Твои руки — тень на моих плечах

      Рубиан начал трезветь ещё к вечеру. Саша это понял, когда тот на безобидное предложение «давай наберу тёплую ванну» обиделся и ушёл, шатаясь и хватаясь за углы. Но и Саша не смог уйти в ванную.       Потому что Рубиан вернулся чуть влажный, залез на кровать и свалился около Саши. А потом зажал его в своих руках, уткнулся лицом в плечо и засопел. От него пахло кремом для бритья, каким пользовался Саймон. Саша прикрыл глаза. «Это приятно знать, — подумал Саша, открывая их и глядя на свои ноги. — Но тем не менее…»       Потому что Саша, в отличие от него, не помылся. А уходить уже… сложно. Да и Саша спать хотел.       Можно считать это первым вечером, когда они изначально легли лицом друг к другу, уткнулись носами в плечи и уснули.       И Саше, кстати, впервые ничего не снилось. Зато Рубиан мучился.

***

      Утром Рубиан сидел на кухне и мучился от головной боли. Саша снова мазал масло на хлеб… Рубиан сидел напротив, тёр лоб и морщился. — Ненавижу когда ты это делаешь, — заявил он, и Саша уставился на него. — Делаю… что? — Вот эту херню ешь. — Это масло. Оно полезно… — Полезно из дома выходить, — съязвил в ответ Рубиан. — А не за компом горбатиться, нашёлся мне фитоняш.       Саша свёл губы в тонкую линию и остановился.       Рубиан выглядел как божий страдалец. Брови сведены к переносице, губа прикушена — потому что похмелье. — А ты ел? — только и спросил Саша. Рубиан скривился. — При похмелье это не поможет.       Саша кивнул и пододвинул к нему тарелку с бутербродами. Рубиан посмотрел на него как на сумасшедшего. — Я это есть не буду. — Масло обволакивает желудок… — тихо начал Саша. — Переработка алкоголя отбирает у организма полезные вещества… Масло их восполнит.       Рубиан недоверчиво посмотрел на него, придвинул тарелку ближе, понюхал бутерброд, рассмотрел и затем начал есть. Саша молча наблюдал за ним. — Почему ты не уходишь?       Саша, наверное, ослышался. — Что? — Что ты тут делаешь? — Это мой дом тоже… — Саша растерялся. — Мы его вдвоем сняли, помнишь? — Тебя волнует только денежный вопрос… — Рубиан вздохнул. Глаза Саши стали шире. — Нет.       Рубиан замолк и опустил взгляд на стол. Саша только заметил, почему Рубиан не смотрит ему в глаза. Он смотрит… и тут же отводит дрожащие веки. — Если бы ты ушёл… — тихо начал Рубиан. — Было бы… проще. — Кому?.. — Мне. Тебе. Всей деревне. — Нет. Я никуда не уйду.       Рубиан вздрогнул и поставил стакан на стол. — Упрямый баран… — процедил он, поднимаясь и снова уходя. Саша даже не обиделся.       Через час зашёл — а Рубиан спит в спальне и тихо сопит. Саша молча взял в руки одеяло и снова укрыл его. И собрался уходить.       Но Саша остановился, краем глаза заметив, как ресницы Рубиана дёрнулись. Он тихо подошёл к нему, наклонился и начал рассматривать кожу лица.       Шрам… на переносице. Саша часто целовал его туда, но теперь он не мог взять Рубиана даже за голое запястье.       А хотелось. Вообще-то Рубиан всё ещё его муж, а страдает только Саша. Несправедливо.       Саша отстранился и вышел. Рубиан приоткрыл один глаз, посмотрел на закрытую дверь и снова уткнулся носом в подушку, засыпая.

