Брок и камень за пазухой

Самопишущее перо для него заколдовал Люциус, а заклинание присоединения к зелью было простым. Брока научил ему Снейп, сильно переживавший не о Стиве, конечно. А о том, что они испортят зелье. — Пей, — проведя подготовку и убедившись, что никто их не застанет, приказал Брок. И Стив бесстрашно выпил. Минут через пять оказалось, что Брок запас маловато пергамента: свитки заканчивались с ужасающей быстротой, исписанные с обеих сторон. Спешно вызванный домовик принес еще стопку из дома, и самопишущее перо заполнило их еще два десятка, прежде чем остановилось. — Офигеть, — только и сказал Брок, глядя на высокую стопку мелко исписанных с двух сторон листов, на некоторых из которых виднелись гербы Лестранжей и Блэков. — Это ты мою медкарту не видел, — ухмыльнулся Стив. — Что там? Брок просмотрел первые несколько страниц и озадаченно ответил: — Нам нужен кто-то, читающий на латыни. И, похоже, разбирающийся в медицине. И… в темной магии. — В темной магии? — переспросил Роджерс, хмурясь. — Но я… — Ты не можешь этого знать, — перебил Брок. — Проклинали ли тебя и твоих родственников. — Моя мать — маггла, — напомнил Роджерс. — Возможно, именно поэтому ты все еще жив, — ответил Брок, припоминая страшные истории о семейных проклятиях, выкашивавших целые волшебные династии. В них иногда говорилось (с сожалением, как о мерзкой, но необходимой для здоровья медицинской процедуре), что выжили только те ветви, где наследника успевали женить на маггле или сквибке. Ребенок, рожденный грязнокровной матерью, обычно выживал. — Ты знаешь, кто твой отец? — в который раз спросил Брок и, увидев выражение лица Стива, добавил: — Я не с целью помериться с тобой родовитостью спрашиваю. Хорошо. Спрошу так: ты уверен, что он не был волшебником? Роджерс молчал некоторое время, хмурясь и рассматривая свои непропорционально широкие, по сравнению с тонкими предплечьями, ладони. — Теперь не уверен, — наконец, произнес он. — Ма почти ничего о нем не рассказывала. Но по тому, как мало она… удивилась, когда сова принесла мне письмо, я теперь могу предположить, что она ожидала чего-то такого. Хотя надеялась, что это будет не так. Она была… огорчена. Будто не сомневалась никогда, что волшебники существуют. И не ожидала от них ничего хорошего. — Интересно, — с видом аврора на допросе произнес Брок (ну, он надеялся, что выглядит, как аврор). — Думаю, тебе стоит расспросить ее подробнее. — Если уж она мне сказала, что отец погиб, когда я был совсем маленьким, то вряд ли передумает, — Роджерс поковырял идеально белый пододеяльник и поднял взгляд на Брока. — Семейные проклятия можно снять? Броку очень хотелось сделать вид, что он дофига разбирается в вопросе родовых проклятий и темной магии, но Стив смотрел так пристально, что казался в этот момент лет на двадцать старше. — Я не специалист, — честно ответил Брок. — И, думаю, даже специалист не сразу разберется… Погоди. У меня идея. Мысль возникла в голове Брока так же неожиданно, как зажегшийся в полной темноте Люмос (особенно если ты ночью оказался не там, где должен быть, и тебя застукали). — Какая? — Нужно подумать. Видишь ли, ты… твое… — Я грязнокровка, — верно понял его Стив. — Называй вещи своими именами. — Магглорожденный, — нашелся Брок. — А это значит, что у тебя нет счета в банке Гринготтс. — И? — И это все несколько усложняет. И придется все-таки привлечь кого-то… более совершеннолетнего. Брок перебирал знакомых одного за другим и так же одного за другим отвергал: никто из них не выглядел ни достаточно безопасным, ни достаточно бескорыстным, чтобы помочь им. С большой натяжкой таковыми можно было бы счесть отца и дядю, но проблема была в том, что от них о том, что Брок не только помогает грязнокровке, но и от ее имени сварил ему зелье, обязательно узнает мать. И вот тут