Леди Изольда Стерлинг представляет

«ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК» (Первая полоса, эксклюзивный материал) «ШЁПОТ РУМЫНСКИХ ТОПЕЙ»: ЛЕДИ ИЗОЛЬДА СТЕРЛИНГ ВНОВЬ ОПУСТОШАЕТ ВАШИ КОШЕЛЬКИ И РАЗБИВАЕТ СЕРДЦА! Специальный репортаж Риты Скитер Дорогие мои читательницы (и те немногие смущённые джентльмены, что сейчас торопливо прячут колонку под министерскими отчётами), Магическая Британия официально пала. Сегодня на рассвете Косой переулок превратился в гладиаторскую арену. Почтенные матери семейств, напрочь забыв о недоваренных зельях и оставленных дома мужьях, с упоением выдирали друг другу волосы и бросались несанкционированными сглазами у дверей «Флориш и Блоттс». Причина массового помешательства? Третья часть похождений самого желанного выдуманного мужчины столетия на книжных прилавках Лондона. Мужчины, от чьего имени у авроров среднего звена начинает дёргаться глаз, а у примерных жён — предательски расстёгиваться мантии. Подвиньтесь, мистер Поттер. Вечно помятый Избранный с комплексом спасителя больше не в моде. Магический мир нашёл нового кумира. После оглушительного дебюта в «Слезах Шварцвальда» и скандальных «Писем из Тромсё», загадочная леди Изольда Стерлинг бросает нашего сурового, истекающего тестостероном Александра Рида в трансильванские леса. Его новая миссия: вызволить юную Аннабель — девицу настолько патологически невинную, что на её фоне даже слеза феникса кажется грязной лужей. Но пока критики бьются в конвульсиях, первый тираж уже сметают с полок. А нас мучает главный, поистине пикантный вопрос: кто прячет своё распутное воображение под кружевной вуалью леди Изольды? Откуда такая точная, я бы сказала — интимная осведомлённость о тактике и повадках авроров? Кто вы, наша таинственная фантазёрка? Обделённая вниманием старая дева, согревающая ледяную постель жаркими строчками? Неудовлетворённая жена высокопоставленного чиновника, черпающая вдохновение в объятиях молодого любовника из Департамента правопорядка? Или, быть может, Вы — серая министерская мышка, чья единственная радость в жизни — жадно подглядывать за чужими тренировками? Моё Прытко Пишущее Перо уже дрожит от предвкушения и точит свои зубки. Поверьте, дорогие мои, я вытащу этот скелет (и парочку грязных мантий) из шкафа. Даже если для этого придётся перетряхнуть весь Лондон. А пока — наслаждайтесь болотом, девочки. Судя по количеству проданных экземпляров, мы там увязли по самое горло. С наилучшими (и слегка ядовитыми) пожеланиями, Рита Скитер

***

«ВЕДЬМОПОЛИТЕН» (Центральный разворот, рубрика «Мужчина Месяца») АЛЕКСАНДР РИД: ПОЧЕМУ МЫ ВСЕ ХОТИМ ОКАЗАТЬСЯ В БОЛОТЕ Забудьте про смазливых ловцов из квиддичных лиг с их дежурными улыбками для колдокамер! Отложите в сторону мечты о застёгнутых на все пуговицы благонадёжных чиновниках. Магическую Британию накрыл новый феномен, и имя ему — Александр Рид. Новый идеал мужественности носит потёртый кожаный плащ со следами тёмных проклятий, прячет в глазах застарелую боль и пахнет хвоей, кровью и горьковатым ароматом опасности. Он презирает авторитеты, игнорирует устав, не знает слова «компромисс». Один его ледяной взгляд — и высший вампир пятится в тень. Но стоит появиться ей — и смертоносный одиночка превращается в покорного щенка, готового сжечь Трансильванию дотла, лишь бы она не испачкала туфельки. И, конечно, Аннабель! Эта девушка — совершенство. Леди Изольда знает толк в деталях: даже после трёх дней скитаний по сырым подземельям и топям, медные локоны героини благоухают утренними фиалками, а к голубому платью чудом не липнет болотная грязь. Аннабель не нужно сражаться, спорить или спасать себя. Она просто существует, озаряя мрак своей безграничной, всепрощающей добротой. А Рид… Рид готов голыми руками рвать на куски нежить, лишь бы на её идеальном личике не дрогнула ни одна ресничка. Признаёмся честно: вся редакция рыдала на сто сорок второй странице. Он выносит её на руках из рухнувшего склепа, уткнувшись в чистые (конечно же, чистые!) волосы и хрипло шепчет клятвы, от которых даже у нас, закалённых Тёмными временами, замирает сердце. Каждая из нас втайне (а может, и не очень) мечтает стать той самой. Той единственной, ради которой суровый хищник пойдёт против Министерства и всех правил. Мы знаем этот троп наизусть, читали его тысячу раз, сами смеялись над ним за чашкой эльфийского чая… и всё равно покупаем. Потому что контраст слишком вкусный. Потому что иногда очень хочется оказаться именно в том самом болоте. Особенно если там тебя ждёт Александр Рид.

