Плацебо

Чонгук закинул ногу на колено, поднося босую ступню к самому лицу. Едва пальцы оказались в сантиметре от губ, альфа перехватил щиколотку. Ладонь ощущалась как раскаленный стальной капкан; пальцы парня невольно подогнулись от неожиданности, но вырваться было невозможно. Мужчина прижался щекой к белоснежному подъему стопы, вдыхая запах кожи, а затем… кончик его языка медленно и дразняще прочертил влажную дорожку от пятки до самых кончиков пальцев. Чонгука прошибло током. Позвоночник осыпало колкой крошкой мурашек. А Тэхён, не сводя с него потемневшего взгляда, принялся за пальцы. Захватывал каждый по отдельности, глубоко втягивая в горячий рот, обволакивая языком и посасывая так, будто это самое сладкое лакомство в мире. О да, Тэхён тот ещё сладкоежка! Шершавый язык прошёлся по чувствительным ложбинкам между пальцами, влага стекла по коже, а зубы альфы прикусывали подушечки каждого пальца. Чонгук облизнулся. Это было слишком. Слишком интимно, слишком правильно и чертовски неправильно одновременно. Когда Тэхён переключился на свод стопы, вылизывая его широкими, жадными мазками, парня захлестнула волна невыносимой щекотки вперемешку с тягучим возбуждением. Он попытался откинуться назад, упираясь локтями в диван, чтобы хоть немного дистанцироваться, но мужчина только плотнее прижал его ногу к своей груди. — Ай! — вырвалось когда альфа дернул его на себя, заставляя соскользнуть с дивана прямо на ковер. Он больно ударился копчиком, но тут же замер, не в силах пошевелиться. Тэхён теперь нависал над его ногой, обхватив её обеими руками, как драгоценный трофей. Домашние штаны омеги опасно сползли, открывая вид на напряженные бедра, пока мужчина продолжал терзать стопу, не останавливаясь ни на секунду. Звуки влажных поцелуев и тяжелое, хриплое дыхание заполняли кабинет, делая атмосферу вокруг почти невыносимой. — Не увлекайся так, малыш. — Чонгук сглотнул вязкую слюну. — Хватит, киса. Отпусти. Тэхён нехотя отстранился, оставив на бледной коже блестящий слой влаги. Взгляд альфы всё еще был прикован к лодыжке, и в этом пустом взоре можно было разглядеть голод, который никакая выдержка не в силах была укрыть. Чонгук поднялся, смотря, как Тэхён слизывает капли с собственных губ. Чертовски сексуально! — А теперь карта. Разблокируй мою карту. Живо. Тэхён поднялся и направился к столу. Чонгук рухнул навзничь на диван, уставившись в потолок. Он сейчас откинется к херам! Этому ублюдку со своим ублюдским языком удалось его возбудить. Член встал, задница, похоже, начала течь. Он лениво повернул голову к мужчине. С этого ракурса фигура казалась еще более притягательной: плечи шире, сам он выше, а вид грознее. И ведь не его типаж совершенно! Однако, черт возьми, как же охуенно он выглядел, когда вылизывал пальцы. Щеки омеги вспыхнули.

***

Теперь, когда безлимитная карта вновь была в его руках, Чонгук планировал наверстать упущенное по полной программе. И, конечно, прихватил с собой своего «собачонка», чтобы тот нес покупки и отбывал наказание. Парень выбрал для шоппинга район Чхондам-дон, где сосредоточены самые дорогие бутики Сеула. Заходил в каждый, устраивал Тэхёна на диван в зоне ожидания и приступал к охоте. Выбирал самые вызывающие, самые прозрачные и откровенные наряды, какие только мог найти. Устраивал Тэхёну настоящий стриптиз, дефилируя перед ним в каждой обновке, которую собирался купить. «Вам очень идёт, хозяин. Вы прекрасны, хозяин», — твердил Тэхён, скользнув по телу Чонгука. Это было странно? Прежний Тэхён за один лишь взгляд на такую одежду дал бы ему втык и отправил переодеваться. А этот? Покладистый, улыбающийся, не раздражающий и даже не строящий недовольное лицо. Чонгук даже подразнил его, наклонившись так, чтобы вырез на майке открыл вид на ключицы и впадину между грудями, но альфа лишь вежливо отвернулся, чтобы не смущать «хозяина». Возбуждение, которое он