Солнечное сердце

Тэхён не помнит, как сумел дойти до дома, чудом не рухнув по дороге, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не расплакаться у прохожих на глазах. Его всего трясло от правды, раскромсавшей его на кусочки, которую на него так безжалостно вывалил Лидо, когда увёл за руку в свою комнату. Слова альфы теперь бесконечным гулом звучали в голове, заглушая все звуки вокруг. После них мир буквально рухнул, пеплом осыпавшись под ноги, и уже никогда, вероятно, не станет прежним. Можно ли теперь было склеить обломки по кусочкам, чтобы снова зваться семьёй? Или бабушка была права, когда сказала, что они перестали ей быть, когда в их доме появился он? Тэхён не уверен. Он теперь вообще ни в чём не уверен. Ещё никогда омега не чувствовал себя настолько потерянным. И страшнее всего было не то, что Тэхён всё узнал, а то, что он не представлял, как жить дальше. Сколько же боли пришлось вытерпеть папе, раз он пошёл на такое? Минсу никогда не жаловался и никого не упрекал. Он молчал все эти годы, создавая вокруг детей мнимую идеальность, закрывая собой от злых языков, но при этом продолжал принимать удары в спину. И всё только для того, чтобы Тэхён и Чонгук росли счастливыми. Минсу был идеален в своём молчании. Никто в деревне и не подозревает, какую цену он платит за то, что пустил в дом чужака. До сегодняшнего дня Тэхён тоже не знал. Каким же наивным ребёнком он был всё это время… Дом оказался пуст, когда омега зашёл внутрь. Бабушка наверняка застряла у соседки, а Чонгук ещё не вернулся с работы. Минсу Тэхён не видел, после того, как вышел из комнаты Лидо, и даже не представляет, где он может сейчас быть. Тем лучше, что дома никого. Здесь Тэхён и даёт волю эмоциям, свернувшись калачиком на кровати, крепко прижав подушку к груди. Слёзы обжигают щёки, но Тэхён не в силах успокоиться. Ему всё ещё не по себе от слов Лидо и того факта, что все его близкие обо всем знали, а он — нет. Бабушка неоднократно намекала, но он был слишком беспечен, не желая понимать. А Чонгук… О нём вообще сейчас лучше не вспоминать. Мысли невольно возвращались к разговору с альфой. В груди до сих пор стоит липкий, вязкий комок, мешающий нормально дышать. Стоит только закрыть глаза, как под веками снова вспыхивают холодные слова, намертво отпечатавшись в памяти. Зачем Тэхён вообще пошёл в этот проклятый дом? Зачем столкнулся с Минсу и Хвавуном в самый неподходящий момент? Зачем влюбился в Чонгука?.. Если бы тогда, год назад, Тэхён не позволил себя поцеловать, то сейчас, возможно, не было так больно и отпускать было бы намного проще. — Убери руки! — стряхивает ладонь альфы с запястья Тэхён, когда Лидо чуть ли не силой тащит его в свою комнату, оставив родителей на первом этаже в гостиной. — Как ты мог молчать всё это время, зная, что наши родители вместе? И что это значит, что Чонгук знал всё? — напускается омега на парня, что в отличие от взвинченного Тэхёна вёл себя спокойно, как удав, будто ничего страшного не произошло. — Успокойся, — предпринимает ещё одну попытку усмирить омегу Лидо. Он в привычном жесте зачёсывает пятернёй отросшие волосы назад и заглядывает омеге в глаза, что горели от негодования. — В том, что ты увидел, нет ничего страшного. К тому же, это был выбор твоего папы. Он позволил поставить себе метку. Ты не знаешь, но много лет назад твой папа должен был выйти замуж за моего отца, но выбрал Джона. Это сильно ударило по нему, но Хвавун не стал идти против воли деда — он тогда был вожаком. Мне было сложно принять тот факт, что отец никогда не любил маму, но всё же мне пришлось это сделать, — он опирается поясницей о деревянный стол. — Уверен, и ты сможешь. В конце концов, разве это не здорово? Можем сыграть теперь сразу две свадьбы, а не… — Не будет никакой свадьбы! — перебивает альфу Тэхён, абсолютно уверенный в своём решении. Он не станет связывать свою судьбу с тем, кто не мил его сердцу. — Я не выйду за тебя. Как и мой папа за твоего! Это бред! Я не верю тебе. Папа запечатлён на моём отце, он бы никогда не предал его. Он бы не смог встречаться с другим из-за метки, если… — Тэхён резко умолкает, подавившись воздухом. Он замирает в движении, оцепенев. В груди будто что-то загорелось, обжигая волной всё тело. — Твой отец, — хрипит омега, невольно попятившись назад от альфы, словно от чумного. — Он ведь… — Тэхён боится произносить это вслух. — Он поставил насильно метку папе? Она против его воли. Я прав? Ждать долго ответа не пришлось. Красноречивое молчание Лидо говорит ему громче, чем бомбы. — Тэхён… — Как ты мог?! — взрывается Тэхён и пихает его в грудь, засияв глазами. — Как ты мог покрывать такое?! Неважно, что он твой отец. Он заслуживает наказания. По законам его обязаны свергнуть и выбрать нового вожака, раз он нарушил наш порядок. Нельзя метить омегу без её согласия! — Учитывая, что твой папа не особо сопротивлялся, раз позволил этому случиться, то не думаю, что есть необходимость… Договорить