***

«ПЕРГАМЕНТ И ПЕРО» (Еженедельный литературный вестник, рубрика «Критический разбор») КАРТОННАЯ ДЕВА В РУМЫНСКИХ ТОПЯХ: ТРИУМФ БАНАЛЬНОСТИ ЛЕДИ СТЕРЛИНГ Очередной опус леди Стерлинг предсказуемо бьёт рекорды продаж, демонстрируя удручающую тенденцию к деградации литературного вкуса у массового читателя. Если абстрагироваться от подозрительно достоверной боевой магии (которая смотрится в данном тексте абсолютно чужеродно), перед нами предстаёт вопиющий парад наиболее ленивых романтических клише последнего столетия. Главная героиня в третьей книге окончательно низведена до сюжетной функции. Аннабель лишена воли и амбиций, существуя в тексте лишь с одной целью: своевременно падать в обморок, выгодно оттеняя гипертрофированную токсичную маскулинность Александра Рида. Маниакальное упорство, с которым автор игнорирует законы логики ради сохранения белоснежных кружев на героине — посреди кровавой бойни — вызывает исключительно нервный тик. Открыто потакая примитивным фантазиям, леди Стерлинг возводит литературную картонность в абсолют, продавая звенящую пустышку в багровой обложке.

***

Драко раздражённо поправил воротник мантии и сильнее вжался в стену аптеки, спасаясь от очередной стайки женщин в пёстрых шляпках. Косой переулок напоминал осаждённую крепость. Личный список отвращения Малфоя имел строгую иерархию. На базовом уровне — ранние пробуждения. Следом — хрупкость перьев авгурея, имеющих издевательское свойство ломаться прямо посреди работы. Но абсолютное лидерство в этом рейтинге уверенно удерживали массовые скопления людей. Если же толпа состояла из синхронно визжащих ведьм, мигрень перерастала в ярость. В эту минуту мизантропия Драко достигала разрушительного пика, вынуждая всерьёз мечтать о легализации хотя бы парочки особо болезненных проклятий. «Какого драккла я потащился сюда сам?» — мысленно взвыл он, глядя вслед женщинам, наперебой щебечущим о приключениях Александра Рида. Малфой вполне мог делегировать покупку новому стажёру — очередному бестолковому мальчишке, чьи таланты сводились исключительно к хаотичному перетасовыванию отчётов. Но этим утром власть над разумом захватил внутренний эстет-деспот. Выбор бумаги он не доверял никому, требуя абсолютной безупречности: идеальной фактуры листа и бесшумного скольжения пера. — Вы слышали? — пискнула совсем рядом девушка в нелепом розовом берете. — Леди Изольда написала эту часть всего за два месяца! Какая буря страстей должна кипеть в душе этой женщины, чтобы творить с такой скоростью? Драко с трудом подавил желание закатить глаза так сильно, чтобы рассмотреть собственный мозг. Буря страстей? Скорее, полное отсутствие вкуса у населения. Уму непостижимо, как взрослые, казалось бы, адекватные женщины готовы давить друг друга в очереди за сказочкой про идеальных героев и томных дев. Карманные часы показали без пятнадцати девять. Он критически опаздывал в Министерство. И если из-за этих помешанных на любовной любви дамочек встреча по новому проекту сорвётся, легализации проклятий он дожидаться не станет. Очередной бесцеремонный тычок острым локотком в рёбра заставил Драко потерять остатки выдержки. — Мерлинова борода, мадам, вы вообще смотрите, куда… — он резко обернулся, готовясь обрушить на неосторожную ведьму весь праведный гнев, но слова застряли в горле. Перед ним, тяжело дыша и поправляя съехавшую шляпку, стояла Молли Уизли. Её лицо раскраснелось от духоты, а в глазах горел тот же фанатичный блеск, что и у каждой второй женщины в Косом переулке. К пышной груди она бережно, словно младенца, прижимала кричаще-багровый фолиант с золотым тиснением. «Шёпот румынских топей». — Ох, мистер Малфой! — Молли от неожиданности чуть не выронила свою ношу, но вовремя перехватила книгу, словно защищая её от нападения. — Прошу прощения, тут такая давка… Драко опустил брезгливый взгляд на обложку, где был нарисован мускулистый блондинистый