shards of memories

детские воспоминания прекрасны... приятно иногда лежать, придаваться ностальгии и вспоминать какие-то приятные моменты из детства: как тебе подарили желанную игрушку, как ты наконец-то сходил в парк аттракционов, как в первый раз пошёл в садик, завёл себе друзей. ты можешь помнить мельчайшие подробности каких-то разговоров, помнить каждую поездку с родителями в выходные. ты помнишь и наслаждаешься, зачастую делясь этими воспоминаниями с окружающими. маки всегда находил интересными рассказы о детстве. он слушал эти истории с особым вниманием, запоминал какие-то детали и искренне удивлялся каким-то фактам, переживая эти моменты вместе с рассказчиком. маки хотел поделился какой-то своей историей, если бы помнил… хирота ничем не отличался от своих сверстников и друзей. такой же жизнерадостный, готовый познавать весь окружающий мир, яркий и общительный. только он не помнил абсолютно ничего из своего детства. каждый раз, когда он напрягал память и пытался вспомнить хоть что-то, единственное, что происходило – болела голова. она просто раскалывалась, от чего маки приостанавливал свои попытки докопаться до собственных воспоминаний. юноша понимал, что, наверное, что-то должно было случиться в детстве. пару раз он замечал на своем лбу длинный шрам, который уходил куда-то за линию роста его волос, теряясь в белизне прядей. родители всегда говорили, что он просто неудачно упал с горки, когда был младше и повредил свою голову. отсюда получается этот шрам и странная дымка, покрывающая его сознание. первое четкое воспоминание у маки появилось где-то в возрасте семи лет. сейчас ему было уже семнадцать. он посещает старшую школу и старается жить полноценной жизнью. но почему-то его сердце часто бывает очень неспокойно. особенно, когда он пытается хоть что-то узнать о своем детстве.

