Плацебо

— Чонгук-а… Чонгук отвлекся от телефона. Папа редко обращался к нему так официально-ласково, обычно только если назревал серьезный разговор. Омега отложил гаджет и сделал глоток сока, но проглотить не успел. — Я выхожу замуж. Чонгук предсказуемо поперхнулся. Пока откашливался, прижимая к губам салфетку, Хосок порывался встать и помочь, но сын выставил ладонь: сиди, мол, я сам. Новость не укладывалась в голове. Избранником отца стал Ким Намджун, владелец особняка, в котором Хосок работал горничным. Все это напоминало сценарий какой-то бюджетной дорамы про современную Золушку. Верилось с трудом. Сначала Чонгук подумал, что это шутка. Папа любил подколоть сына. Но тот выглядел непривычно серьезным. Когда посыпались вопросы, выяснилось, что симпатия завязалась прямо на работе, они тайно встречались, и вот Намджун сделал предложение. Парень порадовался за папу, хотя в голове всё равно не укладывалось, как обычный наемный работник и миллиардер решили создать семью. В тот вечер у самого Чонгука тоже были новости, но совсем не радостные. Третий курс инженерного шел под откос: из-за тусовок и прогулов его уже внесли в списки на отчисление. Свобода, к которой Хосок приучил его с детства, сыграла злую шутку. Парень стал практически неуправляемым. Он пришел на ужин, чтобы признаться в своих проблемах, но после новости о свадьбе промолчал. Не хотелось портить папе такой редкий момент радости своими косяками. — В следующие выходные ужин, — с энтузиазмом рассказывал Хосок. — Джуни хочет познакомиться. Ты обязательно должен быть. У него еще сын есть, Тэхён. Будем теперь одной семьей. Чонгук не разделял восторга. Но ему хотелось посмотреть на этого богача и убедиться, что папе ничего не угрожает. Перед встречей он «пробил» будущих родственников в сети: отели, рестораны, огромные счета. Сам Намджун на фото выглядел солидным и спокойным мужчиной. В принципе, это успокаивало. Если всё это правда, то отцу наконец-то по-настоящему повезло.

***

Ужин назначили в дорогом панорамном ресторане в центре города. Место пафосное, вид на ночной Сеул, живая музыка — всё, как любят люди с большими деньгами. Намджун встретил их приветливо. Пожал Чонгуку руку, а Хосока без лишних церемоний притянул к себе и поцеловал. Мужчина вел себя просто, без высокомерия, и омега даже начал думать, что он вполне нормальный мужик. Но проверку устроить всё же решил. — Господин Ким, — Чонгук вальяжно закинул ногу на ногу и посмотрел на мужчину в упор. — У меня вопрос. — Слушаю тебя, — Намджун отставил бокал. — Тут в сети пишут о ваших старых отношениях с каким-то манекенщиком. Якобы вы его унижали, изменяли и в итоге бросили. Это как понимать? Хосок попытался вмешаться, но Чонгук жестом его осадил. — Да, было дело, — спокойно ответил Намджун, не отводя глаз. — Мы расстались. Но не из-за того, что сочинили журналисты. — А из-за чего тогда? Намджун на мгновение задумался. — Тот парень был шпионом. Его подослал конкурент, чтобы собрать на меня грязь. Вся та близость была просто игрой. С его стороны. — Что? Ситуация реально превращалась в какой-то сериал, и Чонгуку стало даже смешно от абсурдности момента. — Я сам опешил, когда наткнулся на ту статью, — продолжил Намджун. — Сразу нажал на все рычаги, чтобы её выпилили из соцсетей. Но, как видишь, интернет помнит всё, и даже мои возможности не безграничны. — И он решил отомстить вам байкой об измене? — Он написал то, за что ему заплатили, — ровным голосом ответил Ким. — Заказчики хотели ударить по моей репутации, и им это почти удалось. Чонгук перевел взгляд на папу: — Ты был в курсе? — Да, — подтвердил Хосок. — Джуни ничего от меня не скрывал. У нас вообще нет секретов. «Сладкая парочка», — пронеслось в голове. Если всё это правда, то его колючие вопросы были лишними. В