Прошу, тебя, уходи

Матвея вырвало из сна будто из комы резко, болезненно, с ощущением, что кто-то выдернул его из-под воды за долю секунды до того, как лёгкие окончательно отказали Он распахнул глаза и замер. Воздух не шёл. Лёгкие судорожно сжимались, но не могли вдохнуть. Паника накрыла ледяной волной. Он вскочил с кровати, пошатнулся и, еле переставляя ноги, добрёл до ванной. У самого порога ноги подкосились он рухнул на холодный кафель, больно ударившись коленом От нехватки воздуха в уголках глаз выступили слёзы, расплываясь перед глазами мутной пеленой. Матвей вцепился в край ванны, пытаясь подняться, но руки скользили, мир вокруг поплыл, закружился в диком хороводе Он закашлял, внутри всё взорвалось болью, рвущейся наружу. Матвей кое-как забился в угол между раковиной и ванной, притянул колени к груди и уткнулся в них лицом, пытаясь спрятаться, сжаться, исчезнуть. От несуществующей опасности. От всего Казалось, прошла вечность, прежде чем спазм отпустил. Он глубоко, судорожно задышал, хватая воздух ртом, будто в последний раз. Каждое дыхание отдавалось болью в груди Отдышавшись, Матвей с трудом поднялся на ватные ноги. Как только он попытался выпрямиться, желудок резко сжался, его стошнило прямо в раковину. Хорошо, что успел, хорошо, что не на пол. Он кашлял, вытирая рукой лицо, на котором смешались слёзы и холодный пот Поднял глаза на зеркало Из отражения на него смотрел чужой человек. Опухшие, красные глаза. Волосы, мокрые от пота, прилипли ко лбу. Искусанные в кровь губы. Он не узнавал себя Матвей вздохнул, умылся ледяной водой, стараясь не смотреть в эти пустые глаза. Вышел из ванной, дошёл до комнаты и рухнул на кровать Больше он не уснул Когда прозвенел будильник, он встал и механически начал собираться в университет. Обычное утро. Обычный день. Всё могло быть нормально, если бы не мысли о Володе, которые разъедали сознание, как кислота Эти сны добивали в нём всё живое. Каждую ночь новая пытка. Каждое утро новое дно Это было невыносимо . . . Столовая в университете гудела привычным шумом. Матвей сидел за дальним столиком, ковыряясь в тарелке. Еда не лезла, кусок в горло не шёл. Он смотрел, как другие студенты едят, смеются, общаются. Живут А он просто существовал Резко встав, он быстрым шагом направился в туалет. Заперся в кабинке, упал на колени перед унитазом. Руки дрожали, когда он стягивал перчатку с правой руки Два пальца проникли в горло, царапая ногтями нежную слизистую. Рвотный позыв накрыл мгновенно, содержимое желудка вышло наружу, обжигая пищевод кислотой Он кашлял, вытирая с лица слёзы и пот, смешавшиеся в единую солёную маску. Неприятный привкус во рту вызвал новый спазм его вырвало снова, хотя уже, казалось, нечем Матвей прикрыл рот рукой, сдерживая всхлипы. Слёзы текли сами собой, бесконтрольно, бесконечно Он поднялся, сполоснул лицо, прополоскал рот водой из-под крана. Посмотрел на себя в зеркало ещё хуже, чем утром Глубокий вдох. Выдох Он вернулся в столовую. Подошёл к витрине с десертами и взял кусок морковного торта. Вернулся за свой столик и медленно, с усилием, съел его целиком Торт был отвратительным. Приторно-сладким, приторно-липким Но это было даже лучше Лучше, что Володя не видит его сейчас Лучше, что Володя не знает, во что превратился тот мальчик со скамейки, который так любил звёзды и так боялся прикосновений Лучше, что Володя далеко Правда? Матвей не знал ответа. Он вообще перестал что-либо понимать в этой жизни