Битые пиксели

      — Аннет!       Учтивый голосок Лайк, что разливался карамельно-сладкими речами, когда идол позировала для объективов тысяч камер, сорвался на командирский тон, весь сочащийся требовательностью. Пускай громкость не перешла в крик, она повысилась достаточно, чтобы оклик окончился на особо стервозной нотке. Чуток напряжения — проступили бы надрыв и дрожь. Улавливать эти крохотные искажения время от времени — уже привычка, а не находка. Как-никак, нрав Лайк походил на нрав петарды, только напичканной до отказа не взрывчаткой, а всевозможными эмоциями; ясное дело, что они прорывались сквозь маску дружелюбного маскота. Выставленная в сторону рука подзывала и подманивала указательным пальцем. Тягуче-медленно, дразняще-плавно, будто бы с намерением придать жесту акцент. Нет, это не угроза. Всего-то условный знак. «Сюда, ближе, теснее, сию же секунду, и чтобы без заминок!».       Аннет уловила намек, хоть обошлось не без вздрога. Стеснение подвело. В отличие от Лайк, развалившейся вальяжно, как королева на королевском ложе, та сидела на диванчике так, точно диванчик — штабель досок, утыканных гвоздями, шурупами и саморезами. Скованная поза, да трясучка в коленках. Одно — врать от нужды, называя комнату всеобщего кумира своей, пока находишься в шкуре законной владелицы, но совсем другой уровень волнения и восторга — быть здесь на правах желанного гостя. Неуклюжее движение, и Аннет привалилась сбоку.       Стоило грузу тела взгромоздиться на плечо, а подбородку — удобненько расположиться в ладони, как Лайк пожалела о безмолвном приказе. Ее охватил ступор. Кажется, так называлось то состояние, когда программный код вис, не в состоянии обработать информацию. Перебой вне перечней протокола. Значит, никаких инструкций и никаких регламентов. Единственный ответ, что нашелся — сжать зубы. До скрипа. Так, чтоб аж в челюсть отозвалось давлением и искоркой боли. Должно быть, хватка впилась в щеки чересчур грубо, пока оценивающий взор скользил по лицу.       Покои Лайк — розовое безумие, сплошь состоящее из блесток, неона, сердечек и неоновых сердечек, покрытых блестками: прислужники-сердечки, подушки-сердечки, картины-сердечки, сердечки, сердечки… Но все они меркли на фоне сердечек в глазах Аннет. Покойтесь с миром, о наивные надежды Лайк на то, что обмен аватарами избавит ее от участи мириться с этим взглядом. Столько почитания и обожания, если к ним примешать новое и чуждое для обеих чувство— искреннюю привязанность, на раз-два смущали даже идола. Ведь тут не дистанцируешься, не отмахнешься, не отделаешься парой воркующих, но колких фраз, как от одержимого фаната. Хотелось фыркнуть и отвернуться. Разорвать зрительный контакт. А заодно рассыпаться дюжиной проклятий, правда мысленных.       Но вопреки импульсу, Лайк ограничилась тем, что крепко-накрепко стиснула веки. Замешательство прочь, и пусть кураж разгуляется! Она надавила подушечкой пальца на скулу Аннет (мягкий способ повернуть к себе) прежде, чем притянула ее и сама поддалась навстречу. Резко, жестко, быстро. Промедления — туфта. Они нервировали. Миг до поцелуя и без того растянулся. Ни то на секунду дольше, чем хотелось бы, ни то — на десяток, а то и вовсе на полуминуту. Зато в следующую — бабах!       