Тень у обелиска

Только прошу, не пропадай без вести, Оставь хоть какие-то ниточки, адреса. Я буду искать тебя до бесконечности, Пока мне будет сниться наша весна.

 Сергей Есенин

Пролог

Кое-где на поле боя ещё дымились обломки взорванных танков и разбитых самолётов, а весеннее небо постепенно затягивалось тяжёлыми, серыми тучами из которых вот-вот должен был пойти проливной дождь. Несмотря на то, что немецкая дивизия была успешно разбита, пятый батальон имел огромные потери. Не только военной техники, но и человеческих жизней. С места сражения уже не выносили раненых, однако усердная борьба за жизнь в батальонном медпункте непрерывно продолжалась. Только ближе к вечеру Иван Калинин наконец-то избавился от окровавленного халата и вышел из палатки, сделав глубокий вдох: в нос тут же ударила неприятная смесь земли, пороха и смерти: далеко не самый отвратительный запах на фронте, поэтому парень даже не поморщился и равнодушно извлек из кармана помятую сигарету. Он прошёл несколько метров и, со свинцовой усталостью во всем теле, упал спиной на ближайшую берёзу, параллельно затягиваясь едким дымом. Он уже и не помнил, сколько дней и ночей провел в операционной, помогая Терехову – главному врачу пятого батальона – вытаскивать солдат с того света. Сигарета сгорела быстро. Парень равнодушно отправил её в выжженную траву и лениво придавил сапогом. В вечернем воздухе воцарилась непривычная тишина, прерываемая лишь тихим гулом военных машин, увозивших уцелевших бойцов в казармы или на другое место сражения в качестве подкрепления. Самых занятых медиков, в числе которых был Ваня, забирали последними и даже гарантировали трехдневный отдых, что можно было считать щедрым подарком судьбы после бесконечных операций под холодным светом ламп, мучительных стонов раненых и чудовищных взрывов на передовой, оглушительным эхом закладывающих уши. Калинин тряхнул головой, попытавшись выбросить из нее все, на что успел насмотреться за эти тяжелые месяцы. Он уставшим взглядом смерил потихоньку отъезжающие машины и, быстро вспомнив, с какой целью покинул операционную, незамедлительно поспешил в их сторону. Внимательно изучая каждое перепачканное лицо, встречающееся на пути, Калинин снова с горечью осознавал, что многие ребята, которых снова отправляют в мясорубку, не доживут и до рассвета, а некоторые вовсе будут числиться пропавшими без вести, пока он будет высыпаться в казарме в отведенные «выходные», прежде чем снова пополнить ряды военных медиков. Он на мгновение опять сбился с пути, пока не разглядел в толпе черную макушку. Уголки искусанных губ приподнялись в облегченной улыбке. Он быстрым шагом преодолел полосу загруженных машин, готовых к отправке, и остановился напротив друга. —Чуть не опоздал. —Ты как раз вовремя. — Женя в миг оживился и крепко пожал его руку. —Твоя машина отъезжает через час, в курсе? —А твоя? —Через пять минут. —Хорошо. Это очень хорошо. Он ещё раз облегчённо выдохнул и, поравнявшись с солдатом, решительно взял его под руку. Женя расслабленно улыбнулся, взъерошив жесткие каштановые волосы. —Я понял, что должен кое-что тебе сказать. – Что? – медик воззрился на него недоуменным взглядом, но тот лишь таинственно усмехнулся. —В казарме, сейчас не самое подходящее место. Ваня кивнул, с мучительной болью рассматривая неизгладимый отпечаток войны на перепачканном лице брюнета. Он аккуратно вытер грязь с шершавой щеки, в который раз осознавая, что жить как раньше они никогда не смогут. Да и сама жизнь сейчас казалась чем-то невероятным, что уже говорить о будущем, которое было настолько блеклым и неясным, что медик не видел ничего, кроме собственных рук, либо копающихся в окровавленных внутренностях неизвестного бойца, либо нежно вытирающих запекшую кровь с напряженного лица товарища. —Черт тебя возьми, Женя, — шепнул он спустя долгую минуту молчания, прекрасно зная, что на войне слова бессмысленны и произносить их с каждым пережитым боем становится все тяжелее и тяжелее, но что-то внутри отчаянно верило в их некий оберегающий смысл, – будь осторожен, ладно? —Я больше волнуюсь за тебя. —Я врач, моя деятельность намного безопаснее твоей. —Не говори так. — зелёные глаза блеснули едва заметной строгостью, но Женя все таки заставил себя устало улыбнуться, чтобы не нагнетать и без того паршивую атмосферу. — Нам обоим тяжело. Калинин машинально улыбнулся, не сводя внимательного взгляда с родного лица, будто стараясь запомнить в нем каждую мелочь. Он хотел сказать что-то ещё, но Женя коротким жестом дал понять, что в этом нет необходимости. —Шкловский, поехали! - вдруг скомандовал командир, махнув из кузова, — вернётся твой Калинин на последней машине. Не пропадет. —Да, сейчас. — Женя ещё раз взглянул на друга, нехотя отпустив его руку. — Скоро увидимся. —Не сомневайся. Женя мягко улыбнулся и ловко запрыгнул в одну из машин, которой тут же дали команду двигаться с места. Она быстро скрылась в весенних сумерках, оставив после себя клубы известковой пыли, которые тут же подхватил порывистый ветер. Ваня поежился. Воцарившаяся громкая тишина лёгкой тревогой отозвалась в его сердце.