слова Намджуна почему-то верилось. — Я понимаю, почему ты так настроен, Чонгук, — добавил альфа, и его тон стал теплее. — Ты защищаешь папу, и это похвально. Но пойми: я люблю его. Искренне. С ним мне не нужно притворяться. Какой смысл мне лгать человеку, который мне дорог? Я не мальчишка и в игры не играю. — Простите, — Чонгук чуть сбавил обороты, почувствовав укол совести. — Просто я хочу, чтобы он был счастлив. — Я хочу того же, — Намджун накрыл ладонь Чонгука своей, закрепляя мирный договор. Атмосфера за столом наконец-то разрядилась, но тут к ним присоединился сын Намджуна — Тэхён. Высокий, плечистый, волосы бережно зачесаны назад, а на лице улыбка человека, который привык, что мир вращается вокруг него. Черный костюм сидел на нем как влитой, а взгляд был… чертовски тяжелым и сканирующим. От альфы исходили мощные, властные феромоны. Они буквально затапливали пространство, дразня рецепторы. Чонгуку стало нечем дышать. «Специально, что ли, распускает их?» — раздраженно подумал омега. Судя по спокойным лицам остальных, этот «аттракцион» предназначался только для него одного. Тэхён не сводил с него глаз. Поднимал ли парень вилку, делал ли глоток шампанского или просто поправлял прядь волос — он кожей чувствовал этот пристальный, изучающий взгляд. По спине бежали мурашки, а внутренний омега начал предательски нервничать. «Не нравится он мне, — вынес вердикт. — Совсем. Наглый и самоуверенный». Чонгук всегда предпочитал альф попроще. Тех, кто заглядывает в рот, готов исполнять капризы и ползать на коленях за один лишь взгляд. С мягкими и податливыми он чувствовал себя хозяином положения. Тэхён же явно был из другой касты. И это бесило до зуда. Принесли основные блюда. Ростбиф был великолепным, мясо буквально таяло на языке, но кусок в горло не лез. Полчаса назад пришло сообщение от декана: завтра нужно забрать документы. Отчислен. Окончательно. Этот груз вперемешку с давящим присутствием Тэхёна стал невыносим. У Чонгука свело челюсть. — Сынок, ты какой-то бледный, — заметил Хосок, прервав свой разговор с Намджуном. — Голова что-то разболелась, — буркнул Чонгук. — Я отойду в туалет. Он поднялся, одернул короткую черную юбку. Хосок просил одеться поприличнее, но сын, как обычно, сделал всё по-своему, проигнорировав любые советы по стилю. Скрывшись в кабинке, Чонгук прижался спиной к холодному кафелю и наконец выдохнул. — Тэхён, твою мать… — прошипел. — Какого хрена ты устроил эту атаку феромонами? Думаешь, раз богатый и смазливый, так я сразу поплыву? Иди на хуй. Иди на хуй дважды. Иди на хуй трижды! Стало чуть легче. Он достал из сумочки сигарету и закурил прямо здесь, под вытяжкой. Запах никотина окончательно вытеснил аромат Тэхёна, и голова прояснилась. Чонгук достал помаду вишневого цвета, обновил контур губ, поправил черные колготки, юбочку, что хоть он и отказывался себе признавать немного смущала, все-таки это не один из тех ночных клубов, которые так любил омега. «Так-то лучше», — мелькнуло в голове. Чонгук защелкнул сумочку, в последний раз мазнул взглядом по отражению и вышел. Снаружи его поджидал будущий «братец», прислонившись к стене. — Вы что тут забыли? — в который раз за вечер, дёрнул юбку вниз. — Тебя ждал, — альфа сразу отбросил церемонии, переходя на «ты». — Да брось, мы теперь почти родственники, к чему этот официоз? — Ладно. И зачем ждал? — У тебя на лице написано, что вечер не удался. Ты что, не рад свадьбе? Чонгук насупился: — С чего такие выводы? — Ты весь вечер только и делал, что ковырял вилкой в тарелке и отвечал через силу. Смотрел так, будто мечтаешь кого-нибудь придушить. В какой-то момент я даже решил, что главная мишень — это я. — Ошибаешься, — честно ответил Чонгук. — За папу я искренне счастлив. Ему наконец-то встретился достойный человек. Твой