Твои руки — тень на моих плечах

      Прошло ещё совсем немного времени. Максимально — месяц.       Этого хватило, чтобы Саймон отобрал у Саши паспорт и спрятал. Себя же Саймон потребовал перестать звать по имени и только по фамилии. Которую, к слову, с Тейлора не менял, но почему-то стал Рубианом. «Перейти Рубикон»? «Рубин»? Или по какой причине именно… Рубиан? Саша бы узнал, заинтересуйся он его делами чуть раньше. Но тогда Саша боялся, что Саймон использует его в своих целях.              Хотя… следовало помнить, что иностранец в стране — Саймон, а не он. И что кроме Саши у Саймона никого не было рядом.       Но поздно. Рубиан уже запугал местных жителей так, что при виде его дети разбегались по домам, а взрослые — ускоряли ход. Он отравил собаку соседки, которая срывалась с цепи и лаяла под их окном. У детей отобрал и испортил мяч. С местным мелким депутатом вообще подрался и долго сидел в ванной, глядя на своё грязное тело.       Саймон купил новые вещи в один чёрный тон: джинсы, куртку с грязно-розовым мехом, кеды и футболку. Он по-прежнему носил белые перчатки… но теперь они были немного грязнее, потому что он не мог отмыть их полностью.       Саша боялся его всё больше. Учитывая, что Рубиан запретил ему выходить из дома, максимум — на крыльцо. Саша и так не ходил гулять… но теперь утрата ощущалась сильнее. И стоило взять Рубиана за руку… как того будто кипятком ошпаривало, и он бил Сашу. Неспециально, просто тот попадал под руку. Но Саше было проще посчитать, сколько у него места для новых гематом, чем пересчитать уже имеющиеся.       Он снова кусал губы. Старая дурацкая детская привычка. Мама мазала их горьким кремом, чтобы желание притуплялось, но теперь губы были и успокоительным, и едой. Вся еда Саши — вода, тарелка таблеток и сухие окровавленные губы. Настолько, что Рубиан вынуждал его есть. А быть побитым за несъеденную тарелку супа — хорошая мотивация.       Ему бы сменить антидепрессанты… Но к врачу, Саша, видимо уже никогда не попадёт. Остаётся только следовать ранее выписанному рецепту.       В принципе, можно жить. Рубиан его не бил намеренно… пока не бил, Саша надеялся. Но между ними повисла такая мёртвая тишина, что лучше бы он злился и бил Сашу.       Хотя да, бил. Стоило ошибиться и назвать его Саймон — как Рубиан хватал Сашу за грудки и тряс, а потом бил наотмашь и кричал на него. — Я не Саймон! Хватит!       И поспешно, почти бегом уходил. А Саша сидел на полу с разбитой губой.       Если ещё понимать, что у Рубиана были те же зелёные глаза… Яркие как весна у Саймона, а у Рубиана — абсолютно безжизненные. И никакие его попытки изменить внешность и голос не могли увенчаться успехом. Зато Саше было жутко видеть, кем стал его любимый муж. Такой ли любимый… если Саша проморгал момент такого изменения.       Да, Саше самому и было, и есть плохо. И он не думал, что если ляжет спать вместо просмотра фильмов, то это ударит по Саймону и рассыпет его в такое.       Саша… видел, что у родителей всё началось с пощёчины. Саймон уже тогда его ударил. Но он не собирался его убивать, как отец мать. Отец мать тоже не убил… но когда ругались — Саша слышал это желание. Здесь Саша бесил Рубиана, но тот бил его и уходил. Либо терпел и язвил.       Не убил… значит, можно жить.

***

      Прошёл ещё месяц.       Рубиан внезапно захотел посмотреть фильм, и Саша не сумел ему отказать, потому что ощущал себя виноватым. «Американский психопат».       Рубиан закинул руку на его плечо и прижал к себе, а Саша молча смотрел в экран на протяжении всего времени. Иногда вздрагивал и кривился от сцены на экране, но тогда Рубиан прижимал его ближе к себе. Всё-таки Саша был больше по фантастике и боевикам, а не… триллерам. Это кровь, но другая. — Как тебе? — спросил Рубиан, выключая фильм на титрах. Он положил пульт около себя и повернулся к Саше. — Тебе… интересно? — удивился Саша. Рубиан поднял бровь. — Ну, да. — Ужасно… — Саша повернулся к экрану. — Убивать людей — ужасно. — Ты Тарантино смотрел! — возмутился Рубиан. — Это другое… И вообще я его редко смотрю! Но Тарантино не суёт кошек в банкомат.       Рубиан замолк и медленно отвернулся, задумываясь. Саша опасливо посмотрел, как тот дербанит рукой кнопки пульта. А Рубиан мысленно был уже не здесь. — А почему? — глупо-глупо спросил он, не глядя на Сашу. Настолько… странный вопрос, что Саша растерялся и не знал, что ответить. — Потому что жизнь… достаточно ценна. Я не знаю. — Ничего не ценно, — вздохнул Рубиан и поднялся. Глянул на Сашу и кинул ему пульт. — Ясно всё с тобой.       И ушёл. Саша в шоке смотрел ему вслед. Он был готов как минимум к тому, что тот начнёт спорить. А он… ушёл.