Прогремел тяжелый удар. Взамен кружащим над головой птичкам — колесико, крутящееся на экране перезагрузки. Лайк на мгновение выкинуло, ведь она вмазалась во что-то твердое аккурат тем уязвимым местом, где мог бы находиться ее нос. Первым, что она увидела, когда пришла в себя, было…       «Выбранная операция не поддерживается. Пожалуйста, обновите версию приложения до актуальной во избежание повторного возникновения ошибки»       Всплывающее окно умоляло о внимании. Оно сотрясалось, рябело, пищало и терлось об Аннет. Ни капли такта в прямоугольной панели. В отместку за попытку смахнуть негодяйка то кидалась под руку, то мельтешила перед лицом, то взвывала потоком системных звуков. Аннет выдала нервный смешок и почесала загривок. Пожалуй, собирать аватар, используя устаревшие фрагменты исходного кода самой первой версии Технолайка, оказалось плохой затеей. Но! Но! В защиту, ей совсем не оставалось выбора! Ведь эта крупица информации — то немногое, что сохранилось на жестком диске из наработок родителей. Пришлось работать с инструментарием, что имелся в свободном доступе, а иначе — плакал выход в метавселенную.       — Чт-т… — Голос Лайк дрогнул, а синхронно с тем левый глаз задергался, — что это за чертовщина? Аннет, объяснись!       — О чем это ты? — улыбка вышла кривоватой и неестественной, с напряженными уголками губ. Создавалось впечатление, будто эта натянутая экспрессия вот-вот треснет и рассыпится, как стекло. Аннет схватила окно и спрятала за спиной. — Все в порядке! Ничего такого не случилось! Просто малюсенькая неполадка. Я все исправлю! И вообще, я, может, сама без понятия, что это такое.       Она отвернулась и, шипя что-то наподобие: «дурацкая ошибка, тебя тут не хватало!», начала долбить кулаком по красному крестику. Сначала легонько, почти с опаской, потом — изо всех сил, а в конце концов — как на грани отчаяния. Что поделать, если свидетельство ее нелегального пребывания в игре наотрез отказывалось закрываться? Оно только вертело иконку песочных часов и жалобно попискивало от каждого стука. Тревога Аннет росла и росла. Она испортила такой красивый момент, а теперь, должно быть, выставила себя полным посмешищем! Из всех людей — перед Лайк!       Впрочем, ту навряд-ли беспокоила нелепость ситуации. Не тогда, когда другая вещь намертво приковала к себе ее взгляд. Волосы Аннет. Точнее, нечто, проявившееся поверх их текстур. Прическу разрубили на четверти дорожки из битых пикселей. И чем суматошнее действовала Аннет, тем стремительнее они множились. Эти квадраты с порченной цветокоррекцией. Все оттенки в одном, беснующиеся и неистовствующие. Какая-то поломка, которая распространялась, дробила модельку и коверкала все исправное до неузнаваемости, пока оно не искорежится и не заглючит.       Наконец, окошко сдалось и исчезло. Аннет отряхнула руки, как когда расправляются с трудной работой, и повернулась к Лайк, готовая громогласно объявить о триумфе. Но вместо этого натолкнулась на сконфуженную гримасу и указательный палец, тычущий в лицо.       — Эта… — Лайк помедлила в поисках подходящего слова, — дрянь… часто появлялась, пока я была в твоем аватаре?       Аннет покрутилась на месте. Она не сразу осознала, о чем шла речь. Лишь после еще одного настойчивого указания она подцепила пару-тройку битых пикселей и рассмотрела их.       — Ну да, типа того…       Лайк прорычала, притом борясь с желанием оскалиться. Она вцепилась в самые крупные сердца в основании собственных кос и оттянула вниз со всей дури. Она боялась, что меж пальцев задержится что-то инородное.       — Я клянусь, если после той передряги с вирусом, в которую мы влипли по твоей вине, эта гадость перекинулась и на меня, то сегодняшний день — последний день в твоей жизни!       Аннет посмеялась в кулак. В ее мыслях зародился кованый план шалости.       — Могу заверить, что ты безупречно чиста. Да даже если бы не была, какая разница? Это всего лишь безобидный баг. Он боится тебя больше, чем ты его. Хочешь погладить? — Она протянула руку. Похожим образом она лет в шесть могла припугнуть Макса майским жуком или жирной гусеницей (и чего он настолько ярко реагировал? Они же милые и ничуть не страшные!)       