В хаотичную жизнь Диба пришел распорядок: подъем; умывание; худой завтрак; разноголосый звон склянок и колб; разорванные в клочья заметки о результатах экспериментов; привкус крови, гадости и отчаяния на языке; укоризненный взгляд на отражение в зеркале, чтобы процедить сквозь стиснутые зубы: «Зим, ты придурок».

Нелепая передряга подтолкнула к идее составить руководство по виртуальным поцелуям для читеров, взломщиков и нелегалов. В него вошли бы всего-то два пункта. Во-первых, убедись, что на твоем аватаре ни единого битого пикселя. Во-вторых, запомни, что даже искусственный интеллект порой несет болезненные травмы прошлого на душе

Диб давно не двенадцатилетний мальчик. Он ощущал это грязью на руках и грязью в голове. Ворохом комплексов, мешающих взглянуть в зеркало без самоуничижительного комментария, и постыдными желаниями, от которых хотелось, чтобы вода в душе растворила тело и унесла вниз по канализации.

Зим — ураган в бутылке. Даже не ураган, а шаровая молния. Необузданный заряд напряжения, потрескивающий и бьющийся в стеклянные стенки. Иногда Дибу становилось любопытно: если откупорить пробку и попробовать искры на вкус, больно ли ударит током?

Взглянуть в глаза друзьям нет сил. Но есть чуть-чуть, чтобы взглянуть в глаза… себе. Взглянуть, склонить голову, бессильно свалиться на плечо… Опять. Он не против. Он — защитник. Незнакомых, друзей, своей разбитой оболочки. Он — идеал. Он поможет. Он обнимет, утешит, пригреет. Протянет руку, как бы безмолвно призывая: «Если ты не боишься промокнуть, пойдем пробежимся по мостам? Я знаю, я дышу тебе в грудь, а ты так слаб, что еле стоишь на ногах, но, может, ты наконец научишь меня танцевать?»