Плацебо

— С тебя хватит, не пей больше. Тэхён бросил это как бы между прочим, но взгляд его был тяжелым. Чонгук уже давно переступил черту, но рюмки соджу улетали одна за другой. Вообще-то альфе стоило бы замолчать и просто попытаться хоть как-то весело провести время — он ведь сам притащил парня в этот клуб. Но весельем тут и не пахло. Они тупо кисли в вип-зоне, куда музыка доносилась каким-то невнятным гулом. Чонгук, который в начале вечера так рвался отдохнуть, быстро сдал назад. Тэхён привык, что его омега душа любой компании, но государственные экзамены и диплом на выпускном курсе явно выжали из него все соки. Видимо, даже ему иногда требовалась пауза от тусовок, но признавать это он не хотел. Вместо ответа посмотрел на Тэхёна в упор, не мигая, схватил рюмку и опрокинул её в себя. Нарочно. Просто чтобы посмотреть на реакцию и пощекотать нервы. По-другому он просто не умел. Мужчина не выдержал. Забрал бутылку со стола, прямо из-под носа парня. — Я сказал — достаточно. На сегодня всё. И, не слушая возражений, принялся отчитывать его: про нормы, про вред алкоголя и про то, что завтра Чонгуку будет очень плохо, если прямо сейчас не остановится. — Не смей мне указывать! Ты просто портишь всё веселье. Мы вообще сюда… блядь! — Чонгук до боли закусил губу и с силой ударил кулаком по гладкому столу. — Что я тебе объясняю? Ты просто невыносим. Сам притащил меня сюда, а теперь не даешь дыхнуть! Знаешь что? Пошёл ты. Я собираюсь напиться в хлам и танцевать до упаду, и ты меня не остановишь. Омега поднялся. Тэхён проводил его взглядом, внутри всё закипало. — Сиди здесь и дуйся сколько влезет, — бросил напоследок, одарив его ядовитой ухмылкой. — Не лезь ко мне, киса, я хочу развлекаться. — Сука… — прорычал альфа, со стуком впечатывая бутылку в столешницу. Самое паршивое, что он был прав. Почему Тэхён не мог просто расслабиться? Почему вечно включал этот чертов контроль, который медленно, но верно душил их? Отношениями это можно было назвать с большой натяжкой: секс, ревность и вечная недосказанность. Он даже не предлагал Чонгуку встречаться официально. Они просто спали вместе. И всё же Тэхён буквально сходил с ума от мысли о чужих руках на теле своего омеги. Тот никогда ни с кем не задерживался дольше года. Свободный, порывистый, как ветер, не признавал цепей. Его невозможно было привязать к себе, даже самыми крепкими объятиями. Тэхён налил полную рюмку и выпил её залпом. Больше всего жгло осознание того, что Чонгук ни разу не сказал «люблю». Может, ему просто удобно? Может, он уже ищет повод, чтобы свалить, обвинив Тэхёна в неадекватности? — Эй, дружище, — на плечо легла тяжелая рука. Тэхён вскинул голову. Рядом примостился какой-то тип с дешевым розовым мелированием и темными корнями — типичный клубный придурок с худощавым лицом. — Чего такой хмурый? Сидишь тут один, пока твой мальчишка зажигает на танцполе. Тэхён смотрел на него как на пустое место, гадая, стоит ли разбивать эту симпатичную физиономию прямо сейчас или подождать более веского повода. А повод не заставил себя ждать. — Слушай, парень у тебя — огонь. Такой сексуальный, так заводит толпу. Завидую, — незнакомец бесцеремонно взял бутылку со стола и потянулся к рюмке, из которой только что пил Чонгук. Тэхёна передернуло от мысли, что этот урод прикоснется к тому, чего касались губы его омеги. Он вырвал рюмку из рук. — Он мне не парень, — процедил сквозь зубы. Незнакомец оживился, бесцеремонно хлопая его по плечу: — Бля-а-а, серьёзно? Какая удача! А я-то думал, вы пара. Так вы просто друзья? Слушай, он мне капец как понравился, такой сладенький… Познакомишь? Или номерок дай, я сам подкачу. Я парень надежный, вышка есть, работа стабильная. Думаю, мы с ним поладим. Тэхён окинул его презрительным взглядом. Удачи тебе, приятель. Кошелек этого клоуна не потянет Чонгука и на месяц. — Я не договорил, — оскалился альфа, — Он не мой парень. Он