мужчина с анатомически невозможным разлётом плеч и в распахнутой на груди рубашке, сжимающий в объятиях девушку в голубом. — Миссис Уизли, — привычно растягивая гласные, протянул он. — Не ожидал встретить вас тут. Пополняете семейную библиотеку? Уверен, Артур будет в восторге от… — Драко выразительно приподнял бровь, — …подобной литературы. Щёки Молли вспыхнули ещё ярче, сливаясь по цвету с её волосами, но, к удивлению Драко, она не смутилась, а гордо вздёрнула подбородок. — Мой супруг оставляет выбор литературы на моё личное усмотрение, мистер Малфой, — прозвучал на удивление сухой, полный достоинства ответ. — Женщина, вырастившая семерых детей и пережившая войну, заслужила право на порцию красивой сказки. Леди Стерлинг предлагает читателям мир бескомпромиссного героизма. Это весьма освежающий опыт. Уголок губ Драко предательски дрогнул. Ведьма, некогда превратившая его безумную тётку в горстку пепла, ищет утешения в коммерческом фастфуде. Захотелось приложиться к бутылке огневиски прямо посреди улицы. Впрочем, память быстро всё расставила по местам. Тот же магазин, его второй курс и миссис Уизли, млеющая над глянцевыми портретами Локонса. Величие Магической Британии уверенно катилось в бездну. — Что ж, не смею отвлекать вас от погружения в «красивую сказку», — процедил Малфой, едва сдерживая язвительную усмешку. — Боюсь, если я задержусь здесь ещё хоть на минуту, меня затопчут жаждущие романтики домохозяйки. Доброго дня. Он развернулся и стал агрессивно прокладывать путь к выходу. Канцелярские принадлежности подождут. Ему срочно нужно было в Министерство — туда, где волшебники (по крайней мере, большинство из них) ещё сохранили остатки здравого рассудка.

***

Каминная сеть Министерства в утренний час пик напоминала готовый взорваться котёл. Драко шагнул из оседающего зелёного пламени, и в ту же секунду чей-то тяжёлый, насквозь промокший ботинок припечатал его ногу к каменному полу, безнадёжно испортив мысок туфли из первоклассной драконьей кожи. Малфой остановился, пальцы в кармане мантии рефлекторно дёрнулись к палочке, а в глазах на секунду потемнело. Порошок лунного камня. Корень валерианы. Две капли сиропа чемерицы. Иглы дикобраза… Он мысленно прогнал в голове состав Умиротворяющего бальзама, заставляя себя медленно выдохнуть и смотреть строго поверх макушки побледневшего клерка, который пробормотал невнятные извинения и трусливо растворился в толпе. Толчёный рог единорога… Нет, нужно поручить Фиггсу организовать внеплановый сеанс у целителя разума. Ещё пара таких утренних потрясений на фоне всеобщей литературной деградации, и его аккуратно упакованное, запертое на сто замков ПТСР снова выбьет дверь с ноги. Драко верил, что давно взял под контроль вспышки агрессии, но сегодня нервы напоминали открытую рану, в которую с каждым случайным толчком в толпе щедро втирали соль. В нос ударил резкий запах прогорклой сажи и мокрой шерсти. В Лондоне начинался мерзкий колючий дождь, и сотни прибывающих сотрудников принесли с собой уличную сырость. Атриум давил на барабанные перепонки. Малфой ненавидел этот бесконечный фоновый шум. В нём не было ничего от рабочего энтузиазма, лишь суета мелких чиновников, шепотки за спиной и липкое напряжение, которое, казалось, навсегда въелось в эти стены после войны. Дорога к лифтам неизбежно вела мимо реконструированного Фонтана Магического Братства. После победы композицию поспешно изменили: к волшебнику, кентавру и гоблину добавили ещё несколько «политически правильных» существ, превратив его в переполненный террариум. Драко мазнул тяжёлым взглядом по неестественно-восторженному лицу бронзового домовика — громоздкая скульптура с её натужным оптимизмом вопила о министерском лицемерии. Как будто толстый слой позолоты мог замазать тот факт, что половина проходящих ещё пять лет назад так же азартно строчила доносы. У кованых створок лифта его уже