Four To The End - Book One

Уважаемый профессор Дамблдор, С большим сожалением сообщаю Вам, что Ремус Люпин не сможет посещать Хогвартс в этом учебном году или в любом другом учебном году. Пожалуйста, исключите его из списка. Спасибо.

Лайелл Люпин.

***

Примерно в миле от Драконьего Поля стоял небольшой коттедж, приютившийся на опушке густого леса. Он выглядел неприметным и довольно обычным, однако мужчина, стоявший перед садовой калиткой, был совсем другим: его длинные белые волосы и борода не соответствовали возрасту, на нем была развевающаяся на ветру ярко-синяя мантия и искрящаяся блёстками остроконечная шляпа. Он проверил листок бумаги в руке, затем открыл калитку и направился к двери. Тук-тук-тук! Он засунул руки в карманы мантии и улыбнулся, ожидая. Худой, изможденный мужчина средних лет открыл дверь и, прищурив глаза, пристально посмотрел на Дамблдора. — Да? — Мистер Люпин? Я Альбус Дамблдор, — мужчина побледнел и прикрыл дверь, оставив всего пару сантиметров. — Мистер… э-э-э… профессор Дамблдор. Ч... что привело вас сюда? Дамблдор вытащил из кармана кусочек пергамента. — Мистер Люпин, это письмо, что вы прислали мне вчера, оно о вашем сыне? О том, что он не будет учиться в Хогвартсе? — Э-э… — Мистер Люпин оглянулся, а затем снова посмотрел на Дамблдора. — Верно. — Вы же понимаете, что его имя в списках с самого рождения? — сказал Дамблдор. — Да, ну, в любом случае, он должен остаться дома, — голос Лайелла слегка дрожал. — Есть ли причина? — спросил Дамблдор, нахмурившись. Он знал, что родители Лайелла Люпина отправили его в Шармбатон, и, получив письмо, задался вопросом, не туда ли планировали отправить Ремуса. Информация о том, что ребенка оставят дома, застала Альбуса врасплох. — Ах… д-да, — выдавил из себя мистер Люпин. — Видите ли, моя жена… она очень больна и… очень любит этого мальчика и хочет, чтобы он остался с ней. За спиной мужчины что-то шевельнулось, и директор немного наклонился, чтобы лучше рассмотреть крошечную фигурку, стоящую в гостиной. Он выглядел моложе своих одиннадцати лет и был совсем маленьким. Светло-рыжие волосы были в совершенном беспорядке. На нём была только длинная ночная рубашка, и он держал в одной руке очень толстую книгу, которую ему, казалось, с трудом удавалось не уронить. Дамблдор разглядел болезненно бледную кожу мальчика, тёмные круги под глазами… он выглядел хрупким и нежным, словно одно прикосновение могло разбить его на кусочки. Больна не миссис Люпин, подумал Дамблдор, удивляясь, что мистер Люпин солгал об этом. Болезнь ребёнка была более логичной причиной, чтобы не пускать его в школу, так почему же они соврали? — Ремус! — выпалил сердито Мистер Люпин, проследив за взглядом Дамблдора. — Я же сказал тебе оставаться в своей комнате! — На лице мальчика мелькнул страх. Он сделал несколько шагов назад, а затем побежал, скрывшись из виду, топая босыми ногами по полу. Мистер Люпин обернулся, чтобы посмотреть на Дамблдора. — Прошу прощения за это. Итак, э-э, вам еще что-нибудь нужно? — Это он болен, не так ли? — Дамблдор окинул взглядом дом, ощущая множество защитных заклинаний, наложенных на здание, включая одно, которое существенно отличалось и создавало ощущение «здесь ничего нет». Затем он увидел страх в глазах мистера Люпина. — Можно войти? — Извините, мы… Но Дамблдор прошел мимо него, игнорируя его протесты. — Что у него? — спросил он, оглядывая комнату. Он подошёл к камину, зная, что тот не подключен к каминной сети, и это показалось Дамблдору довольно странным, особенно в таком маленьком сообществе. Казалось, семья изо всех сил старалась держать всех на расстоянии. — Э-э, нет, вы ошибаетесь, это моя жена больна, — пробормотал мистер Люпин. На каминной полке стояли фотографии, где было видно, как взрослел этот мальчик. Почти на всех из них Ремус выглядел очень больным, а на немногих фотографиях, где была миссис Люпин, она казалась пребывавшей в добром здравии. Одна фотография выделялась: мистер и миссис Люпин со своим сыном, которому, возможно, было два или три года, и он был совершенно здоров. Как минимум на его щеках был румянец. — Профессор, честно говоря, я