мой муж. Нужно было видеть лицо этого придурка. Абсолютный позор. Пробормотав нелепые извинения, «розовый» моментально ретировался. Тэхён выпил еще одну стопку, чувствуя, как злость сменяется решимостью. Пора заканчивать с этой ревностью в углу. Нужно найти Чонгука, пока вокруг него не собралась очередь из таких вот «толковых». Он докажет ему, что тоже умеет веселиться и что единственный, кто имеет право быть рядом. Мужчина вылетел из вип-зоны и направился к балкону. Музыка била по перепонкам: диджей врубил «FYA» от BTS на полную катушку, взрывая танцпол. Тэхён остановился у перил, лихорадочно сканируя взглядом копошащуюся внизу массу людей. Не заметить Чонгука было нереально. Даже среди сотен тел, в полумраке и вспышках стробоскопов. Омега залез на гребаный подиум с шестом в самом центре зала и выделывал такое, от чего у Тэхёна потемнело в глазах. Задрал рубашку до самой груди, бесстыдно выставив напоказ голый живот и двигаясь так, будто во всем мире не существовало никаких чёртовых правил. Даже если бы мужчина внезапно ослеп, он бы всё равно нашёл его — этот сладкий аромат клубники пробивался даже сквозь вонь табака и дешевого пойла. Ярость вспыхнула мгновенно: этого мелкого нельзя оставлять одного даже на гребаную минуту! Тэхён скатился по ступеням вниз, теряя остатки самообладания. Пробиваться сквозь толпу было пыткой. Пьяные альфы, как стервятники, облепили подиум, жадно пялясь на его омегу и выкрикивая сальности, от которых кулаки чесались сами собой. Зверь внутри сорвался с цепи. Ревность смешалась с жаждой крови. Ему хотелось забрать своего парня, а также переломать хребты каждому, кто посмел поднять на него взгляд. Чонгук раскинулся на подиуме с шестом, и извивался, покачивая бедрами, проводил пальцами по напряженному прессу и откровенно кусал губы. Окончательно лишал рассудка. Когда мужчина попытался пробиться к подиуму, какой-то альфа остановил его, положив руку на плечо. «Нельзя», — сказал с пьяной небрежностью. Тэхён ударил незнакомца по лицу. Гнев был сильнее любого разума, а его феромоны, взрываясь, мгновенно очистили пространство вокруг. Тэхён взобрался на подиум, нависнул над телом, резко схватил Чонгука за руку, заставляя его встать. — Мы уходим. Немедленно, — прорычал. — Заинька, если так хочешь извиваться, сделай это дома. Подо мной. Накинул на омегу свою куртку, скрыл от чужих глаз и поднял на руки. Чонгук обвил его шею руками и пьяно улыбался. Они вышли на улицу. Парень переборщил: феромоны Тэхёна стали агрессивными, и удушающе доминантными. Не прошло и половины пути, как стало ясно, что у него начался гон. Альфа ругался, пытаясь взять себя в руки, но его контроль рассыпался. Свернул по направлению к ближайшему отелю, где в номере обрушил всю свою ярость и страсть на омегу, доводя его до изнеможения, вцепляясь в плоть, не давая ни на секунду выйти из этого состояния. Чонгуку было хорошо. Страсть Тэхёна, смешанная с неконтролируемой животной силой, заставляло расплавлятся. Он тянулся к альфе, отвечал на поцелуи, подставляя припухшие губы под укусы и провоцируя грубые касания, будто признавая: «Да, провинился. Наказывай». Тэхён глубоко входил в него, ругаясь и называя шлюшкой. В любой другой ситуации Чонгук врезал бы ему за такие слова, но сейчас, когда разум был туманом, а тело пылало, ему было плевать. Да, он был шлюшкой, но его шлюшкой. Тэхён вошел в него в бешенном темпе, глубоко кончил, связывая их узлом. Спустя две недели омега влетел внутрь кабинета в офисе и со всей силы влепил альфе пощечину. — Тэхён, придурок! — выкрикнул, задыхаясь от ярости. — Я беременный! А ты кобель недоделанный! Узел он решил завязать, сука! Только в этот момент Чонгук заметил Намджуна, сидевшего в кресле. Отец Тэхёна медленно снял очки, переводя взгляд с одного на другого. Скрывать то, что они трахаются, больше смысла не имело. — Аххахаха, здрасьте, — неловко вырвалось у парня.