꧁⎝ 𓆩༺✧༻𓆪 ⎠꧂

яркие лучи солнца проскальзывают в приоткрытые шторы. они тянутся по полу с раскиданными вещами, поднимаются по кровати и останавливаются на лице маки, освещая бледную кожу и несколько блондинистых прядей, спадающих на глаза. будильник сотрясает тишину. первые пять секунд спящий никак не реагирует на мелодию, но на шестую уже становится невыносимо. он мычит, хмурится и высовывает руку из-под одеяла, ища телефон. с третьего раза он его наконец-то находит и, даже не открывая глаз, машинально смахивает вправо, отключая. воздух последний раз сотрясается недовольным кряхтением. блондин переворачивается на другой бок, спиной к окну, и вновь замолкает, позволяя былой тишине наполнить комнату. — маки! — оклик раздаётся где-то около комнаты. дверь открывается и внутрь заглядывает такая же блондинистая макушка женщины. она скользит взглядом по кровати. как только замечает большой комок одеяла, забившийся в самый угол, из-под которого торчат босые стопы, тяжело вздыхает. теперь уже без особой церемонности она входит внутрь, и, приблизившись к кровати, резко стягивает одеяло. — хирота маки! — командует айка, мама маки, упирая руки в бока. постояв так пару мгновений, она подходит к окну и резко раскрывает шторы, пуская в комнату тёплый утренний свет. в унисон с этим окликом маки недовольно стонет, переворачиваясь на спину. он пытается хоть немного открыть глаза, прикрывая их ладонями от навязчивых лучей солнца, теперь полностью наполняющих его берлогу. — ну мам… — протягивает парень, в конечном итоге полностью закрывая лицо ладонями, не переставая скулить и наигранно плакать. — сегодня твой первый день в старшей школе, — продолжает женщина, полностью игнорируя недовольство собственно сына, — и ты думаешь, что так просто можешь опоздать? — она кидает на маки хмурый взгляд, — ни за что. быстро вставай и одевайся, завтрак уже ждёт тебя на столе. с этими словами она быстро покидает комнату хироты, специально оставляя дверь открытой. прекрасно знает, что маки не может этого терпеть. но, зато, еще один стимул встать, не правда ли? наконец-то оставшись в одиночестве, маки громко стонет и брыкается в кровати, отчаянно не желая никуда вставать. почему каникулы пролетели так быстро? он даже не успел насладиться вдоволь своей свободой, как ему вновь придётся ходить в школу и страдать, готовясь к экзаменам. спустя несколько минут протеста, маки успокаивается и устало отнимает руки от лица. из груди вырывается тяжкий вздох. — ничего не поделаешь, — стонет маки, буквально соскребая себя с кровати, что всё ещё манила его своим теплом, — если я не приду, то не только мама меня проклянёт, но и таки сдерёт с меня кожу. таки, друг детства хироты, и вправду может сделать что-то подобное. такаяма всегда был человеком, от которого ты не знаешь что стоит ожидать. он может с улыбкой открыть рот и из него польются не добрые речи, а проклятия, заставляющие тебя съежиться. но в глазах его будет плескаться радость от встречи. поэтому, маки не решается испытывать судьбу и наконец-то встаёт с кровати, кое-как находя свои тапочки, которые в полусонном состоянии вчера чуть ли не закинул под кровать. он потягивается, разминая отлёжанное тело, пока взгляд скользит по комнате без какой-то конкретной причины. но он останавливается на тетрадке. а точнее, на рисунке в нём. дом. разбитые стёкла… маки не знает почему, но именно это ему захотелось нарисовать вчера перед сном. он просто сидел за столом, смотря очередной выпуск какого-то развлекательного шоу, что ему посоветовал таки и крутил в пальцах карандаш, не зная чем себя занять. всё началось как-то по себе, хирота не отдавал себе отчёт в том, что вообще делал. линии шли сами, и в конечном итоге сложились в то, что получилось. блондин щурится, быстро облизывая губы. стоит ещё несколько секунд и в итоге прикрывает глаза, слегка мотая головой. решает не зацикливаться на этом слишком сильно. возможно, он просто вчера сильно устал из-за долгих прогулок. с губ срывается вздох и маки плетётся на выход. умывание, завтрак, сборы – рутина, к которой блондин привык. он не сильно задумывается над тем, что делает. просто идёт туда, куда его ведут ноги. делает всё на уровне мышечной памяти. и в этот раз, благодаря маме, маки выходит из дома с достаточным запасом времени, чтобы прогуляться до школы. приятный утренний апрельский ветер освежает. маки довольно прикрывает глаза, отправляясь по давно выученному маршруту до своей школы, засунув руки в карманы своих тёмных школьных брюк. сегодня, на удивление, выдался солнечный день. до этого, несколько дней подряд, шёл довольно хороший дождь. для апрельской погоды в токио, конечно, это не редкость. но настроение из-за этого становится паршивым. никакой радости в серых и мрачных днях, когда эмоциональное состояние буквально зависит от погоды за окном. но теперь в груди что-то расцветает, с губ срываются строчки какой-то песни, которая уже несколько дней подряд, преследует блондина. он мычит мелодию, иногда произнося слова и останавливается на перекрёстке, быстро проверяя время на телефоне. — ты сегодня пришёл вовремя? — яркий голос за спиной заставляет маки обернуться. громкие звуки бега сотрясают эту утреннюю тишину. таки с улыбкой тормозит около друга и закидывает ему руку на плечо, хихикая. маки закатывает глаза и не сдерживает улыбку, растягивающую его губы. они поворачивают в сторону школы и теперь уже продолжают этот путь вдвоём. таки липнет к хироте словно жвачка, что пристала к подошве кроссовка. он кладёт на широкое плечо друга свой подбородок и обнимает его за шею, хитро косясь. — ты хочешь сломать мне спину, или как? — недовольно бурчит маки, но при этом даже не пытается отстраниться. он не признаётся, но ему нравится эта тактильность. это недовольство больше для вида, в нем нет какой-то серьёзности. таки это знает, поэтому прижимается к нему сильнее, довольствуясь своим положением. — нет, — протягивает такаяма довольно, прикрывая глаза и наслаждаясь приятным утренним ветерком, — слышал новости? маки лишь отвлечённо мычит. он не представляет, что таки имеет в виду и думает, что как обычно ничего дельного не услышит, поэтому больше концентрируется на своих мыслях, отводя взгляд в сторону. — в этом году у нас будет новенький, — начинает шатен, рассказывая будто бы какую-то будничную историю, — говорят, он приехал из другой префектуры, почти ни с кем не разговаривает и ведёт себя так отстранённо, словно он один и вокруг никого нет. если так посмотреть, это самая обычная информация. сколько у них было подобных новеньких? и не сосчитать даже. но почему-то в этот раз по спине маки бежит легкий холодок. хотя нельзя сказать, что на улице очень холодно. тело маки всегда было очень тёплым и нужно очень постараться, чтобы он замёрз. но от этого холодка, бегущего по позвонкам, начинает покалывать кончики пальцев. блондин слегка хмурится и оглядывается на такаяму. тот продолжает рассуждать на какие-то свои темы, как обычно перескочив с главного объекта своего рассказа. маки же теперь концентрируется только на этой информации. что-то не даёт ему покоя. он чувствует, словно скоро что-то должно произойти. но что именно, он никак не может понять.