не уверен, что сейчас подходящее время! — довольно отчаянно сказал мистер Люпин, заламывая руки. На соседней фотографии Ремус Люпин выглядел примерно на пять лет, теперь очень болезненным, сидящим под цветущим деревом на коленях у пышущей матери и сияющим от радости, читающим книгу. Они жили в Долине Мальвы, подумал Дамблдор, и кусочки пазла сложились воедино. Они переехали в… 1964 году? Примерно в то время, когда Ремус Люпин заболел? Долина Мальвы…1964 год… что-то случилось… Ах. Он обернулся, ответ был очевиден. — Ликантропия, — сказал он. Мистер Люпин побледнел, и его губы задрожали. — Профессор, я… не знаю, о чём вы говорите. Вам пора идти. Дамблдор грустно улыбнулся. — Ремус — оборотень, не так ли? Не стоит это отрицать. В 1964 году, когда вы жили там, были проблемы с оборотнями. Его тогда укусили, не так ли? Вот почему вы не пускаете его в школу. Что ж, я могу вас понять. Альбус не добавил, что точно знал, что мальчик не зарегистрирован, так как знал все имена из довольно короткого списка. Он взял последнюю фотографию юного Люпина: тот сидит на диване, с открытой книгой на коленях, даже не обращая внимания на камеру. Его имя было в списках с рождения. Это не было чем-то удивительным и необычным, однако это обычно случалось только с чистокровными волшебниками. Хотя семья Люпинов была довольно древней, мать Ремуса была маглом, а сам Лайелл был внесен в список только в возрасте одного года. Тот факт, что их ребенок был записан сразу после рождения, говорил о невероятном таланте. Дамблдор знал, что не может просто бросить ребенка, не может позволить такому свету погаснуть прежде, чем придет его время. Большинство оборотней превращаются в более взрослом возрасте... после того как они уже прожили некоторое время... это отнимает у этого мальчика все... он даже не идет в школу... не получит образование… — Профессор... - тревожно произнес мистер Люпин. Дамблдор продолжал смотреть на фотографию, затем поднял глаза, когда почувствовал, что кто-то еще наблюдает за ним. Ремус сидел на корточках в другой комнате, выглядывая из-за угла дверного проема, его золотисто-янтарные глаза с любопытством смотрели на Дамблдора. Когда последний посмотрел на него, Ремус слегка ахнул и по-собачьи скрылся из виду. — Профессор… — снова попытался мистер Люпин. Дамблдор поставил фотографию и подошел к дверям. Ремус лежал на полу, все еще подслушивая. Он вскочил на ноги, выглядя совершенно напуганным волшебником перед собой. Мистер Люпин поспешно вошел и встал между ними. —Ремус, — сказал Альбус, делая вид, будто мистера Лайелла здесь и не было. — Хочешь пойти в Хогвартс? — Профессор, я серьезно! — сказал мистер Люпин. Ремус просто смотрел на Дамблдора, его глаза расширились ещё больше. Он медленно посмотрел на отца, а затем снова на Дамблдора. Затем тонким, слабым голосом, в котором звучало сожаление, он сказал: — Не могу. М… мама больна, — Мистер Люпин положил руку на плечо сына и сжал его. Дамблдор шагнул вперёд и посмотрел Ремусу в глаза. — Если бы ты мог, — прошептал он, снова игнорируя попытку мистера Люпина перебить его, — хотел бы ты пойти в школу? Учиться магии? — Учиться? — не удержался Ремус. Дамблдор легко прочитал желание на его лице и улыбнулся ребёнку, когда тот ответил: — Д… да! — Ремус! — прорычал его отец, и Ремус вздрогнул. Мистер Люпин оттолкнул сына за свою спину. — Профессор, мне кажется, вы слишком задержались. — Я не удивлен, учитывая, что мне не оказали никакого гостеприимства. Мистер Люпин сердито посмотрел на него. — Прекратите забивать ему голову невозможными идеями! — Невозможными? — Дамблдор выпрямился во весь рост. — Мистер Люпин, это слово, которое мне не нравится слышать. Нет- нет, Ремус может учиться в Хогвартсе. Потребуется всего лишь несколько… дополнений к школе, чтобы все стало безопасно. Каждый ребенок заслуживает образования, мистер Люпин, проклят он или нет. — Он быстро шагнул вперед и опустился на колени перед Ремусом, взяв маленькие ручки мальчика в свои и произнеся слова, которые навсегда останутся в сердце мальчика: — Мой дорогой мальчик… Хогвартс принимает тебя с распростертыми объятиями.