чувствовал во время «игры» с ногами, сменилось какой-то неясной тоской. Никакого сопротивления. «А может, хер с ним», — решил Чонгук. — «Не буду снимать его с гипноза. Буду так держать на поводке и командовать». Вот только вряд ли Намджун оценит, что сын ходит «на поводке» у омеги. Но пока родители отдыхают в роскошном спа-отеле на острове Чеджу, где Намджун окружает беременного Хосока заботой, можно и повеселиться. Сколько они сказали, что их не будет? Два-три дня? Отлично! Закупившись от души, омега заглянул в модную кафешку в стиле лофт-бистро. Он устал от шопинга знатно, а уж Тэхён, который таскал все его сумки, устал, наверное, вдвойне. Чонгук устроился у столика, заказал себе освежающий коктейль со льдом и открыл чат с друзьями. Сообщил им, что он снимает целую комнату в караоке-баре и устраивает гулянку за свой счёт. Группа немедленно оживилась. Отложив гаджет в сторону, парень стал с любопытством разглядывать сводного брата. Тэхён сидел напротив, скрестив руки на груди. — Слушай, киса, — протянул Чонгук, прищурившись и лениво помешивая трубочкой коктейль. — А расскажи-ка мне… какой момент в твоей жизни был самым позорным? Хочу знать все твои грязные секреты, пока ты такой… откровенный. Взгляд альфы на секунду потерял фокус, становясь туманным, словно он перебирал пыльные архивы памяти, к которым в обычном состоянии доступа не было. — Хм, позорный момент… — начал ровным голосом. — Это случилось два года назад на закрытом благотворительном приеме в Париже. Я перебрал с виски и заперся в гримерке с одним омегой, топ-моделью известного бренда. Мы были слишком увлечены. Я поставил его лицом к панорамному окну, выходящему прямо на площадь, и вошёл в него. В самый пик процесса, когда я загнал свой член до упора, дверь распахнулась, и в гримерку ввалились спонсоры вместе с моим отцом. Чонгук прыснул, едва не подавившись напитком. Воображение услужливо нарисовало эту сочную картинку. — Офигеть! И что, тебя застукали с поличным? Вот это позорище! Прямо на глазах у Намджуна и всей элиты! — омега залился смехом, предвкушая подробности провала. — Я не смог остановиться. Продолжал входить в него на глазах у всех, сжимая его бедра так, что на коже оставались синяки, и кончил именно в тот момент, когда отец начал вызывать охрану. Я смотрел ему прямо в глаза и не чувствовал ничего, кроме дикого, животного триумфа от того, что все они видят, как я забираю то, что принадлежит мне по праву. Смех омеги оборвался резко. — Погоди-ка… — выпалил он. — Ты хочешь сказать, что твой «позор» — это то, что ты трахнул кого-то на глазах у толпы и тебе было… в кайф? — Мой стыд в том, хозяин, что я до сих пор хочу это повторить, — пробасил альфа, подаваясь вперед всем телом. В его пустых, подернутых маревом гипноза глазах на миг промелькнуло древнее и хищное. — С кем-то более строптивым и невыносимым. С к ем-то вроде тебя. И стоило Тэхёну это выпалить, как половина коктейля, что был в руке омеги, плеснула ему прямо в лицо. О да, держать любую жидкость рядом с Чонгуком в моменты эмоционального накала — фатальная ошибка! Ледяная жидкость с кусочками фруктов стекала по идеальному лицу мужчины, пачкая воротник белоснежной рубашки и дорогой пиджак. Альфа глядел сквозь мокрые ресницы на своего мучителя, всё так же безропотно и спокойно. Чонгук же, широко и дерзко улыбнулся. — Иди и приведи себя в порядок, киса, — бросил, лениво помахивая пустым бокалом. Тэхён не проронил ни слова. Послушно поднялся, не вытирая стекающие по щекам капли коктейля, и поплелся в сторону уборной. Чонгук проводил его взглядом. Ему вдруг стало… скучно? Настоящий Тэхён уже давно выбил бы этот бокал у него из рук или впечатал в пол, заставив вылизывать каждую каплю. А этот мокрый, тихий «собачонок» лишь вызывал у омеги какой-то нервный зуд. После шоппинга парень заскочил в любимый салон на маникюр. Сделал глянцевые ноготочки.