Лайк покривилась и отпрянула. Из триады «бей, беги, замри» первый вариант, очевидно, превосходил остальные, так что она на автомате постаралась отпихнуть «дрянь» с возгласом: «Убери!». Получилось жалко. Слишком нескоординированные движения. Все потому, что поступок Аннет вывел из равновесия. Но сильнее вывело из равновесия, когда та хихикнула и придвинулась ближе несмотря на протесты. Тут уж Лайк потеряла опору и грохнулась на спину, пока пыталась ее оттолкнуть.       Неудачно, ведь повалила несостоявшуюся шутницу следом. Просто-напросто не нащупала ничего, за что можно ухватиться, кроме ворота чужой одежды. Под визги, ахи и вздохи в унисон, Лайк обнаружила себя припечатанной к диванчику в то время, как Аннет нависла над ней, потирая висок. Их разделяли считанные сантиметры. Может быть, сантиметров шесть-семь, если не меньше. Свободное пространство сократилось столь стремительно, что вынудило поерзать.       Как только Аннет заметила это шевеление, она спохватилась, что их положения — не из самых удобных, да и вот так тереться лбами — жуть как неловко, поэтому поднялась быстрее пули. «Ой-ей, прости… Я слишком неуклюжая,» — она пробормотала, считай не размыкая губ. Они глушили порывы смеха, которые то и дело просились наружу. Все-таки произошедшее позабавило ее. Она окинула Лайк взглядом. Решила проверить, вдруг та тоже нашла передрягу комичной. Зря. От увиденного веселая улыбка растаяла, а взамен пришла обеспокоенность.       — Лайк, ау? Земля вызывает Лайк! Ты вообще здесь?       Ноль отклика. Разве что пальцы, которые вонзились в поверхность с такой яростью, что, не будь она цифровой, исполосовали бы ее глубокими царапинами. Создавалось впечатление, что каждая строчка прошивки, формировавшей Лайк ментально и физически, переключилась на особо настороженный и растормошенный режим. Оцепенение парализовало конечности. Даже грудь застыла. Технически в этом факте не таилось ничего неординарного (как-никак, для ИИ дышать, вернее, подражать дыханию — необязательная опция), но казалось, что что-то не так. Лайк уставилась в одну точку на лице Аннет, но ее взгляд выглядел расфокусированным, как будто она смотрела насквозь. Зрачки подрагивали от смятения и ужаса вперемешку. Это выражение показалось знакомым до боли.       Тем временем глюки не спали с аватара Аннет. Наоборот, разрослись до неимоверных масштабов. Они перебросились с волос дальше. Щеки, рот, шея, кое-где плечи — теперь их застилал плотный фон из битых пикселей, помех и сбоев отображения. Как давно он здесь? Должно быть, с самого падения.       Аннет как прозрела. Лайк противилась не из-за брезгливости, не так ли? А из-за чего-то глубже, чем отвращение или испуг? Ведь для нее этот глитч — кусочек мира вокруг, реальный и осязаемый. Такой же осязаемый, как для Ани по ту сторону — VR-очки, клацанье клавиатуры и мятая рубашка с косо повязанным галстуком. Закрался удручающий вопрос. Лайк вообще узнавала ее сейчас? Когда внешность исказило?       Долго вдумываться в такой расклад — необходимость не из приятных. Лезли неочевидные параллели и тревожащие воспоминания. Конечно, страшные события, творившиеся в Технолайке в беспокойный период, не угрожали жизни Аннет и не причиняли боль, но это не спасало от паранойи, принесенной ими. От ложного ощущения преследования, точно пара красных глаз пряталась в темном закоулке и прожигала дыру в затылке. Или от фантомного касания, копирующего точь-в-точь то, как тиски рук в белых перчатках сдавливали талию, не давая вывернуться из нежеланного полуобъятия. Или от эха в ушах, столь похожего на хрипловатый голос, заговорщицки нашептывающий план мучительной расправы.       