на глаз - Джордж усмехнулся, но в глазах всё еще читалась затаённая досада. Они упорно избегали любых личных тем, старательно обходя стороной и ту самую напряжённость, что повисла между ними. Рассел не мог этого не заметить, он твёрдо решил вернуться к разговору, как только появится подходящий момент. Кими в тот день был совершенно измотан: когда Джордж попытался завести беседу, тот лишь вяло улыбнулся, как‑то неловко, почти виновато, пробормотал извинения и поспешил укрыться в своей комнате. В целом день получился на редкость тихим — непривычно, почти тревожно