альфе не позволяют. Тэхён замахивается и со всей силы даёт ему пощёчину. Между ними повисает тяжёлое молчание. На щеке Лидо сразу проступает алый след от удара. Тэхён никому не позволит так обращаться с папой. Омега окидывает альфу презрительным взглядом, стараясь дышать ровно. — Никогда не смей так говорить о моём папе. Иначе ты пожалеешь, что вообще открыл рот. Он — не шлюха, — голос омеги дрожит, но в нём слышится сталь. Им не о чем больше разговаривать. Омега окончательно убедился, что им не по пути. Тэхён хочет уже развернуться и уйти, но Лидо, неожиданно для омеги, хватает его за руку, до боли впившись пальцами в тонкое запястье. Настолько сильно, что браслет из жемчужного бисера, сделанный лучшим другом Тэхёна и подаренный на день рождения, впивается ему в кожу. Лидо разворачивает омегу к себе и прижимает резко к груди. Тэхён в его руках судорожно выдыхает, растерявшись от действий альфы. Он во все глаза смотрит на парня, но словно не узнаёт его. Такого Лидо он ещё не видел. Злого, отталкивающего едким запахом сандала и грубым в своих касаниях. Тэхёну опять становится дурно и его начинает тошнить. В этот самый миг, когда он так близко к альфе, чуть ли не касаясь носом его носа, омеге как никогда хочется, чтобы рядом появился Чонгук, успокоив ароматом вербены. От этих мыслей становится почти невыносимо, и он пытается оттолкнуть от себя Лидо, но ему не позволяют. Тот держит крепко, не думая отпускать. — Ты сейчас рассержен, я понимаю, но не стоит забывать своё место, Тэхён-и, — елейным голосом тянет Лидо, сменившись в лице, что приобрело острые, жёсткие черты. От него холодом теперь веет за милю. — Ты — омега, а я твой альфа. Не нужно забываться и думать, что тебе всё можно только потому, что я люблю тебя. Мне ничего не стоит сейчас тоже тебя ударить, но на первый раз я прощу эту выходку. Если твой папа не воспитал в тебе прилежного омегу, который должен слушать свою пару, то этим займусь я. — Ты не моя пара. И никогда ей не был, — цедит Тэхён, всё ещё не веря, что Лидо способен на подобное. Он всегда казался омеге милым и обаятельный альфой, а не деспотом, который считает, что омеги рождены только для того, чтобы угождать альфам и подчиняться их воле. В каком веке вообще живёт Лидо? Это всё старые порядки. Сейчас в их стае всё больше прибегают к равноправию, забывая про сплошной патриархат. Тэхён — волевой омега, и не собирается ни перед кем склонять голову. Особенно перед таким мерзавцем-альфой, что оправдывает своего подонка-отца. — Опять ошибаешься, — пропускает его слова мимо ушей Лидо. — Ты был обещан мне ещё в детстве. Ты — мой. Это знают все в деревне. Я до сих пор храню верность только тебе. Ни на кого не смотрел все эти годы, пока ждал, когда ты вырастешь. Так что кончай ныть, это ужасно раздражает. — То, что мы дружили в детстве, не значит, что обязаны быть вместе. Да и о какой свадьбе может идти речь, после всего, что натворил твой отец? Он буквально принудил моего папу быть с ним! Клянусь, больше Хвавун не увидит его. Мы сегодня же уйдём из клана! — чеканит слова Тэхён. Он всё сделает, чтобы они сегодня же собрали вещи и покинули стаю. И неважно, что будет ждать впереди. Если Минсу будет далеко от Хвавуна, то метка перестанет действовать и обязывать его быть рядом с тем, кто её поставил. Тэхён больше не позволит издеваться над папой. Очевидно же, что ему претит эта связь, просто при вожаке он побоялся об этом сказать. Но Тэхён и без слов всё понял. — Ха! — усмехается Лидо, и от этого звука у Тэхёна мурашки бегут по спине. — Скажи это своему брату. Это ведь из-за него Минсу пришлось лечь под моего отца. — Что ты сказал? — сердце пропускает удар. — Когда Минсу принёс в клан чужака, то отец поставил ему условие: либо он будет с ним, либо выкидывает калеку вон. Минсу согласился. А потом и на метку. А знаешь, что самое гадкое в этой истории? — не говорит, а словно полосует словами по сердцу омеги Лидо. — То, что Чонгуку было всё давно известно. Впервые он узнал, когда тоже пришёл к нам домой, застав родителей врасплох. Даже пытался напасть на моего отца, но благо Минсу усмирил его, напомнив, чем его дерзкая выходка может обернуться для всей вашей семьи. Так что скажи «спасибо» ему, а уже потом обвиняй Хвавуна. Это был ваш выбор. — Ты врёшь! — Тэхён всё же выпутывается из захвата Лидо, отпихивая его от себя. — Это всё ложь. Чонгук не… Виноват. Это всегда был он. Отсюда и ненависть Нари к нему. Всё, наконец, складывалось в единую картинку после слов Лидо. Тэхён вдруг осознаёт это с пугающей, леденящей душу ясностью. — Нет… — качает головой Тэхён, не веря. Ему совершенно нечем дышать. На альфу он даже не смотрит, потупив взгляд в пол. Он хватается рукой за горло, что будто сковали железной проволокой. — Этого не может быть… — на секунду омеге кажется, что пол под ногами исчез, и он обессиленно валится на колени, пытаясь ухватиться за остатки реальности, что стала отчего-то