последствий не мог бы предсказать никто, включая Брока, у которого с фантазией было все в порядке. Стива вдруг забрали из Хогвартса. Брок за завтраком получил своим собственным филином записку, что мать спешно забрала его домой и когда вернет — неизвестно. Брок тут же написал ответ, но к вечеру Гуамоко вернулся ни с чем, злой и встрепанный. К лапе у него по-прежнему была привязана записка Брока. От Стива не было ни строчки около трех недель. Никто ничего не знал, даже декан гриффов, Макгонагалл, взглянув на Брока поверх очков, поджала губы в ответ на его вопрос о Стиве и ответила: — Похвально, что вы, несмотря на межфакультетскую вражду, сумели подружиться с мистером Роджерсом, мистер Лестранж. Но ничего нового, боюсь, я вам сообщить не могу: мистер Роджерс отсутствует по семейным обстоятельствам. И нет, мне неизвестно, когда он вернется. «И вернется ли», — услышал Брок, хотя очень не хотел. Ни Блэк, ни Поттер тоже ничего о Стиве не знали, об его исчезновении, по словам Сириуса, не ходило даже никаких интересных (или хотя бы оригинальных) внутрифакультетских сплетен. А потом в Большой Зал во время обеда неожиданно вошла мать Брока. Вот так, без предупреждения просто вышла из одной из боковых дверей в сопровождении Абрахаса Малфоя, Дамблдора и Слизнорта, нашла взглядом Брока и направилась в сторону преподавательского стола. У Брока внутри все будто заморозили. Как в детстве, когда он убежал от гувернантки и в одной тонкой домашней мантии переместился прямо на середину озера в парке. Трансгрессировал при помощи детской магии, непонятным, ни разу нигде не описанным способом. Ни до, ни после ему не было так холодно, как в ледяной воде в конце ноября. Мать, впрочем, выудив его при помощи Левикорпуса, и не думала Брока наказывать. Внимательно посмотрела в глаза и произнесла: — Если бы ты был хоть немного слабее магически, я бы позволила тебе утонуть. А так ты, конечно, по-прежнему маггловское отродье, но, по крайней мере, сильное. И завернула его в край своей меховой накидки. Броку было семь, и с тех пор его никто ни разу больше не назвал ни Рамлоу, ни маггловским отродьем. А мать даже иногда снисходила до «сын», или, перед чужими, называла его «мой сын». Брока все устраивало. Он не видел мать чуть меньше полугода, с тех самых пор, как они расстались на вокзале Кинг-Кросс. — Что они тут делают? — негромко спросил Брок у Сириуса — так как каникулы еще не закончились, все по-прежнему сидели за одним столом. — Понятия не имею, — отозвался тот. — Но у меня стойкое ощущение, что кому-то влетит. У Брока тоже было такое ощущение. По повороту головы матери, по тому, как качнулась ее высокая прическа, как она чуть более резко взмахнула кружевом широких рукавов — становилось понятно, что Леди Лестранж пока отказывает себе в удовольствии прийти в ярость. — О-о, — только и произнес Сириус, когда в разговоре с Дамблдором мать Брока улыбнулась, широко раскрыв глаза. — Интересно, если они с Дамблдором сцепятся, кто победит? Беллатриса Лестранж была самой сильной ведьмой своего поколения. Она состояла в исключительно мужском дуэльном клубе и могла заткнуть за пояс кого угодно. Особенно если разозлится. — Ну не зна-а-ю, — протянул Поттер. — Дамблдор… — Ты плохо знаешь тетю Бэль, — усмехнулся Сириус. — Может, директор и мудрее, и изобрел много чего, но если дело дойдет до драки, тетя Бэль его уделает. Особенно, если дело будет касаться ее ненаглядного сы… — Заткнись, — бросил Брок, потому что это все, безусловно, было чушью собачьей. — …ночка, — все же закончил Сириус. — Если бы моя ма хоть вполовину… В этот самый момент Слизнорт поманил Брока и вышел вслед за Беллатрисой и Абрахасом. Вздохнув, Брок поднялся и пошел к выходу из зала, стараясь как можно выше держать голову и не подавать вида, что внутренности у него смерзлись в ком.