молоко на плите и чернильница на столе

Сольым сидел за столом, красные глаза щипало от усталости и долгого смотрения в экран. Пальцы задеревенело стучали по клавиатуре, а рубашка прилипла к спине. Даже скорее приросла. Сольым потёр глаза ладонью, когда услышал, как к нему приближаеться звук шагов. Соль приоткрыл глаза. Разумеется, это Браун. Он подошел и поставил кружку с кофе на стол рядом с клавиатурой. Его большая теплая ладонь в перчатке легла Солю на плечо. Он проследил за направлением взгляда Соля и пришел к той же чашке, что только что принёс. — Это что… какао? Браун, ты молоко на плите не забыл? Точно? Его уставший дурашка. — М-м? А это? — Браун провел пальцами по груди Сольыма сквозь костюм. Они медленно прошлись от середины грудины к соску. Сольым выдохнул и теперь уже точно отвлекся от отчётов. — Браун. Пять минут. — М-м-м? Ты еще будешь торговаться со своим другом? Соль, ты уверен? Взглядом Сольым вернулся к экселю на компьютере. Передохнул и хватит. В этот момент в волосы на затылке забрались пальцы и стянули пряди. — Ты не спал двое суток, — сказал Браун, перегибаясь через Сольыма и заглядывая ему в глаза. Мягкое свечение экрана Брауна было приятней, чем от офисного компьютера. — А я знаю один способ хорошо, крепко заснуть. — Ты меня убить хочешь? — спросил Сольым, и в голосе проскользнула тень улыбки. Мышцы лица, непривыкшие к мимики, немного заболели. — Думай, друг. — Браун провёл большим пальцем по его скуле, Сольым поежился от теплого ощущения на коже. — Есть ещё один. Пока Сольым закрыл глаза и думал о втором способе, откинувшись в кресле, Браун расстегнул ему пуговицу с середины рубашки. Две руки обнимали Сольыма с обеих сторон и спускались к следующей пуговице, потом к следующей. Верхние две пуговки оставались застегнутыми, Браун всё также обеими руками поправил воротник, выровнял его. Еще бы накрахмалил. После этого большие руки Брауна проникли через расстегнутые пуговицы под рубашку и легли поверх ребер. Стало щекотно, по позвоночнику прошлись мурашки. Сольым поднял на Брауна взгляд и замер. С экрана телевизионной головы медленно, тягучими каплями стекали вязкие, сверкающие нити тёмной жидкости. Тёплые, блестящие нити лились прямо из телевизора Брауна на кожу и одежду Соля. Пока он как зачарованный наблюдал за этой смолообразной массой, первые капли упали чуть ниже ключицы и медленно потекли вниз, оставляя влажную, липкую дорожку. Она стекла по солнечному сплетению к поясу брюк и остановились там. Сольым тяжело выдохнул, красные глаза увлажнились, а щеки начинали греться. — Браун… это еще что такое… — прошептал он хрипло, почти без сил. Ладонь Брауна медленно скользнула по открытой груди Сольыма, размазывая густую, тёплую жидкость широким движением. Смолой дерева она продолжала стекать на плечи в рубашке и на рукава, также и на бёдра. Пару капель попали на волосы, несколько затекли за шиворот на спину. Они все переливались светлыми звёздочками на густой тьме. Вязкая и липкая до невозможности жидкость тянулась за пальцами длинными, блестящими нитями, словно сыр в пицце. — Браун, ты хочешь заставить меня помыться? Браун протянул руку к галстуку на шее Сольыма. Элегантным движением пальцы прильнули к горлу под узлом и погладили разгоряченную кожу, всю в испарине. Эффект Браун закрепил легким поцелуем. Губы причмокнули и поцеловали также и на другой стороне шеи то же место. А за этим отвлекающим маневром пальцы медленно обмотали шёлк вокруг запястий Сольыма и мягко, но уверенно притянул руки назад, за спину. Галстук затянулся не туго — ровно