***

Вечер в караоке-баре только начинал набирать обороты. Чонгук как раз заказывал вторую партию элитного виски, а друзья наперебой заказывали песни. Но в самый разгар веселья в VIP-комнату ввалился администратор. — Прошу прощения, господа, — сухо произнес он. — Произошла накладка в системе. Все залы, включая этот, забронированы крупным холдингом под закрытое корпоративное мероприятие. Вам придется освободить помещение. — Чего? Ты хоть понимаешь, с кем говоришь?! — взвился Чонгук, швыряя салфетку на стол. — Я заплатил за всю ночь вперед! Но ни крики, ни угрозы фамилией Ким не помогли. Сила капитала Чхондам-дона в этот вечер оказалась на стороне кого-то более влиятельного. Под суровыми взглядами охраны Чонгука и его компанию буквально выставили на тротуар. — Да пошло оно всё! Ребята, поехали в «Октагон», я всё оплачу! — омега лихорадочно листал контакты в телефоне, его буквально трясло от обиды. — Слушай, Гук-и, — Ыну, который выглядел болезненно, зевнул. — Честно, весь настрой пропал. Дурацкая ситуация. Я, пожалуй, пас, поеду домой отсыпаться. — Да, мы тоже, — подхватили остальные, вызывая такси. — Увидимся в универе. Чонгук остался стоять на тротуаре один. В десять часов вечера. Злой, раздраженный и чувствующий себя последним неудачником. «Счастливо погулял, блядь», — прошипел, хлопая дверью прибывшего такси. Домой Чонгук ввалился злой, как черт. В голове не укладывалось, что какой-то «ненормальный» посмел забронировать весь клуб, лишив его возможности оторваться. Воспоминание о том, как друзья разбежались по такси, оставляя его одного, лишь подкинуло дров в костер ярости. Чонгук доплелся до своей комнаты, пошел в душ. Горячая вода не расслабляла. Чонгук злился на Ыну. Злился на тусовку, которая провалилась. Омега чувствовал, как сильно ему нужно было разрядиться, вообще планировал поскакать на члене Ча, снять напряжение. Но этот ублюдок первым же свалил! Омега вышел из душа в свободной ночнушке. В комнате его ждал Тэхён. — Что ты здесь делаешь? — рявкнул Чонгук, вытирая голову полотенцем. — Жду вас, хозяин. Чонгук почувствовал, как злость сменяется противным, липким раздражением. Вся эта ситуация с «покорным альфой» начинала надоедать. А еще он не знал, как снять этот гипноз. Вот умора! Парень плюхнулся на кровать, лежал с закрытыми глазами, пытаясь успокоиться, но Тэхён, стоящий над душой раздражал. Он поднялся, хитро и оценивающе посматривая на застывшего, такого важного Тэхёна. Черт бы побрал эту версию альфы! Поерзал на кровати, устраиваясь поудобнее, и широко развел ноги в коротких шортах. Ткань натянулась, выставляя всё напоказ. Взгляд Тэхёна мгновенно прикипел к паху. — Иди сюда, — скомандовал. — На колени. Альфа подчинился беспрекословно. Плавно опустился на пол, оказываясь лицом прямо против промежности. От близости тяжелого кедрового запаха у омеги поплыло перед глазами. — Хозяин чего-то хочет? — Хозяин хочет, чтобы ты поработал ртом, — выпалил Чонгук, хватая альфу за идеально уложенные волосы и заставляя его запрокинуть голову. — Доведи меня до безумного оргазма, киса. Большие ладони медленно легли на голые бедра, обжигая кожу холодом колец на пальцах. Мужчина придвинулся вплотную, так что его горячее дыхание опалило ткань шорт. — Как прикажете. Тэхён зубами зацепил край бежевой ткани и медленно потянул вниз, так же потянул и ткань трусов, освобождая возбужденную плоть. Чонгук выгнулся, когда влажный язык впервые коснулся самой головки, обводя её по кругу со знанием дела. Тэхён не торопился. Смаковал каждое движение, заглатывая член постепенно, дразня губами и заставляя парня судорожно вцепиться пальцами в его плечи. Действовал глубоко и жадно, горло работало ритмично, а взгляд… взгляд оставался прикованным к лицу Чонгука. — Тэ… хён… — простонал Чонгук, зарываясь пальцами в черные пряди. — Сильнее… В ответ альфа лишь глубже насадился на него, заставляя омегу содрогнуться от первой волны надвигающегося оргазма. Чонгук кончил. На пике со всей силы прижал голову альфы к своему паху, пальцы до белизны костяшек впились в густые волосы, заставляя Тэхёна принять в себя всё до последней капли. Омега изогнулся пополам так, что каждая мышца на его животе натянулась струной, а напряженные ноги взметнулись в воздух. В следующее мгновение наступила тишина. Тело расслабилось, и парень рухнул спиной на кровать. Плыл по прохладному шелку одеяла, наслаждаясь каждой секундой затихающего оргазма. Напряжение, копившееся весь этот чертов день, наконец-то выплеснулось. — М-м-м… — довольно промурлыкал, словно сытый кот, прикрывая глаза. Сильные руки одним рывком стянули шорты вместе с бельем, оставляя парня полностью обнаженным перед холодным воздухом спальни. — Киса?.. — сорвалось с губ. Омега приподнялся на локтях, желая отпустить какую-нибудь колкость. Прямо между его разведенных бедер, возвышался Тэхён. Смотрел на него тяжело, осознанно, а на его губах играла хищная улыбка. Не сводя с Чонгука потемневшего взгляда, альфа слизнул с нижней губы остатки омежьей смазки. Кедровый запах альфы вспыхнул с новой силой, становясь агрессивным и подавляющим. — Спасибо за десерт, заинька, —провибрировал голос — Но я всё еще голоден. Кажется, всё это время поводок был на шее у омеги.

