молоко на плите и чернильница на столе

Сольым должен был признать:  это и правда чертовски приятно. — В следующий раз когда захочешь, просто попроси, — Браун подобрался к лобковой косточке и прикоснулся к чувствительной коже носом. От осознания, какое там внизу происходит зрелище, у Сольыма по спине прошелся табун мурашек.  Интересно, что скрывалось за этим бензиновым экраном. Браун поцеловал впадинку и опустился обратно к месту, немного выше уязвимой точки. Сольым поднял голову и уставился на эту сцену. Браун почти не отнимая губ скользил постепенно всё выше. В животе бурлили бабочки в болотной грязи — не только от удовольствия, но и от тревоги. — Бра-аун, — Сольым согнул ногу и уставил ее в плечо Брауна, — Вытащи сначала эту хрень. Браун сделал то, чего Соль никак не ожидал. По коже прошлись разряды: входа снова коснулось что-то влажное. — Мггх? — Сольым выгнулся, закрыв глаза, и под спину тут же что-то подложили, не давая талии прогнуться. Какая-то ткань, снятая с одного из них. Браун почти не отнимал губ от кожи, медленно поднимаясь всё выше по внутренней стороне бедра. Экран мягко светился черно-белым смайликом  (´• ω •`). Когда руки Сольыма, связанные за спиной галстуком, дёргались, на экране появлялся румянец  (⁄ ⁄•⁄ω⁄•⁄ ⁄),  а когда ноги вплоть до пальцев в туфлях напрягались, ладони сжимались в кулаки, грудь заметно вздымалась и опускалась, а дрожащие полуприкрытые глаза смотрели на него снизу-вверх — нежное  (´﹃｀). — Вытащить? — Браун провёл языком по чувствительной коже чуть выше колена, оставляя влажный блестящий след. — Хорошо, мой хороший. Но только если ты будешь смотреть. Поцелуи стали подниматься выше — в низ живота пришлось несколько, словно бабочки, осторожно, почти невесомо. Сольым смотрел на то, как по телу распространялись следы помады. Затем поцелуи немного спустились, они задели впадину у лобковой кости, затем еще ниже, пока губы не прижались к тому месту, где из Сольыма торчало колечко анальной цепочки.  — Бра-аун… — тихо выдохнул Сольым дрожащим голосом. Пока его ноги свисали с собственного рабочего стола, документы испортились, а руки за спиной начали царапать стол — Браун со всем комфортом обустроился у него между ног и аккуратно ухватил щупальцами, словно зубами, металлическое колечко.  Эффективнее слов сейчас были действия. Он перебирал и крутил колечко в своем рту, пока очень медленно не потянул. Первая бусина вышла с влажным, тянущим чавканьем. Сольым выгнулся на столе, кусая губу в помаде, и проглотил стон. Перед глазами резко вспыхнул свет и Сольым зажмурился, пытаясь отвернуться. Прямо над ним раздался голос ведущего. — Нет-нет-нет, мой дорогой Сольчик, что вы делаете!  По всей видимости, голова Брауна заслонила свет, сравнимый с софитом, потому что перед глазами было уже не так светло и Соль медленно приоткрыл глаза. Ничего страшного не произошло и он распахнул их шире. Перед ним, очень близко, и правда была только голова его любимого ведущего. А на черном непрерывно вытекающем экране туда-сюда передвигался обеспокоенный смайлик, что рассматривал Соля. ( ; ω ; ) Он, как мячик пинг-понга, отбивался от краев телевизора и отскакивал уже в другую сторону, а иногда разворачивался прямо посреди экрана и выбирал совсем неожиданное направление. Соль замер, рассматривая это чарующее зрелище. О своем положении ему напомнил нос, что зачесался. Точно, руки ведь связанны. — Соль, прошу тебя, не лишай меня программы, — жалобные глазки-точки со слёзками-запятыми куда-то указали Солю взглядом. О, микрофон. —Н-нга!  