«Разменная монета»

В город въехали глубокой ночью. Родные улицы действовали успокаивающе, на душе становилось теплее и спокойнее. В разбитое окно “девятки” проносились знакомые с детства хрущёвки, выцветшие от времени, покосившиеся деревянные дома и редкие фонари, освещавшие тихие улочки провинциального городка. Зелёное авто въехало во двор и остановилось у палисадника. — Фу-у-ух... Мы дома, - выдохнул Сергей. - Целые, невредимые и в полном составе. — Ох, слава богу, - Аня откинулась на сиденье. - Накаталась я на год вперёд. Теперь пешком буду ходить. На этом напряжённый день, давно переросший в позднюю ночь, закончился. Утро наступило ближе к обеду. Проснулся от вкусного запаха, доносившегося с кухни. Аня хлопотала у плиты. — О-о-о, проснулся, Соня! - ласково встретила она. - С добрым утречком! Садись, поесть приготовила. Вот, бутербродами разгоняйся, картошка сейчас дожарится. Аня подошла, поцеловала в щёку и вернулась к плите. Я подошёл сзади, крепко-крепко обнял жену: — Ути моё золотце... Наготовила вкусного, моя кудесница... — Я люблю тебя, - Аня расплылась в счастливой улыбке. - Ты у меня самый-самый любимый. — И я тебя сильно-сильно люблю, - прошептал, не отпуская. — Та-ак, Серёжка, - Аня легонько высвободилась из объятий и посерьёзнела. - Какие у нас планы? С деньгами совсем плохо. И с работы ты, скорее всего, уволен. — Ну, уволен так уволен, - безразлично повёл плечом. - Хоть не посмертно. А с деньгами и правда беда. Слушай... А съезжу-ка я на работу. Может, хоть что-то выплатят. Да и с начальником поскандалить хочется. За всё хорошее. — О-о-о, поскандалить бы и я хотела, - глаза Анечки хищно блеснули. - Но, пожалуй, пока сил наберусь, дома посижу. Съезди, посмотри, что там. Может, и правда денег дадут. Сергей сел в помятую машину и поехал в сторону транспортного цеха. Там ждал неприятный сюрприз. Чем ближе подъезжал, тем сильнее росло чувство непонимания. Парковка у цеха пустовала. Лишь знакомая серебристая “лада” сиротливо стояла в углу. А из-за здания бухгалтерии валил густой чёрный дым. Гул сирен разрывал воздух. Мелькали маячки пожарных машин, суетились люди в форме, переговариваясь по рациям. Пожарные лихорадочно разматывали шланги, пытаясь сбить пламя, рвущееся из окон. Пожар разгорался серьёзный. Сергей остановил машину, вышел. Смотрел на происходящее и с каждой минутой всё сильнее расстраивался: денег теперь точно не видать. Уже собрался уезжать, но к машине подбежал человек в форме. — Мужчина, постойте! Помочь нам можете! Понятой нужен, пару подписей поставить и рядом постоять, - быстро выпалил он. Пришлось идти. Провели мимо места происшествия к полицейской “Газели”, зашли внутрь. — Присаживайтесь, вот тут подписи поставить, здесь данные вписать. Нам нужны подписи хотя бы одного свидетеля, рабочие формальности, -полицейский протянул кипу бумаг. Сергей принялся заполнять. Через пару минут личные данные были внесены. Полицейский забрал документы, взглянул на них и вдруг изменился в лице. — А вы... Сергей Алексеевич? - голос его дрогнул. — Ну да, — ответил, не понимая подвоха. — Понимаете... - полицейский замялся. - Вас не должно быть. — В смысле? — Ну... вы погибли. На море. Ещё неделю назад. Поехали на работу по серпантину и в кювет улетели. Даже в наше МВД информация поступила, - выпалил молодой сержант. Лицо его заметно побледнело. — Ну что ж, сержант... э-э-э? — Смирнов. — Значит, так, сержант Смирнов, - он посмотрел прямо в глаза парню. - Выходит, вы избранный. — В