꧁⎝ 𓆩༺✧༻𓆪 ⎠꧂

тишина медленно просыпающихся улиц сменяется громким гулом наполненных школьных коридоров. кажется, маки никогда не сможет полюбить этот шум. ему больше по душе приятная тишина, которую могут наполнять лишь его смех и смех собеседника. но то, что в этом гоготе он не может услышать даже слова друга, всегда выводит хироту на очень негативные эмоции. прямо как сейчас. — ты уверен, что сенсей разрешит тебе рассказать доклад на следующем уроке? — таки пытается перекричать этот шум возбужденных школьников. маки ничего не слышит. он закатывает глаза и уже собирается наклониться вперед к другу, чтобы переспросить, но останавливается. боковым зрением он замечает какую-то фигуру вдалеке. если так посмотреть, это совершенно нормально. какой-то ученик просто стоит у окна и ожидает кого-то из своих друзей. сущий пустяк. но какая-то неведомая сила заставляет хироту обернуться. он замирает. время словно замедляется. маки уже отдалённо слышит чей-то вопль радости около своего уха. он словно проваливается под какую-то толщу воды, слыша только звон в своих ушах. на секунду он задумывается о том, как вообще выглядит со стороны. скорее всего, у него широко раскрыты глаза и в них сложно прочитать что-то определённое…но эта мысль довольно быстро исчезает из его сознания. хироте кажется, что земля вот-вот у него уйдёт из под ног. парень стоит на другом конце коридора, прислонившись плечом к стене. руки покоятся скрещенными на груди. солнце, пробивающееся сквозь высокие школьные деревья, скользит по лицу незнакомца, делая черты его лица то-ли слишком четкими, то-ли слегка размытыми. черные пряди хаотично спадают на лоб, не скрывая глаз. тёмно-карие глаза смотрят на маки неотрывно. в них нет какого-то любопытства, нет приветствия и одобрения, нет желания подойти и познакомить поближе. в них томится какое-то ожидание. где-то в глубине есть что-то еще, но расшифровать это пока не представляется возможным. маки точно знает эти глаза. он видел их раньше. он уверен. но где…не может вспомнить. в груди что-то щемит. ладонь медленно скользит по одежде вверх и сжимает ее в районе бешено колотящегося сердца. кажется, оно сейчас выпрыгнет наружу. голова медленно начинает пульсировать в висках. боль нарастает, начиная отдавать в лоб. в том самом месте, где растягивается таинственный шрам, скрытый от посторонних глаз длинными блондинистыми прядями. — маки? — оклик где-то рядом и теплая ладонь на похолодевшем плече заставляет хироту неожиданно прийти в себя. он словно вынырнул из под толщи воды, судорожно вбирая кислород. маки рассеянно поворачивает голову в сторону и видит обеспокоенного таки, мягко удерживающего его за плечо. — с тобой всё хорошо? ты минуту никак не реагировал на мои оклики. — я… — маки не узнает свой голос. он хриплый, срывающийся на каждом новом звуке. блондин быстро прочищает горло и сглатывает слюну. горло пересохло, — да, всё хорошо, просто…задумался на мгновение. загадочный парень в конце коридора тоже отводит взгляд, словно ничего не произошло и это не он несколько мгновений назад изучал маки глазами. таки следует за траекторией взгляда друга и в следующую секунду понимающе хмыкает. — это николас ван, наш новенький, — начинает такаяма, наконец-то отпуская плечо маки, — я тебе про него рассказывал, пока мы шли в школу. он вообще какой-то странный. такой отстранённый, мало с кем вообще заговаривает, постоянно ходит один и даже редко кого одаривает взглядом. язык быстро скользит по губам. маки оборачивается, чтобы снова взглянуть на николаса, но тот уже ушёл. теперь это вновь был простой закоулок коридора, мягко освещаемый апрельскими лучами солнца.

