Тень у обелиска

Глава 6

С кухни аппетитно пахло горячим ужином, поэтому ждать Калинина долго не пришлось: темная макушка быстро показалась в дверном проёме, стараясь разглядеть, что же такое вкусное готовит друг. —Ничего необычного, —  улыбнулся Женя, — это просто борщ. Ваня повеселел на глазах. Он подошёл ближе и, взяв друга за руки, выглянул из-за его спины, изучая суп довольным взглядом. Он вдохнул ароматный запах полной грудью. Мама почти никогда не тратила много времени на приготовление еды, поэтому медик уже не помнил, когда в последний раз ел что-то стоящее. —Падай, — широко улыбнулся Шкловский, — сейчас налью. —Спасибо! Калинин сидел напротив, уплетая борщ за обе щеки. Женя подпер голову рукой, с лёгкой улыбкой наблюдая, как Ваня буквально светится от счастья. Ради этого момента определенно стоило простоять в очереди за продуктами, предварительно продав две картины. Шкловский уставал. Возвращаясь с военной подготовки, он дорисовывал пейзажи, чтобы к следующему дню получить хоть какие-то деньги, а ночью, если его снова мучила бессонница, изучал различные военно-боевые стратегии, которые безусловно могли пригодиться на фронте. У него никогда не было цели стать для Калинина строгим отцом или братом. Ему было достаточно видеть мягкую улыбку, касаться его рук, волос, запоминать каждую мелочь светлого лица, чтобы иметь возможность в точности воссоздать этот родной образ в своей памяти, переплетать холодные тонкие пальцы, лёжа на кровати, разговаривая обо всем на свете или просто наслаждаться приятной тишиной темной комнаты, слушая тихое дыхание друг друга. —Что такое? — Ваня вопросительно уставился на друга, который неотрывно смотрел на него, глупо улыбаясь. — Ты в порядке? —В полном, — тихо усмехнулся Женя, вдруг словив себя на мысли, что Калинин именно тот, с кем бы он хотел пройти всю дорогу жизни, с ее испытаниями и опасностями, — добавки? —А можно? —Тебе можно все.