Соль откинулся щекой на стол и весь сжался от неожиданного ощущения снизу. Он сам не ожидал от себя такого звука и более того, что тот будет разнесен усилителем по зданию компании. Соль с ужасом посмотрел переферийным зрением на очевидного виновника. Не отрывая взгляда, Соль повернулся к нему. Внизу же следующий шарик растягивал выход своей самой широкой частью. Вязкая жидкость смачивала края соприкосновения и даже просачивалась внутрь, обвалакивала уже следующую бусину с общей цепочки. Звено протолкнули обратно внутрь, Соль нахмурился и закусил губу сильнее, а затем шарик достали одним движением. Разгоряченная внутренним теплом Соля по бедрам стекала смола Брауна — густыми тёмными каплями, но с космическим напылением, она стекала по промежности и оставляла длинные блестящие дорожки на коже и столешнице. Тяжело дыша, Соль не отводил взгляда. Браун не дал ни капле упасть на пол. Как только шарик вышел, все щупальца, что до этого прятались в стекающей с экрана жидкости, проснулись и каждая потянулась за своей каплей. Также подключились и щупальца из мест, неприкрытых одеждой: где шея переходила из воротника рубашки в телевизор, где руки перетекали из рукавов в перчатки. Наблюдая за этим, глаза Сольыма определенно заблестели не меньше тех звёздочек с экрана его хорошего друга. А Браун, немного полюбовавшись устроенным хаосом, сразу прижался губами ко входу и стал жадно вылизывать всё, что вытекало. Соль, опираясь связанными запястьями о стол, не прекращал смотреть. Его задранная рубашка собралась складками у верха груди и слегка мешала обзору, а затрудненное дыхание выполнялось через рот. С глаз текли слёзы и их было нечем стереть, также, как и следы от губ: на лице и остальном теле. Ему так хотелось ощутить эти руки на своих волосах, на спине, на талии, но они только придерживали бедра, пока язык проникал глубоко, собирая свою же смолу, а Браун глотал её с низким, довольным мурлыканьем. Каждый раз, когда язык касался чувствительной точки внутри, по телу Сольыма пробегала острая дрожь и иногда маленький электрический разряд, и смайлик на экране Брауна сменялся с  (｡♥ω♥｡) На (´ε｀♡),  И обратно. Третья и последняя бусина вышла медленнее. Браун потянул зубами ее с особой аккуратностью, а потом сразу же засунул язык глубже, вылизывая остатки смолы с таких чувствительных мест и складочек, что у Сольыма перехватило дыхание. Внутри всё было горячо, мокро и невероятно чувствительно. Язык Брауна двигался то медленно и глубоко, то быстро и поверхностно, не пропуская ни одной капли. Наконец Браун отстранился и Соль увидел его голову целиком. Некое подобие губ блестело от смеси слюны и тёмной жидкости, а на экране медленно проявилось  (´｡• ω •｡`)♡. Он снова наклонился и продолжил вылизывать несуществующие остатки уже снаружи — медленно проводя языком вокруг чуствительного и пульсирующего входа, вверх по всей длине члена Сольыма, собирая предэякулят, обводя головку, спускаясь ниже и снова возвращаясь к недавно опустошённому входу. Каждый раз, когда Сольым дёргался или тихо стонал — впрочем, микрофон ловил каждый стон и разносил вдоль по коридорам чертовых капиталистов — каомодзи на экране Брауна сменялся под стать обуявшим его эмоциям. — Браун… — М-м-м? — Забыл сказать это вовремя, но… Нос чешется. Он поднялся и Соль следил за движениями этих рук, что одним движением развязали галстук и освободили руки Сольыма. Он тихо застонал от облегчения и выгнулся сильнее — куда