Say it Ditto

Семестр пролетел быстро. Мартин всегда был душой компании, но домой друзей никогда не приводил — их дом был его личной крепостью, закрытой от посторонних. Поэтому, когда в конце семестра он позвонил и сказал, что придет не один, это стало настоящим событием. — Мам, пап, я не один! — крикнул Мартин, открывая дверь. Конхо вышел в прихожую и буквально застыл. За спиной брата стояли двое парней. Первое, что поразило Конхо — они были корейцами. В Ванкувере он привык к разным лицам, но увидеть друзей брата, так похожих на них самих, было в новинку. — Знакомьтесь, это мои друзья из универа, — Мартин сиял.  — Это Джухун, а это Сонхён. Конхо вежливо поклонился, пробормотав приветствие, но когда он поднял глаза на Сонхёна, мир вокруг него просто перестал существовать. Сонхён выглядел как оживший ангел. Свет от лампы в прихожей падал на его мягкие черты лица, делая его почти неземным. Он был красив той редкой, пугающей красотой, от которой перехватывает дыхание. — Привет, — мягко улыбнулся Сонхён, заметив ошарашенный взгляд мальчика. Родители вышли встречать гостей. Мама, хоть и была удивлена, тут же засуетилась, приглашая всех к столу. — Мартин, почему ты раньше их не приводил? — спросил отец, пожимая парням руки.  — Мы всегда рады твоим друзьям. За ужином было шумно. Джухун оказался очень разговорчивым и весело рассказывал о том, как они познакомились в библиотеке, пока Мартин пытался не уснуть над учебниками. Родители расспрашивали Сонхёна о Корее — оказалось, он приехал по обмену недавно. Конхо сидел тише воды, ниже травы. Он почти не притронулся к еде, хотя мама приготовила его любимые блюда. Его взгляд, словно примагниченный, постоянно возвращался к Сонхёну. Как он держит палочки, как внимательно слушает маму, как вежливо кивает… Для тринадцатилетнего Конхо Сонхён в этот вечер стал не просто «другом брата». Он стал идеалом. Кумиром, на которого хотелось смотреть, не отрываясь, и за которым хотелось следовать по пятам. Конхо еще не понимал, что это за чувство, но знал одно: этот «ангел» только что навсегда изменил атмосферу в их доме. Мама, чье сердце болело за студентов, живущих на фастфуде в общежитиях, настояла: — Никаких отговорок. В выходные вы обедаете у нас. Домашняя еда лучше любого покупного бургера! Джухун и Сонхён стали постоянными гостями. Для Конхо субботы стали смыслом недели. Он, следуя примеру Мартина, учился на «отлично» и всю неделю пропадал за учебниками, поэтому выходные с «хёнами» были его единственной наградой. Он наблюдал за Сонхёном, ловил каждое его слово и втайне считал его своим вторым идеалом — даже более важным, чем сам Мартин. Но однажды привычный ритм нарушился. Джухуну пришлось срочно улететь в Корею по семейным обстоятельствам, и на пороге дома Мартин появился только с Сонхёном. Вечер прошел непривычно тихо. Они втроем ужинали, обсуждали учебу, а потом Мартин и Сонхён закрылись в комнате, чтобы доделать совместный проект. Конхо не мешал им, но внутри него все трепетало от осознания, что Сонхён совсем рядом. Когда пришло время прощаться, Мартин, как хороший хозяин, пошел проводить Сонхёна до ворот. Конхо, по своей детской привычке, подошел к окну второго этажа. Он всегда так делал — провожал взглядом своего «кумира», пока тот не скроется за поворотом. Он мечтал, что когда-нибудь тоже будет идти рядом с ним, плечом к плечу. Но в этот раз всё пошло не так. В тусклом свете уличного фонаря Конхо увидел, как они остановились у калитки. Мартин что-то тихо сказал, а в следующую секунду... мир Конхо рухнул. Он замер, прижавшись лбом к холодному стеклу. Внизу, в тени деревьев, Мартин и Сонхён целовались. Это не было случайностью или шуткой — это был долгий, полный нежности поцелуй людей, которые явно скрывали что-то очень важное. В груди у Конхо что-то больно кольнуло. Обида, острая и тяжелая, разлилась по венам. Он злился на Мартина — за то, что тот «украл» его кумира. И он злился на Сонхёна — за то, что тот оказался не просто далеким ангелом, а кем-то, кто принадлежит его брату. Конхо резко задернул шторы. В эту ночь он впервые почувствовал, что его идеальная семья и его идеальный «хён» больше никогда не будут прежними. Всю неделю Конхо был сам не свой. Он огрызался, хлопал дверями и едва притрагивался к еде. В пятницу за ужином, когда тишина стала невыносимой, он поднял глаза на брата и выпалил: — Вы с Сонхён-хёном встречаетесь? Воздух в столовой будто заледенел. Мама выронила вилку, а отец медленно отставил стакан. Мартин замер, его лицо побледнело, а взгляд заметался. — Конхо... о чем ты вообще? — голос брата дрогнул. — Глупости какие, — мама попыталась разрядить обстановку натянутой улыбкой.  — Конхо, милый, два парня не могут любить друг друга больше, чем просто друзья. Это просто крепкая мужская дружба. — Но мама, я... — начал было Конхо, но отец прервал его, впервые в жизни повысив голос: — Конхо! Ты правда думаешь, что твой брат стал бы заниматься чем-то подобным? Хватит выдумывать чепуху! Обида обожгла горло. Конхо бросил салфетку на стол и убежал в свою комнату. «Дураки, — думал он, уткнувшись в подушку. — Почему просто не признаться? Зачем врать мне прямо в глаза?»