размытой. — Мой брат… Чонгук… Это не правда, нет, я не верю. Мой папа не стал бы так поступать, нет… Вот почему Минсу так часто задерживался допоздна в городе. Вот почему не любил ходить туда один, и всегда звал с собой кого-то из детей на тот же рынок. Вот что имела в виду бабушка, когда говорила о цене, которую платит Минсу из-за Чонгука. Чонгук… Тэхён зажмуривается, вздрагивая всем телом. Его брат. И самый злейший враг, из-за которого приходится страдать его папе. Как теперь общаться с ним? Как смотреть в глаза? Как любить его?.. — Если не хочешь, чтобы весь клан узнал о том, что твой папа спит с моим отцом, будучи запечатленным, то забудешь обо всём, что здесь произошло, и будешь готовиться к нашей свадьбе, — как гром среди ясного неба звучат слова Лидо, что садится напротив него. От них становится ещё хуже. Словно на омегу вылили ведро помоев. — Я не смогу… — сипло выдыхает Тэхён. — Я не хочу… — Захочешь, — не говорит, а приказывает Лидо, касаясь пальцами его подбородка, и тянет к себе, вынудив посмотреть. Он и не замечает, как глаза напротив блестят от подступивших слёз. — Более того. Если будешь снова перечить и отказываться от помолвки, то уже завтра твоего брата вышвырнут из стаи. Весь клан будет звать его подонком, который отправил слабого омегу спать с нелюбимым альфой, только бы самому жить благополучно. Ты не сможешь доказать, что мой отец в чём-то виноват. Как говорится: сучка не захочет — и кобель не вскочит. — Я тебя ненавижу. Ненавижу! — снова пытается его ударить омега, вспыхнув от злости. Но Лидо легко уворачивается и отпихивает его от себя. Тэхён, покачнувшись, валится на пол, больно ударившись локтём о деревянный пол. Альфа встаёт на ноги и смотрит на омегу с напыщенным высокомерием. — Морвей наступит через три дня. Тогда и сыграем помолвку. А через месяц — свадьбу. У тебя будет время, чтобы всё обдумать и начать готовить приданое. Если будешь себя хорошо вести, то, так и быть, попрошу отца больше не трогать Минсу. А вздумаешь взбрыкнуть — готовься к последствиям. Я не собираюсь отказываться от своей мечты заполучить тебя себе. Услышал? Тэхён молчит, прожигая взглядом дыру в груди альфы. И как он раньше не замечал этой тёмной, истинной стороны альфы, которую он так умело прятал за солнечной улыбкой и безупречными манерами? Он же сущий дьявол. Тэхён всеми фибрами души презирает этого альфу. Недаром он сразу не понравился Чонгуку. Чонгук… Тэхён всхлипывает, вспомнив о нём. Что ему с ним теперь делать? Как защитить не только его, но и папу от Мунов и их ненормальности? — Услышал или нет? — повторяет нетерпеливо вопрос Лидо. — Да, — тихо произносит омега, кусая нижнюю губу до бусинок крови. — Умница, — хвалит его альфа, одаривая привычной, лучистой улыбкой, что, по ощущениям, могла согреть в самый лютый мороз. В ней не было искренности, только расчётливое давление, что ложится на плечи Тэхёна камнем. Домой Тэхён пришёл ни живой, ни мёртвый. Боялся, что его стошнит прямо в доме, или на улице от переизбытка эмоций, но он стоически всё выдержал. Наволочка подушки уже насквозь мокрая, сердце так и не перестало ныть, предчувствуя что-то неладное, а самого Тэхёна будто раскроили напополам. Он не представлял, что ему делать дальше. Плюнуть на всё и сбежать из стаи, пусть и есть вероятность, что их сразу поймают. Или же согласиться и выйти за Лидо, лишь бы только Хвавун перестал мучить папу? Это тупик, выхода из которого нет. Будто всё, что бы только ни сделал Тэхён, будет непременно вести его к самому худшему исходу событий. Правда ударила по нему словно бетонная плита. Тэхён не был готов к ней. Как и к последствиям. Нет смысла винить Чонгука в том, в чём он не виноват. Не он мерзавец. Может, поэтому бета и не хотел общаться с Тэхёном, держа дистанцию и обижая грубыми словами, потому что ощущал вину перед омегой? Теперь уже неважно. Как же странно… Ещё вчера Тэхён чувствовал себя самым счастливым омегой, а сегодня готов на стену лезть от боли, бушующей сейчас в груди диким пламенем. Но сумеет ли он выдержать все испытания, что неподъёмным грузом свалились на него? Омега не уверен. Как и в то, что сможет позволить другому мужчине прикоснуться к себе, когда у него есть Чонгук... Тэхён и не заметил, как от переживаний провалился в дрёму. Мысли в голове стихли. Он не с первой попытки открывает глаза, когда кто-то тормошит его за плечо. Ресницы слиплись от слёз, а глаза, наверное, опухли. Рядом с ним на постели сидел Минсу. Омега резко поднимается, откидывая подушку в сторону, и вытирает ладонями лицо. — Разбудил? — спрашивает папа. В отличие от Тэхёна он выглядел намного лучше. Ни заплаканного лица, ни понурого вида. Он давно смирился. Для него ничего не поменялось, а мир не лопнул, как мыльный пузырь. Тэхён ещё раз в этом убеждается. — Нет, я не спал, — прокашливается Тэхён, поджав под себя колени, когда садится. — Ты давно пришёл? — А ты? — Только что, — касается непослушных