Розу повторно заархивировали давным-давно, но ее тень продолжала преследовать и Аннет, и Лайк попятам. Благодаря Розе они, наивная школьница и лицо проекта с возрастным рейтингом 6+, познакомились с насилием. Не с издевками, а с жестокостью. Хаотичной, садистской и бесцельной, если не считать целью травмировать и уничтожить. Роза — дефективный идол. Ее файл повредился, и поэтому она слетела с катушек. Все ее существо — баги, глюки, ошибки, поломки, неверные логические связи, обходящие внутриигровую цензуру и протокол. Сквозь ее тирады сочился дисторшн. Порой он сливал фразы в неразличимую звуковую кашу. Ее движения — не столько дерганные, сколько ломанные. Как у интерфейса подвисающей программы. И, конечно, ее облик тоже терял узнаваемый вид из-за ореола битых пикселей. Неудивительно, что Лайк упустила нить, связывающую с реальностью.       — Тише-тише-тише…- — Аннет заговорила вполголоса, но в ее тоне читалась паника. Она отряхнула каре. Пиксели посыпались роем переливающихся точек. Почти как миниатюрная метель. Развела бардак на полу (упс…), зато отчистила правую половину от завесы. Ладонь закрыла вторую, заволоченную. — Все закончилось, помнишь? Прямо сейчас ты в своей комнате, в безопасном месте, где тебя никто не тронет. Посмотри на меня. Я обещаю, ничего плохого не случится, если ты это сделаешь. Хорошо?       Зрачки дрогнули снова. К счастью, не от нервов, а потому что Лайк перевела взор и теперь поддерживала зрительный контакт. Аннет улыбнулась уголком губ (слабо, хотя внутри ликовала от любой реакции). Она дотронулась кончиками пальцев до кисти Лайк. Как рефлекс, та напряглась. Явная борьба двух порывов: отдернуть ли руку или поддаться прикосновению? В конце концов, второй победил.       — Ты чувствуешь, что я тебя касаюсь? — Лайк кивнула, — Это значит, твои руки на месте. И остальные части тела тоже. Ты не в архиве. Ты не удалена. Твой файл цел. Ты в обычной версии Технолайка. Ты идол, и тебе больше не нужно скрываться и притворяться, чтобы быть в сохранности. Ты узнаешь, кто перед тобой? — Лайк порвалась кивнуть, но замешкала на полпути. — Это я, Аннет. Твоя безнадежная. Я не как они. Я не причиню тебе вреда. Я хочу помочь, если ты доверишься. Давай мы сядем, закроем глаза и сосчитаем до десяти, делая вид, что ничего из произошедшего только что не существовало. Тебе полегчает, просто дай шанс.       Лайк колебалась. Было затруднительным оценить, убеждена она или нет. От оценки ее оборонял толстый щит скепсиса. Он блокировал эмоциям все входы и выходы, так что выражение лица оставалось задумчиво-нечитаемым. Наконец, она вздохнула (что смахивало на капитуляцию) и приподнялась на локтях. Аннет подхватила и помогла ей сесть. Любопытное наблюдение: для той, кто в состоянии задать взбучку как словесно, так и физически, она ощущалась очень уж слабой в тот момент, когда Аннет подставила плечо для опоры и подтянула ее корпус повыше.       — Ты готова? Повторяй и постарайся не сбиваться с ритма. Звучит несложно, правда?       Вновь кивок. Лайк опустила веки. Ничего не существовало… Если зрение-обманщик дурило ее и порождало дурные образы, долой его и пусть слух выступит в качестве основного инструмента взаимодействия с миром. Тембр, присущий Аннет и только Аннет, узнавался, несмотря на бред. Даже в такой ситуации эта приподнятость духа и придурковатая манера говорить…       «Один». — «О… один?..» — прозвучало неуверенно и сипловато. Такая осиплость бывает тогда, когда из глотки не лезет ни звука, но ты принуждаешь себя вымолвить хоть слово. «Два». — «Д-два…» — тверже, но с дрожью. «Три». — «Т-три?» — точно ли все правильно? «Четыре.» — «Четыре…» — Кажется, да… «Пять». — «Пять,» — ничего не существовало. «Шесть». — «Шесть». — размеренный темп, по числу раз в две секунды, наверняка отзеркаливал спокойное биение сердца при отдыхе или затаившееся дыхание во сне. «Семь». — «Семь,» — у Аннет приятный голос… «Восемь». — «Восемь,» — ничего не существовало. «Девять». — «Девять,» — все в порядке. «Десять». — «Десять,» — ничего не существовало.       