Four To The End - Book One

"Теперь я знаю, кто я такой, и всё, что ты сделал из меня, теперь я знаю, кто ты такой, и я называю тебя своим врагом. Теперь я знаю, кто я такой, теперь я знаю, кем я хочу быть, я хочу быть больше, чем этот дьявол внутри меня". Тhe Oh Hellos — Dear Wormwood

~*~

Я не хочу здесь быть... больше не хочу. Когда он проснулся утром, то был взволнован — настолько взволнован, что ему чуть не стало плохо. Он прыгал вокруг, игнорируя хмурое лицо матери, и ему едва получалось усидеть на месте всю поездку до Лондона. Поскольку их дом не был подключен к каминной сети, а его отец не очень хорошо умел трансгрессировать, оставалось либо ехать на машине, либо идти в соседний населенный пункт, чтобы воспользоваться общественной каминной сетью. Поездка в город тоже была не лучшим вариантом, так как они были очень скрытной и замкнутой семьей, поэтому они поехали на машине и, наконец, после того, что маленькому мальчику показалось вечностью, они прибыли на вокзал Кингс-Кросс, все трое прошли через турникет на платформу… девять и три четверти. В этот момент все силы покинули его. Он просто стоял неподвижно, ужас подкрадывался к нему… Мать была с одной стороны от него, все еще с застывшим лицом, а отец стоял с другой, выглядя довольно угрюмо. Ремус знал, что если он что-нибудь скажет, они с радостью заберут его домой, и на этом все закончится. Я мог бы. Мама и папа, наверное, правы… Мне здесь не место… Он сглотнул и невольно отступил назад, когда мимо него пробежала группа детей, смеясь. Так много людей. — Ты в порядке? — спросил отец довольно скучающим тоном. Он медленно кивнул, а затем опустил голову, глядя на свой багаж. Это был старый сундук, который кто-то принес в магазин, где работал его отец, и Лайелл его починил, укрепил заклинаниями так, что он выглядел довольно прилично, хоть и немного потрепанно. Его инициалы — Р. Дж. Л. — были выбиты на одной стороне сверкающими золотыми буквами. Внутри лежали его новая школьная форма, а также одежда на выходные; книги, которые он брал с собой, чтобы почитать, если у него будет свободное время; некоторое количество конфет, которые он прятал в шкафу; немного денег на всякий случай и... его школьные учебники. Мир знаний ждет меня. Он уже прочитал большую часть из них, но чтение и обучение — это две разные вещи, и если он сейчас обернется… — Ты готов? — спросила его мать. — Да, — Он звучал смелее, чем чувствовал себя на самом деле. Она слегка всхлипнула и опустилась на колени, пригладила его волосы, а затем поцеловала в лоб. — Теперь у тебя есть Артур, просто напиши нам, если тебе что-нибудь понадобится, — Она кивнула головой в сторону клетки, стоящей на сундуке, в которой содержалась старинная семейная сова. — Мы приедем сразу же. — Да, м... мам, — Он старался не дрожать, старался не показывать страх. Отец решил отнести его вещи в поезд, и он решил следовать за ним, но мать схватила его за руку. —Вообще-то, если что-нибудь случится, расскажи об этом Дамблдору, он будет быстрее, чем Артур, — сказала она, и он кивнул. — Ты будешь осторожен, правда? Нет, мама, я планирую кричать об этом во весь голос в первую же ночь там. —Конечно, буду! — Ты же знаешь правила, о которых мы договорились… Он посмотрел ей прямо в лицо и повторил слова, которые она вбивала ему в голову каждый божий день с момента встречи с Дамблдором. — Держись подальше от чужого мнения, не привлекай к себе внимания, не делай ничего, что могло бы создать хоть какой-то риск, избегай дуэлей и драк. Она нежно погладила его по волосам. — И самое главное? — И самое главное… не заводи друзей. — Отлично. Отец вернулся, чтобы сообщить, что сундук и сова были надежно размещены в багажном и вещевом отсеках. Он слегка сжал плечо сына, что было больше, чем мальчик ожидал, так как он был не очень ласковым человеком. Мать