волос Тэхёна Минсу, приглаживая их. — Бабушки ещё нет. Чонгук, наверное, задерживается. Как ты? Что за глупый вопрос? — Как я? — усмехается горько омега, шмыгнув носом. — Это я должен у тебя спрашивать: как ты? — где-то внутри снова закипала злость. — Почему ты пошёл на это? Как решился, я не понимаю. Ты ведь не любишь Хвавуна. — Не люблю, да, — всё так же спокойно отвечает Минсу, не меняясь в лице, оставшись абсолютно невозмутимым. Тэхён только больше от этого злится. Ему хочется вернуться в дом вожака и ударить его по лицу так сильно, чтобы отплатить этим ударом за все страдания папы. — Тебе и не нужно понимать меня, Тэхён. Всё хорошо. Я ни о чём не жалею. — Не говори так, — всхлипывает Тэхён, перехватывая ладони Минсу, продвинувшись к нему ближе. — Тебе столько лет приходится терпеть этого гада, а ты говоришь «всё хорошо». — Я обрёл больше, чем потерял, — улыбается уголками губ Минсу. — Я ведь знал, на что шёл, когда согласился приютить чужого ребёнка. Хвавун только и ждал момента, чтобы привязать меня к себе, вот и воспользовался ситуацией. Когда-то давно мы с ним дружили, но когда его поведение стало выходить за рамки дозволенного, я прекратил с ним общение. Мне не хотелось, чтобы со мной обращались, как с вещью. Потом я встретил Джона. Хвавун больше не беспокоил меня. К тому времени у него появилась Сабина. Но кто же знал, что его сын влюбится в тебя и начнёт ухаживать? Видно, судьба у нас всех такая. — Не напоминай мне о Лидо, — фыркает Тэхён, передёрнув плечами. От одного упоминания ненавистного имени в груди всё надсадно вновь заныло. — Вы поссорились? — Можно и так сказать, — не решается сказать правду Тэхён. Будет лучше, если Минсу ничего не будет знать. Ему и так тяжело. — Он мне всё рассказал. И про тебя, и про Чонгука. — Не вини брата, — стискивает пальцами ладонь сына Минсу. — Он не виноват, что так вышло. Не нужно его ненавидеть, как это делает твоя бабушка. Он тоже обо всём давно знает. Мы не решались сказать тебе не потому, что боялись, что ты не поймёшь, а потому, что в этом не было необходимости. — Как ты вообще согласился на такое? — Тэхён не понимает, почему папа ведёт себя так, будто не хочет бороться за свою свободу. — Сначала это были безобидные встречи. Я приходил в дом Хвавуна, наводил там порядок. Он не распускал руки. А через пару лет он напал на меня, когда у него был гон. Я не смог отбиться. После тоже, когда он начал угрожать, что избавится сначала от Чонгука, а потом и тобой займётся. Сошлёт куда-нибудь, и больше я никогда тебя не увижу. — Он ещё и угрожал тебе? — ужаснулся Тэхён. Он никогда бы не подумал, что мужчина на такое способен. Хотя… О чём это он? Лидо тоже всегда казался ангелом. — Мне пришлось переступить через себя и собственные принципы. Это было непросто, но ради детей и не на такое пойдёшь, — прерывисто выдыхает Минсу. — Сейчас я уже привык. И не боюсь слухов, если вдруг всё раскроется. Мне главное, чтобы ты и Гук были в безопасности. — Тебе нужно было всё рассказать. Мы бы что-нибудь придумали, — Тэхён обнимает папу за плечи, силясь снова не заплакать. Минсу — лучший человек на свете. Его доброе сердце не знает границ. Тэхёну так хочется что-то сделать для него, чтобы отблагодарить, но он чувствует себя совершенно беспомощным, злясь на самого себя из-за этого. — Чонгук тоже так сказал, когда узнал, — обнимает его в ответ Минсу. — Не сосчитать просто, сколько раз мне приходилось останавливать его, когда он собирался свернуть шею Хвавуну. Ты же знаешь, он мог это сделать с его характером. — Знает. Тэхён прекрасно знает это. И уверен, что у беты с лёгкостью это получилось. — Хвавуну он никогда не нравился. Да и многие в деревне его не жалуют. Сам знаешь, что он отличается от нас. Но для меня Чонгук-и самый лучший. Как и ты, — целует его в макушку Минсу. — Я знаю, — не смотрит на него омега. Иначе точно расплачется. — Я никому раньше об этом не рассказывал, — немного помолчав, говорит Минсу, — но когда твой отец ушёл, во мне как будто что-то оборвалось. У меня был уже ты, но, как бы страшно это ни звучало, на тот момент этого казалось мало, чтобы жить. Я очень страдал, места себе не находил. Тобой, по сути, тогда занималась только бабушка, когда я нагружал себя работой на поле, только чтобы не думать о Джоне. Мне казалось, что я уже никогда не стану прежним. Но потом я нашёл Чонгука. Такого крохотного, грязного и одинокого, как я сам. — Тэхён поднимает голову и видит, как в глазах папы застыли слёзы. Это впервые, когда омега видит родителя плачущим. До сих пор Минсу не позволял себе показывать слабость детям. — Чонгук оказался не просто волчонком, а моим личным солнцем, что, наконец, согрело меня. Он разогнал всю серость, что нависла над нашей семьёй. Я бы не смог от него отказаться, не смог отпустить. Да и ты к нему привязался. Чонгук вернул меня к жизни. А у тебя появился любимый брат, пусть вы и часто ссоритесь. Разве это не так? Разве ты не