꧁⎝ 𓆩༺✧༻𓆪 ⎠꧂

очередной тихий вздох срывается с искусанных губ маки. он поворачивает голову на сложенных на парте руках в бок, к окну, слегка щурится от яркого света и никак не может уложить в своей голове то, что случилось на перемене. кто это вообще был? почему маки чувствовал себя так, словно он уже видел этого человека? он всё ещё отчётливо помнит, как быстро билось у него сердце, как мир сузился только до них двоих, как все вокруг превратились просто в безликую массу. маки хотелось сорваться с места, подбежать к этому человеку и…господи, да он даже не понимает зачем бы сделал это, но желание где-то в груди растёт просто в геометрической прогрессии. может быть, подойти к нему на перемене? выпытать у таки номер класса не составит труда. но что он ему скажет? «привет! мы с тобой никогда не виделись, но почему-то при виде тебя я хожу с ума и чувствую будто умру. как будто дежавю. словно я уже встречал тебя раньше. давай дружить?» боже, это звучит по-идиотски даже для самого маки. а как на это вообще отреагирует николас? посчитает его сумасшедшим и не дай бог взболтнёт чего лишнего другим. слухи в школе разносятся за считанные секунды. везде есть свои глаза и уши. и лишь от одной мысли быть ошибочно записанным в сумасшедшие, у хироты по спине бегут мурашки. маки теряет счёт времени. он не знает, сколько пролежал в таком положении. конечно, он не слушал урок математики. но, справедливости ради, он не упустил ничего нового. повторяли всё, что проходили в том учебном году. звонок возвращает блондина в реальность. с громким стоном он возвращается в сидячее положение и потягивается, разминая затёкшую от лежания в такой позе спину. — маки! хирота поднимает глаза, обнаруживая, что его окликивает сенсей. — да? — будь так добр, сходи, пожалуйста, в библиотеку и узнай, когда нам наконец-то выдадут новые учебники для этого года. нам нужно готовиться к экзаменам. из груди вырывается тяжкий вздох. маки мычит в согласие и соскребает себя с тепленького стула, плетясь в сторону библиотеки. — как всегда, — бубнит себе под нос, засовывая ладони в карманы тёмных брюк, — будто бы никто не может сходить к этой старой корге кроме меня, — у маки были особенные отношения с этой женщиной. она будто бы недолюбливала хироту, да и не сказать что последний питал к ней какие-то тёплые чувства. вот, он уже поднялся на второй этаж, заворачивает за угол и застывает на месте. николас. он стоит к нему спиной и что-то пытается объяснить библиотекарше. слегка жестикулирует и, как кажется маки, очень её упрашивает. блондин не слышит того, что именно николас пытается у неё выяснить, слишком далеко, да и будто бы специально, но николас говорит тихо. наконец-то женщина сдаётся и протягивает парню стопку каких-то старых, пожелтевших газет. некогда напряжённые плечи вана медленно расслабляются и опускаются. маки хмурится. и в эту секунду, николас резко оборачивается. словно почувствовал, что здесь есть кто-то ещё. их взгляды снова пересекаются. прямо как утром. и в этот раз в глазах этого загадочного парня мелькает что-то совершенно другое. задержись эта эмоция еще на несколько секунд, хирота бы точно смог её распознать. но она тонет в пучине безразличия и холодности так же быстро, как и появляется. брюнет быстро и скомкано кивает пожилой женщине. кажется, благодарит. в следующее мгновение он уже поворачивается полностью в сторону маки и быстро идёт, словно желая скорее скрыться, исчезнуть в темноте коридора. плечо почти задевает плечо блондина, когда ван проходит мимо. маки слышит его дыхание – ровное, спокойное. словно до этого ничего не произошло. словно никто не видел, как он пытался получить разрешение забрать стопку каких-то пыльных старых газет. только когда шаги за спиной затихают, маки понимает, что не дышал всё это время. он позволяет себе шумно выпустить воздух. кончики пальцев слегка подрагивают. — кто ты вообще такой…? — шепчет, смотря куда-то себе под ноги. конечно, вопрос повисает в этой звенящей тишине без ответа. — я конечно всё понимаю, но если ты собираешься торчать тут без дела я вызову охранника и он силой запихает тебя в твой класс! громкий недовольный возглас библиотекарши вынуждает маки вернуться в реальность. он закатывает глаза, стараясь откинуть все мысли в долгий ящик. он вернётся к этому позже. сейчас куда важнее быстрее закончить своё поручение с этой старой ворчуньей. эта злобная старуха и та кроткая женщина, что разговаривала с николасом несколько мгновений назад – точно один человек? маки сомневается.