с лихвой компенсировала это и снова начала обнимать его, целуя в лоб несколько раз, пока ее слезы капали на его рубашку. Он услышал, как другие дети хихикают над ним, и румянец залил его щеки. — П... пока, — сказал он, вырываясь из объятий и затем накидывая на плечо школьную сумку, которую он собрал для поездки. — Я н... напишу тебе, как только смогу. Я люблю тебя! Он быстро забрался в поезд, прежде чем она снова начала бы плакать у него на плече, и, стараясь стать как можно меньше, начал искать купе. Свободное. Он понимал, что это немного эгоистично, однако он не был готов иметь дело с другими людьми. На самом деле, от одной мысли об общении с другими людьми его тошнило. Скоро ему придётся это сделать, и ему придётся делить комнату в общежитии с другими мальчиками, что… Мерлин… было самым ужасающим из всего. И в классах будет много людей. Мерлиновая борода. А пока… Он нашёл свободное купе и проскользнул внутрь, заперев дверь за собой и задернув шторы. Он просто смотрел на дверь секунду или две, затем забрался на сиденье и выглянул в окно. Родители увидели его и начали махать. Он помахал в ответ, крикнув ещё одно «пока», прежде чем сползти на задницу. Другие студенты высовывались из окон, махая своим семьям, но он не хотел этого делать все оставшееся до отправления поезда время. Вот и всё. Ремус провёл пальцами по сиденью, гадая, сколько ещё студентов сидели там, где он сейчас сидит, сколько из них чувствовали тот же страх, что и он. Он знал, сколько людей были точно такими же, как он: абсолютный ноль. "Беспрецедентно. Не может быть. Невозможно!" Слова, произнесенные на встрече профессора Дамблдора с его родителями пару недель назад. Слова его матери и отца. Слова Дамблдора были примерно такими: "В безопасности. Обещаю. Достоин". Он продолжал улыбаться Ремусу во время игры в гобстоуны, в которую они играли (и Ремус выигрывал каждый раунд), и продолжал использовать слова, которые, казалось бы, не следовало бы говорить о нем. "Образцовый талант" . Он испуганно вскрикнул, когда прозвучал паровозный свисток, и закрыл уши руками. Затем поезд отъехал от станции и направился на север, везя Ремуса Люпина в Хогвартс. Первый час в пути он провел, уткнувшись носом в книгу, одну из своих любимых, которую он выбрал для поездки из-за приятной знакомости. Он много раз читал о приключениях Бильбо и гномов, но это никогда не переставало доставлять удовольствие, даже в грустные моменты. В это время несколько раз стучали в дверь, но все эти люди игнорировались им, все они исчезали. Затем, около половины двенадцатого, у него громко заурчал живот. Он неохотно отложил книгу и начал рыться в сумке в поисках еды, которую собрала его мать. Два бутерброда с беконом, пакет чипсов, яблоко и две бутылки воды. Он развернул один бутерброд и начал откусывать, когда раздался довольно отчаянный стук в дверь. Ремус нахмурился, пытаясь игнорировать его. Стук прекратился, и затем он услышал, как кто-то по другую сторону двери сказал что-то приглушенное, но знакомое… слова донеслись до его уха на долю секунды позже того момента, когда еще можно было что-либо предпринять. Дверь распахнулась, как и предсказывалось услышанным заклинанием отпирания, и внутрь рухнули два мальчика. Они оба начали смеяться, а затем один из них извинился перед Ремусом, захлопнув дверь и заперев ее. — Нам очень нужно было укрытие! — сказал он, прислонившись к двери, словно выстраивая дополнительную защиту. Другой мальчик все еще лежал на полу и смеялся. — Его лицо, его дурацкое лицо! — Как только он нас поймает, ты труп, — сказал тот, кто все еще стоял. Его друг покачал головой. — Это того стоило! Ремус откинулся на спинку стула, стараясь не дрожать. — К-кхм. Извините. Эм… Извините!.. Эм, я… я извиняюсь, но… я… — Он много разговаривал с родителями, но теперь, столкнувшись