***

Тэхёну понадобилась всего секунда, чтобы сорвать с себя футболку, ставшую невыносимо тесной от возбуждения. Этой секунды Чонгуку хватило, чтобы, отчаянно выругавшись, попытаться отползти к изголовью кровати, лихорадочно натягивая край одеяла на свой обнаженный низ. — О нет, заинька. Не в этот раз. Тэхён мертвой хваткой вцепился в лодыжку парня и одним мощным рывком вернул его на прежнее место, прямо к себе. — Чёртов симулянт! — вскрикнул Чонгук, и в его голосе паника смешалась с яростью. Тэхён лишь усмехнулся. Пусть кричит. Пусть изрыгает проклятия. Сейчас это не имело значения. Альфа снова подался вперед, без лишних слов захватывая губами всё еще чувствительный член омеги. Господи, он сходил с ума от того, насколько Чонгук был вкусным. Тэхён никогда не считал себя человеком, способным потерять голову, но в тот вечер, во время их первого семейного ужина, его система безопасности дала сбой. Стоило ему увидеть это вызывающее создание в непозволительно короткой юбке, как «кукуха» медленно, но верно начала собирать чемодан. Любовь с первого взгляда? Какое поэтичное название для одержимости! Считается ли это любовью, если в первую же минуту знакомства ты в деталях представляешь, как раздеваешь омегу догола и трахаешь его до полусмерти, пока он не забудет собственное имя? На личном опыте убедился: ещё как считается. Чистая, первобытная химия. Неудивительно, что его феромоны тогда сошли с ума, затапливая зал тяжелым запахом кедра, нацелившись на определенную волну. Альфа внутри него выл, требуя немедленно нагнуть эту строптивую сучку прямо на обеденном столе, игнорируя приличия и присутствие родителей. Блядь, этот несносный паренёк так извивался под ним… Неудивительно, бедняжка только что кончил, а ему и минуты покоя, в принципе, не дали. — Пошел на хуй! Тэхён, сука, пусти! Мразь, убери свои грёбаные руки! — Чонгук захлебывался матами, безуспешно колотя кулаком по плечу альфы. Удар у него, кстати, был сильный — откуда только набрался? Зайкам не присуще так грязно говорить. — Я тебе, блядь, зубы выбью! Ублюдок, отвали от меня! Какого хера ты делаешь?! Чонгук оттянул волосы Тэхёна сильно, до боли. Альфа зашипел: он тоже был настырным и не хотел лишаться своей конфетки, но пришлось отстраниться. Сука, как же больно. Но он, конечно же, этого не показал. Лишь оскалил перед парнем свои вылезшие клыки и одарил таким безумным взглядом, что краска на бледном лице проступила мгновенно, а рука предательски дрогнула. Омега сощурился и ослабил хватку, осознав, что просто так от Тэхёна не избавишься. Мужчина уже вовсю дрочил одной рукой, не обделяя вниманием и яички, которых слегка сжимал в ладони. С очаровательных губ вновь вылетел очередной поток ругательств. — Да отъебись ты от моего члена, гондон! — выкрикнул Чонгук на пределе нервов. — Я тебя отпизжу, клянусь, я тебя в порошок сотру! — О нет, у маленькой заиньки не получится, — пробасил Тэхён, придвигаясь к самому его лицу. Выдохнул прямо в губы, обжигая их своим жарким дыханием: — Тебе ведь понравилось, признай. Как тебе моя маленькая игра, м? Оценил актерские навыки? Тэхён насмешливо прищурился, глядя на ошарашенного парня. — Знаешь, Чонгук-и, я ведь снимался в исторической дораме. Критики говорят, я отлично справился с ролью. Если бы ты хоть немного интересовался моей жизнью, а не только своими шмотками, ты бы не стал верить в этот «чудо-гипноз» так легко. Какая же ерунда. Какой же наивный, заинька. Мужчина отстранился от лица. Мгновенно перехватив омегу за бедра, рванул нижнюю часть тела Чонгука наверх, поднимаясь одним коленом на кровать. Обхватил одной рукой низ живота, прижимая того так плотно к себе, чтобы не скатился обратно на мягкую обивку. — Отпусти! Сука! Проваливай! — Чонгука тут же накрыло. Омега почувствовал, как пальцы альфы — сначала кончики, потом вся ладонь — проникают в ложбинку между ягодицами, пробираясь к чувствительной дырочке. В ответ Чонгук стал бешено двигать ногами, пытаясь вырваться, но все его попытки сводились на нет. «До чего же глупая заинька. Киса не отпустит, пока не наиграется». — Успокойся, Чонгук-и, — пробасил альфа, прижимаясь всем телом. — Расслабься, я сделаю тебе очень хорошо. — Иди к черту! Я тебе не… — не успел договорить. Почувствовав резкий шлепок по ягодице, вздрогнул. Чонгук взбесился, не мог поверить, что этот ублюдок посмел его ударить. — Сука! Как ты смеешь меня бить?! Я тебя… Но очередная