«Аромат жасмина и надежды»

«Точка невозврата»

⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰

Зейнеп Стамбул летом дышал жаром и ароматами: терпкий запах специй с базара смешивался с солёным бризом с Босфора, а воздух дрожал над раскалённым асфальтом. Тени платанов и кипарисов манили прохладой, но были слишком редки на этих узких улочках старого района. Где‑то вдали слышался перезвон минаретов, смешиваясь с гулом машин и криками уличных торговцев. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять тревогу, и продолжила укладывать розы в корзинку на велосипеде — алые, словно капли заката, они должны были украсить витрину нашей маленькой цветочной лавки. Моя надежда по поводу Кадер покидала меня с каждым разом. Я надеялась найти хорошую работу и забрать девочку к себе — подальше от тёти, которой было абсолютно плевать, где находится ребёнок и ест ли он вообще. Эта яркая малышка открывалась мне день за днём: её смех звенел, как серебряный колокольчик, а в огромных тёмных глазах светилась такая жажда жизни, что сердце сжималось от боли. Родная мать отказалась от неё, как от ненужной зверюшки… Я сжала стебель розы чуть сильнее — шип больно кольнул палец, вернув меня в реальность. — Зейнеп? — голос мамы вывел меня из раздумий. Мама стояла рядом, украдкой глядя, как я укладываю цветы. В её глазах читалась тревога, которую она пыталась скрыть за привычной улыбкой. — Да, мамочка? — я улыбнулась, глядя на неё, стараясь, чтобы улыбка получилась искренней. — Всё хорошо, дочка? — спросила она, чуть наклонив голову. Я выпрямилась, поправила несколько роз, которые чуть не вывалились из корзинки. — Конечно, — вру я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Хорошо, я поеду на фургоне, ты привези цветы, — произнесла она и, напоследок окинув меня внимательным взглядом, направилась к машине. Выкатив велосипед с заднего двора, я медленно поплелась вдоль улицы, волоча его рядом с собой. Горячий асфальт обжигал ступни даже сквозь тонкие подошвы сандалий. В моей голове крутились мысли о Кадер: как она сейчас, что ест на ужин, не обижает ли её кто‑нибудь… Я представляла, как мы будем жить вместе, когда я найду работу: как я буду готовить ей завтраки с клубничным джемом, который она так любит, помогать с уроками, слушать её бесконечные истории про воображаемых друзей и далёкие страны. Где‑то за поворотом слышался звон колокольчика уличного торговца мороженым — Кадер всегда умоляла купить хотя бы маленький шарик ванильного… Я вздохнула, отгоняя эти мысли. Сейчас нужно сосредоточиться на цветах — мама рассчитывает на меня. Из моих размышлений меня вырвала стремительно пронёсшаяся мимо машина. Она проехала слишком близко, задев корзинку на велосипеде. От этого толчка розы повалились на землю — алые лепестки разлетелись по асфальту, тут же начав вянуть под палящим солнцем. — Да чтоб тебя! — недовольно произнесла я, останавливаясь и глядя на испорченные цветы. Сердце сжалось: эти розы мы с мамой собирали на рассвете, пока город ещё спал. Машина резко дала по тормозам, останавливаясь несколькими метрами впереди меня. Из неё донёсся раздражённый гудок, затем хлопнула дверца. Я опустилась на корточки, дрожащими руками подбирая поникшие цветы. Один стебель переломился пополам, другой потерял почти все лепестки… — Ты не видишь, куда идёшь? — раздался позади меня недовольный, но отчего‑то знакомый голос. Я машинально повернула голову и встретилась взглядом с господином Серхатом. У него были короткие тёмные волосы, аккуратно уложенные, лицо овальной формы с чётко очерченными скулами, а лёгкая щетина добавляла образу мужественности. Когда я последний раз его видела, он был в привычном для себя костюме, сегодня же сменил его на тёмные джинсы, чёрную футболку и бомбер шоколадного цвета. Я застыла в оцепенении, глядя на мужчину. Его взгляд, холодный и оценивающий, заставил меня сжать кулаки — и тут же зашипеть от боли: шипы