one for two

(продолжение) — Минхо... Мне жаль на самом деле... — Единственное, чему я рад, что смог кому-то об этом наконец-то рассказать. — Всё в твоих руках, Минхо. Попробуй начать отдаляться от них, даже ничего не объясняя, а дальше как пойдёт. Если что, разберёмся с этим вместе. — На самом деле Джисон понятия не имел, что делать в такой ситуации, когда твои друзья над тобой властвуют. У Джисона для начала даже друзей не было. — Да.. Спасибо тебе. — улыбнулся Ли, опустив глаза в пол. — Минхо, слушай.. Мне как-то неудобно у тебя оставаться, я лучше пойду. Спасибо, что помог мне. Джисон внутри был рад такому времяпрепровождению с Минхо, но также его терзало странное чувство: «Зачем я здесь?» — В смысле, куда ты собрался идти так поздно, ещё и в таком виде? Действительно, помимо избитого лица, одежда Хана была вся в пыли и грязи, а на спине красовался след от кроссовка Чанбина. — Ну я понимаю, но бабушка же будет волноваться. — Конечно, а увидев тебя в таком виде, она, наверное, от счастья заплачет. — Минхо... — Звони своей бабушке, сейчас всё решим. Джисон с максимальным недоверием набрал номер бабушки и дал телефон Ли.

***

— Алло, внучек, а ты где? — Здравствуйте, это Ли Минхо. — Ой, здравствуй, мой хороший. У тебя что-то случилось? — Нет, всё хорошо. Слушайте, мы гуляли с Джисоном, и уже так поздно... Не возразите, если он останется у меня на ночь? — Конечно, пусть останется! У тебя точно всё хорошо? Родителей нету? — Нету, всё хорошо, не беспокойтесь!