ждал Фиггс. Ассистент изо всех сил сохранял профессиональную выдержку — Сектор экспорта артефактов требовал стальных нервов, — но выглядел откровенно загнанно. — Болгарская делегация в третьей переговорной, — доложил он вместо приветствия, протягивая Драко плотную папку. — Привезли образцы ритуальных кинжалов. Таможня заблокировала груз и классифицировала его как холодное проклятое оружие, а болгары настаивают, что это историческое наследие, не подлежащее нашим пошлинам. Глава палаты угрожает разорвать контракт. Драко молча принял папку и шагнул в подъехавшую кабину лифта. — Историческое наследие? — переспросил он, глядя, как со скрежетом закрывается решётка. — Фиггс, на прошлой неделе их «культурное наследие» откусило фалангу младшему оценщику из Отдела Тайн. Поднимите прецедент с румынскими амулетами за прошлый год. Мы будем топить этих идиотов в поправках до тех пор, пока они не подпишут наши условия. — Пятый уровень, — равнодушно констатировал женский голос под потолком. — Департамент международного магического сотрудничества. Драко вышел в коридор. Сектор экспорта артефактов дышал холодной функциональностью. Никакого антикварного уюта — только ряды стеллажей с карантинными ячейками и гул защитных куполов. Идеальный порядок. Идеальный порядок, который дал катастрофическую трещину, как только Малфой переступил порог собственной приёмной. Его секретарша, миссис Мортимер, сидела за столом, едва не касаясь носом пергаментов. Возраст этой суровой ведьмы исчислению не поддавался — Драко был уверен, что она помнит Министерство Магии ещё в виде палаточного лагеря. Живой оплот скуки и пуританской морали. Однако сейчас старушка была настолько увлечена чтением увесистого тома, стыдливо прикрытого стопкой бланков, что даже не уловила щелчка закрывшейся двери. Малфой бесшумно подошёл ближе и скользнул взглядом по обложке. Витиеватый шрифт с серебристым напылением на тёмно-синем фоне. «Письма из Тромсё». — Доброе утро, миссис Мортимер! Надеюсь, Александр Рид уже отловил всех контрабандистов? — вкрадчивым тоном поинтересовался он. — М-м-м, да, мистер Малфой, — пробормотала она, нервно накручивая седой локон на палец. — Поразительно. Просто… дайте мне секунду, Александр сейчас отрубит голову ледяному троллю, чтобы согреть Аннабель в его шкуре… Драко, в который раз за это утро, мысленно застонал и закатил глаза: — Анатомия этих существ не предполагает сохранения тепла, миссис Мортимер, не говоря уже о том, как невыносимо эта шкура должна смердеть гнилью. Старушка резко шарахнулась, неловко раскинув руки, и сбила локтем подставку для перьев. Морщинистые щёки мгновенно пошли красными пятнами, заливаясь густым, совершенно не соответствующим её возрасту румянцем. На миг Малфою захотелось уволить её одним росчерком пера за вопиющий непрофессионализм, прямо перед сложными переговорами. Но вид престарелой женщины, судорожно пытающейся спрятать под стол роман о брутальном авроре, был настолько жалок и комичен, что первоначальная вспышка гнева сменилась снисходительностью. Драко мог бы поставить свой годовой оклад на то, что лет эдак двести назад, когда миссис Мортимер училась на Пуффендуе, она выглядела точно так же — пугливая, нелепая и пойманная строгим старостой за чтением сомнительных романов после отбоя. — Мистер Малфой! — пискнула она, поправляя съехавшие на кончик носа очки-половинки. — Я… Я просто сверяла толщину пергамента… изъятого на таможне! — Какая похвальная самоотверженность, — Драко с лёгким садистским удовольствием наблюдал за её паникой. — Но смею вас огорчить, миссис Мортимер: вы отстали от трендов. Пока вы сверяете пергамент во второй части, прямо сейчас в Косом переулке уважающие себя ведьмы вырывают друг другу волосы ради третьей. Советую на перерыве поторопиться, если хотите узнать, чем пахнут румынские болота. — Третья?! Уже вышла?! — миссис Мортимер на секунду забыла и о субординации, и