отец мне понравился, он кажется очень добрым. — А я? — Тэхён иронично выгнул бровь. — Я, значит, не приглянулся? В голове пронеслось резкое «Бесишь неимоверно», но Чонгук прикусил язык. Всё-таки первый семейный ужин, не стоило начинать его со скандала. — Пока не понял, — уклонился от прямого ответа. — А сам-то что думаешь? Тебя не смущает этот брак? Тэхён не походил на альтруиста. Скорее на типичного чеболя, избалованного властью и деньгами, которому вряд ли улыбалось делить наследство и внимание отца с какими-то «пришельцами». — Мне, по большому счету, всё равно, — пожал плечами мужчина. — Я уважаю выбор отца. Я не капризный ребенок, чтобы ревновать его к каждому. Если он нашел свое счастье с твоим папой, я это принимаю. И тебя в придачу. Звучало на удивление искренне. Но стоило Чонгуку чуть расслабиться, как взгляд Тэхёна изменился. Он медленно прошелся по омеге: от вызывающе короткой юбки до открытых ключиц и тонких колготок. Нахмурился! — Так в чем причина твоего плохого настроения? — вернулся к теме альфа. — Я не расстроен, — огрызнулся Чонгук. — Я в ярости. — На кого? Омега замялся. Сказать или не сказать? С одной стороны, этот альфа ему пока никто. С другой — он сам спросил. — Меня вышвырнули из университета. — За что? — Неуспеваемость, — процедил сквозь зубы. — Но там всё предвзято… Преподы валили, график дурацкий, и вообще всё навалилось… Тэхён рассмеялся, и зацепил Чонгука за живое. — Что здесь смешного?! — вспылил омега, мгновенно растеряв всю вежливость. — Это моя жизнь под откос катится! Я останусь без диплома, подставлю папу как раз тогда, когда у него всё наладилось. Я не хочу слушать нотации, мне и так… — Чонгук, — Тэхён перебил его властным голосом. Шагнул ближе, накрыв ладонью его плечо и заглядывая прямо в глаза. — Один звонок. Одна встреча. И всё встанет на свои места. — В смысле? — Ты теперь — Ким. А для нашей семьи нет закрытых дверей. Я позвоню ректору, и тебя восстановят завтра же. Вопрос лишь в том, нужно ли это тебе самому? Чонгук сглотнул, опешив от того, с какой легкостью альфа распоряжается вещами, которые казались ему катастрофой мирового масштаба. — Нужно, — выпалил. — Я хочу закончить учебу. Я просто… запутался, наделал глупостей. Но я всё исправлю, правда. «Боже, что я несу, какой «исправлю»?» — Значит, вопрос закрыт. Можешь об этом не думать. Чонгук смотрел на него, не веря своим ушам. — Ты серьезно? Вот так просто? — Абсолютно. Мы семья, Чонгук. И я решу твои… мелкие проблемки. От того, как он выделил слово «мелкие», у Чонгука по коже пробежал странный холодок. Но осознание, что петля на шее затянулась не до конца, принесло дикое облегчение. — Спасибо, — сказал омега, и помедлив секунду, добавил: — Тэхён. — Пустяки, — бросил альфа, отстраняясь. — Пойдем. «Может, я и вправду погорячился с выводами?» — подумал Чонгук, пока шел следом. Тэхён был чертовски хорош собой. Это бесило, но отрицать очевидное было глупо. Человек, который в начале вечера казался заносчивым индюком, одним махом разделался с проблемой, которая казалась концом света. Ни условий, ни «ты мне должен», ни сальных намеков. Просто взял и сделал. — Сын, ты о чем задумался? — спросил Хосок, заметив его отрешенный взгляд. — Да так, пап, ни о чем. Намджун проводил их до такси, и дорога домой прошла в уютном молчании. Глядя на светящегося от счастья папу, Чонгук окончательно решил для себя: хватит сомнений. Раз папа счастлив, значит, так надо. Клятву верности новому семейному союзу он принес сам себе в ту же ночь. На следующее утро из университета действительно позвонили, сказали что его отчисление отменено. К хорошему привыкаешь быстро. Чонгук набрал Тэхёна, чтобы поблагодарить за помощь, и заодно попросил оставить эту историю в секрете от Хосока. Тот лишь коротко хмыкнул в трубку.