любишь его? Тэхён сглатывает вязкую слюну, отчего-то растерявшись от прямого вопроса. Очевидно, папа спрашивал совсем о другом, а не о том, что подумал омега, но… Да. Конечно. Конечно, он любит Чонгука. Так было всегда. Тэхён мог сколько угодно обижаться на него, но любить не переставал никогда, остро чувствуя необходимость беты в своей жизни. Будто без него… все солнца погаснут, а мир станет блёклым и невзрачным, потеряв свою яркость. Минсу прав. Чонгук действительно стал для них солнцем. С его появлением дом обрёл полноту, по нему больше не ходил унылый мрак. Только детский смех и топот шустрых лапок. Бабушка никогда не понимала этого и вряд ли поймёт, но для Тэхёна Чонгук тоже — солнце, подарившее ему тепло, которого никто не мог заменить. — Люблю, — на выдохе произносит Тэхён. — Очень люблю. Очень… Он не расскажет. Ни Минсу, ни Чонгуку. Он не станет подвергать их опасности. Тэхён уверен, что Лидо не шутил, когда угрожал ему. А значит… Он согласится на его условия. Если Тэхён примет его предложение, то Минсу, наконец, освободится, а Чонгук останется в безопасности. Это стоит того. Тэхён сделает это. Будет не просто, а сердце, наверняка, сойдёт с ума. Но пусть. Пусть так, чем его близкие пострадают. Одна проблема. Чонгук. Будет сложно его отпустить, а тем более — забыть. Это всё равно, что заставить человека добровольно шагнуть в бездну. Тэхён бы шагнул. Лишь бы бета был в порядке. Недаром говорят, что самое сильное «люблю» иногда звучит как «прощай». Сегодня Тэхён в этом полностью убедился.

*

Омега не знает: везение это или нет, но когда Чонгук возвращается с работы, то чуть ли не с порога заявляет всем, что должен уехать на несколько дней с господином Хо — хозяином кузницы — в соседнюю провинцию. Нужно было починить молот, который треснул от долгой службы, а также привезти уникальный красный камень, который горит жарче, чем обычный уголь, и не оставляет окалины. Альфа мог и сам справиться, но он уже не в том возрасте, чтобы пренебрегать своим здоровьем, поэтому молодая кровь ему точно не помешает. Отказать бета не смог, потому что был обязан этому старику, что научил его многим вещам. Великий праздник — Морвей — он точно не застанет, потому что путь не близкий, пусть они и поедут верхом. А это значит, что передумать у Тэхёна не будет шанса. Рассказать о случившемся омега не осмелился. Чонгук обязательно бы разозлился и пошёл к Мунам. Минсу тоже промолчал, с благодарностью посмотрев на сына, когда тот сидел за столом, гипнотизируя взглядом тарелку с тушёными овощами. Тем лучше. Не так больно будет. А вот что будет после, когда бета вернётся и узнает, что омега предал его, сыграв помолвку с нелюбимым альфой, об этом лучше пока не думать… Тэхён решил, что будет расправляться с проблемами по мере их поступления. Сейчас ему важно спасти папу от Хвавуна и попытаться сделать так, чтобы Лидо забыл о существовании Чонгука. А потом, когда омега возьмёт всё дело в свои руки и покажет всей деревне истинную сущность вожака, он сбежит. Сделает всё возможное, будет в ногах у Чонгука валяться, чтобы тот простил его и подпустил к себе. Но сейчас нельзя… Слишком рискованно. Проигнорировать Чонгука всё-таки не удалось. Поскольку бета уезжает на долгое время, они затопили баню. Хотелось, чтобы он как следует прогрелся, смыл всю усталость и дорожную пыль. Тэхён специально идёт купаться последним, надеясь, что Чонгук пораньше ляжет спать, ведь нужно рано встать. Но не успел он ещё выйти из бани, тщательно отмывшись от прикосновений Лидо и запаха сандала, натерев кожу сладким розовым маслом, как его ловят со спины в предбаннике, прижимая к горячей, обнажённой груди, обжигая губами шею. Тэхён тихо вскрикивает, роняя полотенце и кладёт руки на ладони беты. — Весь день об этом мечтал, — шелестит в волосы Тэхёну Чонгук, рисуя поцелуями узоры на его плечах. — Мой красивый омежка, я буду очень скучать по тебе. Дождёшься меня, пушинка? Не сбежишь? Почему он так говорит? Тэхён внутренне содрогается, стараясь сохранять самообладание. Как будто Чонгук чувствует, что омега затеял что-то плохое. Поэтому, чтобы сбить бету с толку, Тэхён разворачивается в его руках и обнимает за шею. — Конечно, — выжимает из себя улыбку омега. Нельзя плакать! Иначе всё раскроется! — Иначе и быть не может, солнце. — Солнце? — приподнимает в удивлении одну бровь вверх Чонгук. — Не припомню, чтобы ты раньше меня так называл. — Тебе не нравится? — Нет. Даже очень нравится. Говори его почаще. Так я буду знать, что хоть что-то для тебя значу. — Не говори ерунды, — Тэхён порывисто обнимает его, изо всех сил прижимая к себе. — Ты самый важный человек в моей жизни. Моё солнце. Тэхёну будет очень не хватать их объятий, как и пронизывающих взглядов Чонгука, от которых всё тело сладко трепетало. Его цитрусового запаха вербены, его сильных рук, низкого голоса и поцелуев, кружащих голову. Их всегда будет мало. Когда теперь ещё ему посчастливится побывать