порция ругательств застряла в горле. Чонгук застонал, сжимая кулаки, когда ощутил, как пальцы Тэхёна впервые пробираются в его дырочку. — Сука, как же хорошо… — невольно вырвалось из его уст, впился зубами в ладонь. Альфа был доволен. Так охуенно стонать мог лишь Чонгук. И как он будет это делать, когда его член войдёт в эту тесную, горячую дырочку… М-м-м, представить такое, и ты уже в раю. Тэхён наклонился над Чонгуком, проникая глубже, растягивая его узкое отверстие пальцами. Медленно выдохнул: — Как думаешь, он мог бы сделать это? Мог бы заставить тебя так сильно извиваться? Я не думаю. Он не смог бы войти так глубоко, как я собираюсь. Он не смог бы заставить тебя… забыть. Ты хочешь забыть, Чонгук? Ты хочешь, чтобы я залез внутрь, достал тебя и выебал? Замер, дразня. — Скажи мне, чего ты по-настоящему хочешь. Скажи, что я должен остаться. Хочешь, чтобы я взял тебя? Чонгук прикусил губу до боли, пытаясь побороть рвущийся наружу стон. Изо всех сил старался сдержать наплывающее удовольствие, отчаянно цепляясь за остатки гордыни. — Нет. В то же мгновение Тэхён отпустил его, резко убрал пальцы. Встал с кровати, повернулся. Но не успел сделать и двух шагов, как в его широкую спину прилетела подушка, а следом обрушился яростный крик: — Да пошел ты на хуй, придурок! — Чонгук сорвался на визг, хватая одеяло и судорожно прикрывая свой пах. — Ты серьезно решил, что я какая-то дешевая подстилка, которую ты можешь взять по своей воле, просто поманив пальцем?! Вали отсюда, ненавижу тебя! Тэхёна слова о «подстилке» прошили насквозь. Он резко развернулся, преодолел расстояние до кровати и навис над Чонгуком. — У тебя мысли совсем не туда откатили, заинька, — прохрипел Тэхён, тяжело дыша. — Ты правда думаешь, что я устроил весь этот дурдом, чтобы просто завести себе «подстилку»? А вариант, что я от тебя безума, даже не рассматривается? Что я подыхал от ревности каждый раз, когда ты уходил к своим дружкам в этих шмотках? Что я хотел тебя до ломки, а ты в упор игнорировал всё, что я чувствую? Чонгук судорожно сжал одеяло. — Безумные. Дурманящие. То, что рождается прямо здесь, — надавил на грудину, — и травит меня вот здесь, — его пальцы оказались на виске. — Мой надоедливый зайчонок… Ты правда веришь, что я контролировал каждый твой шаг просто из вредности? Я с ума сходил, потому что не мог тебя присвоить. Чонгук сглотнул, чувствуя, как внутри всё плавится от этого напора. Но сдаваться просто так? Никогда. — Ты опоздал со своими признаниями, Ким, — дерзко выплюнул омега, вскидывая подбородок. — Мне насрать на твои чувства. Ты просто невыносимый ублюдок, который думает, что может всё купить. И если ты сейчас же не уберешь свои руки, я… — Черт бы побрал этого несносного омегу, — прорычал Тэхён, не дав ему договорить. Он больше не мог это слушать. Взял инициативу на себя: его ладонь жестко перекочевала на затылок Чонгука, фиксируя, не давая ни единого шанса отстраниться. Впился в губы поцелуем — грязным, голодным, по-настоящему зверским. Целовал так, будто хотел вырвать это упрямство прямо из глотки, сминая губы, заставляя их раскрыться, врываясь языком внутрь. Чонгук пытался что-то возразить в первые секунды, а после его руки вцепились в плечи Тэхёна. Застонал прямо в этот развратный поцелуй, окончательно теряя связь с реальностью. По коже мужчины прошелся ток, когда тонкие пальцы Чонгука начали бесцельно, но жадно блуждать по его груди. Когда омега нашел и сжал пальцами его сочный, налитый кровью сосок, альфа невольно улыбнулся прямо в поцелуй. Чувствовал, как еще более внушительный «бугорок» в его собственных брюках требует немедленного освобождения, пульсируя в такт бешеному сердцебиению. Тэхён оторвался от губ, но лишь на миг. Язык скользнул по скуле омеги, опускаясь ниже, к шее. Там, в изгибе бледной кожи, он нашел запаховую железу. Самое интимное, самое сокровенное место, где клубничный аромат Чонгука был наиболее концентрированным и дурманящим. Альфа провел по ней языком, слизывая этот вкус, чувствуя, как внутри всё окончательно срывается с петель. Параллельно мужчина пытался справиться с пуговицами на пижаме, но пальцы не слушались, а время казалось вечностью. Черт с ними! Не в силах больше тратить ни секунды на эту тряпку, он схватил ткань обеими руками и двумя резкими, мощными движениями просто вырвал пуговицы с корнем. Омега был открыт. Беззащитен и в то же время невероятно опасен. Тэхён