Say it Ditto

Сеул оказался слишком огромным. Первые месяцы в университете Корё превратились в изнурительный марафон. Лекции по макроэкономике сменялись семинарами по международному праву, а свободное время съедала подработка в маленьком круглосуточном магазине. Конхо специально выбрал район ближе к центру, надеясь, что судьба подбросит ему подарок. Каждое утро, заходя в метро, он внимательно вглядывался в лица мужчин в строгих костюмах. Он искал тот самый идеальный разворот плеч, ту самую спокойную походку «ангела». В кампусе, сидя в столовой с учебником, он вздрагивал от каждого низкого мужского голоса, напоминавшего голос Сонхёна. — Парень, ты так шею свернешь, — как-то бросил ему однокурсник, заметив, как Конхо в очередной раз замер, провожая взглядом прохожего.  — Кого ты ищешь в десятимиллионном городе? Это же Сеул, тут иголку в стоге сена найти проще. Конхо промолчал, сжимая стакан с остывшим кофе. Он верил в «случайность». Верил, что их связь с Сонхёном настолько сильна, что город сам столкнет их на каком-нибудь перекрестке в Каннаме. Прошло полгода. Затем восемь месяцев. Вера начала таять, как грязный сеульский снег под весенним солнцем. Одиночество в крошечной студии, где единственным слушателем был плюшевый щенок, стало невыносимым. Он чувствовал себя призраком: в Канаде его уже не было, а в Корее он так и не нашел того, ради кого приехал. Прошел целый год с тех пор, как Конхо прилетел на родину, но «случайная встреча» так и не состоялась. Он обходил кварталы Каннама, заглядывал в корейские кофейни, надеясь увидеть знакомый профиль, но город только равнодушно шумел в ответ. Наконец, терпение лопнуло. Конхо набрал Мартина по видеосвязи. — Хён, хватит. Где работает Сонхён? Мартин на экране выглядел виноватым. — Слушай, мелкий... Сонхён недавно спрашивал о тебе. Я ответил, что ты всё еще в Канаде, грызешь гранит науки. — Что?! — Конхо едва не выронил телефон.  — Зачем ты соврал? Я здесь уже год! — Ты сам просил ничего ему не говорить! — оправдывался Мартин.  — Я передумал, — отрезал Конхо.  Мартин вздохнул и скинул геопозицию. «Lotte World Tower». Самое высокое здание Кореи. Символ успеха и недосягаемости. На следующий день Конхо оделся так, будто шел на самую важную сделку в жизни: черная водолазка, идеально сидящее пальто и взгляд, в котором не осталось ни капли детской наивности. Здание «Лотте» пронзало облака. Конхо стоял у подножия стеклянного гиганта, чувствуя себя песчинкой, но не отступал. Он знал, что Сонхён где-то там, на верхних этажах, среди графиков и отчетов. Но как к нему попасть? Охрана, пропуска, турникеты... Замерзнув, он зашел в небольшую, неоправданно дорогую кофейню прямо напротив бизнес-центра. Внутри пахло элитными зернами и тишиной. Конхо подошел к стойке, заказал двойной эспрессо и, оборачиваясь, чтобы найти столик, внезапно перестал дышать. В самом углу, за панорамным стеклом, сидел Сонхён. Он выглядел безупречно. Повзрослевший, с четкими линиями лица, в дорогом костюме, который сидел на нем как влитой. Конхо уже сделал шаг навстречу, готовый крикнуть «Хён!», но внезапно замер на месте. Напротив Сонхёна сидел другой мужчина. Он что-то тихо и проникновенно говорил, а затем накрыл ладонь Сонхёна своей, мягко сжимая её. Сонхён не отдернул руку. Он продолжал смотреть на собеседника, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у Конхо внутри всё похолодело. Конхо стоял неподвижно, глядя на то, как чужая ладонь накрывает руку Сонхёна. В голове всплыли обрывки рассказов Джухуна о том, почему Сонхён на самом деле сбежал из Кореи в Канаду. Всё из-за Джеймса. Джеймс был его первой, ослепляющей любовью. Сонхён не видел «красных флагов», не верил бывшим девушкам Джеймса, которые в один голос твердили: «Он тебя не любит, это просто игра». Для Джеймса Сонхён был спором, трофеем, который он выставил на всеобщее обозрение, пока за спиной встречался с другими. Когда Сонхён увидел всё своими глазами, его мир рухнул. Канада была побегом. Но даже там, на втором курсе, Джеймс настиг его. Сонхён снова поверил, снова надел «розовые очки», из-за чего в пух и прах разругался с Джухуном и Мартином. Те пытались его спасти, а он выбрал иллюзию. В итоге — очередной бар, очередные слезы и клятва Джухуна больше никогда не лезть в его дела. И вот теперь, в Сеуле, история будто повторялась. Сонхён медленно поднял голову. Увидев Конхо, он не просто удивился — он испугался. Перед ним стоял не ребенок, а восемнадцатилетний студент, в глазах которого горел холодный огонь. — Конхо?.. — голос Сонхёна был слабым. Он резко выдернул руку. Мужчина напротив — статный, в дорогом костюме — недовольно нахмурился. Это был не Джеймс. Это был кто-то новый, возможно, коллега или очередной «претендент», который пользовался слабостью Сонхёна. — Хён, — Конхо сделал шаг вперед, игнорируя спутника Сонхёна.  — Мартин сказал, ты всё еще помнишь, как выглядят «розовые очки». Глядя на эту сцену, я вижу, что зрение у тебя так и не восстановилось. Сонхён вспыхнул. Слова Конхо ударили по самому больному — по его прошлому с Джеймсом. — Конхо, ты не понимаешь... Это деловая встреча. И что ты вообще здесь делаешь? Ты должен быть в Ванкувере! — Я здесь уже год, Сонхён-хён. Учусь в университете, живу сам. Пока ты был занят... этим, — он кивнул на мужчину,  — я выполнял свое обещание. Я стал выше. Я стал сильнее. Конхо наклонился к самому уху Сонхёна, так, чтобы его спутник ничего не услышал: — Больше никакой Джеймс тебя не тронет. Я учусь в Корё. Факультет экономики. Найди меня, когда решишь, что тебе надоело быть удобным для других. Он развернулся и вышел из кафе, не оглядываясь. На улице снова пошел снег с дождем, но Конхо было жарко. Он сделал это. Он нашел его. И теперь ход был за Сонхёном.