в руках беты?.. Тэхён с готовностью отвечает на поцелуй Чонгука, когда тот оттесняет его к стене, сжав ладонями поясницу. Не перечит, когда пальцы беты скользят под рубаху. Он лишь сдерживает стоны, что рвутся из груди, отчаянно стараясь прижаться к Чонгуку как можно ближе. Дверь в баню пусть и заперта — Чонгук позаботился об этом, — но Тэхён всё равно прикрывает рот ладонью, стоит бете опуститься перед ним на колени и стянуть штаны, осыпая мелкими поцелуями колени, мягкие бёдра, а затем и вставший член омеги, обхватив его в кольцо пальцев. Тэхёну и так жарко, а теперь становится совсем невыносимо, когда Чонгук берёт его член в рот, собирая языком выступивший предэякулят, ритмично двигая головой. Запах в предбаннике становится густым, ноги перестают держать, а под конец, сотрясать от яркого оргазма, Тэхён валится на Чонгука, что ловит его в свои объятия. — Я тебя люблю, — говорит ему чуть позже Чонгук, когда они уходят в амбар, упав на мягкую солому. Тэхён уже засыпал, уместив голову на груди беты, убаюканный мерным стуком его сердца, услышав это. — Я чертовски сильно люблю тебя, пушинка, — улыбается совершенно счастливо Чонгук, целуя макушку Тэхёна. Омега не двигается, боясь спугнуть момент. Если откроет рот, то точно расплачется. А он ведь собирался сегодня признаться бете… Хотелось вцепиться в Чонгука и никуда его не отпускать. Кричать о своих чувствах, что навсегда останутся взаимны. Но нельзя. Не сейчас. Сейчас Тэхёну нужно спасти семью от Мунов. Чонгук уходит рано, так и ни о чём не догадавшись, укрыв Тэхёна тонким одеялом. Это не помогает. Потому что после его ухода Тэхён чувствует такой холод, словно зима на дворе наступила. Дни, как назло, сменяются быстро, неумолимо приближая Тэхёна к Морвею. К клетке, в которую он добровольно ступает. Его нервозное состояние замечает Минсу, но не лезет с расспросами, а когда в предпоследний день к ним в дом приходят Хвавун с Лидо и ближайшими соседями, заваливая подарками и цветами, чтобы свататься, всё понимает. — Тэхён, ты уверен? — специально уводит в комнату сына Минсу, пока Нари любезничала с гостями, радуясь больше всех. — Если не хочешь — так и скажи. Я выгоню их отсюда. Не надо переживать за меня, ничего мне Хвавун не сделает. А если ты, таким образом, хочешь спасти меня, то брось! Я запрещаю тебе. К тому же, было бы правильно, чтобы твой брат… — Дело не в тебе, — Тэхён специально перебивает папу, чтобы только не услышать любимое имя, что теперь глухой болью отзывалось в районе груди. — Это моё решение. Я хочу. Всегда хотел. Лидо мне нравится, а его отец… Говори что хочешь, но я всё равно найду на него управу. Не быть ему вожаком. — Что за мазохизм? Перестань! Мне не нужны такие жертвы. Что тебе наговорил этот мальчишка? — Я вернусь к гостям, — отворачивается от негодующего папы Тэхён. — Неприлично заставлять будущего мужа ждать. Я всё решил. Завтра состоится помолвка, а там и до свадьбы недалеко. Больше они не разговаривали. Тэхён старательно делал вид, что всё хорошо и он рад переменам, но на самом деле еле держался, чтобы не скинуть ладонь Лидо со своей руки, натянуто ему улыбаясь. Подвоха не видела только Нари, не переставая нахваливать Лидо. Хвавуна она старалась игнорировать, отдав всё внимание его сыну. — Ты всё сделал верно, — уже уходя, притягивает к себе за локоть Тэхёна Лидо. — Обещаю, что ты ни в чём не будешь нуждаться. Станешь самым богатым омегой этой деревни. Ты ещё спасибо скажешь, что я вразумил тебя вовремя. Кстати, — он оглядывается по сторонам. — Где Чонгук? Почему его нет дома? Юци бы не помешала компания, — кивает он в сторону сестры. — Он уехал, — сухо отвечает омега. — По работе пришлось. Но уверен, он тоже был бы счастлив за меня. — Конечно, ведь ты его любимый братик, — трепет его по каштановым волосам Лидо, оставляя короткий поцелуй на щеке. — До завтра, цветочек. Не проспи нашу помолвку. А я, так и быть, сдержу обещание. Я человек слова, врать не умею. И тебе не советую начинать, — бросает альфа, спускаясь после с крыльца на вымощенную камнем дорожку. Тэхён же немедленно вытирает щёку, мечтая плюнуть ему в спину и выгнать вон из дома, чтобы больше никогда не встречаться. — Подумай, что ты делаешь, — предпринимает слабую попытку вразумить сына Минсу на следующий день, помогая Тэхёну одеться на праздник в одежду, которую принесли вчера Муны, состоящую из платья-халата с рукавами и длинной юбки. Тёмно-голубая ткань с серебристыми узорами полумесяцев и звёзд напоминала морозные узоры на окне. Она шёлком струилась на омеге. Широкие рукава укрывали кисти, увитые многочисленными браслетами из бисера, а воротник мягко подчёркивал тонкую шею. Наряд скромный, но в этой скромности и проступала красота Тэхёна: трогательная, нежная и очаровательная. — Брак — это навсегда. Зачем вступать в него, если сердце не отзывается на имя альфы? — Папа, уймись. Это всего лишь помолвка. Только обещание жениться. До свадьбы ещё дожить