***

В тот день Тэхён он решил для себя, что поддержит Чонгука, каким бы ни было его желание насчет этой беременности. Хотя сам он очень хотел, чтобы ребенок остался. Позже, приняв это решение, купил для омеги эксклюзивное кольцо по «закрытому эскизу», которое ювелирный дом создает в единственном экземпляре и которое можно заказать лишь один раз в жизни. Это был его способ показать, что отступать он не намерен. Родители приняли известие удивительно спокойно. После серьезного разговора Намджун взял всё на себя, пообещав лично объясниться с Хосоком и уладить семейные формальности. Тэхён видя, как Чонгук нервничает, он окружил его заботой: покупал любые сладости по первому требованию, водил по магазинам и скупал всё, что радовало омегу. Это срабатывало и Чонгук снова начинал сиять. Но скрывать глубокие сомнения у него не получалось. По просьбе Тэхёна Хосок поговорил с сыном. Позже он признался альфе, что Чонгук до ужаса боится, что не справится, что слишком безответственный и не сможет дать ребенку нужное внимание и любовь. Боится повторить свои старые ошибки и подвести это маленькое существо. Хосок успокоил его, сказав, что сами эти мысли и беспокойство — уже признак того, что Чонгук повзрослел. И пообещал, что семья поддержит любое решение. Теперь Тэхёну всё стало ясно. Чонгук не боялся привязанности к нему или потери свободы — ему отчаянно не хватало веры в себя и крепкой опоры. Они посетили врача и увидели на экране крошечный плод. Чонгуку выдали таблетки для прерывания беременности. Вышли из кабинета в тяжелом молчании. Омега заметно погрустнел, сжимая в руке упаковку. Тэхён мягко перехватил его ладонь в свои. — Прежде чем ты примешь окончательное решение, я должен тебе кое-что сказать, — тихо, но твердо произнес альфа. — Чонгук, ты самый чудесный человек, которого я знаю. И папа из тебя выйдет такой же. Тебе не нужно бояться. Я возьму всё на себя. Я буду просыпаться к ребенку по ночам, чтобы покормить его, буду баюкать, когда он заплачет, буду сам менять подгузники и гулять с ним. Я с огромной радостью буду заботиться о вас обоих, только не тревожься ни о чем. Но если ты решил, если уверен, что не готов, это будет твой выбор. Тут нет правильного и неправильного, хорошо? Тэхён достал бархатную коробочку. Крышка щелкнула, обнажив кольцо «One and Only» — Чонгук вскрикнул и прижал ладонь к губам, когда альфа опустился на одно колено прямо в коридоре клиники. — Ты выйдешь за меня? Чонгук, не раздумывая, активно закивал, по лицу скользнула счастливая улыбка. Протянул свою белоснежную руку, и Тэхён надел кольцо на палец. В ту же секунду альфа подхватил его, кружа в объятиях. Это был самый светлый момент в его жизни. Чонгук выбросил таблетки в ближайшую урну. Он не уверен в себе до конца, но точно знал, что Тэхён будет рядом, что бы ни случилось.

