Say it Ditto

Дом окончательно опустел. Мартин забегал лишь изредка: то забрать старые папки с рисунками, которые он хранил в столе, то за документами. Каждый раз Конхо провожал его взглядом, понимая, что их детство в этом доме закончилось. Брату не было замены, и тишина в коридорах давила на плечи. Наступило лето — время выпускных. Конхо мечтал поехать в университет на церемонию Мартина, Джухуна и Сонхёна, но судьба распорядилась иначе. Череда важнейших экзаменов, от которых зависело его собственное будущее, заперла его в душных школьных стенах. Даже родители Сонхёна и Джухуна прилетели из Кореи на целую неделю, чтобы погулять по Ванкуверу и увидеть триумф своих сыновей. Все были там. Все, кроме Конхо. В день выпуска, когда мантия Сонхёна развевалась на ветру, он первым делом подошел к маме Конхо. — А Конхо не пришел? — в его голосе прозвучало искреннее разочарование. — Он так хотел, Сонхён-а, — вздохнула мама, поправляя его воротник.  — Но у него сегодня решающий экзамен. Он места себе не находил от обиды. Сонхён на мгновение задумался, а потом протянул ей небольшой пакет. — Я купил ему подарок. Передайте, пожалуйста. Мы с родителями улетаем в Корею сегодня сразу после обеда... не успею завезти сам. Внутри пакета лежал очаровательный мягкий щенок — теплый и уютный, совсем как те вечера, которые они проводили вместе. После быстрого праздничного обеда Сонхён и его семья отправились в аэропорт, оставляя Ванкувер позади. В это же самое время Конхо сидел в раскаленном от жары классе. Он ненавидел эту школу, ненавидел эти чертовы тесты и учителя, который монотонно ходил между рядами, не давая сосредоточиться. Пот катился по спине, а мысли были далеко — там, где его «ангел» сейчас надевал выпускную шляпу. Конхо еще не знал, что Сонхён уже в самолете. И он не знал, что, когда он вернется домой и прижмет к себе этого игрушечного щенка, это будет его последняя связь с Сонхёном на ближайшие несколько лет. ____________________ Прошло два года. Для кого-то это просто листок в календаре, но для Конхо это были семьсот тридцать дней работы над собой. Он вытянулся, его плечи раздались, а детская припухлость щек сменилась четкой линией челюсти. В зеркале теперь отражался восемнадцатилетний парень, который больше не смотрел на мир снизу вверх. — Я хочу учиться на родине, — твердо сказал он родителям.  — Хочу почувствовать, каково это — жить в Корее. Родители, видя его решимость, не стали возражать. Мартин и Джухун к тому времени уже окончательно обустроились в своей квартире в Ванкувере.  Джухун, который когда-то приехал лишь по обмену, остался в Канаде только ради Мартина — они стали неразлучны, и их любовь была для Конхо живым примером того, что невозможное возможно. Ванкуверский аэропорт гудел, как встревоженный улей. Конхо стоял у стойки регистрации, сжимая в руках паспорт. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я поехал с тобой хотя бы на первую неделю? — Мартин выглядел непривычно взволнованным.  Он поправил воротник куртки брата, как делал это десять лет назад. — Хён, я справлюсь, — Конхо мягко улыбнулся.  — Ты и так сделал достаточно. Оставайся с Джухун хёном, у вас работа, жизнь. А мне пора домой. Джухун, стоявший рядом и обнимавший Мартина за плечи, кивнул: — Он прав, Марти. Малец вырос. В Корее он не пропадет, там его корни. Конхо замялся на секунду, а потом серьезно посмотрел брату в глаза: — Мартин, обещай мне одну вещь. — Всё, что угодно. — Не звони Сонхён-хёну. Не пиши ему. Не говори, что я прилетаю, в какой университет поступил, где буду жить. Вообще ничего. Мартин нахмурился, явно не понимая причины такой секретности. — Ты всё еще злишься на тот случай у ворот? Конхо, это было сто лет назад, мы с ним просто... — Я не злюсь, — перебил его Конхо, и в его голосе прозвучала сталь.  — Просто обещай. Я хочу... хочу встретить его сам. Случайно. Мартин поднял руки в примирительном жесте: — Ладно-ладно, клянусь. Ни слова «ангелу». Когда объявили посадку, Конхо обнял брата и Джухуна. В его рюкзаке, бережно завернутый в мягкую толстовку, лежал тот самый плюшевый щенок. Записка внутри него за два года почти истерлась на сгибах, но Конхо помнил каждое слово: «Конхо-я, спасибо тебе, что относился ко мне так хорошо». «Я иду к тебе, хён», — подумал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. Он представлял это так: он идет по залитой неоном улице Сеула, и вдруг из толпы появляется он. Сонхён-хён. Он узнает Конхо, удивится тому, как тот вырос, и всё начнется с того самого момента, на котором они остановились в его комнате. Конхо не знал, что Сеул — это океан из десяти миллионов людей. Он не знал, что найти там одного человека без адреса и номера телефона — почти невыполнимая миссия.