***

Девять месяцев спустя Чонгук ввалился в холл особняка в три часа ночи. Вечеринка удалась: легкий хмель в голове, вызывающе короткая юбка, обтягивающая тонкую талию майка, едва оставляющим простор для воображения, и губы цвета спелой вишни. Он был абсолютно доволен, пока не наткнулся на Тэхена. Да, теперь они жили под одной крышей! Хосок был уже на приличном сроке беременности, и после долгих уговоров Чонгук все же переехал в этот «золотой замок». Комфорт и роскошь быстро стали привычными, но вот этот «бонус» в виде сводного брата иногда портил кровь. Тэхен перехватил его за локти на секунду, тут же отпуская, и скрестил руки на груди. На нем был тяжелый синий халат, волосы в беспорядке, а взгляд — холоднее ледника. У омеги даже хмель немного выветрился от такого приема. — Ты чего не спишь? — Тебя жду, — отрезал Тэхен. Голос звучал спокойно, но Чонгук нутром чуял: план «тихо просочиться в спальню и продрыхнуть до обеда» накрылся медным тазом. — С одиннадцати вечера здесь торчу. — И зачем? — Хотел лично убедиться, что ты вернулся в одном куске. Чонгук демонстративно фыркнул и направился к кухне за водой. Тэхен тенью следовал за ним. — Со мной всё нормально. Я, если ты не заметил, уже взрослый. — Взрослые люди не возвращаются в три ночи в юбке, которая едва прикрывает зад. Больше похоже на подростковые капризы. Чонгук окинул себя взглядом. Ну да, короткая! И что? С его-то ногами, на которые в кампусе разве что алтари не возводят, прятать такую красоту было бы преступлением против эстетики. — Тебя не касается мой гардероб, —залпом осушил стакан воды и дерзко оперся локтями о кухонный стол, глядя альфе прямо в глаза. — Касается, — Тэхен сделал шаг в его личное пространство. — Ты живешь в моем доме. Ты носишь фамилию Ким. И если с тобой что-то случится, разгребать последствия и успокаивать твоего рыдающего папу придется мне. — Со мной ничего не случится. — Сегодня не случилось. Но я не собираюсь каждый раз надеяться на твое везение. Чонгук уже набрал воздуха, чтобы выдать колкость, но его опередили: — С завтрашнего дня у тебя комендантский час. В одиннадцать ты должен быть дома. Точка. — Чего?! — омега чуть стакан не выронил. — Ты не имеешь права мне запрещать! Ярость закипела мгновенно. Как он смеет? Кто он такой, чтобы ставить ему рамки? — Имею, — мужчина смотрел в упор, не мигая. — Пора остепениться, зайка. При звуке этого прозвища Чонгука передернуло. Всё из-за того дурацкого случая, когда Тэхен ввалился в его комнату без стука. Омега тогда записывал видео для соцсетей: пушистые ушки, розовый блеск, школьная форма и черный чокер на шее. Тогда альфа ничего не сказал, но «зайка» приклеилось намертво. Вырвать бы ему язык за это! — Не твое дело. — Теперь мое. Мы ведь семья, заинька. И я очень сомневаюсь, что ты обрадуешься, если я аннулирую твою безлимитную карту. О, я могу даже дальше пойти, — продолжил Тэхен, не обращая внимания на ярость в глазах напротив. Сократил дистанцию до минимума, склонился и бесцеремонно ткнул указательным пальцем в кончик носа младшего. — Приставлю к тебе пару амбалов. Будут водить тебя за ручку, чтобы мой глупенький маленький зайчонок не вляпался в неприятности. — Ты меня шантажируешь, блядь! — Что я говорил про грязный язык? — Тэхен поморщился, вскинул бровь. — Да пошел ты! — парень со всей силы толкнул альфу в грудь и пулей вылетел из кухни. Он взлетел по лестнице на второй этаж, ворвался в свою комнату и с размаху рухнул на кровать. Внутри всё кипело. Зажмурился, надеясь выключиться и забыть эту ночь как страшный сон, но Тэхен не собирался оставлять его в покое. — Дверь осталась открытой, — раздался спокойный голос от порога. — Я исправлю. — Выйди, — процедил Чонгук, не открывая глаз. — Нет. — Выйди, сука, — почти зарычал. Скрипнуло кресло — Тэхен по-хозяйски устроился у окна. — Я не уйду, пока мы не закроем этот вопрос. — Мы всё обсудили. Одиннадцать вечера. Я услышал. Проваливай. — Ты услышал, но не принял правила. Чонгук сел на кровати, сверля оппонента взглядом: — А я и не обязан соглашаться! Ты мне кто? Не отец, не муж и даже не настоящий брат. Просто какой-то заносчивый