***

Совместная жизнь в пентхаусе, после свадьбы быстро превратилась для Тэхёна в испытание, по сравнению с которым советы директоров и враждебные поглощения компаний казались детской игрой в песочнице. Его зайка, и без того не отличавшийся ангельским терпением, с наступлением беременности стал существом совершенно невозможным. Прекрасным, обожаемым до дрожи в коленях, но абсолютно, катастрофически невозможным. Первым звоночком, как водится, стала еда. Он стал очень привередлив. То слишком остро, то слишком соленое, то недосолили, то повар не понравился. То торт сладкий, будто бы он не может быть сладким, а когда он заявил в кофейне, что кекс слишком ванильный. Тогда желваки на лице альфы сжались очень сильно. Его омега ругался с официантом, который недоумевал. Блядь, конечно же ванильный кекс будет со вкусом ванили! Несносный… несносный омега! В четыре утра, когда за окном моросил противный осенний дождь, Тэхён проснулся от того, что его трясли за плечо. Чонгук сидел на кровати, завернувшись в одеяло, и выглядел самым несчастным человеком на свете. Нижняя губа предательски дрожала, а в огромных глазах стояли самые настоящие слёзы. — Что случилось? Что болит? — мужчина сел мгновенно, сон как рукой сняло. Внутренний альфа взвыл, требуя немедленно устранить любую угрозу, успокоить, поласкать. — Я хочу есть, — тихим, убитым голосом произнёс его муж. Блядь, как же это приятно. Муж. Самый настоящий. Тэхён выдохнул. Еда — это не страшно. С едой он разберётся. — Что тебе принести? Что угодно. — Клубничный тирамису. Из той маленькой кондитерской в Инсоне, где мы были неделю назад. Помнишь, когда твоя машина сломалась, и мы шли пешком под зонтом, а потом ты меня поцеловал у витрины? Инсон был в двух часах езды отсюда. Кондитерская, насколько он помнил, была крошечной семейной лавкой, которая, вполне возможно, даже не работала в такое время. — Зайка… Может, я закажу что-нибудь из… — Я так и знал. — перебил его омега и, всхлипнув, отвернулся к стене. — Ребёнок ещё не родился, а я тебе уже не нужен. Я толстый, страшный, и мне отказывают в кусочке торта! В крошечном, маленьком кусочке… Ты боишься что я стану жирным? — О, Господи… Дай мне сил. — Тэхён прошёлся открытой ладонью по лицу и обнял омегу со спины. — Ты и так как булочка сейчас, — прошептал он в ухо и пожалел об этом сразу же, как только эта беремняшка начал колотить его по животу не жалея и материть так, словно секунду назад и не была того трогательного ангелочка. Тэхён набрал номер начальника своей службы безопасности. Через три часа, когда взошло серое утреннее солнце, в спальню на подносе был доставлен тот самый тирамису. Кондитерская была закрыта, и служащему пришлось позвонить хозяину в телефон с просьбой. Номер ему дал работник круглосуточного магазина по соседству с кофейней, который оказывается знал его владельцев. Так хозяина подняли с постели звонком с предложением суммы, от которой он просто не смог отказаться. Чонгук понюхал десерт, взял ложечку, попробовал крошечный кусочек и отставил тарелку. — Он пахнет не так, — вздохнул и уютно устроившись у Тэхёна на плече, тут же уснул. Альфа сидел неподвижно, глядя на злополучный десерт. Вздохнул, улыбнулся и рукой погладил чонгукову макушку. Это стало нормой. Чонгук был эмоционально нестабилен. Рыдал над рекламой подгузников, потому что «омега там такой одинокий, Тэхён, посмотри, ему грустно», заставил вынести из спальни все зеркала, потому что он «похож на тыкву, которую перекормили стероидами», мог внезапно замолчать посреди ужина, посмотреть на Тэхёна долгим, испытующим взглядом и выдать сакраментальное «Ты меня не любишь», после чего альфе приходилось пойти на поводу у мужа, чтобы тот выплеснул на нём все свое недовольство.