уже, Соль ведь не молодеет — и приятно оперся на лопатки. Вздох разнесся по помещению, благодаря заботливому микрофону и щупальцу, что его держало, а еще в таком изогнутом положении Соль как раз смотрел на дверь в коридор. Не успел он продолжить свои мысли, как нос заботливо почесали. А еще Соль ощутил, как кровь начала нормально приливать к пальцам. Он удивлённо поднял голову и увидел, как Браун держал его руки в своих больших ладонях, сжимал их, поглаживал пальцами и начал осторожно растирать, тёплыми перчатками разминая затекшие мышцы. — Прости, мой хороший… слишком долго держал, — тихо проговорил Браун, голос звучал низко и заботливо. Сольым только кивнул, всё ещё пытаясь отдышаться. Как только к рукам еще немного вернулась чувствительность, он потянулся одной вниз, к пуговицам на еще застегнутой рубашке на Брауне. Браун мягко, но быстро перехватил его запястье. — Сольчик, не тем ты тянешься, — промурлыкал он с лёгкой насмешкой. — Подними-ка лучше ножку. Сольым замер, щёки против воли вспыхнули. Он медленно попытался снять штанину с одной ноги, но из-за туфли не вышло, и Браун ему немного с этим помог. Затем Соль медленно поднял правую ногу и поставил ступню на край стола. Браун сразу подхватил её и без лишних церемоний закинул себе на плечо, а второй рукой слегка приподнял бёдра Сольыма, чтобы тому было удобнее. Он съехал еще немного к краю стола, но пока Браун держал его за ногу, точно не свалился бы на пол. Теперь Браун стоял между широко разведённых ног, и очень близко. Экран головы светился тёплым светом. Одна рука Брауна осталась держать поднятую ногу за щиколотку, мягко поглаживая, а вторая медленно скользнула вниз.  — Вот так… хорошо. Расслабься. Пальцы в перчатке обхватили член Сольыма у основания и начали медленно, очень плавно двигаться вверх-вниз. Движения были почти ленивыми, но при этом и уверенными. Большой палец каждый раз проводил по мокрой головке, размазывая предэякулят. Сольым выгнулся и тихо, протяжно застонал: — А-а… н-нга… Микрофон тут же подхватил звук и разнёс его по коридорам. Соль сильнее сжимался, слыша отзвуки своего голоса. Браун улыбнулся (｡♥ω♥｡) и продолжил ласкать его именно так — почти мучительно медленно, не давая ускорить темп. Вторая рука тем временем гладила внутреннюю сторону бедра, иногда поднимаясь выше. Губы Брауна оставляли новые следы помады — прямо по коже щиколотки и голени распространялись новые яркие отпечатки поцелуев, а мышцы таили под касаниями и расслаблялись. — Смотри на меня, — тихо сказал Браун. Сольым с трудом разлепил влажные ресницы и посмотрел вверх. Браун стоял между его ног, одна нога Сольыма лежала у него на плече, а сам он продолжал медленно двигать рукой, не отрывая взгляда от лица Соля. Каждый раз, когда пальцы Брауна проходили по головке, Сольым вздрагивал и тихо всхлипывал. Микрофон продолжал ловить каждый звук. Браун наклонился чуть ближе, но Соль застонал, когда нога уже дошла до предельного угла в изгибе. Браун остановился, чтобы чмокнуть трепещущую ногу на плече, и прошептал. — Вот так… пусть все слышат, какой ты у меня сладкий. Не сдерживайся, мой хороший… Браун потянулся свободной рукой к пуговицам на собственной рубашке. — Я еще столько всего хочу с тобой сделать… Но сегодня ты должен отдохнуть. Я бы продолжил тебя вылизывать, пока ты извиваешься, как следует расстянул бы, с удовольствием залил бы в тебя по-больше эссенции снов, так тобой горячо любимую, — ногу с плеча он подхватил пальцами и снял, чтобы направить в свою