уже собирался нависнуть над ним окончательно, но в эту секунду Чонгук толкнул его в грудь. Альфа поддался этому напору и повалился спиной на кровать, увлекая парня за собой. Теперь омега возвышался над ним, тяжело дыша, с растерзанной пижамой и горящими глазами. Тэхён мгновенно сориентировался. Его руки обвили талию Чонгука, притягивая его так сильно, что омега всем телом припал к его горячему, напряженному торсу. Теперь между ними не осталось даже лишнего миллиметра. Эта несносная сучка эротично, дразняще провела кончиком языка по собственным губам — тем самым губам, которые Тэхён сегодня точно раздерет до крови. — Ну что, киса… — вкрадчиво прошептал, опаляя лицо альфы жарким дыханием. — Хочешь меня? Хочешь своего «хозяина» прямо сейчас? — Хочу ли я? — переспросил, а в глазах вспыхнул такой пожар, который мог бы испепелить весь Сеул. — О, Чонгук… «хочу» — это слишком невинное, слишком пресное слово для того, что я сейчас чувствую. Сильнее сжал ладони на бедрах, впиваясь пальцами в нежную кожу. — Я сожру тебя целиком. Выверну тебя наизнанку, чтобы ты забыл, как дышать без моего разрешения. Чтобы ты скулил моё имя до тех пор, пока у тебя не пропадет голос. Он резко подался головой вперед, сокращая дистанцию до минимума, так что их носы соприкоснулись. — И поверь мне… сегодня я не ограничусь простым «хочу». Сегодня я получу всё. Тэхён перевернулся так, чтобы оказаться сверху, и не успел Чонгук даже пожаловаться, как альфа спустился к его шее. Прижался губами к углу челюсти, скользнул к впадине между ключиц, а затем нежно, но ощутимо укусил кожу, оставляя на ней влажный след. В следующее мгновение скользнул прямо к божественно мягким, вздымающимся грудям, с розовенькими, набухшими сосками. Одну грудь альфа сильно сжал ладонью, а вторую мгновенно взял в рот. Неторопливо посасывал сосок, а затем резко укусил, оставив темный, влажный ореол от следа своих зубов вокруг. — Поосторожнее, ублюдок! — Чонгука прошибло током. — Моё тело тебе не кусок мяса, чтобы его грызть! Его слова, однако, мало помогали. Уже через минуту Тэхён укусил его в тот же сосок во второй раз, чуть сильнее, чем раньше. Омега выгнулся дугой и вцепился пальцами в плечи альфы. Тэхён, почувствовав на губах привкус крови, оставил короткий поцелуй на месте укуса. Дорожкой влажных прикосновений спустился к пупку, а оттуда в пах. Поцеловал гладкий лобок, затем укусил чувствительную кожу, отчего Чонгук ругнулся и сжал ногами его голову. — Ну-ну, — усмехнулся Тэхён, — мы же говорили про грязный язык, зайка. В следующую же секунду омега получил смачный удар по ягодице. Чонгук обиженно заскулил, но мужчина не обращал внимания. «Ох уж этот несносный парень. На ошибках не учится. Определенно нужно наказать его. Обязательно всеми возможными собственными конечностями в его дырочке и с удовольствием для себя». Тэхён властно приказал: — Перевернись. Встань на четвереньки. Чонгук недовольно на него уставился: — Не тебе мне приказы отдавать, ублюдок! Тэхён назвал его «зайкой», еще раз ударил по попе. — Да сейчас сделаю, ублюдок! — недовольно пробурчал Чонгук. Парень подставил-таки свою задницу в идеальном положении. Тэхён широко раздвинул половинки ягодиц, и не торопясь, мазнул языком по теплой, стекающей ароматной смазкой дырочке. Проходился по ней сначала быстро-быстро, двигая языком беспорядочно, и при этом сжимал ягодицы. Тугая дырочка расслабилась по инерции, как и её хозяин. Чонгук свалился головой в матрас. Дотянулся до подушки, подсунул ее себе под голову и уперся в нее, чтобы не держать вес на руках, но все же держал задницу на уровне, удобном. Тэхён отстранился от ануса, оттянул половинки в стороны, раскрывая дырочку. По его языку скользнула нитка слюны, он направил ее прямо в раскрытое нутро, смешивая со смазкой. Чонгук застонал глухо, но тут же пожаловался: — Ты надо мной что, издеваешься?! Трахни меня, наконец, или вали к чертям! — Черти с тобой не сравнятся, зайка. Ты — моё наказание. Наклонился и проникнул языком внутрь, чем вызвал у Чонгука стон. Добавил к языку палец. Но долго мучить омегу не хотелось, а он так и скулил под ним, требуя, чтобы его наконец-то трахнули тем, чем и прилагается, и чтобы не игрались. Признаться, Тэхён обожал прелюдии. И пусть Чонгук радуется им. Ведь когда он приступит к главному, отдохнуть омеге не позволит. Альфа приспустил свои штаны вместе с трусами, и уже возбужденным членом, прошёлся по мокрой