***

Чонгук уютно устроил ноги у Тэхёна на коленях, лениво листал что-то в телефоне, пока альфа массировал его ступни — идеальные, даже с лёгкой отёчностью, которую омега именовал не иначе как «слоновья болезнь». — Кис? — Да, мой хороший? — Я тут подумал… Нам нужен крёстный для малыша. У нас же будет праздник, да? Красивая церемония, гости… — Конечно, — согласился Тэхён. — Я попрошу Чимина, он мой лучший друг, или, может быть… — Я хочу, чтобы крёстным был Ыну. Тэхён сжал ногу омеги, поднимая на него взгляд. Ему показалось, что ослышался. Ыну. Ча Ыну. Его бывший. Тот с кем он блядь, трахался! — Зайка, — начал мужчина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри у него медленно поднималась волна ревнивой ярости, но он держал её в узде. — Ты понимаешь, что это ненормально? Чонгук надул губы. — А что такого? Он хороший парень. Никогда меня не обижал. И вообще, это мой выбор, я так хочу. — Он твой бывший. И я не хочу видеть его рядом с нашим ребёнком. Огромная, фатальная ошибка, и Тэхён понял это в ту же секунду, как слова сорвались с его губ. Глаза Чонгука наполнились слезами. — Ты… — голос задрожал. — Ты мне запрещаешь? — Зайка, я не запрещаю, я просто… — Ты мне ЗАПРЕЩАЕШЬ! — Чонгук резко убрал ноги с его коленей, отодвинулся в другой конец дивана. — Я так и знал! Ты думаешь, раз я беременный, то теперь твоя собственность? Что ты можешь всё решать за меня?! Это МОЙ ребёнок, и это моё право — выбрать ему крёстного! Слёзы катились по щекам. Альфа пытался успокоить мужа, потянулся к нему, но тот дернулся подальше. — Чонгук, давай поговорим спокойно… — Нет! — омега вскочил с дивана. — Ты всё испортил! Ты всегда всё контролируешь! Я тебе кто — пленник?! Я думал, мы семья, а ты… Ты просто деспот! Узурпатор! С этими словами он развернулся, и на удивление быстро для своего положения, вылетел из гостиной. Через секунду в спальне оглушительно хлопнула дверь, и звонко щёлкнул замок. Тэхён остался сидеть на диване, глядя на то место, где только что сидел его омега. На журнальном столике осталась чашка с недопитым чаем и брошенный телефон с открытой страницей — похоже, Чонгук читал о традициях имя наречения и роли крёстных родителей. На следующее утро альфа проснулся на диване в гостиной, куда его изгнали без права на помилование. Шея затекла, настроение было отвратительным. Принял душ, успел посмотреть последние новости, выпил кофе а Чонгук никак не выходил. Обычно омега завтраки не пропускал, так как сильно голодал по утрам. Он подошёл к двери, тихонько постучал. — Зайка? Солнышко, открой. Давай поговорим. Тишина. — Я принёс тебе завтрак. Твои любимые тосты с авокадо и клубничный смузи… Там ещё сливки, как ты любишь. — Поставь на пол и уйди. Тэхён вздохнул и выполнил приказ. Поднос остался у двери. Его зайка превратился в колючего ежа. Не подпускал к себе ни на шаг, вздрагивал от случайных прикосновений и молчал. Последнее убивало вернее любых истерик. И альфа сдался. — Чонгук, — подходя ближе, но не решаясь прикоснуться. Омега не обернулся. — Я согласен. — Что? — Пусть Ыну будет крёстным. Если это то, чего ты хочешь… Пусть. Я позвоню ему. Я сам его приглашу. Мы устроим самую красивую церемонию, какую ты захочешь. С минуту Чонгук молчал, а затем в уголках его губ появилась улыбка. — Я блядь, знал что ты сдашься! — рассмеялся омега. Тэхён стиснул зубы. — Какой ты сообразительный.