впились в кожу. — К вашему сведению, — начала я, стараясь говорить твёрдо и не показывать, как дрожат губы, — Тут никто не носится на бешеной скорости! Мужчина подошёл ближе, его шаги звучали уверенно и чуть насмешливо. Он остановился в паре шагов от меня, засунув руки в карманы джинсов. — И что? Теперь позволено идти посреди дороги? — возмущённо произнёс он, слегка приподняв бровь. — Что вы тут забыли? — произнесла я, продолжая собирать красные розы. Пальцы уже саднили от уколов, но я упорно складывала цветы в корзинку. — Ай! Шипы впивались в пальцы, как иголки. Я отдёрнула руку и взглянула на палец — небольшая капля крови образовалась на коже, блестя на солнце. — Дай помогу! — он неожиданно опустился на корточки рядом и стал собирать цветы. Его движения были быстрыми и точными — в отличие от моих дрожащих рук. Я аккуратно встала, поправляя голубой сарафан, притянула палец ко рту и слизала каплю крови. Металлический привкус смешался с горечью обиды. — Не помните мои розы! — съязвила я, глядя на мужчину, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Они и так уже почти погибли из‑за вашей спешки. Серхат быстро поднялся и опустил последние цветы обратно в корзинку. — Им уже не помочь, — он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что‑то, что я не смогла распознать — то ли сожаление, то ли просто мимолётное участие. Я сжала кулаки, стараясь сдержать подступающие слёзы. Эти розы были не просто цветами — в них вложены наши с мамой усилия, утренние часы, проведённые в саду, надежда на хороший день в лавке… — Вы даже не представляете, сколько труда в них вложено, — тихо произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Для вас это просто цветы, а для нас — возможность прокормиться. Лицо Серхата на мгновение изменилось: насмешка исчезла, взгляд стал серьёзнее. Он окинул взглядом мою потрёпанную сандалию, выгоревший сарафан, корзинку с помятыми розами. — Простите, — неожиданно сказал он. — Я действительно ехал слишком быстро. И не заметил вас. Я удивлённо подняла глаза. От этого человека я меньше всего ожидала извинений. — Ладно, — я вздохнула. — Бывает. Просто… будьте осторожнее в следующий раз. Он кивнул и, поколебавшись секунду, достал из кармана бумажник. — Возьмите, — он протянул несколько купюр. — Это не компенсация, а просто… чтобы купить новые цветы. — Нет, — я отступила на шаг, отрицательно качая головой. — Спасибо, но не нужно. Мы справимся сами. Серхат помедлил, затем убрал деньги обратно. — Упрямая, — усмехнулся он уже без злости, скорее с каким‑то странным одобрением. — Но это хорошо. Мужчина огляделся по сторонам, словно что‑то обдумывая. — Ты знаешь, где тут живёт Тулай? — спросил он. Тулай была тётей Кадер. «Неужели её родители решили её забрать?» — подумала я, и внутри всё сжалось. Кадер так привязалась к нам… А что, если её заберут в семью, где она снова будет никому не нужна? — Зачем она вам? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но пальцы невольно сжали ручку корзинки. Серхат слегка приподнял бровь и усмехнулся — на этот раз без злости, скорее с лёгким удивлением. — Зейнеп, ты решила ответить на вопрос вопросом? — мягко поддел он. Я сглотнула, пытаясь унять нарастающее беспокойство. — Что вы хотите? — напряжённо спросила я, глядя ему прямо в глаза. Он помолчал, изучающе разглядывая меня — будто взвешивал, стоит ли доверять. Затем слегка наклонил голову и спросил: — У этой женщины живёт ребёнок лет шести? — Серхат внимательно следил за моей реакцией. — Да, Кадер… славная девочка, — улыбнулась я, и на мгновение тревога отступила, стоило вспомнить её звонкий смех и любопытные глаза. — Она часто остаётся у нас ночевать. Мужчина кивнул, будто подтверждая какую‑то свою мысль. — Покажешь, где она живёт? Я кивнула, чувствуя, как внутри зарождается робкая надежда. — Да, конечно. Она живёт в старом доме на углу Гюль‑Сокагы, рядом с мечетью. Всего пять минут отсюда.

⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰

Проводив Серхата до дома Тулай, я осталась ждать на улице. Из‑за закрытых ставен доносились громкие голоса — они ругались так яростно, что даже случайные прохожие замедляли шаг, бросая любопытные взгляды в сторону дома. В разговорах то и дело всплывала Беррак. Что эта женщина сделала? Почему при упоминании её имени господин Серхат становился всё злее, его голос звучал жёстче, а шаги — тяжелее? Я нервно теребила подол сарафана, прислушиваясь к обрывкам фраз. Что они там решают? Неужели Тулай согласится отдать Кадер? Дверь резко распахнулась, и на пороге появился Серхат. — Отличный детский дом, — произнёс он, останавливаясь около Тулай. — Там о ней позаботятся. Детский дом? Пронеслось в моих мыслях. Сердце сжалось, перед глазами встала картина: Кадер в сером коридоре, с потерянным взглядом, без своей любимой плюшевой лисички, которую она всегда берёт с собой спать… Тулай кивнула и направилась в дом, видимо, чтобы собрать вещи девочки. Я мигом подскочила к мужчине. — Вы не можете отправить её в детский дом! — возмущалась я, колотя его в грудь. — Кадер боится таких мест! Она говорила, что там дети плачут по ночам и никто их не утешает! — Зейнеп! — резко произнёс Серхат, прижимая мои ладони к себе, чтобы я перестала бить его. — Ей там будет лучше! Там питание, образование, уход… Я почувствовала, как к горлу подступают слёзы. — Пожалуйста, не отдавайте её, — начала я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрожал. — Я её заберу. Я найду работу, буду заботиться о ней, клянусь! Дайте мне шанс! Серхат замер, пристально глядя на меня. В его глазах читалась борьба — гнев боролся с чем‑то ещё, возможно, с надеждой. — Моя жена мне изменила и родила ребёнка от другого мужчины, — прорычал он, и в его голосе прозвучала такая боль, что я невольно отступила на шаг. — Я не могу забрать Кадер как свою дочь — люди начнут задавать вопросы, а Беррак сделает всё, чтобы очернить меня. Я застыла, пытаясь осознать услышанное. Значит, Кадер — не родная дочь Серхата? Но почему тогда он вообще ею заинтересовался? — Пожалуйста, — умоляла я, снова делая шаг вперёд. — Дайте мне возможность позаботиться о ней. Я справлюсь, я… — Собирай свои вещи, бери девочку и приезжайте ко мне домой, — раздражённо произнёс мужчина, проводя рукой по волосам. — Беррак думает, что я не знаю об измене, но я всё выяснил. Пока она не поняла, что я в курсе, нужно действовать быстро. — Что? — возмутилась я. — Зачем мне переезжать? Я не хочу жить у вас! Серхат вздохнул, на мгновение его лицо смягчилось. — Ты будешь работать няней у нас, — пояснил он уже спокойнее. — Будешь заботиться о Кадер, а я обеспечу вас всем необходимым. Потом, когда ситуация с Беррак прояснится, мы вместе найдём настоящего отца Кадер. Я уже навёл справки — есть зацепки. Я молчала, пытаясь осмыслить его слова. Переехать в его дом? Работать у него? Это казалось таким странным, почти нереальным… Но в то же время это был шанс. Реальный шанс дать Кадер безопасность, стабильность, семью. — А если я откажусь? — тихо спросила я. — Тогда Кадер отправится в детский дом, — твёрдо ответил Серхат. — Тулай уже согласилась. У нас мало времени. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула. Перед внутренним взором возникла Кадер: её улыбка, её глаза, полные доверия, когда она берёт меня за руку. — Хорошо, — наконец произнесла я, поднимая взгляд. — Я согласна. Но только ради Кадер. Серхат кивнул, и на его лице промелькнуло что‑то похожее на облегчение. Я ещё раз оглянулась на дом Тулай. Где‑то там, внутри, Кадер, наверное, сидит на своей скрипучей кровати и ждёт, не понимая, что сейчас решается её судьба. «Всё будет хорошо, — мысленно пообещала я ей. — Теперь я рядом, и я тебя не брошу».

⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