промежности, пачкая головку смазкой. Попробовал войти и с первой же попытки смог ввести головку, так как стенки были на удивление расслаблены и податливы, но… — Ты что, кулак свой в меня впихиваешь?! — взвизгнул Чонгук, отчаянно пытаясь отползти. — Ох, — усмехнулся Тэхён, — неужели у Ыну настолько маленький, что достоинство сводного братика кажется тебе таким большим? Альфа вновь ударил омегу по той же самой порозовевшей половинке ягодицы. Чонгук охнул и ругнулся, но больше не жаловался. Знал, что возражать бесполезно. От его задницы сегодня уж точно никто не отстанет. Рука у Тэхёна была тяжёлая, и половинка ягодицы уже совсем покраснела. Альфа вогнал в нутро весь член, заполняя до упора. Крепко схватился за тонкую талию омеги, чтобы удержать его на месте, и быстро набрал темп. Стоны Чонгука участились, и альфа уже начал бешено вдалбливаться в него, чтобы услышать в унисон проносящиеся удары потных, горячих тел и такой сладкий, срывающийся голос, на грани между райским наслаждением и томительной болью. Как. Же. Чонгук. Ахуенен. Чонгук начал как безумный повторять его имя: «Тэхён! Тэхён!». Пальцы до белизны впились в подушки, сминая ткань. — Тэхён, я… я всё! Я больше не могу! Дай мне секунду… я кончил! — выдохнул, содрогаясь всем телом от второй, беспощадной волны оргазма. Но мужчина не остановился. Продолжал бешено вбиваться в податливое тело, игнорируя мольбы выйти из него хотя бы на мгновение. Зажмурился, глухо и утробно стонал и трахал, трахал, трахал, не давая прийти в себя. — Черт бы тебя побрал, Тэхён! — Чонгук снова сорвался на ругань, извиваясь под ним. — Я сейчас… из-за тебя… я сквиртану, сука! Омега пытался дернуться, вырваться из этого сладкого плена, но хватка на его талии была стальной. Тэхен перевернул парня на спину, снова вошел в него до самого упора. Накрыл член ладонью, начиная быстро и жестко дрочить. — Сука… сука… сука! — на повторе, как в бреду, бормотал младший. А через секунду, к своему собственному жгучему стыду, обмочился. Горячая струя ударила прямо в крепкий торс и грудь альфы. Тэхён сам направил его член. Альфа замер внутри, глубоко и хрипло дыша. Смотрел сверху вниз на Чонгука, который в смущении закрыл лицо ладонями, не в силах вынести позора. Тэхён медленно протянул руку, коснулся полыхающего, ярко-красного ушка омеги, наклонился и укусил за мочку. Чонгук распахнул глаза. Во взгляде не осталось ярости — только затуманенный феромонами покорный блеск. Тело, наконец-то завоеванное, больше не сопротивлялось. — Черт… я же говорил тебе, ублюдок… ты что, совсем ненормальный? — жалобно и тихо выдавил. Вместо ответа Тэхён накрыл его губы горячим поцелуем, затыкая его и окончательно забирая себе. Нехотя отстранился, разрывая поцелуй. Перед ним был совершенно незнакомый Чонгук: податливый, трепетный, почти прозрачный в своей внезапной хрупкости. Казалось, будто под ним изнывает не опытный омега, а невинный юноша, впервые познающий собственное и чужое тело. — Только не говори мне, — выдохнул Тэхён, вглядываясь в затуманенные глаза напротив, — что никто прежде не брал тебя так. Чтобы до самого края. Пальцы парня бережно огладили скулу альфы. — Видишь ли, я никогда не делил постель с «животными». До этого дня я занимался сексом, а не позволял себя брать. Тэхён усмехнулся. Острый язык омеги был не менее возбуждающим, чем его податливость. — Хочешь по другому? — притираясь губами к горячей коже на шее, оставляя на ней влажные, собственнические метки. — Хочешь, чтобы я был нежнее? М-м? Чонгук лишь крепче притянул его к себе, вжимаясь в широкую грудь. Тэхён даже не подумал выйти, альфа все еще заполнял его до предела, оставаясь внутри. И едва эта мысль оформилась в сознании, как бедра старшего снова пришли в движение. Тело отозвалось мгновенно. Чувствительность зашкаливала, превращая каждое движение в тягучую сладкую пытку. Смазка вперемешку с влагой обильно окропила их бедра, делая каждый толчок скользящим и невыносимо глубоким. Тэхён понимал: он не сможет заставить себя отстраниться от этой тесной, сочной плоти. Но если бы его спросили, что сводит его с ума сильнее всего, он бы не задумываясь признал — осознание, что это именно Чонгук. Его Чонгук. — Мне… нравятся эти новые грани тебя, — наконец признался омега, едва справляясь с дыханием. Тэхён ответил ему ласковой улыбкой, и не давая опомниться, вновь накрыл его губы своими, утягивая в очередной омут наслаждения.