настолько, чтобы Сольым почувствовал лёгкую, приятную беспомощность. По крайней мере, так задумывалось Брауном. Ткань тихо скрипнула, когда Соль потянул руки. — Вот так, мой хороший, — прошептал Браун нежно и ласково, но с лёгкой властной ноткой. — Руки за спину. И не дёргайся, я позабочусь о тебе сам. Сольым тихо застонал сквозь зубы. Пришлось прикусить губу, но пальцы тут же разомкнули их. Соль поддался и разжал также и зубы. Пальцы легли в рот и слегка прошлись по языку. Начались поглаживания. Щёки уже вовсю горели только от этого, красные глаза увлажнились. Сольым чувствовал, как жидкость продолжает медленно стекать по груди, как она задевает и специально обволакивает соски, как каждое движение воздуха заставляет кожу покалывать и гореть. Холодное контрастировало с горячим. Браун взял со стола несколько листов с отчетами, над которыми Сольым бился весь вечер и день. — Слушай, про бумаги. Их и вправду нельзя откладывать, давай подпишем прямо сейчас, мой дорогой друг. А? Браун запустил руку в брюки Соля, тот взвыл от неожиданности, спина выгнулась, подстраиваясь под движения Брауна. А он прошелся указательным пальцем по головке, собрав предэакулят, и поднял руку. Прямо перед глазами Соля Браун аккуратно вывел на бумагах Ким Сольым. Не забыл поставить и завитушки. Соль тяжело дышал и не мог отвести взгляд. — М-м? Сможешь побыть сегодня чернильницей? Твою работу, так уж и быть, я беру на себя. Так что можешь расслабиться этим вечером. Приляг, отдохни. Узел с руками за спиной потянули вверх и эта сила подняла Соля и заставила встать на ноги, чтобы тут же завалиться на стол. Он наблюдал, как со стола падали рабочие бумаги, провода и ручки. Настольную лампу и ноутбук Браун подвинул в сторону. Одним движением Браун задрал рубашку к лопаткам и принялся выцеловывать поясницу. Он притянул Сольыма за галстук чуть сильнее, заставляя того выгнуться дугой назад, и поднялся поцелуями к затылку. Сольым сильнее стискивал зубы, пока они прижимались спиной к груди. Пальцы вернулись в рот, быстро обхватили язык Сольыма и вытащили наружу. Последовало хлюпанье и звук, напоминающий хныканье. Пока кожа на шее Соля краснела под атакой поцелуями, одна рука Брауна неторопливо скользнула ниже — по животу, размазывая жидкость, она дошла до пояса и легла на пряжку. А вторая осталась держать галстук, но не тянула его слишком сильно. — Хороший мальчик, — ласково прошептал Браун в изгиб шеи. — Нравиться быть всем мокрым? Я так долго хотел увидеть тебя именно таким. Сольым тяжело дышал, чувствуя, как жидкость медленно стекала по коже, как пальцы оставляли горячие следы на коже и как поглаживали его язык. Сольым не сразу обратил внимание, какие звуки издавал его рот. А когда понял, не хотел останавливаться. Браун щелкнул пряжкой ремня и приспустил с Соля штаны с бельем примерно до середины бедра. — Раз ты не видишь, докладываю: член стоит уже полностью, головка мокро блестит, капля медленно стекает вниз… Браун мог и дальше продолжать эту нелепую сцену, но Сольым слегка прикусил его пальцы у себя во рту, и Браун быстро уловил намёк. Жидкость продолжала медленно стекать, чавкать под пальцами Брауна, а Сольым только дрожал в его руках, с красными глазами и пылающими щеками. Послышался шорох, Браун достал что-то из кармана, и поднёс к глазам Соля. Это была небольшая силиконовая пробка, черная и гладкая. Взгляд Соля приковался тут же, ожидая следующих действий. Не получив никаких указаний, он попытался упереться руками в стол — ах, точно, связаны — и потянулся к ней. Пальцы во рту выскользнули и вытерли