***

Джисон слышал только Минхо. Возникло много вопросов: чего нету, откуда бабушка его знает? Минхо отдал Джисону телефон и сразу же ушёл переодеваться в комнату. — О чём ты с ней говорил? У вас был странный диалог, откуда она вообще тебя знает? — Ну вот так, бывает. — Скажи правду. — Да забей, иди лучше из моего шкафа возьми одежду и помойся, ты весь в пыли. Джисон подозрительно оглядел Минхо: что он может ему не рассказывать... Минхо провёл баталии с Джисоном, заставляя того спать на кровати, так как он вообще-то гость. А стеснение Джисона заставляло Минхо спать на более удобном месте по сравнению с полом. Джисон с кровати смотрел на Минхо. На Ли падал одинокий блик лунного света, который протиснулся в комнату через жалюзи. В таком свете его пленящие глаза, казалось бы, манили ещё сильней. — Минхо... — Что? — повернулся Ли к Хану. — О чём ты говорил с бабушкой? Почему вы знакомы? Мне просто интересно, это же моя бабушка. Минхо тяжело выдохнул, отвернул голову обратно и продолжил смотреть в потолок, при этом снова позволяя назойливому лучу осветить его прекрасные глаза. — Я тут местная звезда, меня все знают... — усмехнулся Ли. — В смысле? — Ну, известен я как «сын двух наркоманов». И голос Минхо потух в ту же секунду. Страшно и противно. Открылся, и что теперь? Под светом луны Джисон увидел, как сменилось выражение лица Минхо. Оно будто стало безжизненным, а глаза бегали по потолку, лишь бы не смотреть на Хана, тем самым не признавать сказанное. — Минхо.. прости, я не знал... — Успокойся, всё нормально. — перебил Минхо. Гробовая тишина окутала комнату. Джисону хоть и интересно, но страшно расспрашивать Минхо: вдруг сделает ему больно. В то же время Минхо не знает, стоит ли ему открыть настолько тяжёлую ячейку своей жизни. Минхо окинул взглядом Джисона. Странно, но именно сейчас всё, что копилось годами, хочет выйти наружу. Всё то, что Минхо так тщательно скрывал от друзей и знакомых: они не поймут его чувства. Будто сейчас чувства сами захотели быть услышанными, услышанными Джисоном. Он всё ещё не сводил глаз с Минхо, будто сам ждал этих откровений, при этом взгляд его был полон чем-то нежным и понимающим. — Знаешь, я в этом дерьме с самых первых секунд жизни. — резко заговорил Минхо, прервав тишину. Джисон даже не дрогнул, кажется, он реально ждал, ждал готовности Минхо открыться. «Со слов моей бабушки, мама употребляла ещё с 16 лет. Тогда она была в отношениях с мужчиной, который на 10 лет её старше. Тот отличался финансовым достатком, собственной квартирой и небольшим бизнесом. Как-то в компании друзей этого молодого человека мама и познакомилась с моим отцом. Отец тоже был старше матери на 10 лет. На тот момент он уже употреблял и сам продавал наркотики. У них завязались отношения, так он и подсадил на это маму. Через 2 года появился я. Всю беременность мама употребляла, и, насколько я знаю, родила меня в наркотическом опьянении. И ровно со своего рождения я был под опекой бабушки. Она меня любила больше всего на свете. Большую часть жизни родителей я не видел, так как они постоянно где-то скитались и только раз в месяц приходили домой. Своего дома у них не было, они жили у бабушки. Когда мне было лет 6, мать с отцом попали в тюрьму за торговлю наркотой. Выйдя оттуда, они были достаточно трезвы, и употребления в их жизни практически не было, и тогда мать смогла восстановиться в правах на меня. Они забрали меня жить в очень тесную однушку на окраине города. Здоровье не позволяло бабушке часто навещать меня, поэтому я был предоставлен только родителям. Всё было нормально около года, потом началось то, что сейчас вспоминать мне труднее всего. Они снова стали употреблять, употреблять при мне и даже просто не появляться дома. Часто бывало, что, возвращаясь из школы, я видел их на улице уже обдолбанными, когда они сидели на лавочках уже как овощи. В 8 лет я, можно сказать, жил один. В течение двух месяцев это продолжалось, а когда родители и приходили домой, то либо для того, чтобы ширнуться, либо уже под чем-то. За день я ел один раз в школе, в остальные дни я помню, что ходил по соседям: кто просто что-то даст, кто покормит. Так и выживал. Позвонить бабушке я не мог: телефоны тогда ещё были не у всех, а в нашем доме точно жили не миллионеры. Это было ужасно, я был очень худой, здоровье было критическим. В дни, когда родители приходили, их визит часто сопровождался посторонними людьми, а заканчивался драками, иногда и поножовщинами. В один, реально для меня прекрасный, день приехала бабушка и увидела, как я живу. Она сразу же забрала меня к себе и снова лишила родителей прав на меня. Тогда я был, кажется, впервые счастлив. Честно говоря, в эти 8 лет я думал, что долго я не смогу. Я часто думал о своей жизни и о том, что она из себя представляет. Мы тогда жили на высоком этаже, и вариант выхода в окно мне казался более привлекательным, чем снова идти к соседям за хоть каким-то пропитанием. За долги родителей выселили из квартиры, и они приехали сюда, к бабушке. Моя бабушка говорила, что ещё в подростковом возрасте матери, узнав об употреблении, решила, что этот путь мама выбрала сама и последствия будут лежать только на ней. Мама отказывалась, когда бабушка хотела помочь ей с зависимостью. Тогда она поняла, что это бесполезно. Здесь родители тоже как проходящие: они появляются раз в месяц или два. Я даже не понимаю, зачем они сюда приходят, если даже не остаются здесь спать. Сейчас они для меня абсолютно никто, но было время, когда я надеялся на их адекватность. Бабушка умерла два года назад, что тоже оставило на мне просто огромнейший след, так как больше родных у меня нет. Бабушка сделала из меня того, кем я есть сейчас, чему я очень благодарен. Мне кажется, она отдавала всю себя, чтобы вырастить меня нормальным человеком. Она была очень сильной. Я очень скучаю по ней...» Слеза. Одна... вторая... Ком в горле становился всё больше и больше, перекрывая дыхание. Минхо зажмурил глаза в попытках прекратить слёзы, но эффект оказался обратным. Та пятисекундная темнота в глазах будто заставила ещё раз прожить всё то, что Минхо смог рассказать, будто заставила пропустить через себя все воспоминания. Джисон сразу же спрыгнул с кровати и лёг рядом с Ли. Хан крепко прижал к себе Минхо. Его слёзы оставляли крупные мокрые пятна на футболке Джисона, а руки сжимали её. Тяжёлые всхлипы не прекращались, а, казалось, усиливались. Минхо трясло, как осиновый лист, Хан чувствовал это и ещё сильнее прижимал к себе. Джисон аккуратно поглаживал волосы Минхо в надежде хоть немного успокоить его. Сейчас он был таким маленьким в его объятиях. Кажется, сейчас это не крепкий и взрослый парень, а тот самый маленький мальчик, который нуждается в любви и заботе. Тот травмированный мальчик, который сейчас вынужден бороться за лучшую жизнь. Слёзы текли не переставая. Минхо съедала не только боль за всю свою жизнь, но и тупорылый стыд. И правда очень глупый стыд за свои слёзы и чувства. Он привык быть сильным не только физически, но и морально. Ему казалось, что он выше всех этих слёз и соплей. А уж тем более показывать кому-то свои чувства вообще было для Ли чем-то смешным. Чувство проигрыша самому себе. Со своей судьбой Минхо пришлось смириться ещё давно, но сейчас, обнимая Джисона, он будто вернулся обратно в те невыносимые дни глубокого одиночества. Одиночества во всех смыслах. Таких крепких объятий Минхо точно не хватало. Именно в те дни он иногда задумывался: каково это — обнимать маму, каково, когда она тебя хвалит, любит, целует. Сейчас Ли будто снова сидит на скрипучем диване и, держа у себя на коленках белый лист бумаги, что-то по-детски набрасывает розовым карандашом. Сидит, рисует и думает: когда же придут родители? Ответ был, но Минхо не знал. Не знал, придут ли они вообще, живы ли они вообще. Боль и слёзы начали, казалось, изнутри царапать тело Минхо, заставляя его сильнее прижиматься к груди Джисона. Хан аккуратно гладил Ли по голове в надежде хоть немного помочь успокоиться. Джисону невыносимо было смотреть на страдания Минхо. Он готов был сделать всё, чтобы Минхо стало лучше.