надо. Это в любом случае произошло бы. Мы с Лидо с детства вместе. Очевидно, что он хочет быть со мной. — Меня не волнует, что хочет он. Меня волнует, что хочешь ты, — выделяет голосом вкрадчиво слова Минсу, укладывая непослушные волосы омеги в красивую причёску. — От твоей жертвы никому не станет легче, если ты врёшь. Да и неправильно это всё. Чонгук тоже обязан присутствовать на таком важном празднике. Он твой брат. Ему будет очень обидно, что ты так поступаешь с ним. Вы ведь только недавно наладили общение. — Переживёт, — как можно холоднее отзывается Тэхён. А вот выживет ли он сам — неизвестно. Праздник начался как обычно. Сначала вожак поздравляет всех жителей, потом все приступают к трапезе, пробуя угощения со столов, что ломились от еды. Затем танцы и песни, подношения матери-природе в виде фруктов, овощей и вяленого мяса. Потом приступают к играм, прыгая через костёр, или же соревнуясь, кто больше выпьет алкоголя. И только в полночь все идут к реке, пуская по ней бумажные фонарики и маленькие свечи, загадывая желания на следующий год. Тэхён тоже ставит на воду фонарик и свечу, попросив у неба только одного: чтобы его родные были здоровы. Больше ему ничего не нужно. Хвавун всем жителям объявляет, что Лидо посватался к Тэхёну, и скоро в деревне состоится свадьба. Эта новость вызывает бурную реакцию, пусть все и знали, что эти двое рано или поздно сойдутся. Сегодня же у них помолвка, в честь чего каждый житель получил несколько золотых монет. Весь вечер, а потом и ночь, Тэхёну приходится сидеть рядом с Лидо, улыбаясь вымученно людям, что осыпали их поздравлениями. На его пальце поблёскивало тонкое кольцо с маленьким камушком посередине. Мысли были где-то далеко, Тэхён даже не сразу реагировал на приветствия. «Чонгук не простит меня...» — только эти слова крутились в голове Тэхёна. На глаза несколько раз выступали слёзы, но он тут же смахивал их, запивая свою боль горьким вином. Кажется, до сегодняшнего дня омега и не понимал, во что ввязывается, а теперь, когда осознание накрыло лавиной, сидел и трясся, как осенний лист на ветру. Его решимость сменилась страхом. Хотелось всё бросить и убежать к Чонгуку. Папа прав. Он начал битву, не зная, как нужно воевать. Лидо не дурак и может раскусить его план в любой момент, стоит ему сделать одно неправильное движение. Похоже, Тэхён ещё никогда не был так близок к пропасти как сейчас. — Останешься ночевать сегодня здесь, — говорит Лидо, когда заводит в комнату на втором этаже Тэхёна после праздника. Они в его доме. Увидеться ещё раз с папой омеге не позволили. — Я буду внизу, если вдруг что-то понадобится. Не волнуйся, я не трону тебя до нашей свадьбы. Но отныне ты будешь жить здесь. Ты теперь хозяин этого дома. Твои вещи привезут завтра. — А твой отец? Разве он не будет против? — Не будет. Я поговорил с ним на эту тему. Этому дому очень давно не хватает омежьих рук. Юци не считается. — Ты обещал, что Хвавун больше не тронет моего папу? Помнишь? — Да. И держу своё слово. Как видишь, сегодня он даже не смотрел в сторону Минсу. Будешь вести себя так же хорошо и дальше, ничего не поменяется. Всё зависит от тебя, Тэхён-и. Так что не глупи и ложись спать. Туалет на первом этаже, не заблудишься. И напоследок обняв Тэхёна, клюнув в щёку, Лидо уходит, оставляя омегу одного посреди большой комнаты, в которой ничего, кроме шкафа и кровати пока больше не было. Омега открывает двери маленького балкона настежь, впуская в спальню прохладный ветер, и грузно опускается на кровать, что прогибается под его весом. С минуту Тэхён не двигается, будто если сделает это, то Лидо вновь вернётся и задушит его своим сандалом. Не замечает, как нижняя губа начинает подрагивать, а предметы и стены в комнате становятся размытыми. Тэхён закрывает ладонями лицо, громко всхлипывая и не понимая, что ему делать дальше. Может, он и на верном пути, но дальше будет только хуже. Свадьба, брачная ночь, метка. От одной только мысли, что придётся лечь под альфу, Тэхёну хочется выброситься с балкона. Он должен быть сильным, должен защитить семью и показать всем, что Муны не достойны править ими. А сейчас сам сидит и едва сдерживает рыдания. Хочется спрятаться в какой-нибудь чулан, чтобы никто его не нашёл. Кроме… — Нет, не думай о нём. Не смей, — запрещает себе Тэхён, судорожно выдыхая и хватая воздух ртом. Его катастрофически не хватает. — Глупое сердце… Ну почему же так больно? — хватается за грудь Тэхён, поморщившись от нового удара. По ощущениям, его словно медленно нанизывали на острое копьё. Он скидывает обувь на пол и ложится на постель, сворачиваясь в позу эмбриона. Старается дышать ровно и спокойно, но боль, разрывающая грудную клетку, всё не отступала. Что с ним происходит? Такого он ещё не испытывал. Разве что однажды, когда увидел Чонгука и Юци вместе. Он думал тогда, что умрёт. Сейчас не лучше. Его всего колотит, будто в лихорадке, но Тэхён ни за что не пойдёт просить