Не для отчётов.

Лекционный зал Академии Сумеру. Тема: «Сравнительный анализ рунических структур эпохи Дешрета». ‎ ‎Профессор бубнит всё Тихим, монотонным голосом. Нефер клюёт носом. Аль Хайтам сидит прямо, как статуя. На лице — привычное выражение «я здесь только потому, что обязан». На столе — идеальный конспект. Ручка лежит строго параллельно тетради. ‎ ‎Нефер уже прошла все стадии: любопытство, попытка слушать, скука, рисование загогулин на полях и теперь — финальная стадия. ‎ ‎«Развлеки меня, или я умру, и ты со мной». ‎ ‎Она медленно, почти незаметно, наклоняется. Пряди волос щекочут его шею. Губы — в сантиметре от уха. ‎ ‎— Аль Хайтам... — её голос — тёплый, низкий шёпот, от которого по спине бегут мурашки. Фирменный. ‎ ‎Он не вздрагивает. Он слишком хорошо себя контролирует для этого. Но ручка в его пальцах замирает. ‎ ‎— Что? — шепчет он в ответ, не поворачивая головы. ‎ ‎— Ты заметил, что профессор уже десять минут говорит одно и то же предложение разными словами? Я посчитала. Он как будто... перезагружается. ‎ ‎Аль Хайтам медленно выдыхает через нос. Это не смешно. Это вообще не смешно. Но уголок его губ предательски дёргается. ‎ ‎— Это называется «педагогическое повторение», — шепчет он сухо. ‎ ‎— Это называется «он сам не понял, что написал в конспекте», — парирует она ещё тише. ‎ ‎Теперь она не просто шепчет — она почти касается губами его мочки уха. Случайно. Или нет. ‎ ‎Его плечо напрягается. ‎ ‎— Нефер. ‎ ‎— Ммм? ‎ ‎— Ты слишком близко. ‎ ‎— Так лекция же скучная. Я греюсь. — В её голосе невинность ягнёнка, который только что сжёг сарай. ‎ ‎Она делает паузу. Профессор в это время чертит на доске сложную руну, похожую на спагетти, попавшего в аварию. ‎ ‎Нефер снова склоняется. Ещё ближе. ‎ ‎— А эта руна... — шепчет она доверительно, — она похожа на твои каракули, когда ты пытаешься писать левой рукой. Помнишь? Ты тогда так разозлился, что сломал ручку. ‎ ‎Теперь он вздрагивает. От воспоминания. И от того, как тепло она дышит ему в ухо. ‎ ‎— Я не злился. Ручка была бракованная. ‎ ‎— Ты швырнул её в стену. ‎ ‎— Это была проверка на прочность. ‎ ‎— Проверка стены? — Она тихо смеётся — беззвучно, одним дыханием. И это хуже всего. Этот смех щекочет его шею. ‎ ‎Аль Хайтам медленно, очень медленно поворачивает голову. Их лица теперь в паре сантиметров. Он смотрит на неё — в эти хитрые глаза, в эту улыбку «я тебя достала». ‎ ‎— Ты специально это делаешь? — шепчет он. В голосе — сталь. Но глаза... глаза выдают его. ‎ ‎— Что именно? — хлопает ресницами она. ‎ ‎— Пытаешься меня скомпрометировать на публике. ‎ ‎— О, если бы я пыталась тебя скомпрометировать, ты бы уже по полу катался со стыда. ‎ ‎Пауза. ‎ ‎Он краснеет. Прямо сейчас. Медленно, но верно — от шеи к щекам. ‎ ‎— ...Пункт доказан, — шепчет Нефер с неприличным удовольствием. ‎ ‎Он резко отворачивается и начинает яростно что-то писать в тетради. Неразборчиво. Похоже, левой рукой.