с двумя людьми, которых никогда раньше не встречал, всё стало намного сложнее, и слова запутались. — П... предпочитаю… в одиночку, — наконец выдавил он, понимая, что, вероятно, звучит как сумасшедший. Они оба посмотрели на него, и тот, кто стоял, одарил его ослепительной улыбкой. —Ещё раз извиняюсь, видите ли, мы попали в небольшую беду и нам просто нужно спрятаться на несколько минут. — Думаю, это ненадолго, этот тупица вот-вот потеряет интерес, — сказал тот, кто всё ещё лежал на полу. Затем его лицо побледнело, когда кто-то начал стучать в дверь. — Э-э-э… Они оба отступили назад, выглядя сильно встревоженными. —Думаешь, это он? — прошептал первый мальчик. Тот мальчик, что выглядел старше, крикнул, чтобы кто-нибудь открыл дверь, и тот, кто лежал на полу, с унылым вздохом сказал: — Да, это он. Наверное, мне придётся немного побыть избитым. Бедное моё лицо! Ремус взглянул на них, затем подошёл к двери, чувствуя к ним немного жалости, несмотря на то, что было совершенно очевидно, что они сами себя загнали в эту ситуацию. Он глубоко вздохнул, затем приоткрыл дверь на пару сантиметров, чтобы высунуть лицо. Там стояли трое старших гриффиндорцев, один из них выглядел ужасающе сильным. — Могу… могу я вам помочь? — Он обнаружил, что если очень сильно сосредоточиться, слова получаются такими, как надо. Крепкий парень улыбнулся. — Извини, что беспокою тебя, малыш, но не возражаешь, если мы заглянем туда? — По какой причине? — прошептал Ремус, нахмурившись и сосредоточившись на разговоре. — Что… что… что-то случилось? — Мы просто ищем первокурсников… — Он попытался посмотреть мимо него, но Ремус прикрыл дверь, чтобы этого не произошло. — Я первокурсник, — сказал он испуганным тоном. Это было не так уж сложно, особенно учитывая, что он делал одну из вещей, которые его мать специально запрещала ему делать - вмешиваться туда, куда не надо, и привлекать внимание. Гриффиндорец ободряюще улыбнулся. — Не тебя. Ты там один? — Ага. Не… э-э… неважно себя чувствую. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы решить, что Ремус говорит правду. Он кинул один быстрый взгляд на его белую, почти полупрозрачную кожу, безжизненные волосы, темные круги под глазами, худое лицо. —Хорошо, спасибо. Прости, что побеспокоил. Давайте, ребята, проверим остальную часть вагона… Ремус закрыл дверь и повернулся, вздрогнув, когда оба мальчика оказались практически на нем. Слишком близко. — Черт возьми! — воскликнул тот, кто беспокоился о своем лице. Другой осмотрел Ремуса с ног до головы. — Ты действительно болен? Их близость к нему заставила его почувствовать себя крайне неловко, и он поспешно вернулся на свое место, присев в угол. — Ничего заразного, — пообещал он, но теперь ему стало труднее сдерживать слова, потому что он не просто придумывал отговорки. — Э-э, вы можете остаться в… в… на… несколько… минут… э-э, пока… они не… в… вагон… Похоже, им этого было достаточно, и оба запрыгнули на сиденья напротив него. — Мы скоро уйдем, — сказал первый мальчик, и они начали разговаривать друг с другом и хихикать. Ремус наблюдал за ними пару минут, но любопытство взяло верх и он спросил, что они сделали, чтобы на них охотились. Это вызвало еще больше смеха. Затем первый сказал: — Фейерверки. — Я бросил петарду в кабинку, когда он ею пользовался, — довольно гордо сказал второй мальчик. — В туалет, — добавил он, заметив, что младший мальчик, похоже, не понимает, что именно он имеет в виду под «кабинкой». Ремус прикрыл рот рукой и хотел спросить о причине, но первый мальчик снова заговорил. — Мы бы убежали, если бы один из его друзей не был снаружи, и когда мы улепётывали… он услышал крики своего друга, и тот схватил нас… — Потом здоровяк вылетел весь в ярости и совсем мокрый, — усмехнулся второй мальчик. — Это было здорово. Пока они смеялись, Ремус