***

      Через неделю Саймон собрался в город. Рубиан. Саша порой ошибался, как его называть.       В общем, собирался в город. Даже куртку от пыли отстирал, натёр кеды и объявил, что Саша может его о чём-нибудь попросить. Но выходить из дома в эти сутки запретил. Саша верил в подставу деревенских, поэтому позорно послушался его и весь день сидел дома. Даже на крыльцо не вышел. «Мне скучно», — с ужасом понял Саша, сидя за компьютером.       Кто он без компании? Никто. Пускай даже… компания такая сомнительная. Сегодня ещё и выходной был, поэтому Саша выл от скуки. Он впервые остался один за последнее время.       Саша умылся, потёр свои щёки и, болезненно кривясь, полез в вещи Рубиана. Вернее, это их общие, но Рубиан прятал их. Например, альбом… о том, как они встретились и вообще встречались несколько лет. «5 лет вместе», — подумал Саша, вздрагивая от скрипа за дверью и с замиранием сердца поворачиваясь на звук. Никого. Показалось.       Можно ли назвать 6-й год жизни… «вместе»? Саша тоже не знал, поэтому только 5 лет вместе.       5 лет вместе, и Саша не нашёл ни единого совместного фото. «Избавился от них», — в ужасе подумал Саша, глядя в пустую полку. В тайнике… особо ничего и не было. Только серьги, которые когда-то носил Саймон, и одежда, которую он уже тоже никогда не наденет.       Саша убрал все следы того, что он там был, и сел на кровать. Они с Рубианом с недавнего времени спали под разными одеялами… Сторона Рубиана необыкновенно ровно отглажена, а у Саши бардак.       Раздельные одеяла — инициатива Саши: особенно в последнее время он не выносил присутствия Рубиана. С ним — плохо, без него — ещё хуже. А ведь они всё ещё женаты…

***

      Рубиан вернулся следующим утром. Даже… слишком ранним. Просто втащился в спальню, пока Саша спал, и тот проснулся от шума. — Тебя долго не было, — сказал Саша, потягиваясь и приоткрывая глаза.       Рубиан даже не глянул на него. — Я ночевал в отеле. — Трасса занята? — поинтересовался Саша, хотя за рулём никогда не был. — Нет, — Рубиан закрыл шкаф. — Что мне здесь делать лишние часы?       Только утро — а день уже испорчен. Саша замолчал и поднял сонные глаза на Рубиана. И поспешно закрылся руками. — Антидепрессанты твои ебаные взял, — Рубиан громыхнул тяжёлой упаковкой и кинул её Саше, но получилось как в него.       Саша дёрнулся. Рубиан поджал губы и ушёл, хлопнув дверью. — Ты только вернулся! — Саша вскочил за ним.       Дверь открылась. — Мне надо работать. И ты иди. Болван.       Саша свёл губы в тонкую линию, и дверь хлопнула перед его носом.

***

«Да почему я вообще его терплю?! — Саша отложил работу и полез в группы поддержки таких… как он. Почитал и: — Нет у нас никакой созависимости, мне лучше знать!»       И закрыл браузер.       Саша ушёл на кухню сделать себе чай и приподнял шторку. На улице, как оказалось… было яркое солнце. Вероятно, тепло. Да и Рубиан не запрещал ему выходить на крыльцо. Вроде. «Лучше не рисковать», — Саша опустил край шторы и сел за стол.       А были времена, когда он очень любил Саймона. Он полюбил его за глаза, потом — за характер. Да, они были практически двойниками друг друга… Но Сашу это никогда не смущало. А теперь сильно. Потому что они больше не похожи: ни внешностью, ни поведением. Саша стал тенью себя прежнего, Саймон… Лучше не думать, кем он стал. Или он и был такой… просто Саша в нём ошибся.       Но теперь уйти было бы бесполезно. Саша мог уйти в любой момент, но он слишком привык к Саймону и не сможет без него жить, пускай от Саймона и осталось только имя в паспорте. И если он уйдёт — Рубиан вообще останется один. «Работать… — протянул Саша в мыслях, только сейчас понимая это слово. — Он нашёл работу».       Саша понимал, что теперь его радость за мужа никому не всралась. И он сам этому мужу, наверное… не всрался.       Саша потёр лицо ладонями, вылил недопитый чай и ушёл работать.