***

—Шкловский? Парень быстро оторвался от тарелки и поднял голову, встретившись с серьезными взглядами майоров и командующих разных возрастов. Все сидели за обеденным столом. Они явно ждали ответа или мнения на обсуждаемую тему, но Женя, как назло, совсем их не слушал. Он опустил ложку в пресный суп и обвел всех тяжёлым взглядом. —О чем речь? —О седьмом батальоне. — повторил один из командиров, списав рассеянность Жени на проведенную утром операцию по подрыву вражеских поездов. — Видимо враг оборвал связь. —Не видимо, а точно. — вмешался другой мужчина хриплым басом. — Немцы изменили стратегию, это очевидно, и если седьмой батальон завтра вечером начнет действовать по ранее разработанному плану.... — он выдержал напряженную паузу. — Попадет в смертельную ловушку. —Мы не можем вот так взять лишиться целого батальона. — внёс ясность ещё один парень, закончив обедать. — Прямо сейчас нужно что-то предпринять. У нас мало времени. Слишком мало. Женя нехотя доел суп и, поднявшись, молча подошёл к большой карте, пригвозденной к стене. Он нашел приблизительное месторасположение седьмого батальона, внимательным взглядом прошёлся в сторону запада и остановился на точке, в которой находились они - пятый батальон. Ситуация была не из лучших: их разделял день езды на машине, поэтому о том, чтобы добираться пешком не могло быть и речи. —Седьмому батальону ни в коем случае нельзя идти в наступление. — ещё раз сказал один из командующих. — Противник только этого и ждёт. —А если выехать к седьмому батальону с подкреплением? — спустя долгую минуту молчания проронил Шкловский, развернувшись к мужчинам. — Противник ожидает лишь половину ослабевшего батальона, но если запросить помощь у третьего и четвертого, их солдаты успеют приехать как раз к бою. Командующие переглянулись между собой. —Все бы хорошо, но мы не можем оставить это место. — озвучил общее мнение командир пятого батальона. — Это прямой путь к железнодорожной станции. Если враг узнает, что дорога никем не охраняется, советская станция будет захвачена. —Если проблема только в этом, — Женя подошёл к столу, окинув задумчивые лица офицеров, — то мой взвод готов остаться. Мужчины удивлённо вскинули брови, будто Шкловский сказал что-то фантастическое. Повисло долгое, оглушительное молчание, пока один из майоров, который все это время молча наблюдал за развитием ситуации, не поднялся. Он привлек всеобщее внимание. Он всегда его привлекал. —В таком случае второй взвод тоже остаётся. Командир пятого батальона тут же смерил сына удивлённым, но гордым взглядом и уверенно кивнул. —Тогда решено. — скомандовал он, выйдя из-за стола. Все остальные последовали его примеру. — Мы немедленно связываемся с третьим, четвертым батальонами и выдвигаемая на восток. — мужчина надел фуражку и смерил командиров взводов серьезным взглядом. — Шкловский и Раевский. На вас лежит огромная ответственность за безопасность советской станции.— он сделал паузу, внимательно посмотрев в безразличные голубые глаза Раевского, будто что-то молча у него спрашивал и, удовлетворившись немым ответом, четко произнес. — Защищать любой ценой. —Так точно, командир. Уже через час пятый батальон был готов выезжать. Военные машины ожидали только команды, после которой они медленной цепочкой потянутся к еле заметной линии горизонта. Шкловский сделал долгую затяжку и выдохнул едкий дым в прохладный воздух. Он бросил хмурый взгляд на свой первый взвод, который расположился под деревьями, о чем-то оживлённо переговариваясь. Вдруг несколько солдат лениво поднялись и поспешили к машинам. Женя не сразу понял, зачем, но в следующий момент ощутил предательский укол в самое сердце: парни прощаются с товарищами. Сигарета успела сгореть до фильтра, однако Женя больше не сделал ни одной затяжки.   —Шкловский, поехали! — скомандовал командир, махнув  из кузова. — Вернётся твой Калинин на последней машине. Не пропадет. Женя отвёл взгляд, раздражённо цыкнув. Если можно было бы отмотать время назад, он бы заставил солдат потесниться, чтобы Ваня поехал с ним. Где-то в самой глубине души, Женя чувствовал, что Калинин жив, но одного чувства было мало. Он хотел знать. Хотел верить. Хотел снова увидеть карие глаза, смотрящие на него с особым трепетом, хотел сжать парня в крепких объятьях и больше никогда не отпускать, защищая от целого мира, так несправедливо ударившего войной по их юным душам. —Как думаешь, надолго мы здесь? Шкловский повернул голову и встретился с расслабленным взглядом Раевского младшего. —Думаю, на неделю точно. — он щелчком отправив истлевшую сигарету в небольшую яму. — Если победа будет на нашей стороне, то станция не будет нуждаться в обороне, а значит мы со всеми встретимся. —Ага. – светловолосый покрутил в перебинтованных пальцах тлеющую сигарету. – А если они проиграют, нам придётся тяжеловато. - он холодно улыбнулся, устремив на собеседника заинтересованный взгляд. – Как тебе в голову вообще пришёл этот план? Два взвода против неизвестности? Заманчиво. —Я верю в нашу победу в любом случае. —Тогда у тебя должна быть очень сильная вера, — не без улыбки заметил Саша Раевский, выдыхая дым в серое небо. —Моя вера больше, чем ты можешь себе представить. — грустно улыбнулся Женя, смотря куда-то вдаль. — Я верю в жизнь одного человека, у которого минимальные шансы. Саша усмехнулся и избавился от выкуренной сигареты, прекрасно понимая, о ком идёт речь: —Этот твой Калинин... очень дорог тебе, верно? Шкловский впервые за эти дни действительно улыбнулся: —Не представляешь, насколько.