тип, решивший, что может распоряжаться моей жизнью. — Я тот, кто вытащил тебя из долговой ямы в университете, — напомнил Тэхен. — Тот, кто оплачивает твои счета, шмотки и крышу над головой. — Это делает твой отец! — Отец делает это через меня. Он просил присматривать за тобой — я присматриваю. Больше всего Чонгука бесило это его буддийское спокойствие. Тэхен не орал, не срывался. Просто методично вбивал свои условия, как гвозди в крышку гроба свободы омеги. — Итак, в одиннадцать ты дома, — повторил альфа. — И еще. Эту юбку, что на тебе… выброси её в мусорку. Чонгука будто током ударило. ЭТО ЕГО САМАЯ ЛЮБИМАЯ ЮБКА. — Ты с ума сошел?! — Ты меня прекрасно слышал. Чонгук сжал кулаки так, что побелели костяшки. Надул губы, надеясь, что его взгляд сейчас превратится в лазер и прожжет в этом самоуверенном чеболе дыру. — Вставай. — Зачем? — даже не шелохнулся. — Вставай и вали к черту! — Не хочу, — альфа демонстративно задрал подбородок, глядя на него. Чонгук сорвался. Подлетел к креслу, вцепился в руку мужчины и потянул вверх. Было ощущение, что он пытается сдвинуть с места железобетонную статую. Ноль реакции. — Вставай, блядь! — дернул сильнее. Еще раз. Еще. — Десять тысяч корейских вон за каждое ругательство, — невозмутимо вставил альфа. — Да катись ты со своими штрафами! Омега уперся ногами в пол, приложив все усилия. — Заинька, ты борешься с силами природы. Гору не сдвинуть. — Я пытаюсь вынести мусор из своей спальни! — Грубо. — Вставай, я сказал! — рванул за запястье так, что сам едва не потерял равновесие. Тэхен лишь слегка наклонился вперед, продолжая улыбаться своей самой «доброжелательной» улыбкой. — Какой настырный кролик, — протянул. — Маленький, а гонору на целую армию. — Я не маленький! — По сравнению со мной — крошечный. Чонгук отпустил, тяжело дыша. Снова схватил его за вторую руку. Уперся ногой в ножку кресла для рычага. — Ты… — рывок. — Встанешь… — рывок. — И пойдешь… — рывок. — На хер! Не шелохнулся. — Зайка, — ласково произнес, — ты выдохнешься раньше, чем я решу сменить позу. — Хватит называть меня зайкой! — А кто ты? Мышонок? — Тэхен склонил голову. — Точно. Крошечный рассерженный мышонок, который смешно топает лапками и пищит. — Я не пищу! — А сейчас что было? Ультразвук? Чонгук зарычал. Подошел сбоку, уперся ладонями в широкое плечо альфы и толкнул всем весом. Тэхен качнулся на пару сантиметров. — Ого, прогресс. Глядишь, через сто лет я и вправду встану. — Ты невыносимый ублюдок, — выдохнул парень, не прекращая толкать. — А ты очарователен. У тебя даже уши покраснели. Был бы хвостик — сейчас бы так и дергался от злости. Маленький, пушистый хвостик… Чонгук резко выпрямился. Его трясло. Не выдержав, с размаху нанес резкий удар кулаком по плечу альфы. — Ты издеваешься надо мной?! — выдохнул омега, едва не задыхаясь от возмущения. — Есть немного, — признался тот, не скрывая самодовольной ухмылки. — Много, — поправил, буравя его взглядом. — Ты издеваешься надо мной постоянно. И поверь, когда-нибудь ты за это ответишь по полной. — Буду ждать этого момента с нетерпением, зайка. Чонгук снова зашел спереди и мертвой хваткой вцепился в его руку. Рванул на себя, вложив в этот рывок последние остатки сил, и — о чудо! — Тэхён наконец поднялся. Правда, не потому, что парень вдруг обрел силу титана. Просто альфа решил, что на сегодня игры окончены. Выпрямился, мгновенно нависнул над омегой. — Ну вот, — пробасил, глядя сверху вниз. — Добился своего. Я стою. Чонгук не удостоил его ответом. Уперся ладонями в широкие плечи Тэхёна, развернул его кругом и принялся выталкивать к выходу. Альфа шел лениво, позволяя собой помыкать. У самого порога затормозил и обернулся. — Сладких снов, заинька, — бросил с той самой невыносимой интонацией. — Вали уже! — Чонгук придал ему ускорения, выпихивая в коридор. — В следующий раз, зайка, я не буду таким покладистым, — донеслось уже из-за двери. — В следующий раз, козёл, я тебе прямо в лицо плюну! — огрызнулся парень. С грохотом захлопнул дверь, дважды провернул замок и привалился спиной к холодному дереву. Сердце колотилось где-то в горле, а в ушах всё еще стоял бархатистый, вибрирующий смех.