***

Всхлипы немного утихли. — Минхо...? — Да... — Посмотри на меня. Минхо нехотя поднял заплаканное лицо. Его хоть и красные, но почти прозрачные от слёз глаза были будто два хрусталика, которые переливались на лунном свете. Минхо смотрел не моргая, а слёзы всё равно продолжали идти. Хан невесомо положил ладонь на лицо Минхо, нежно поглаживая его щёку и смахивая предательски стекающие последние слезинки. — Блять, прости... — прошептал Ли уже срывающимся голосом. Он снова уткнулся в Джисона, захлёбываясь новой партией колких слёз. Хан сильнее прижал к себе Ли, а тот прижался в ответ. — Минхо, пожалуйста.... Кажется, Минхо уже ничего не слышал. Звуки всхлипов и тяжёлого дыхания разносились в голове ещё громче, чем они есть на самом деле. Голова сейчас взорвётся от боли, как и сердце. — Ты молодец, что рассказал... Ты очень сильный человек. — также прошептал Джисон. — Минхо, пожалуйста, тебе может стать плохо. — обеспокоенно сказал Джисон, разворачивая Минхо лицом к себе. Хан смахнул прилипшие к лицу волосы Ли и вытер все слёзы. — Послушай меня, я боюсь, что такое состояние ни к чему хорошему не приведёт, мало ли что. Прошу тебя, Минхо, давай успокоимся. Я с тобой, и всё сейчас хорошо, понимаешь?.. Минхо потихоньку остывал и приходил в себя, пытаясь вслушиваться в слова Хана. — Ты слышишь меня, Минхо? — Да... — Вот и отлично. Я никогда не видел таких сильных, как ты.... Минхо слегка улыбнулся, смотря Джисону прямо в глаза. Придя в нормальное состояние, Ли очень был рад тому, что с ним сейчас кто-то рядом. Джисон рядом. Наверное, не каждый смог бы так отреагировать на это откровение Минхо. Не каждый смог бы так помочь. Его объятия, хоть и переносили в несбывшиеся детские мечты, но всё равно грели сильнее всякого огня. Даже сейчас Минхо не отпускал тело Хана. — Спасибо, Джисон... — прошептал Ли. — Не надо меня благодарить, это же не одолжение. Это сегодня была моя обязанность — быть рядом. - Вот бы всегда так... - ответил Минхо и прижавшись к Джисону, начал проваливаться в сон.