смысле? — Только вы меня видеть можете. Ну, пока сорок дней не пройдёт. Хожу вот, прощаюсь с землёй, с родственниками. На работу решил заехать на прощанье. Избранный только видеть может, я ж с того света. - он говорил абсолютно серьёзно, не отводя взгляда. - Вот, руку мою сожмите. Холодная? То-то же. И только вы это чувствуете. Сержант резво вскочил, опрокинув стул, и выбежал из машины. Смех душил меня, но я сдерживался. Через минуту в “Газель” влетел Смирнов, держа перед собой крест, и его начальник с озадаченным выражением лица. — Вот он, Иван Валерьевич! Сидит, мёртвый, а как живой! А-а-а.… вы... вы тоже его видите? - заикаясь, выдавил сержант. — Отставить панику, сержант Смирнов! Соберитесь! - рявкнул капитан, но тот лишь дрожал, бледный как мел. - Слушайте приказ: дойти до скорой, принять успокоительное и привести себя в порядок! — Е-е-есть... А вы тут поаккуратнее... — Иди уже, “набожный”, пока черти не пришли, - махнул он рукой и уселся за стол напротив Сергея. Повисла пауза. Капитан смотрел на Сергея, он - на капитана. И вдруг оба расхохотались. — Ох, и весёлый вы человек, Сергей! - отсмеявшись, сказал капитан. - Ну что ж, раз вы восстали из мёртвых и домой вернулись, есть о чём поговорить. Помочь друг другу можем. Разговор затянулся надолго. Он рассказал всё: про командировку, про Алису, про подслушанный разговор, про страховые полисы, про побег, про драку в гараже, про погоню. Капитан слушал внимательно, иногда кивая. Потом заговорил сам: — Любопытно получается... Ладно, расскажу, но это, между нами. Москва выписала контракт на ваш новгородский цех. Миллиарды. Мы слежку начали. Вроде всё гладко, но, когда речь о командировке в Сочи зашла, решили, что автобаза обороты набирает. А нет - в том-то и беда оказалась. Денег на командировку уходило немерено. Передали информацию в ФСБ, те подняли документы, в архивах порылись. Запахло жареным. А тут вы сбежали. Вадим Геннадьевич, видать, понял: план сыплется, пора ноги делать, естественно, с деньгами. Схема сложная была. Вас отправляют, по документам все деньги уходят на вас и сочинские компании. ФСБ тем временем архивы копает, но на это месяцы уходят. А вы “случайно” погибаете. Следствие переключается на ваше дело, пока шум-гам - Вадим Геннадьевич деньги снимает и сваливает, подчистив следы. - Капитан кивнул в сторону дымящегося здания. - Вон, бухгалтерию спалил напоследок. Только схема из-за вас рухнула. Но Вадимка, скорее всего, с деньгами уйти успел. Где он теперь - только гадать. — Даа, вот такие дела, - обречённо покачал головой. - Кругом ноль: ни денег, ни работы. И даже спросить не у кого. — Это да, хреново, - согласился капитан, закуривая. - Но живой - уже это отлично. Пожали руки и разошлись. Сергей сел в машину и, несмотря на неудачу с зарплатой, поехал домой в приподнятом настроении. Там ждали вкусный ужин и любимая жена. Прошло несколько дней. Выживали как могли: Сергей искал работу, брал любые подработки, Аня помогала чем могла. Дела шли не очень гладко, но тут улыбнулась удача. Через знакомых поступило предложение: перевезти несколько коробок в глухую деревню, километров за сто двадцать от города. Заказ срочный, платили хорошо. Утром отправились в гаражный кооператив за грузом. — Серёжка, - задумчиво сказала Аня, разглядывая коробки. - Почему за какие-то коробки с каким-то барахлом столько денег платят? Что-то тут не так. Ты опять нас в авантюру впутываешь? Он только пожал плечами. Внутри зашевелилось нехорошее предчувствие...