Аннет не ошиблась. Счет взаправду заземлил. «Все в порядке. Ничего не существовало» под конец прекратило восприниматься как бестолковая аффирмация и закрепилось в сознании в качестве само собой разумеющегося факта. Иначе никак — нелогично, если порассуждать с трезвой головой. Обстановка кругом прояснилась в тот миг, когда Лайк осмелела и открыла глаза. Стало неудобно за конфуз. Впрочем, первое правило публичных выступлений — как бы по-крупному дела не шли наперекосяк, сохраняй видимость уверенности и стойкости; аудитория отблагодарит и не придаст значения оплошностям. Второе правило, к слову, — любуйся звездой издалека, но трогать не смей. Так что Лайк отдернулась от Аннет, как от горячего металла, и принялась поправлять подол с напускной беспечностью, будто недавний срыв — пустяк. Она фыркнула:       — Ты в своем репертуаре. Знаешь, с этим неугасающим оптимистичным настроем и желанием всем помочь и всех спасти. И, для справки, нет нужды со мной сюсюкаться. Технолайк существует не первый год, и за это время я предостаточно самообучилась, чтобы считаться взрослым искусственным интеллектом.       Аннет смахнула невидимую слезу и засияла. — Лайк?.. Ты в порядке?       — Не вздумай когда-либо предполагать, что я не в порядке. — Лайк откинула косу назад, — Между прочим, я всегда в порядке. Лучше, чем в порядке. Всегда неотразима, великолепна и готова к перформансу.       Освобождение от тактильного контакта пошло насмарку. Аннет опять сцапала ее в удушающе-крепкое объятие и взмолилась: — Лайк, прости-прости-прости-прости-прости. Я не хотела… Я не знала, что… Я бы никогда не…       Лайк закатила глаза. Беззлобно. Не вроде «я тебя ненавижу», а вроде «ну и дурашка». Она мягко отстранила Аннет, чтобы образовалась комфортная дистанция, а затем зарылась пальцами в ее волосы и начала убирать пиксель за пикселем из оставшегося беспорядка. Да, они до сих пор внушали отвращение, но позаботиться стояло в приоритете. Задвинуть брезгливость на второй план — воплотимо.       — Извинения приняты, но при одном условии. Раз уж ты планируешь претендовать на звание фаворита идола популярности, тебе следовало бы привести свой аватар в порядок, чтобы он соответствовал моему рангу. Ничего невыполнимого. Всего-то пара новых предметов одежды, пара новых аксессуаров, и, главное, лицензионная версия.       Аннет помялась. — Очень сомневаюсь, что моя тетя будет рада…       — Ей не обязательно знать. Просто не говори. Умолчать — не то же самое, что соврать. Иногда это необходимое зло. А за остальное не беспокойся. Я обо всем позабочусь. Не то чтобы у меня был план действий, но я что-нибудь придумаю. Я, может, и нейросеть, но я не последняя фигура в компании, и у меня есть пара-тройка полезных связей.       Угрызения совести мучили недолго, как бы Аннет не взвешивала предложение и не выискивала аргументы против. Слишком заманчиво. Невозможно отказаться. Попытайся она озвучить твердое «нет», это трактовалось бы как «да-да-да!» из-за проступившей улыбки. Подавить ее не получалось. Лайк подтолкнула локтем в бок, мол: «Эй, я же вижу тебя насквозь, не стой как истукан и согласись наконец». Тут Аннет сдалась и кивнула. В ответ услышала ликующий смешок. Лайк излучала самодовольство.       — Кстати, — добавила она, избавляясь от последних битых пикселей — мы недоделали одно дельце…       Она сложила руки за спиной и склонилась. Губы соприкоснулись с щекой Аннет в невиннейшем поцелуе. Легкий чмок без излишеств. Не гарантия того, что где-то в реальном мире VR-шлем не перегреется и не задымит от подскочившей температуры щек Ани из плоти и крови, а не битов и байтов.       — Считай это благодарностью за сегодняшнюю поддержку.