слюну о воротник белой рубашки. А Соль открыл рот пошире, пытаясь надышаться воздухом, и потянулся к пробке. Хватка на галстуке немного ослабла. — Сольчик, сейчас будет немного непривычно, но очень приятно, — прошептал Браун ласково, словно утешая. — Я буду очень нежным. Обещаю. Хорошо? — М-м-м? — Соль обильно смачивал пробку слюной, когда ощутил другое прохладное прикосновение ко входу. Браун прижал первый шарик ко входу, весь смоченный в той вязкой блестящей жидкости, что продолжала стекать с экрана его головы, и начал очень медленно, круговыми движениями водить им, размазывая смазку. Жидкость тихо чавкала, слегка покалывала на коже и расслабляла мышцы. Первый шарик вошел плавно, оставив после себя приятное, тёплое давление. От лица убрали пробку и поднесли что-то еще. — Сольчик, открой ротик, — пальцы прошлись с той же смолистой жидкостью и по губам. Соль приоткрыл рот и немного жидкости затолкали внутрь. Вкус был странным, так что Соль не мог подобрать подходящего существующего слова. Но этот вкус определенно можно было запомнить и узнать в следующий раз. В этот момент по его губам провели чем-то маслянистым. — Соль, тебе следует лучше следить за своим состоянием. Все губы потрескались. Второй шарик был чуть больше. Браун нажимал медленнее, давая мышцам время растянуться. Жидкость облегчала проникновение и издавала чвякающие звуки, в такт которым застонал Сольым. Когда шарик прошёл, оставив после себя приятное, тянущее давление, Браун провел помадой по губам. Сольым даже не видел, какого она цвета. Несколько раз еще прошелся отдельно по нижней и верхней губе и куда-то запульнул ту помаду. Интересно, найдут ли они её потом. Третий шарик заставил Соля выгнуться сильнее. Галстук тихо скрипнул, руки за спиной дёрнулись. Браун сразу же притянул галстук чуть ближе к себе, удерживая Сольыма в нужном положении. Он осыпал поцелуями плечи и лопатки, что еще скрывались под рубашкой, и пытался облегчить дискомфорт. Бусины были внутри, но еще не все. Браун прикоснулся к животу, притягивая этим движением Сольыма ближе. Соль сразу ощутил дикий дискомфорт, от которого не смог сдержать болезненного стона, но сомневался, стоит ли об этом говорить. Тогда его перевернули с живота на спину. И Сольым резко оказался с Брауном лицом к телевизору. Браун снова прикоснулся к низу живота, но теперь рука не давила, а гладила. И всё же Соль удостоверился, что больше не хотел терпеть это тошнотворное ощущение. — Что-то странное, Браун, — Сольым насторожился. — Чш-ш-ш, — Браун снова провел рукой по животу. Это было просто отвратительно. — Браун, остановись, — Сольым старался говорить четко и серьезно, он попытался согнуть или поднять ногу и сказать громче, — Браун, больно! Движения остановились. Сольым хватал ртом воздух, а Браун потянулся к его волосам. Пальцы приятно коснулись кожи головы и перебирали пряди. От мимолетного блаженства Сольым прикрыл глаза. — Браун, не трогай живот. Вообще не прикосайся к нему. — Так неприятно? — рука с волос опустилась к уху, а большой палец осторожно вытер слезу с уголка глаза. — Даже если я прикоснусь губами? Соль задумался. Браун увидел это выражение лица и потянулся за ногой Соля. Тот тяжело выдохнул горячий воздух и прищурился. На его глазах Браун прижался губами к коленной чашечке. — Мм-м-м, — Браун причмокнул и пососал кожу немного ниже, на чувствительной голени, — И тут приятно? — Мгхф, тебе не обязательно… Браун закинул ступню себе на плечо, а сам наклонился к середине бедра. Он прошелся по полуокружности бедра поцелуями, как звездопад в летнюю ночь.