«Аромат жасмина и надежды»

«Расстановка фигур»

⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰

Серхат Улицы Стамбула сливались в единую картину, пока я мчался на своей машине, нарушая все возможные правила дорожного движения. Ветер свистел в приоткрытом окне, а гул мегаполиса — крики уличных торговцев, гудки машин, отдалённый звон трамвайных колёс — сливался в хаотичную симфонию. Мысли были заняты маленькой девочкой, которую скрывали от меня шесть лет. Каждый поворот, каждый перекрёсток будто напоминали: время работает против меня. Благо на мою фирму работали грамотные люди — профессионалы своего дела, — которые в два счёта вычислили местонахождение девочки. Машина вылетела в бедный район Стамбула. Здесь всё было другим: узкие улочки, застроенные невзрачными домиками, похожими друг на друга, словно близнецы. Потрескавшиеся фасады, бельевые верёвки, протянутые между балконами, дети, играющие в пыли. Воздух здесь пах иначе — смесью пыли, дешёвой еды из уличных ларьков и едва уловимым ароматом жасмина, пробивающимся сквозь городскую духоту. Из мыслей меня вывел резкий стук о боковую сторону машины. Я резко нажал на тормоза, шины завизжали, оставляя чёрные полосы на асфальте. Оглядываясь в зеркало заднего вида, я увидел девушку, которая кричала что‑то вслед и принялась собирать рассыпавшиеся по дороге цветы. На автомате я вылез из машины. Кругом стоял запах жжёной резины вперемешку с солёным запахом моря, доносившимся с Босфора, и сладким, почти опьяняющим ароматом роз, которые рассыпались по асфальту. Ветер подхватывал лепестки, кружил их в причудливом танце. — Ты не видишь, куда идёшь? — раздражённо произнёс я, подходя к девушке. Она быстро собирала разбросанные цветы, не замечая моего присутствия или делая вид, что не замечает. Каково же было моё удивление, когда она наконец подняла голову — и я узнал знакомое лицо. Зейнеп, увидев меня, на мгновение оцепенела, её глаза расширились, а затем в них вспыхнул знакомый огонёк. — К вашему сведению, — начала она, — Тут никто не носится на бешеной скорости! Девушка так яростно собирала цветы, что уколола пальцы об шипы роз. Несколько капель крови выступили на коже. Не раздумывая, я принялся помогать, периодически поглядывая на неё. На Зейнеп был самый обычный летний сарафан — лёгкий, с мелким цветочным принтом, местами выцветший от солнца. Но даже в нём она была поразительно красива: тёмные волосы, выбившиеся из небрежного пучка, обрамляли лицо; на носу — россыпь веснушек; зелёные глаза сверкали, как морская волна в солнечный день. Её пухлые губы приоткрылись, когда она аккуратно слизнула выступающую кровь. Мог бы я думать о чём‑то другом в этот момент? Нет. В этой девушке было что‑то особенное — искренность, дерзость, жизненная сила, — чего не было в моей собственной жене, привыкшей к роскоши и правилам высшего общества. Я достал кошелёк, отсчитал несколько купюр и попытался вручить ей деньги за испорченные розы. — Возьмите, — я протянул несколько купюр. — Это не компенсация, а просто... чтобы купить новые цветы. — Нет, — девушка отступила на шаг, отрицательно качая головой. — Спасибо, но не нужно. Мы справимся сами. Её прямота застала меня врасплох. Спустя полчаса мы стояли около дома Тулай — старого двухэтажного здания с облупившейся краской и скрипучей деревянной лестницей. Зейнеп больше не кричала, но её кулаки были сжаты, а по щекам стекали слёзы. Зелёные глаза, обычно яркие и живые, сейчас казались ещё выразительней из‑за блеска слёз. Она колотила меня в грудь, её голос дрожал: — Вы не можете отправить её в детский дом! — возмущалась Зейнеп, — Кадер боится таких мест! Она говорила, что там дети плачут по ночам и никто их не утешает! — Собирай свои вещи, бери девочку и приезжайте ко мне домой, — раздражённо произнёс я, проводя рукой по волосам. Внутри всё кипело — от раздражения, беспокойства и чего‑то ещё, что я пока не мог определить. Лицо Зейнеп застыло в непонимании, а в следующее мгновение на смену ему пришла ярость. — Что? — возмутилась она. — Зачем мне переезжать? Я не хочу жить у вас! Я вздохнул. Эта девушка сведёт меня с ума. Она умоляет не отдавать Кадер в приют, я даю ей решение проблемы — она отказывается. Какого чёрта происходит? Я перевёл взгляд на девушку. Её щёки и нос покраснели от слёз, волосы растрепались, но даже сейчас в ней была та самая непокорность, которая одновременно бесила и восхищала. — Ты будешь работать у нас няней, — произнёс я. — Официально, с контрактом, хорошей зарплатой и всеми гарантиями. Зейнеп замерла, словно пытаясь осмыслить сказанное. В её глазах читалась смесь недоверия и растерянности. Несколько секунд она молчала, потом резко вскинула голову: — Няней? Вы думаете, это всё меняет? Что я просто возьму и соглашусь на ваши условия, как будто… как будто это какое‑то щедрое предложение? — её голос дрожал, но в нём звучала неприкрытая злость.

⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰

Я встретил Зейнеп и Кадер на подъездной дорожке около дома. Девушка аккуратно достала небольшой потрёпанный чемодан — его кожа потрескалась в нескольких местах, а металлическая ручка местами покрылась ржавчиной. Видно было, что он повидал немало дорог. Зейнеп на мгновение замерла, словно проверяя, всё ли на месте, и, взяв девочку за руку, направилась в мою сторону. Чемодан слегка покачивался в её руке, издавая тихое поскрипывание при каждом шаге, а Кадер шла рядом, чуть отставая, с любопытством разглядывая особняк. Её глаза широко раскрылись, когда она увидела строгие линии фасада, большие панорамные окна и автоматизированные ворота с электронным замком. Я лениво облокотился на машину, глядя на эту картину. Солнечный свет играл на стеклянных поверхностях дома, отбрасывая блики на выложенную гладкой плиткой дорожку. В воздухе витал лёгкий аромат цветущих роз из сада, смешиваясь с едва уловимым запахом свежескошенной травы. — Это и все вещи? — поинтересовался я, стараясь придать голосу небрежный тон. Девушка остановилась около меня, окинула меня долгим взглядом — от начищенных туфель до небрежно зачёсанных волос. В её глазах читалось явное неодобрение, словно она мысленно составляла список всех моих недостатков. — А мне что, тут показ мод устраивать? — язвительно произнесла она, приподняв бровь. Девочка, что стояла рядом с ней, прижалась, прячась за юбкой сарафана, и вцепилась в ткань маленькими пальчиками. Её большие глаза настороженно смотрели на меня из‑за плеча Зейнеп. Кадер теребила край своего платьица, а на её щеке виднелось маленькое пятнышко грязи — видимо, она успела поиграть где‑то перед нашим приездом. — Было бы неплохо, — усмехнулся я, стараясь скрыть, что её дерзость меня забавляет. Зейнеп закатила глаза и решительно направилась к дому с Кадер, оставляя чемодан около меня. Вся эта ситуация забавляла — мне было интересно, как отреагирует Беррак. Я взял чемодан за ручку и покатил его, догоняя девушку. Ручка скрипела при каждом повороте колеса, нарушая тишину двора. Открыв дверь ключом, я пропустил двух дам в дом. Прохладный воздух кондиционированного холла встретил нас после жаркой улицы. Кадер удивлённо огляделась, приоткрыв рот от восхищения. Она медленно повернула голову, разглядывая минималистичный интерьер: гладкие стены нейтральных тонов, лаконичную мебель с чёткими линиями, большие абстрактные картины на стенах. — Серхат! — раздался голос Беррак из гостиной. — Это ты? Её голос прозвучал слишком громко и резко для этого тихого момента. Я кивнул девушке в сторону гостиной и пошёл к своей жене. Беррак сидела на современном диване белого цвета, как обычно — в дорогом платье от кутюр, с идеальной причёской и макияжем. Каждая прядь её волос была на месте, жемчужные серьги поблёскивали в свете встроенных светильников. Она выглядела так, словно сошла с обложки глянцевого журнала. В руках она держала чашку фарфорового чая, и её пальцы с безупречным маникюром аккуратно обхватывали тонкую ручку. Рядом на столике лежал планшет с открытым графиком встреч. — Любимая, — произнёс я, целуя жену в щёку. Беррак улыбнулась и оглядела меня. Её взгляд переместился за мою спину, где стояли Зейнеп и Кадер. Выражение её лица быстро изменилось: улыбка растаяла, брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию. Она вскочила с дивана, словно пружина, чашка с чаем чуть не опрокинулась, оставив на обивке дивана