***

Чонгук просто заебался. Этот ублюдок херачил его уже два часа кряду, буквально давя своими феромонами и не давая продыху ни на секунду. В комнате стоял тяжелый, стоячий запах секса от которого уже подташнивало. Но Тэхён… это животное вообще не знало слова «стоп». Ни на что не реагировал, а у омеги тело настолько одеревенело от усталости, что он перестал сопротивляться. Только хрипло выдавливал из себя: — Хва-атит, ч-черт… чертов муд-дила… — Тш-ш, я сейчас, — бросил альфа, заходя на очередной круг. Сколько раз Чонгук уже кончил? Он со счета сбился. Простыни под ним превратились в какое-то липкое болото: смазка, сперма, моча, пот… Как он вообще еще не сдох? Если Тэхён так свою любовь демонстрирует, то он конченый. У омеги уже и оргазмов нормальных не осталось — так, пустые спазмы, выжат как лимон. Но эта чертова задница всё равно текла, предательски плавясь под каждым толчком. Спустя вечность, альфа содрогнулся и кончил, вовремя выйдя из него. Повалился сверху и принялся беспорядочно целовать лицо парня. — Пошли в душ, — прямо в ухо. Там, под горячей водой, они зависли еще надолго. Будто открылось чертово второе дыхание: целовались, не обращая внимания на гудящие мышцы. — Я люблю тебя, — выдохнул Тэхён в мокрую шею. — Черт, я просто обожаю тебя! Сил отвечать не было. Чонгук вырубился сразу же, как только они перебрались в комнату Тэхёна. Возвращаться в свою не было смысла — там они устроили свинарник.

***

— У тебя слишком маленькое достоинство, — бросил Чонгук, поспешно отворачиваясь. Это было слабое, первое, что пришло на ум оправдание. Он не мог же сказать Ыну, что их отношениям пришел конец, потому что Чонгук изменил ему со своим сводным братом. Скорее всего, Ыну не поверил бы, или же его шок от правды оказался бы сильнее, чем от унижения по поводу его «достоинства». Впрочем, какая разница? Чонгук не впервые расставался, и не в последний, как он тогда думал. Еще не осознавал, что на сей раз связался с тем, кого так просто от себя не отпиздишь. Выходя из здания университета, Чонгук увидел машину Тэхёна. Альфа непринужденно болтал с каким-то омегой, и что самое возмутительное, улыбался ему. Зубы свои показал, бесстыжий! Чонгук немедленно рванул к ним, стремительно преодолел расстояние, подхватил Тэхёна под мышки, сжал к себе, чтобы привлечь внимание. Сначала поцеловал в щеку, а затем тут же втянул в глубокий поцелуй. Кажется, тот омега пытался что-то сказать, пробормотать, но их языки были слишком заняты, чтобы вплести хоть одно слово. С недовольным вздохом, наконец, удалился. Чонгук торжествующе улыбнулся сквозь поцелуй, заметив это, а потом резко оттолкнул от себя Тэхёна, бросил на него строгий взгляд и запрыгнул на заднее сиденье машины. Тэхён облизнул губы, на которых остался привкус клубники, сел за руль. — Зайка ревнует? — усмехнулся. Чонгук свалился на обивку, юбка слегка сползла по бедрам, открывая вид на темные трусики. Машина тронулась. — Киса зазнался, — заявил Чонгук. — Совсем забыл, кто у него хозяин. — Значит, у тебя есть отличная возможность наказать кису, — ответил Тэхён. — Мы сейчас поедем в отель, и киса как следует извинится перед зайкой. В ответ Чонгук разразился ругательствами, упомянув, что из-за Тэхёна он только что расстался с парнем, а альфа тут же лезет с разговорами к кому попало. — Вот сейчас возьму и вернусь к Ыну. И останешься ты с разинутым ртом. — Нет, — сказал Тэхён. — Даже не надейся прыгать с одного альфы на другого. Теперь у тебя есть я. А моего клубничного зайку никому другому любить не позволено, кроме меня.