***

      Рубиан вышел из спальни, почёсывая волосы на затылке. Саша сидел за компьютером с задранными ногами. — Выпрями спину!       Саша дёрнулся, но опустил ноги и поставил их на пол. Рубиан подошёл ближе и упёрся задом в край стола, опираясь. Саша поднял на него глаза. — Как ты себя… — Саша покашлял. — Чувствуешь? — Нормально, — Рубиан отвёл взгляд в стену. — Может, надо было взять рассол? — У нас нет. — А соседи? — У них траур, мне их на работе хватает…       Рубиан увидел, что Саша смотрит на него с вопросом. Поэтому слез с его стола и пересел в кресло. — Староста померла, в пятницу хоронили. — Староста?.. — Зинаида Петровна. 85 лет ей было. — Жаль. — Мы ей не понравились. — Не жаль, — тут же ответил Саша и задумался. «Мы»…       Рубиан снова смотрел куда-то перед собой, Саша смотрел на Рубиана. Он не знал, хороший сейчас для этого момент или нет… Но поднялся со стула и, неловко пошатываясь, направился к Рубиану. Он сел на подлокотник кресла, и Рубиан повернулся к нему.       Саша взял его лицо в свои руки. Боязно, потому что знал — лишнее движение, и его щеку будет украшать синяк. Но Рубиан ничего не делал… И Саша сел рядом с ним. На его талию легли руки Рубиана, и Саша прижался к его губам своими.       Он это давно не делал. Сейчас он провёл языком по губам Рубиана и с ужасом понял, что они тоже похожи на кратеры. Просто Рубиан, в отличие от Саши, это скрывал. И, видимо, не так сильно пожрал губы. А Рубиан прижал Сашу ближе и провёл языком уже по его губам… И ужаснулся. Рубиан положил ладони на его грудь и отстранил.       Саша посмотрел на него растерянным взглядом. — Твои губы… — протянул Рубиан и замолк, видя, как из небольшой царапины начинает течь тонкая струйка крови. — Оставь их в покое.       Саша прикрыл их ладонью, и Рубиан ушёл. «Я всё испортил», — подумал Саша, отстраняя ладонь и глядя на неё: она почти вся была в поверхностной, но липкой крови.       А потом рядом раздались шаги, и на столик около кресла были поставлены перекись и мазь. Саша опешил, а Рубиан открыл перекись, намочил вату и приложил к его губам. — А-а-а… — Терпи.       Саша зашипел, а Рубиан нанёс мазь и отстранился. Обтёрся об джинсы так, будто противно и через минуту не будет рассматривать пальцы с громким сердцебиением. — 3 раза в сутки мазать, — бросил Рубиан, забирая перекись, и ушёл. — И побрейся, ради бога.       Саша кивнул.       По итогу 3 раза в сутки мазал Рубиан. Плевался, что Саша бестолковый, а Саша подставлял ему губы. Потому что сейчас он его не бил, но касался. Саша стал бриться чаще.