***

Выехали с заправки в приподнятом настроении, предвкушая дорогу и неплохой заработок. Но “девятка”, героически выдержавшая сочинские погони, на этот раз сдала. Машина резко дёрнулась, чихнула и заглохла на обочине, упрямо отказываясь заводиться. Вдвоём с Аней полезли под капот, пытаясь найти причину поломки. Минут десять возились с проводами и карбюратором, но безрезультатно. Он попросил жену сесть за руль и покрутить стартером - авось повезёт. В этот момент рядом остановился тонированный чёрный Mercedes W124. Не новый, но ухоженный, с затемнёнными стёклами. Пассажирское стекло опустилось, водитель в тёмных очках высунулся: — Девушка, не подскажете, как на платную трассу М-10 выехать? — По прямой километров восемьдесят до “Крестец”, потом направо. Там указатели будут, - ответила Аня. — Спасибо огромное, выручили. Сергей вылез из-под капота размяться и вдруг — взгляд пересёкся с мужиком из “Мерседеса”. Замер. Водитель замер тоже. Две пары глаз смотрели друг на друга, и всё стало ясно без слов. Чёрная машина с пробуксовкой рванула с места, взвизгнув резиной, и умчалась вперёд. Захлопнув капот, он метнулся к машине, втискиваясь в разбитое окно: — Аня, быстро! Заводи! Поехали! — Что случилось?! - закричала она, ее рука уже поворачивала ключ. Стартер пару раз чихнул, и мотор неожиданно ожил. “Лада” с рёвом сорвалась с места, вдавив Сергея в сиденье. Аня выжимала педаль газа в пол, стрелка спидометра стремительно поползла вверх. Началась погоня. Они понемногу нагоняли беглеца, но на ста восьмидесяти километрах в час преимущество в мощности сказалось не в их пользу - он начал отрываться. Висели на хвосте, но настигнуть не могли. — Сворачивай в поле! – громко скомандовал я. Аня резко ударила по тормозам. Машину протащило юзом несколько десятков метров, остановилась она, клюнув носом. Резкий поворот руля - и потрёпанный “болид”, перелетев придорожную канаву, влетел в пшеничное поле. Машину нещадно подбрасывало на кочках. Колоски хлестали по кузову, мотор надрывался от дикого рёва, но Аня не отпускала газ. Коробки в салоне летали из стороны в сторону, бились о стёкла и дверцы. Одна из них - тяжёлая, безымянная - с грохотом рухнула Сергею на колени. Картон разорвался, и на свет выскользнуло что-то холодное, металлическое, до жути знакомое по старым фильмам. Двуствольный обрез. Потрёпанный, советский, но смертельно серьёзный. Рядом рассыпались коробки с патронами, тускло поблёскивая в полумраке салона. Аня бросила быстрый взгляд. Не испуганный - скорее усталый, разочарованный. Её глаза словно говорили: “Опять...” Сергей молча взял обрез. Металл обжёг ладони ледяным холодом. Никогда раньше не держал оружия. Только ключи, инструменты, руки жены. А теперь - это. Поле резко закончилось. Перед глазами возникла трасса, по которой уходил чёрный “Мерседес”. “Девятка” высоко подлетела на последней кочке и приземлилась на асфальт, зацепив заднее крыло и колесо беглеца. “Мерседес” развернуло поперёк дороги вместе с “ладой”. Но повреждения оказались не критичными - погоня продолжилась. Вадим рвался вперёд, но пробитое колесо не давало оторваться. Аня резко крутнула руль в сторону соперника. Удар, осколки стекла, бочина чёрной машины покрылась сетью царапин и вмятин. Вадим не сдавался - началось толкание бок о бок. Сергей лихорадочно пытался прицелиться из обреза в колёса, но отсутствие опыта и дикая тряска сводили все попытки на нет. Оставался последний шанс. Впереди - длинная прямая, заканчивающаяся однополосным мостом. Все поняли: проскочит только один. — Сергей, стреляй же! - кричала Аня, но её голос тонул в рёве мотора и свисте ветра в разбитых окнах. Рука дрожала. Обрез казался неподъёмным, чужим. Стрелять в живого человека... Вадим в соседней машине повернул голову. Их взгляды встретились на долю секунды. В глазах начальника не было ни страха, ни ненависти - только холодное презрение. То самое, каким смотрят на расходный материал, на отработанную деталь. Вдох - приклад к плечу, в прицеле не колесо, а глаза Вадима. Выстрел грохнул оглушительно, отдача больно ударила в ключицу. “Мерседес” дёрнулся, как раненый зверь. Пуля попала в переднее колесо. Резина разлетелась в клочья, но Вадим Геннадьевич чудом удержал управление и в ответ резко ударил в бок “девятки”. Аня, оглушённая выстрелом, не справилась с рулём. Машину занесло, развернуло несколько раз, и “Лада” носом уткнулась в придорожный кювет. Чёрный “Мерседес”, разваливаясь на ходу, промчался по мосту. Громко смеясь и мысленно празднуя победу, беглец слишком поздно заметил лесовоз, выезжавший из лесного массива сразу за мостом. Дико закричав, Вадим вывернул руль, но с пробитым колесом машина почти не изменила траектории. “Мерседес” с чудовищным грохотом врезался в колесо грузовика, подлетел на три метра вверх и, переворачиваясь в воздухе, рухнул на крышу. Кубарем, высекая искры, пролетел метров двадцать и остановился посреди дороги, лёжа на боку. В наступившей тишине было слышно только шипение разбитых радиаторов и вой ветра. Сергей с Аней, приходя в себя после столкновения, смотрели на дымящиеся останки чёрной машины, не в силах произнести ни слова...