о стыде. В её бесцветных глазах вспыхнул всё тот же фанатский голод, от которого Драко сегодня спасался бегством. Но привычка бояться начальника быстро взяла верх. Старушка судорожно сглотнула, вернула на лицо выражение привычной строгости и охнула: — Мерлин милостивый, простите, сэр. Я совсем потеряла счёт времени. Я должна была сразу вам сообщить! Десять минут назад прилетал патронус. Вас срочно вызывает к себе Министр. — Министр? — Малфой подобрался, мгновенно стирая с лица остатки сарказма. Нервы, и без того саднящие с самого утра, натянулись до предела. — Передайте Фиггсу, чтобы держал делегацию в переговорной до моего возвращения.

***

Лифт, скрежеща тросами, тащился вниз, пропуская этаж за этажом, пока Драко перебирал в уме возможные причины вызова. Личный патронус Министра магии заменял официальные меморандумы лишь в двух случаях: если надвигалась дипломатическая катастрофа или если дело категорически не терпело лишних ушей. Проблема с болгарскими кинжалами отпадала сразу — мелковат резонанс. Инцидент с французскими зеркалами, которые попытались вытянуть души из двух таможенников на прошлой неделе? Исключено, конфликт улажен, компенсации семьям выплачены, а зеркала надёжно заперты в хранилищах под рунными печатями. Или дело в новом проекте по реорганизации ввоза тёмных артефактов из Восточной Европы, который Драко лоббировал последние три месяца? — Первый уровень. Офис Министра магии и вспомогательного аппарата, — возвестил лифт. Решётка отъехала в сторону, отрезая Малфоя от рабочей суеты и погружая в ватную тишину Первого уровня. Вся архитектура этого места — от бесконечных панелей из тёмного дерева до приглушённого света магических сфер и нарочито пустых, длинных коридоров — была спроектирована с единственной целью: подавлять чужую волю, и на Драко это по-прежнему работало безотказно. Он шёл мимо молчаливых портретов бывших министров, чувствуя, как туфли вязнут в толстом ворсе ковра. Утреннее раздражение испарилось, уступив место въевшимся в подкорку рефлексам. Пять лет назад он впервые поднялся сюда как военный преступник, конвоируемый на слушание Визенгамота. И хоть теперь он был уважаемым функционером с безупречной репутацией (насколько это вообще было возможно для носителя его фамилии), стерильная пустота министерской верхушки всё ещё ощущалась не как признак высокого статуса, а как преддверие эшафота. Драко остановился перед массивными дубовыми дверями. Секретарь Министра — седой волшебник с цепким взглядом бывшего аврора — даже не спросил его имя, лишь коротко кивнул и нажал скрытую руну под столешницей. Тяжёлые створки кабинета бесшумно приоткрылись. Малфой выдохнул, окончательно загоняя все эмоции, утреннюю мигрень и подступающую панику за глухие щиты окклюменции. Натянув на лицо свою самую непроницаемую, вежливо-холодную маску, он переступил порог. Стол из морёного дуба, заставленный аккуратными стопками государственных актов, казался неприступной крепостью, воздвигнутой на страже бюрократии. Кингсли, облачённый в строгую тёмно-сливовую мантию, сидел к нему спиной, сцепив крупные ладони в замок, и задумчиво глядел в высокое арочное окно, за которым разворачивалась серая лондонская непогода. — Господин Министр. Вы хотели меня видеть? — голос Драко прозвучал без малейшей тени волнения. Кингсли медленно развернулся в кресле. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, как всегда, выражало монументальную серьёзность человека, на чьих плечах без отдыха лежит судьба всей магической Британии. — А, Малфой. Проходи. Присаживайся, — густой рокочущий бас Бруствера заполнил кабинет, резонируя от деревянных панелей. — У меня к тебе разговор исключительной важности. Драко опустился в жёсткое кресло для посетителей, готовясь к худшему. Болгары, пошлины, Аврорат, старые архивы — в голове лихорадочно крутилась рулетка возможных катастроф, пока он ждал приговора. Кингсли тяжело, многозначительно вздохнул. Он осмотрел свой безупречно организованный стол и, сдвинув в сторону стопку пергаментов, вытащил на свет предмет, который совершенно не вписывался в строгий интерьер. Прямо по центру стола Министра магии, бесстыдно прислонившись к министерским бланкам, покоилось знакомое багрово-чёрное пятно с золотым тиснением. «Шёпот румынских топей». Щиты окклюменции в голове Драко издали протяжный жалобный треск. Кингсли проследил за ошарашенным — но, как отчаянно надеялся сам Драко, просто брезгливым — взглядом своего подчинённого и, к величайшему ужасу Малфоя, ничуть не смутился. Напротив, Министр усмехнулся и похлопал широкой ладонью по глянцевой обложке. — Узнал, да? — Бруствер откинулся в кресле. — Одна, кхм… близкая знакомая вчера принесла. Я, признаться, думал, что это очередная слезливая чушь, от которой у женщин плавится мозг. Полистал, чтобы понять, из-за чего половина Британии внезапно помешалось. И знаешь, Малфой… я поражён. Драко почувствовал, как пол стремительно уходит из-под ног, а желудок совершает тошнотворный кульбит и проваливается куда-то к подошвам испорченных туфель. Воздух внезапно стал слишком густым, и лёгкие на секунду забыли, как функционировать. Под идеально накрахмаленным воротником скользнула капля ледяного пота, а левый глаз начал мелко подёргиваться, грозя окончательно разрушить маску аристократического равнодушия. Только не это. Салазар всемогущий, кто угодно, но только не действующий Министр магии! — Леди Стерлинг, кем бы она ни была, чертовски хорошо разбирается в боевой тактике! — Кингсли подался вперёд, и в его тёмных глазах внезапно загорелся профессиональный азарт опытного мракоборца. — Малфой, как глава Сектор экспорта, ты ведь часто взаимодействуешь с румынскими коллегами. Скажи мне… тамошние вампиры действительно обладают столь уникальной восприимчивостью к светлой магии? Сцена в склепе, где этот Рид использует связку из модифицированного «Протего» и оглушающего заклинания с задержкой вектора… Это же гениально! В Аврорате годами пытались добиться такой стабильности щита при одновременной атаке, а она описывает это так легко и структурно. Я серьёзно подумываю показать этот фрагмент Робардсу, чтобы он включил приём в тренировочную программу новобранцев. Драко захотелось запрокинуть голову, по-волчьи взвыть и по-паучьи полезть на стену прямо здесь, в главном кабинете страны. Модифицированное «Протего» с задержкой вектора?! Какой к дементорам вектор?! Какая стабильность щита?! Это же откровенная, ритмичная бессмыслица, случайный набор умных терминов, вброшенных лишь для того, чтобы картонный герой выглядел ещё более брутально на фоне летучих мышей! И теперь этот бред войдет в тренировочную программу Аврората?! — Поразительно, — выдавил из себя Драко, чувствуя, как деревенеют губы. — Уверен, наш доблестный Аврорат в кратчайшие сроки станет непобедим благодаря бульварным романам. Но, полагаю, вы вызвали меня не для того, чтобы обсудить литературные новинки и выдуманные боевые стойки? — Да, ты прав. Перейдём к делу. — Азарт Кингсли мгновенно угас, уступив место привычной властности, но крамольную книгу со стола он так и не убрал, оставив её лежать поверх отчетов. — У твоего отдела впереди масштабная реорганизация международных стандартов сертификации и экспорта артефактов. Проект тяжёлый, сроки предельно сжатые, а объём документации пугает даже Визенгамот. Тебе понадобится помощь. Кто-то с бульдожьей хваткой и маниакальным вниманием к деталям. Драко напрягся. По спине снова пробежал обжигающий холодок, разом вытеснив из головы и вампиров, и леди Стерлинг. В его сознании пронеслась вереница ужасающих министерских кандидатур, бюрократов старой закалки, с которыми ему пришлось бы делить власть. — Есть кто-то на примете? — поинтересовался Бруствер. Малфой нахмурился, перебирая в уме имена лояльных стажёров, которые не