꧁⎝ 𓆩༺✧༻𓆪 ⎠꧂

ночь. ветер бушует за окном, сгибая бедные деревья пополам, словно желая посмотреть, насколько хватит их гибкости и когда они наконец сломаются. маки не спит. сна нет ни в одном глазу. возможно, до этого он был сонный. но когда пришёл домой и лёг в кровать, спать перехотелось. слишком много мыслей роится в голове. хирота беспомощно прикрывает глаза, пытаясь разобраться во всём и расставить по полочкам. веки медленно поднимаются. пальцы нащупывают рядом тетрадь. без какой-то определённой мысли, скорее, от скуки, маки решает посмотреть свои старые рисунки годовалой давности. всё равно спать не хочется, а пытаться разобраться в ворохе произошедшего оказывается очень утомительно. ничего интересного. какие-то пейзажи, каракули таки, рандомные люди… блондин уже подумывает откинуть эту бесполезную вещицу в сторону, как в эту секунду его привлекает один рисунок. он был сделан больше года назад, когда маки имел привычку рисовать все, что ему виделось во сне. тогда он не вдавался в подробности того, что рисовал. это просто расслабляло его и он быстро забывал, акцентируя свое внимание на чём-то другом. но теперь это казалось знакомым. разбитый витраж. осколки. два мальчика, что держатся за руки, и, кажется, чего-то опасаются. стекло…

стеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклостеклобольбольбоьбольбольбольбольбольбольбольболь!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

«мне больно…БОЛЬНОБОЛЬНОБОЛЬНО ЭТО ТАК БОЛЬНО!!»

«всё..хорошо, всё будет хорошо…всё….»

«……………..БОЛЬНО»

резкий удар ветки о стекло вырывает маки из этой пучины страха. он вздрагивает, фокусируя зрение. блондин не заметил, когда дыхание настолько сильно сбилось, что хриплые вздохи отражались от стен его комнаты, а по лбу стекали бусины солёного пота. он жмурится до белых мушек перед глазами и откидывает тетрадку в сторону, в который раз за день пытаясь унять бешеное сердцебиение. но единственное, что он видит сквозь эту темноту и белых мушек – николаса. его холодный взгляд и сжатые в тонкую линию губы. и, если бы только маки знал, что через пару улиц, сидя в абсолютной темноте, освещаемый лишь горящим экраном ноутбука, николас пристально вглядывается в фотографию маки….он бы точно не поверил. — прости, — шепчет брюнет в темноту, — я вообще не должен был возвращаться, но…я не могу по-другому. я должен закончить то, что начал. брови медленно сводятся к переносице. николас хмурится и, выпрямляясь в спине, резко закрывая крышку ноутбука. несколько вырезок из газет поднимаются в воздухе и медленно опадают на пол, соединяясь с тысячей себе подобных.