***

      Саше откровенно не хватало Рубиана. Лучше бы он снова рассёк ему щёку ударом, чем молчал и не смотрел в его сторону. Сейчас Саша ощущал себя негодным даже для того, чтобы быть битой.       Он видел грязь на перчатках Рубиана, пыль на кедах и чуть выцветшую из-за солнечных лучей куртку. Становилось только непонятнее, чем тот занимается… Но Саша понимал, что его расспросы могут что-то спровоцировать.       Через месяц Рубиан снова стал его бить! Великолепно. Сашу ломало как наркомана, пока его не трогали вообще никак.       Саймон видел, что Саше снова всё равно, и не лез. Ну, полезть с объятиями и поцелуями было святым делом. Только Саймона перемыкало каждый раз, когда Саша отворачивался или не смотрел на него. В итоге он орал на него и уходил.       Хотя даже границу между одеялами убрали, и Саша изредка даже закидывал ногу на Рубиана. Рубиан прижимался ближе, а Саша просыпался и отворачивался от него.       С Саймоном он так не поступал.

***

      И вот настал день, которого Рубиан хотел и ждал.       Он готовил обед, потому что ему надоело слышать около себя сиплое дыхание скелета. В планах было посадить Сашу за стол, достать из гаража топор и стоять в дверях, пока Саша не поест что-то кроме своих ебаных антидепрессантов.       Рубиан ненавидел эти таблетки, хотя, казалось, куда дальше — он самого Сашу вроде любил… но ненавидел больше. Не мог уйти, чтобы не вернуться домой.       Либо Саша выдумал депрессию, либо Саймон настолько хуёвый муж, что его присутствие всё лишь испортило. Третьего в картине мира Рубиана не было дано.       Можно ли считать домом место, в котором тебя никто не ждёт?       Рубиан нарезал морковь. Отточенными движениями, как готовил прежний хозяин тела. И позади заскрипел пол.       Саша медленно подошёл к нему со спины и положил ладонь между лопаток. Рубиан замер с ножом в руке, и Саша, увидев лезвие, сглотнул. — Уйди! — завизжал Рубиан, втыкая нож в доску и отскакивая. — Я готовлю, идиот! Не видно?! — Прос…т-ти. — Оставь меня в покое хотя бы на минуту! — Рубиан закричал во весь голос.       Саша стоял, будто его окатило ледяной водой. Он схватился за стол, чтобы не упасть. А Рубиан кинул на него животный взгляд, схватил с крючка свою куртку и метнулся к входной двери. Саша молча проводил его взглядом.

***

      В такие моменты Рубиан отсиживался в лесу. Это началось с того момента, как Саймон ударил Сашу, и Саймон сбежал сюда. А вышел Рубиан.       Саймон забавный и по-своему глупый. Рубиан никогда не считал его собой. Пусть его хоть назовут психически больным — это не его прежняя личность. Он всегда был таким. А то, что раньше он умел любить, а не бить — проблема уже Саймона.       Саймон умел любить, но в итоге его любовь оказалась никому не нужна как и он сам. А Рубиан был из более твёрдого теста. Да, он не умеет любить, но зато ему самому никто не сделает больно. Это стоило отказа от прежней человечности, пускай он теперь даже не помнит, когда смотрел на своё отражение без отвращения.       В лесу Рубиан слушал пение птиц и смотрел на муравьиную кучу напротив. В голове мелькнула мысль… «В России всем всё равно даже когда убивают человека. Если псине что-то оторвать, наверное, никто не будет против. Или утопить котёнка, вот! Котята такие беззащитные… Они так смешно задыхаются и беспомощно пытаются дышать».       Как и Саймон в этом лесу. Его никто не убивал. «Я не он, — повторил Рубиан, поднимаясь с земли. — Его проблемы — это не мои проблемы… Я живу и никому ничего не должен…»       Он даже сменил голос, сдавливая горло и говоря чуть выше, чтобы никто не думал, что они похожи.       Рубиан повернулся к месту, где вдали стоял его дом. «Даже тебе, — подумал он, будто Саша услышит. — Но для тебя это неважно».       Рубиан поправил потёртое плечо куртки, пнул камень и, сбив верхушку муравейника, направился в сторону деревни.

***

      Рубиан вернулся только утром. Он увидел спящего Сашу, молча поднял своё одеяло и лёг к нему спиной.