«Разменная монета»

Прошло несколько дней. Жизнь потихоньку налаживалась. С Анечкой отношения стали ещё теплее, словно пережитые испытания только крепче сплавили их друг с другом. Вадима Геннадьевича задержали. В больнице, куда его доставили после аварии, лежал с переломанными ногами, но живой - чтобы предстать перед судом. Суд приговорил его к двадцати пяти годам строгого режима за мошенничество в особо крупных размерах и организацию покушения на убийство. Алиса тоже получила своё - следствие быстро доказало её участие в преступной схеме. Государство вернуло деньги со счетов Вадима. А про Сергей с Аней не забыли - выплатили и зарплату, и обещанные командировочные. Двести тысяч рублей. С законом тоже всё утряслось. Иван Валерьевич, тот самый капитан, с которым Сергей разыграл сцену с “призраком”, оформил всё как обычное ДТП. Про обрез и стрельбу в документах не было ни слова. Их в тех бумагах словно и не существовало. Спокойный летний денёк разливался за окном золотистым светом. В комнате работал телевизор, но никто особо не всматривался в экран. Они валялись на диване, обсуждая насущные проблемы, когда раздался телефонный звонок. Сергей поднялся, поплёлся на кухню, где оставил телефон. На экране светились буквы: “Лёха”. — Лёха! Привет-привет! - голос сам собой зазвучал радостно. - Ну как ты там? Загораешь? Ага, чёрный весь от мазутов, ха-ха-ха! Ладно, как дела на юге? — Да всё зашибись, Серёга! - голос в трубке звучал бодро и радостно. - Ты как? Аня как? Слушай, а чего не хвастаешься? — А чем хвастаться-то? - в голосе прозвучало недоумение. В этот момент на кухню вошла Аня, догадавшись, что звонок от друзей. — По телеку показали! Вадима Геннадьевича с подельниками посадили. Говорят, наш Вадимка в ДТП попал в вашем районе, - сообщил Лёха. — А-а, ну да, было дело, - Я старался говорить небрежно. - Случайность... — О-о-о, наш скромняга! - засмеялся Лёха. - Не ври! Там репортёры, когда сюжет снимали, вас засняли. Как вы с дальнобойщиками “девятину” из кювета тащите. Так что я понял, что к чему! — О-от ты хитрюга, Алексей! Ну ничего от тебя не скроешь. — А вот потом и расскажешь всё подробно. — Когда? - удивился Сергей. — А-а, так я ж самого главного не сказал! - в голосе Лёхи зазвучало торжество. - Мы с Валерой выкупили двухэтажный деревянный барак. На первом этаже гаражи сделаем, для хранения техники. — Ну... это классно, конечно. Ты мне этим хвастаешься, что ли? — В общем, дом неплохой, жить можно. Второй этаж нам пока без надобности. А ты работник отличный. Предложение такое: переезжайте к нам с семьёй. Жильё есть, транспорт есть, работа есть. По деньгам не обидим. Ну и море, сам понимаешь, никуда не денется. Подумаешь или сразу согласен? Сергей замер. Посмотрел на Аню. Она стояла, прислушиваясь к разговору, и в её глазах читалось такое яркое, такое “горящее” ДА, что сомнения отпали сами собой. — Ну что, Лёха, - улыбка сама появилась на лице Сергея. - Тут и думать нечего. Разговор закончился. Они стояли с Аней посреди кухни, обнявшись, и пытались осознать: через месяц-другой мы окажемся там, о чём раньше могли только мечтать. Зелёная “Лада” неторопливо плыла по сочинской набережной. В салоне пахло цитрусами, морем и пьянящей свободой. Аня положила руку мне на колено. Сергей сжал её пальцы, не отрывая взгляда от дороги. В памяти всплывали картинки прошлого: серая парковка у хрущёвки, сломанный стартер, лицо Вадима в тонированном стекле “Мерседеса”. Тот день, та жизнь остались далеко позади, как сгоревший за спиной мост. Иногда по ночам Сергей просыпался от звука выстрела, которого на самом деле не было. И тогда Аня, не просыпаясь, во сне прижималась крепче, обнимала. А за окном шумело море, напоминая: ты жив. Ты выиграл. Ты дома. Они были той самой парой, которая не бросит друг друга в беде. Которая станет опорой и счастьем друг для друга. У нас было всё впереди. Только дороги теперь вели по сочинским улицам, вдоль пальм и бескрайнего синего моря. А впрочем... это уже совсем другая история.