Прошу, тебя, уходи

Вова помахал Матвею, неуклюже, по-детски, словно боялся, что тот исчезнет, если не зафиксировать его взглядом и направился к нему. Матвей всё ещё не мог пошевелиться. Шок сковал тело ледяными оковами, сердце колотилось где-то в горле, а мысли разбегались, отказываясь верить в реальность происходящего Неужели это наяву? Подойдя вплотную, Вова уже с трудом сдерживал слёзы счастья. Глаза блестели, губы подрагивали в попытке улыбнуться — Привет, Матюша – тихо сказал он, и в этих двух словах поместились все десять лет разлуки Матвей медленно поднялся со стула. Его рука дрогнула, когда он протянул её и осторожно провёл пальцами по щеке Вовы, тёплой, живой, реальной. А потом его словно прорвало: он резко прильнул к нему, крепко обнимая, вжимаясь всем телом, боясь, что если отпустит, видение рассеется — Володя… я так скучал… – выдохнул он куда-то в плечо, почти беззвучно Вова на мгновение растерялся. Руки замерли в воздухе, старые рефлексы сработали быстрее мыслей: Матвей раньше не разрешал трогать себя. Но сейчас… сейчас всё было иначе. Он осторожно, боясь спугнуть, положил одну руку ему на спину, а второй притянул ближе, утыкаясь лицом в его плечо — Я тоже скучал – прошептал Вова, с трудом сдерживая всхлип – Безумно Они стояли так несколько минут. Мимо проходили люди, гудел аэропорт, но для них двоих мир сузился до точки соприкосновения. И простояли бы так вечность, если бы Матвей не услышал усилившиеся всхлипы над ухом Он мягко отстранился, заглядывая в лицо Вовы. Красные, опухшие глаза, мокрый нос и до безумия счастливая улыбка, которая делала его одновременно смешным и самым красивым человеком на земле — Серьёзно плачешь? – тихо спросил Матвей, и в голосе его звучало изумление Вова проигнорировал подкол. Его взгляд упал на губу Матвея, где всё ещё алела незажившая ранка. Он осторожно провёл большим пальцем по повреждённой коже — Что у тебя с губой? Матвей помолчал, собираясь с мыслями, потом вздохнул — Ударился Это было сказано так тихо, что Вова едва расслышал. Он понял, не время. Не место. Потом Матвей вытер слёзы с его щек, нежно, почти благоговейно и вдруг, словно решившись, осторожно приблизился к его лицу. Коснулся губ. Просто чмок, короткий и робкий, ничего большего Для Вовы это было за гранью возможного. Он крепче сжал руку на талии Матвея, притягивая ближе, и улыбнулся ещё шире, ещё счастливее. Казалось бы, куда ещё шире? Но это же Володя — Ой, Володь – Матвей мягко отстранился, возвращаясь к реальности – А ты чего здесь? Или ты тут и жил? Вова послушно убрал руки, но взгляд остался тёплым, обволакивающим — Я к тебе приехал — Но… откуда ты узнал, где я живу? – Матвей растерянно отвёл взгляд — Методом тыка – хмыкнул Вова, и в этом хмыке было столько знакомой наглости, что Матвей невольно улыбнулся — Если честно, не думал, что ты помнишь про меня – тихо признался он — Обижаешь – Вова театрально положил руку на сердце, изображая оскорблённую невинность Матвей закатил глаза. Этот жест, такой родной, такой привычный, вернул их обоих в то самое лето, на ту самую скамейку — Ты где жить собираешься? – выдохнул Матвей, удивляясь про себя, что неловкости нет совсем. Будто и не было этих десяти лет Вова пожал плечами — В отеле номер сниму, пока не найду постоянное жильё — Можешь у меня жить – выпалил Матвей, не успев даже подумать — Ну, я не против быть ближе к тебе – так же быстро согласился Вова Матвей медленно расплылся в довольной, почти счастливой улыбке — Можем пешком пройтись до моего дома, тут недалеко Вова прикусил губу и виновато покачал головой, указав на трость, которую всё это время держал в руке. Матвей опустил взгляд и опешил — Что случилось? – испуганно спросил он — Помнишь тот перелом в лагере? И Матвей всё понял. Внутри всё сжалось от боли за него — Тогда на такси Он достал телефон, быстро заказал машину, и пока они ждали, разговор потек сам собой, они узнавали друг друга заново, жадно впитывая каждое слово, каждый жест Когда подъехало такси, Матвей помог Вове сесть, осторожно поддерживая под руку. Всю дорогу их пальцы были переплетены, образуя надёжный замок, который никто не мог разрушить . . . Заходя в квартиру, Вова всё ещё смеялся над своей же глупой шуткой, рассказанной по пути. Матвей закатил глаза, запирая дверь — Матюш, можешь стул принести? – Вова кивнул на свои ноги – Я не могу на корточки садиться Матвей кивнул и скрылся на кухне, вернувшись с табуреткой — Спасибо, Матюша – пропел Вова и, пользуясь моментом, чмокнул его в лоб Разувшись, он выпрямился и развёл руки для объятий. Матвей с сомнением покосился на него — Ну Мотяяя – Вова состроил самую жалобную грустную моську, на которую был способен – Я соскучился, дай пообнимать нормально! Матвей вздохнул, но в глубине души уже сдался. Он подошёл ближе и обнял Вову, крепко, по-настоящему. Вова осторожно гладил его по волосам, вдыхая знакомый, почти забытый запах За эти десять лет разлуки они ни на минуту не переставали думать друг о друге. И сейчас, в этом объятии, они поняли это без слов . . . Потом они пили какао на кухне. Вова вёл бесконечный монолог, о работе, о горах, о жизни, перескакивая с темы на тему, а Матвей сидел с лёгкой улыбкой и слушал. Ему не нужно было говорить. Достаточно было просто быть рядом Перед сном Матвей выгнал Вову в коридор, чтобы переодеться в футболку и пижамные штаны. Вова остался в кофте с длинным рукавом, но сменил джинсы на шорты. Когда он вернулся в комнату, Матвей увидел на его ноге большой, кривой шрам, напоминание о том дне, который разделил их жизнь на до и после Они легли в одноместную кровать, но тесно не было. Вова обнимал Матвея, положив голову ему на грудь, и слушал, как бьётся сердце, ровно, спокойно, в унисон с его собственным. Матвей еле ощутимо гладил его по голове, перебирая волосы Всё было очень хорошо Впервые за десять лет правильно