задавали бы лишних вопросов и просто выполняли приказы. Только не Кормак Маклагген из Отдела магического транспорта. И уж тем более не этот зануда Перси Уизли. И, упаси Салазар, только не… Ответить он не успел. Тяжёлые дубовые створки распахнулись без единого стука. За дверью послышался возмущённый, но абсолютно беспомощный вздох секретаря, который явно не сумел остановить визитёра. — Девять тридцать, Кингсли. У меня сегодня два слушания в Визенгамоте и три согласования. Мой график не рассчитан на ожидание в приёмных, — раздался деловитый, звенящий возмутительной самоуверенностью голос. Гермиона Грейнджер вошла в кабинет, словно это был её личный архив: в строгой, застёгнутой на все пуговицы мантии и с неподъёмной стопкой папок, прижатой к груди. Взгляд карих глаз мазнул по Драко, застывшему в кресле для посетителей, словно он был вешалкой для верхней одежды. — А, Гермиона. Проходи, — пробасил Кингсли. — Раз уж ты здесь, скажи мне, как женщина. Что ты думаешь об этом феномене? Министр выразительно постучал пальцем по багрово-чёрной обложке. — Многие утверждают, что это шедевр. А я вот как раз говорил Малфою, что автор поразительно точно описывает боевую магию. Сцена в склепе с модифицированным «Протего»… Ты успела ознакомиться? — Как женщина, Кингсли? — обманчиво тихим голосом переспросила она, но в её тоне отчётливо лязгнул металл. Тяжёлая стопка папок в её руках опасно накренилась. — То есть моя гендерная принадлежность, по твоему мнению, автоматически означает, что я должна млеть от низкопробной макулатуры, где токсичная маскулинность и откровенно абьюзивное поведение выдаются за романтический идеал? Драко втянул голову в плечи и приготовился слушать лекцию о гендерных стереотипах, мысленно выписывая себе тройную дозу Умиротворяющего бальзама, минуя стадию подсчёта капель. Кингсли примирительно поднял ладони, пряча в уголках губ усмешку: — Сдаюсь, Гермиона, безоговорочная капитуляция, — произнёс он, качнув головой. — Беру свои слова назад. Что ты скажешь о магической механике этого… произведения? Гермиона поджала губы, всем видом демонстрируя, как оскорбительно тратить интеллект на подобный мусор. Она издала звук, похожий на шелест сухого пергамента, который вот-вот загорится. — Если мы сделаем вид, что автор не преподносит животные инстинкты Рида как высшее проявление романтики, — ядовито отчеканила она, — то ты, должно быть, имеешь в виду этот пассаж: «…Александр, чья фигура в лунном свете казалась высеченной из тёмного мрамора, вскинул палочку одним коротким смертоносным движением. Модифицированный щит соткался из самого воздуха, не просто преграждая путь проклятию, а поглощая его кинетическую энергию, пока его глаза, полные ледяной ярости, обещали врагам скорую расплату за каждую слезу его Аннабель…» Левый глаз Драко, едва успевший прийти в норму, снова дёрнулся, на этот раз угрожая перерасти в полноценный нервный тик. Слышать этот текст из уст Грейнджер, с её безупречной дикцией и интонацией непреклонного судебного обвинителя, оказалось совершенно новым, изощрённым видом пытки, к которому жизнь его не готовила. — Грейнджер, во имя здравого смысла, — процедил он, потирая висок. — Только не говори, что и ты пополнила ряды этой секты. Моя вера в британское образование и так держится на честном слове. Гермиона медленно повернула к нему голову. На её лице не дрогнул ни один мускул. — Разумеется, нет, Малфой. Я имела неосторожность остаться в министерском книжном клубе. На прошлой неделе большинством голосов… — она выплюнула эти слова так, словно речь шла об узаконенном предательстве, — они выбрали этот… кошмар. Мне пришлось прочитать всё, чтобы на завтрашнем собрании аргументированно, опираясь на закладки, разобрать эту чепуху на атомы. И предварительный вывод моего анализа, увы и ах, неутешителен. Драко сцепил зубы, пытаясь подавить иррациональную вспышку агрессии. Да, пусть это