тёмное пятно. — Что здесь происходит? — прокричала она, переводя взгляд с меня на девушку. Её голос дрожал от сдерживаемого гнева, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Я отошёл и сел на край кресла. Хотелось смеяться — настолько комичной казалась эта сцена: Беррак в своём безупречном образе против Зейнеп в простом, местами выцветшем сарафане, держащей за руку маленькую девочку. Контраст был настолько разительным, что на мгновение я даже забыл о пряжении момента. — Помнишь наш последний разговор? — спросил я. — Ты так отчаянно хотела, чтобы я принимал больше решений в жизни дочек. Зейнеп застыла, наблюдая за нашим разговором. Кадер прижалась к её ноге, вцепившись в подол сарафана. Девочка перевела взгляд с Беррак на меня и обратно, словно пытаясь понять, что происходит. — Причём тут эта? — произнесла Беррак, тыча пальцем в сторону Зейнеп. Её голос звучал пронзительно, а ноздри слегка раздувались от злости. Я резко встал со своего места и быстро сократил расстояние между нами с женой. Подойдя вплотную, я посмотрел ей прямо в глаза. В этот момент я отчётливо увидел, как в её взгляде мелькнуло что‑то ещё — не только гнев, но и страх. — Её имя — Зейнеп, — чётко произнёс я. — Она теперь работает у нас няней. Беррак побледнела. Её губы задрожали, руки сжались в кулаки. На мгновение она замерла, словно пытаясь найти слова, которые могли бы изменить ситуацию. — Нет, ты уволена! — выкрикнула она, обращаясь к Зейнеп. — Ещё и имела наглость прийти со своим ребёнком! Я усмехнулся, оглядывая, как Беррак была готова лопнуть от злости. Её обычно безупречный макияж казался сейчас маской, трещинами проступающей сквозь эмоции. Даже жемчужные серьги, казалось, потеряли свой блеск. — Я не думаю, что Кадер будет мешать девушке выполнять свою работу, — смаковал я каждое сказанное слово, наслаждаясь моментом. — Напротив, её присутствие поможет наладить контакт с детьми. В глазах Беррак вспыхнул ужас. Она осмотрела девочку — маленькую, хрупкую, с огромными глазами и испачканной щёкой. Мою жену затрясло. Она оглядела нас с Зейнеп, её взгляд метался между нами, словно пытаясь найти выход из этой ситуации. Внезапно она резко развернулась и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Звук эхом разнёсся по просторному дому. Тишина повисла в гостиной. Кадер тихонько вздохнула, а Зейнеп сжала её руку. Где‑то далеко послышался звук захлопнувшейся двери — видимо, Беррак скрылась в наших покоях. — Извините, — произнёс я, обращая внимание на девушку. — Я покажу вам ваши комнаты. Зейнеп молча кивнула, её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что‑то — облегчение? настороженность? Она наклонилась к Кадер и что‑то тихо прошептала ей на ухо. Девочка кивнула и подняла голову, впервые посмотрев на меня без страха. В её взгляде читалось любопытство. Я повёл их по коридору, слыша, как маленькие ножки Кадер ступают по гладкому полу. Она то и дело оглядывалась по сторонам, рассматривая современные светильники, минималистичные вазы и большие фотопринты на стенах. Зейнеп шла чуть позади, внимательно изучая обстановку — её взгляд задерживался на деталях, словно она пыталась запомнить каждую мелочь. Поднимаясь по лестнице с гладкими стеклянными перилами, я почувствовал странное волнение. Впереди ждала новая глава — и я ещё не до конца понимал, к чему она приведёт. Но одно было ясно: жизнь в этом доме больше не будет прежней.

⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