Лидо, чтобы тот позвал лекаря. Проходит час, два, три… Тэхён устаёт считать. На небе уже проступает рассвет, окрашивая черепицы домов в ярко-красный цвет. Уснуть так и не получилось. Тэхён прислушивался к каждому звуку, что доносились на первом этаже дома. Ему даже нечем себя защитить, если альфа нарушит своё обещание. Постепенно дом окутывает тревожная тишина. Глухой звук, похожий на чьи-то тяжёлые шаги, вынуждает всё же Тэхёна выйти из оцепенения. Это не за дверью. Но и не на улице. Омега приподнимается на кровати, мутным взглядом осмотрев комнату, всё ещё погружённую в сумерки. Внезапно тишину разрывает неприятный скрежет железа. Кто-то силой дёрнул двери балкона так, что те с треском разъехались в стороны, опасно ударившись о стену. В комнату тут же проник новый порыв ветра, потянув за собой длинные белые занавески. Разве Тэхён не закрыл балкон, перед тем, как лечь на кровать? Он ведь… Закончить мысль омега не успевает. Он не вошёл, а ворвался в спальню словно смерч, заполонив собой пространство. Цитрусовый запах сразу обжигает лёгкие, заставив Тэхёна крупно вздрогнуть. Омега не двигается, ждёт, пока он выпрямится во весь высокий рост и скинет капюшон плаща с вороньей макушки. Нарочно делает это медленно, сводя с ума. А когда он ловит глазами в капкан Тэхёна, омега перестаёт дышать. — Привет, Тэхён, — сокрушительно произносит Чонгук, делая несколько шагов вперёд. Его голос пропитан желчью. — Что ж ты не дождался на помолвку братика? Я бы цветочки принёс и обязательно выпил за ваше долгое и счастливое будущее с Лидо, — выплёвывает он. — О боже, — шепчет одними губами омега. Он не был готов к этой встрече и не верит, что Чонгук здесь, вломился в спальню через балкон. Как он это сделал? — Гукк-и… — Не смей! — рычит бета, и Тэхён вновь вздрагивает. — Не смей называть меня так. Я мог ожидать от кого угодно такой подлости, но точно не от тебя. Но, вероятно, я ошибся, раз подумал, что действительно что-то для тебя значу. — Нет, — Тэхён заставляет себя встать, пусть и тело стало словно ватным. — Ты действительно много значишь для меня, клянусь. Пожалуйста, не сердись. Дай мне всё объяснить. — Что ты хочешь мне рассказать? Как только и ждал, чтобы отвязаться от меня и прыгнуть в объятия Лидо? Мне неинтересно это слушать. Лучше скажи: зачем так издеваться, если сразу планировал уйти? — Я не издевался. Я… — Тэхён задыхается, лихорадочно пытаясь соображать. — Я тебя люблю, — порывисто выдыхает омега. — Я тебя очень люблю! Тэхён абсолютно растерян. Что ему сказать, чтобы не усугубить ситуацию ещё больше?.. — Тогда что ты тут делаешь? — подходит к нему вплотную Чонгук, нависая тенью. Тэхён под хищным натиском его глаз сжимается к комок. — Зачем согласился на помолвку? Почему твоя бабуля кричит на весь двор, что ты стал омегой Мун Лидо? Что это за дерьмо?! — Нет, это не так, я просто… — Тэхён несмело касается его плеч. Чонгук тут же скидывает его руки. Его буквально трясло от злости. Не так Тэхён должен вести себя. Нужно выпроводить бету отсюда и как можно скорее. Иначе его план рухнет, как карточный домик. Но разве он мог так поступить? Разве когда-то у Тэхёна получалось сопротивляться Чонгуку? — Папа сказал, что ты обо всём узнал. О том, что он спит с Хвавуном, — продолжал хрипло бета. — Ты поэтому бросил меня? Отомстить решил? — Ты должен уйти, — набирается всё-таки смелости Тэхён. — Мы обязательно поговорим, но позже и точно не здесь. — Я уйду отсюда только с тобой. На остальное мне глубоко наплевать, — заявляет непоколебимо Чонгук. — Мне ничего сейчас не стоит пойти и оторвать твоему Лидо хвост, а затем и за его папашу взяться. Уж поверь, тебе-то точно не удастся меня остановить. — Ты не убийца, чтобы так поступать. — Сука, но я стану им, если ты не ответишь, что за херня происходит! — взрывается бета, закричав. Тэхён тут же подскакивает к нему и закрывает рот ладонью. Если они продолжат в том же духе, то очень скоро разбудят весь дом. — Ты должен верить мне, — пытается достучаться до сознания Чонгука омега. — Как и уважать мои решения. Я делаю это, потому что нет другого выхода. Не становись похожим на… — Так это Лидо? — убирает его руку Чонгук. Тэхён мысленно даёт себе пощёчину. — Это он вынудил тебя? — Чонгук… — Я убью его, — Чонгук решительно шагает к двери, окутанный облаком гнева с ног до головы. Даже природный аромат сменяется горечью. Тэхён хватает его за предплечье и возвращает на место. — Не смей. — С каких пор ты защищаешь его? — рявкает Чонгук. — Не его, а тебя, дурачок. Я не хочу оплакивать тебя. Он с лёгкостью сможет подчинить тебя своей воле. — Не сможет. — Не надо быть таким уверенным. Ты бета. А даже они поддаются внушению альф. — Беты — да, сигмы — нет. — Что?.. Спросить, что это значит, Тэхён не успевает. За дверью слышатся шаги, а также громкий голос Лидо. Он спрашивает, всё ли у него в порядке. И сердце останавливается в тот же миг, когда дверь перед Тэхёном резко распахивается...