грудь, где распахнута рубашка. Соль притянул к себе руку, отмахивая влажные волосы со лба, и всматривался в эту жидкость, что заполняла и само тело Брауна. Там определенно были щупальца и что-то еще, возможно, провода. А еще его щеки покалывало от слов, что Браун говорил только ему. — А дальше я бы закрыл тебя, словно бутылку дорогого вина, замечательной пробкой. Думаю, заячий хвостик идеально подошел бы. И всё также со связанными ручками посадил бы к себе на колени, пока я не доделаю, — он указательным пальцем в перчатке с нажымом прошелся по мягкой коже бедра, — твой отчет. А ты бы сидел на моих бедрах, весь мокрый и с разведенными ногами, с эссенцией снов внутри и милым подарочком от своего друга. А мог бы просто сразу по-хорошему уйти со сверхурочных и выспаться, как я и настаивал. — Но? — Соль не мог скрыть своего любопытства. — Но я потороплюсь ради тебя и отправлю уже спать, — Браун потянул ногу Соля внутрь себя, а за ней и вторую, и дыхание у Сольыма сперло окончательно. Это было непередаваемо и всецело заполняющее чувство накрыло его с головой. — Дорогой мой друг, не за то вы снова держитесь. Сольыму дважды повторять не надо, он сразу отпустил стол, где еще остануться царапины, и вцепился в ткань на плечах Брауна. Браун тихо мурлыкнул от удовольствия. На экране медленно расцвело большое и тёплое выражение лица (｡♥ω♥｡), края которого переливались серебристыми звёздочками. Соль даже улыбнулся. — Вот так… правильно, — прошептал он, продолжая медленно двигать рукой по члену Сольыма. — Держись за меня крепче.  Сольым уткнулся лицом в открытый воротник рубашки Брауна, тяжело и горячо дыша ему в бурлящую «кожу». Внутри него всё пульсировало — тёмная жидкость медленно поднималась выше, обволакивала бёдра, проникала глубже, заполняла его изнутри тёплым, живым ощущением. Ноги были полностью внутри Брауна, и это ощущение было одновременно пугающим и невероятно приятным осознанием. — Браун… — голос Сольыма сорвался на тихий, дрожащий всхлип. — Я… я чувствую тебя…  — Да? — дохре… На губы неожиданно лег указательный палец в перчатке. — Знаю, — мягко ответил Браун, целуя его в висок и оставляя новый след помады. — Сейчас ты весь принадлежишь мне. И снаружи, и внутри. Он слегка ускорил движения руки, большой палец теперь настойчивее кружил по головке и Сольым выгнулся, сильнее вцепившись в плечи Брауна. Он издал долгий, прерывистый стон, который микрофон — черт его побери — снова разнёс по всему этажу. Браун наклонился ближе, его экран почти касался лба Сольыма, и прошептал совсем тихо: — Кончай для меня, мой хороший… Я хочу увидеть, как ты красиво кончишь, пока я держу тебя внутри себя. Давай, Сольчик. Мой сладкий, мой хороший, мой единственный и самый дорогой Косульчик. Сольым не смог ответить — только всхлипнул и сильнее вжался лицом в шею Брауна. Он хотел во что-то отчаянно зарыться и не показывать своего лица. Тело напряглось, ноги внутри Брауна задрожали, а рука, сжимавшая его член, сделала ещё несколько медленных, но уверенных движений. Сольым выгнулся дугой, громко и хрипло застонал, пока пальцы до боли вцепились в ткань рубашки Брауна. Горячая жидкость выплеснулась, пачкая живот и грудь, смешиваясь с уже имеющимися следами помады и тёмной жидкостью, напоминающую смолу. Браун держал его крепко держал, не давая упасть, и тихо мурлыкал успокаивающие слова, пока Сольым тяжело дышал и мелко дрожал в его объятиях. Когда волна наконец начала отступать, Браун медленно, очень осторожно начал выпускать ноги Сольыма из себя. Тёплая жидкость всё ещё обволакивала кожу, оставляя после себя ощущение приятной тяжести и тепла, разливающегося по телу. Смешно, но было похоже на расслабление после очень хорошей горячей ванны. Браун наклонился и нежно поцеловал Сольыма в губы — долго и ласково, не хотя расставаться с ним. — Вот и всё, мой уставший дурашка… — прошептал он, отстраняясь. На экране светилось спокойное и довольное  (´• ω •`)♡.  — Теперь ты можешь отдохнуть. Я закончу отчёты, а ты просто поспишь в своей мягкой кровати. Сольым только слабо кивнул, глаза уже закрывались сами собой под собственной тяжестью. Он был целиком вымотан, мокрый, покрытый помадой, со следами поцелуев и блестящей жидкостью… Точно, оставалось еще и помыться. Но тем не менее, Сольым остался также и невероятно доволен. — Я тебя сейчас приведу в порядок, — до ушей донесся бархатный шепот.  Сольым даже не сопротивлялся, когда Браун легко подхватил его на руки, как папку с документами. Ноги всё ещё немного дрожали, а по телу разливалось приятное, тяжёлое тепло. Он уткнулся лицом в плечо Брауна, вдыхая знакомый запах — смесь смолы, деревьев, ликёра и, главное — знакомая кислинка. Это был слабый, но приятный аромат ананаса. По пути к маленькой душевой — то ли в общежитии, то ли на студии викторины — Браун одним щупальцем выключил микрофон. Ну наконец-то. Тишина обрушилась на Соля, как долгожданный снег. В душевой Браун поставил Сольыма на подрагивающие ноги, но не отпустил — придержал за талию, пока тот слегка покачивался. Тёплая вода полилась почти сразу, Браун расстегнул остатки одежды на Сольыме и начал бережно смывать с него все следы: помаду, свою тёмную жидкость, пот, слёзы, сперму. Перчатки скользили по коже, смывая, местами массируя. Когда пальцы коснулись чувствительных мест, Сольым тихо ахнул, но не от возбуждения или удовольствия — просто от переизбытка ощущений. — Ш-ш-ш… — Браун поцеловал его в мокрый висок, стоя под струей душа.  Сольым слабо улыбался, прижимаясь лбом к экрану Брауна. Когда вся пена и следы исчезли, он набросил на плечи Сольыма большое мягкое полотенце, которое явно появилось из ниоткуда. Наверное, одно из щупалец кабанчиком сбегало в шкаф.  — Теперь спать, — твёрдо сказал Браун, хотя в голосе всё ещё звучала улыбка. — Никаких «ещё пять минут отчёта». Я сам закончу. Догадываеться он, как Браун закончит отчеты… Сольым попытался возразить, но получилось издать только сонное мычание. Браун снова поднял его на руки и понёс в комнату. Там было точно прибранней, чем в кабинете. Браун уложил его и сам сел на край кровати. Одна рука в перчатке осталась гладить Сольыма по волосам. — Браун… — тихо пробормотал Сольым, уже проваливаясь в сон. — М? — В следующий раз… можно без микрофона. Браун тихо рассмеялся, своим низким и теплым тембром. Полуприкрытыми глазами Соль рассмотрел, как на экране расцвёл большой, довольный смайлик  (´ω｀♡). — Договорились. А теперь спи, Косульчик. Я пока здесь.  Сольым кивнул, последний раз сжал пальцами край перчатки Брауна и наконец полностью отключился. Сил не осталось никаких. Дыхание выровнялось, морщинки на лице разгладились, но лёгкая улыбка осталась на губах. Браун ещё долго сидел рядом, просто глядя на него. Потом осторожно встал и вернулся к столу, куда перенес все документы и компьютер с кабинета отряда D. Одолжил на время для работы на дому. Экран головы потускнел, но один маленький смайлик всё ещё светился  (´• ω •`)♡ и время от времени бросал взгляд в сторону спящего Сольыма.