***

      Прошло две недели. Мазь правда была волшебной, потому что губы Саши стали заживать. Почему Саша их не искусал… потому что Рубиан, дождавшись хотя бы малейшего заживления кожи, поцеловал его и заявил, что длинный поцелуй стоит ровных губ. А Саша до сих пор хотел, чтобы его прижали и поцеловали. Как глупый.       И вот Саша дождался. Серьёзно, даже Рубиана с работы ждал. Тот долго отмывался после неё, и Саша успел заскучать… А потом Рубиан переоделся в чистую одежду и позвал его к себе.       Саша, как и несколько лет назад, влез к нему на колени. Рубиан обнял его, сцепив руки на пояснице, и прижался к его губам. Саша обнял его за шею, а Рубиан провёл языком по его губам и, ни за что не зацепившись, прикусил нижнюю губу. Саша тихо застонал, а Рубиан погладил его между лопаток и прижал ближе. Саша облизал его губы и углубил поцелуй. Рубиан переключился на щёку и прикусил кожу. Одно сердце билось громче другого, Саша начал отогреваться…       Но жизнь в дурдоме не могла быть спокойной. Рубиан отстранился от него. — Ты пьёшь таблетки?       Вопрос выбил почву из-под ног Саши, и тот растерялся. — Да?.. — Да? — Рубиан поднял бровь. — Пьёшь или «да»? — Пью. — Ты продлевал рецепт? — Вроде того.       Рубиан пересадил его на кресло, как Саша ни пищал, и направился шариться по его полкам.       Потому что Саша не продлевал никакой рецепт. Они живут в деревне год. А рецепт дали на половину года. — Саша… — начал Рубиан, найдя банку таблеток и заглянув. Пусто! — Где… таблетки?       Саша сидел, вжавшись в кресло. Рубиан развернулся к нему. — Где, блять, таблетки?! — Выпил… — тихо отозвался Саша. Рубиан замер и подошёл ближе. — Полгода назад? — Ну… поменьше.       Рубиан напряг память. Саймон ездил за антидепрессантами спустя 3 месяца после их жизни в деревне, потом ездил уже Рубиан… и Саше продлили курс. А он допил и не сказал. «Нет, — подумал Рубиан, сжимая баночку в руке. — Это я… покупал все разы».       Он повернулся к Саше и по привычке замахнулся. Саша вжался в кресло, а Рубиан посмотрел на свою ладонь и медленно, с усилием опустил руку. Саша в недоумении открыл глаза. — По… — он замолк, старательно блокируя лишние слова. — По…чему? — Я не хотел тебя дёргать… — тихо ответил Саша.       Рубиан молча посмотрел в его испуганные, виноватые глаза и отошёл. Он прошёл несколько шагов, а затем сел на пол спиной к Саше и откинул пустую баночку в сторону. Та покатилась по полу.       Сложно играть в обиженного, когда ты доводишь близкого человека до такого испуга. Ещё сложнее, что это вышло само. Реально само. — Родные… были правы, — тихо сказал Рубиан. — Я порчу всё, до чего дотрагиваюсь.       Саша испуганно смотрел на него, не зная, что сделать. Саймон продолжил: — Твои документы в шкафу, ключ лежит под ковром… Забирай и уезжай. Купи таблетки.       Саша замер. — Отсюда автобус ходит… каждые два дня. Можешь переночевать и уехать. — Нет, — Саша встал. Рубиан не повернулся. — Тебе… так будет лучше.       Саша демонстративно сел около него, и Рубиан спрятал лицо в руках. — Я тебя люблю и никуда не уйду. — Любишь? — Рубиан устало усмехнулся. — А я и не знал.       Саша напрягся. — Ну… да? Я бы не расписался с человеком, который мне безразличен. И к себе в страну не позвал. — Вот именно, — Рубиан повернулся к нему. — Ты любил меня и ни разу не спросил, как я себя чувствую. Только когда я найду работу. Я бросил бизнес и переехал в эту блевотину ради тебя! Я бы мог вообще жить в Америке и найти кого-то там. А появился… — Саймон со вздохом отвернулся. — Ты.       Саша виновато прикусил губу. — Я надеялся… что меня можно полюбить. Особенно, если я буду хорошим. А я получил непринятие целой деревни и тобой. Ни за что, — Саймон снова повернулся к нему. — Я понял, что надо что-то менять… И в итоге потерял себя. Я с чего-то взял, что ты полюбишь меня… таким. И я полюблю сам себя. Но даже смена имени не помогла.       Саймон вздохнул. — Говно я человек. Был и буду. — Прости.       Саймон сглотнул слёзы. — Уже не к чему. Так… будет лучше. Либо уедешь ты, либо уеду я.       Эти слова были Саше как кинжалом по сердцу. Он всхлипнул от перспективы этого исхода и притянул к себе Саймона. Тот сначала игнорировал и хотел вырваться… А потом Саша погладил его по волосам и взял крепче. Саймон повис на нём и разрыдался во весь голос. — Я никуда от тебя не уеду, — Саша потёрся лицом о его волосы. — Я… скучал. — Я тебя бил. — М-мне всё равно.       Саймон отстранился от него, и Саша увидел, как сверкнули его глаза. — Всё… равно? — он спросил это ровным тоном, но Саша услышал, как его голос дрогнул в конце фразы. — Я про побои, — Саша вздохнул. — Я… никуда не уйду.       Саймон прикусил губу и провёл по его щеке. — У тебя волосы отросли, — заметил он. Кудри Саши теперь правда висели ближе к плечам. Саша грустно улыбнулся. — Это из-за гормонов. Ты… тоже.       А у Саймона они обвисли в мешок на голове.       Саймон вздохнул и спрятал лицо в ладонях. Саша подсел ближе и прижал его к себе. — Мне не всё равно. — Должно быть обидно… — Мне не обидно, что ты вытворял… Мне обидно, что мне заново сиськи накачать придётся.       Саймон посмотрел на него. — Дурак… Ты так сильно похудел?       Саша кивнул. — Прости. — Это я не ел, — Саша повернулся к нему. — Ты меня заставлял.       Повисла тишина. Саша нашёл рукой руку Саймона и переплелся с ним пальцами. — Зачем… ты это делал? — Я не знаю, — Саймон грустно вздохнул. — Я… будто хотел мести. Типа чтобы ты понял, как мне было обидно. И… больно. Но я не собирался бегать за тобой с топором, — он взял паузу. — В тот день, когда я тебя впервые ударил… Я сбежал в лес и пытался собраться с силами, чтобы поговорить. Не получилось… Думал, что если разделю себя на разных людей — будет проще. Потому что виноват был Саймон… А Рубиан принял то, что есть.       Саша молча и внимательно слушал его. — А виноват во всём… я. — Мы оба виноваты, — тихо сказал Саша. — Ты меня не избивал. — Я отворачивался даже когда ты пытался поговорить… — Саша опустил взгляд в пол. — Поэтому виноваты мы оба. Прости. Я думал, что ты справишься… ты переехал в незнакомую страну, оформил визу… и я решил, что ты теперь уверен, что я тебя люблю. — Я никогда не буду в этом уверен, — Саймон грустно улыбнулся. — Такой я… человек. Это не зависит от тебя. — Я попытаюсь.       Саймон медленно поднялся. Саша повернулся к нему, и Саймон протянул ему руку, чтобы помочь встать. Саша взялся за неё, и Саймон потянул его к себе. — Я пробовал остановиться несколько раз, — продолжил Саймон, ведя его на кухню. — Думал, что меня спасёт работа около смерти — но мне просто стали безразличны другие люди. Я пытался пить, чтобы голос внутри меня замолк. Я правда на какой-то момент решил, что во мне живут два совершенно разных человека. Что Рубиан более прочный, чем Саймон…       Рука дрогнула, и Саймон пролил кипяток на стол. Немного, но он медленно опустил взгляд на лужицу воды.       Вот в аналогичный момент он и ударил Сашу первый раз.       Саша взял салфетку и вытер воду. — Всё хорошо, — сказал он, поднимая глаза. — Рассказывай дальше.       Саймон разлил воду по кружкам, отставил чайник и обнял его. Саша прижался ближе. — Я столько раз репетировал, что тебе скажу… Что сейчас не могу вспомнить ни слова своего довода. Я сам запутался, на что и кого я злился. Себя тоже… ненавидел. Да и сейчас. — Сейчас у тебя есть я, — Саша погладил его по спине. — Давай попьём чай и попробуем подумать, что нужно делать дальше.       Саймон отстранился от него и кивнул. Он переставил кружки на стол и выдвинул стулья напротив. Сел. Саша придвинулся ближе.