чтиво — откровенный коммерческий суррогат. Но то, что Грейнджер потратила на него часы лишь ради удовольствия публичного уничтожения, было почему-то обидным. — Я молчу про открытую романтизацию созависимости, — продолжала Гермиона. — Но Аннабель — классическая Мэри Сью, чья единственная функция — хлопать ресницами и постараться не сдохнуть до финала. Что касается Александра Рида… — она презрительно фыркнула. — Таких мужчин не существует. Но знаете, что поражает больше всего? Вопиющая магическая безграмотность. Кингсли удивлённо приподнял седые брови, а Драко перестал дышать. — Боевые заклинания! Автор сыплет терминами, совершенно не понимая их физики, — она раздражённо взмахнула рукой. — Если бы этот идиот Рид действительно так применил модифицированный щит, его бы расщепило отдачей при первом же ударе. В этом нет никакой магической логики, только пафос и дешёвые спецэффекты для неокрепших умов! Внутри мгновенно вскипело раздражение. Да, да и ещё раз да! Чтиво — дрянь, да, Аннабель невыносима, но слышать этот тон непогрешимого превосходства, когда дело касалось заклинаний… — Смелое заявление, Грейнджер, — процедил Малфой, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди. — Особенно учитывая, что Министр магии, к слову, бывший глава Аврората, буквально минуту назад назвал этот манёвр гениальным. — При всём моём безграничном уважении к боевому опыту Кингсли, физику высшей магии никто не отменял, Малфой. — Она подалась вперёд, мгновенно переходя в режим лектора. — Задержка вектора в закрытом пространстве вроде склепа? Кинетическая волна отразится от каменных сводов и просто снесёт кастующему голову. Это самоубийство. — Только если кастующий — некомпетентный идиот, не способный рассчитать угол поглощения, — парировал Драко, подаваясь навстречу. — Щит всего лишь аккумулирует энергию. Если направить остаточный импульс в каменный пол под углом в сорок пять градусов, отдача будет нулевой. Простейшая арифмантика. — Финт с остаточным импульсом полностью открывает фланг! — пальцы Гермионы барабанили по папке с пулемётной скоростью. — Это дыра в защите размером с Хогвартс-экспресс! — Это просчитанный риск в условиях численного превосходства противника! — отрезал Драко, впиваясь в неё взглядом. — Обычный щит сожрал бы весь его резерв за три минуты. А так он перешёл в наступление. И судя по тому, что он вынес свою девицу на руках, расчёт оказался верным. Удивительно, что ты, с твоим вечным гриффиндорским безрассудством, вдруг придираешься к эффективности. — Эффективности? На бумаге можно написать что угодно, Малфой! На практике законы магии не прогибаются под желания графоманов! — На практике, Грейнджер, иногда нужно мыслить шире библиотечных методичек! Кингсли Бруствер, который последние несколько минут переводил заинтригованный взгляд с одного на другую, словно зритель на финале Чемпионата по квиддичу, вдруг раскатисто рассмеялся. Драко и Гермиона синхронно замолчали, полосуя друг друга Непростительными взглядами. — Поразительно, — Министр смахнул выступившую от смеха слезинку. — Отрадно видеть, что годы идут, а некоторые вещи остаются фундаментально неизменными. Ваша синхронная агрессия — бальзам на душу старого мракоборца. Но, увы, вынужден прервать наше заседание литературного клуба. — Кингсли выдержал паузу, — Малфой, на сегодня ты свободен. Возвращайся к болгарам, поднимай таможенные архивы. И серьёзно обдумай мои слова о заместителе. Взгляд Министра скользнул по Грейнджер. — Гермиона, — Бруствер кивнул на кресло. — У нас ровно десять минут. Присаживайся, обсудим межведомственные согласования. Драко молча поднялся. Он даже отыскал в себе силы коротко и учтиво склонить голову на прощание. Но стоило дверям сомкнуться, отсекая его от Министра и Грейнджер, как внутри разверзлась тягучая ледяная пустота. Прямые слова о назначении так и не прозвучали. Утро вторника официально пробило дно.