воспользовался моментом, чтобы рассмотреть их. У первого мальчика была смуглая кожа, довольно толстые очки поверх карих глаз, худое лицо и растрепанные черные волосы, которые торчали во все стороны, казалось, бросая вызов гравитации. Второй был бледным, но не так, как Ремус, чья бледность была болезненной, скорее, это был естественный цвет его лица. У него был длинный, слегка покатый нос, бледно-серые глаза, которые казались почти серебристыми, и невероятно шелковистые черные волосы, волнами спускавшиеся до мочек ушей. Очкарик был одеты в рубашку с рисунком в стиле тай-дай и брюки-клеш, а Фейерверк уже был в своей форме, которая сидела на нем безупречно. — Итак, — сказал Фейерверк Ремусу. — Как тебя зовут? Он вжался поглубже в сиденье. —Э-э, они, н... наверное, уже ушли. Фейерверк вздрогнул, и Ремусу стало немного неловко за свою грубость. — Хорошо, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Спасибо за помощь! — Наш герой, — добавил Очкарик. Они подошли к двери и выглянули, чтобы убедиться, что все чисто, и после того, как Очкарик отсалютовал Ремусу, они вдвоем ушли прочь. Он закрыл за ними дверь и снова запер её, и когда обернулся, то увидел плитку шоколада, лежащую на сиденье там, где они сидели. Он поднял её, размышляя, уронили ли они её или оставили специально. Если специально, он решил, что, возможно, не стоит её есть. Любой, кто бросает петарды в туалетную кабинку, вероятно, что-то сделает с шоколадкой, чтобы устроить неприятности тому, кто ее съест. Он рассудил именно так, поэтому вернулся к своим бутербродам с беконом, а затем снова поднял шоколадку и съел её. В конце концов, что она могла ему сделать?

***

В течение оставшейся части поездки раздавалось несколько стуков, однако никто больше не врывался, поэтому он остался один. Когда он однажды пошёл в туалет, он все делал как можно быстрее, немного опасаясь, что туда могут бросить петарду. Ничего подобного не произошло, и он вернулся в своё купе целым и невредимым, всё ещё один. Ранним вечером Ремус переоделся в свою новую школьную форму. Он невольно сравнивал то, как она сидит на нём, с тем, как та сидела на Фейерверке. Форма Ремуса оказалась слишком велика, так что даже если он вырастет, новая ему не понадобится еще какое-то время. Ему пришлось закатать штанины, чтобы не наступать на заднюю их часть, и засучить рукава рубашки, чтобы руки не были закрыты. Он несколько раз пытался завязать галстук как следует, но что бы он ни делал, он оставался кривым и неряшливым, поэтому он просто оставил всё как есть и надел чёрную мантию. Галстук и отделка жилета были серыми и останутся такими до утра… до тех пор, пока его не распределят. Интересно, на какой факультет я попаду? Он снова сел, положив книгу себе на колени. Его мать магл, поэтому она никогда не училась в Хогвартсе, а отец учился во французской школе, так как его мать была из Франции. Не то чтобы Ремус знал её. Или кого-либо ещё в своей семье. Он думал, что, возможно, его дед учился в Когтевране, хотя точно не знал. Когтевран — это, наверное, плохая идея, подумал он, глядя в окно. Там умные люди, способные во всем разобраться… хотя они и немного эксцентричны, так что, может быть, они бы и не стали дважды думать о том, что каждый месяц пропадает кто-то из их однокурсников… Поезд замедлялся, и вскоре он заметил вдали небольшую деревню. Хогсмид. Он неохотно оставил свою сумку, хотя знал, что ее отнесут в его комнату. В последнюю секунду он вытащил свой экземпляр «Хоббита» и сунул его в один из карманов мантии. На платформе царил небольшой хаос: старшие студенты шли в одну сторону, а первокурсников звал огромный мужчина, размахивающий фонарем. Ремус подкрался, надеясь, что никто не заметит, как сильно он дрожит. — У него, должно быть, гены великана, — прошептал кто-то с насмешкой о гиганте, пытавшемся созвать первокурсников. Наконец, все первокурсники собрались, и мужчина, представившийся Рубеусом Хагридом, хранителем ключей и территории Хогвартса, повёл их к берегу большого озера, и Ремус слегка ахнул, увидев школу на другом берегу. Она возвышалась среди гор, выглядя невероятно величественно. Он просто широко раскрыл глаза, глядя на замок, не в силах поверить, что стоит здесь, что собирается учиться в такой знаменитой школе. — Уф! — проворчал он, когда кто-то протиснулся мимо него, чуть не сбив его с ног. — Прости! — раздался голос, в котором он узнал Очкарика. Ремус нахмурился, наблюдая, как он и Фейерверк прыгают в лодку, а последний встал на пути, не давая никому присоединиться к ним. Ремус, конечно, не собирался этого делать. Он подошёл к другой лодке и нервно забрался внутрь, слегка подёргиваясь от качки. Лодка закачалась ещё сильнее, когда в неё забрались ещё трое студентов. Вскоре они начали плыть по озеру, и он просто наблюдал, как замок оказывается всё ближе и ближе. Громкий шум наконец привлёк его внимание, и он посмотрел в сторону, увидев Очкарика и Фейерверк в их лодке, а также ещё одного мальчика, которому каким-то образом удалось туда забраться, — он довольно пухлый, с мышино-каштановыми волосами, и он хлопал в ладоши и смеялся, пока Очкарик стоял, поставив одну ногу на нос лодки, и выкрикивал глупости в пиратском стиле. Фейерверк размахивал своей палочкой, как мечом, и тоже говорил на пиратский манер. — НА АБОРДАЖ! — крикнул Очкарик, когда лодки приблизились к стене из плюща, и его голос эхом разнёсся по воде. Лодки проскользнули сквозь плющ, затем вниз по довольно тёмному туннелю и, наконец, наткнулись на нечто вроде каменной гавани. Хагрид внимательно наблюдал за первокурсниками, когда они выбирались из лодок. Когда Ремус ступил на камень, он немного поскользнулся, и начал размахивать руками, чуть не упав назад в лодку или в воду, но Хагрид каким-то образом оказался рядом с ним и схватил его огромной рукой, полностью сбив его с ног и поставив обратно в нескольких футах от края. — Всё в порядке? — спросил он. Ремус сглотнул и кивнул, не смея говорить, игнорируя нескольких других студентов, которые хихикали над его неуклюжестью. Хагрид повернулся, пересчитал всех по головам, затем провел их по коридору на территорию Хогвартса, затем по каменным ступеням, где постучал в дверь. Дверь открыла ведьма с длинными черными волосами, заплетенными в тугую косу, и окинула группу суровым взглядом. Хагрид практически передал ей учеников. Пока он это делал, Рубеус назвал её профессором МакГонагалл, и в этот момент Ремус вспомнил, что она заместитель директора из его письма о зачислении в Хогвартс. Она провела их через огромный вестибюль в небольшую комнату, где они должны были ждать начала Распределения. Она поправила свои прямоугольные очки и начала речь, которая звучала очень отрепетированной. — Добро пожаловать в Хогвартс. Банкет в честь начала семестра скоро начнется, но прежде, чем вы займете свои места в Большом зале, вас распределят по факультетам. — Она немного рассказала о церемонии, не уточняя, что она собой представляет, хотя Ремус знал из прочитанных книг, что всё очень просто: нужно надеть шляпу. Затем она немного поведала о факультетах, о том, как они похожи на семью, и как, оказавшись на одном факультете, вы обретаете важную часть себя, разделяя все радости и трудности между собой. Она также немного рассказала о так называемых «баллах факультетов» и о том, насколько они важны, ведь факультет, набравший наибольшее количество баллов, выигрывает Кубок факультетов в конце года. Это большая честь. После этого МакГонагалл попросила студентов привести себя в порядок, поскольку им придётся подождать несколько минут, и оставила их одних. Ремус с трудом сдержал тошноту, боясь того, что произойдёт дальше.