Liminal

По сравнению с почти сутками монотонной дороги, все следующие события пронеслись в мгновение ока — успевалось разве что оглядываться по сторонам и стараться понять, это все еще несуразный сон или уже более несуразная реальность. Внутри подобие замка-музея выглядело еще мрачнее, чем с улицы: ни одной люстры или светильника — только свечи на стенах, пускай с виду в каких-то самых новомодных подсвечниках; сплошь и рядом витражи с такими сложными узорами, что даже телевизор через пиксели вряд ли бы их отобразил, но никак не помогающие обстановке с освещением; а еще куча студентов. Студентов-вампиров, снующих туда-сюда по коридорам, улыбающихся, болтающих о чем-то между собой, с сумками и портфелями. Почти как в мире людей. И на какое-то жалкое мгновение Хенджину показалось, что все окажется не так и плохо на самом деле. Что у него правда может получиться приспособиться, привыкнуть, влиться в поток хотя бы косвенно. Хотелось побыстрее связаться с родителями и успокоить, что он точно будет в порядке. Но мгновение длилось до тех пор, пока им сбоку не крикнул какой-то охранник, чтобы они двигались вглубь здания, а не стояли истуканами у входа. Видимо, зачисление людей в академию ни для кого здесь не было чем-то значимым и особенным, так что никаких приветственных церемоний и сопровождающих ждать не стоило. И пока они, группа в чуть больше полсотни человек, шли, совсем как стадо запуганных овец, вдоль центрального коридора, Хенджин начал чувствовать взгляды. Не было слов, не было ни одного лишнего шага в их сторону — только ядовитые клыкастые усмешки со всех сторон, холод на затылке и скукоженный от волнения желудок. Они показывали превосходство. С самого начала показывали, что это они здесь в выигрышном положении и они заправляют системой. Их стоило бояться. Следом нахлынула мысль, что им не понадобится много времени, чтобы это и доказать. И прежде, чем от накатывающей паники начала кружиться голова, до ушей донеслась пара звучных хлопков, эхом растаявших среди каменных стен. На горизонте через десятки голов завиднелся чей-то силуэт в темной мантии, — больше рассмотреть с расстояния было невозможно — сразу после бодро окликнувший: — Новенькие, все за мной! Толпа тут же быстрым шагом ринулась вслед за силуэтом, толкая друг друга своими напиханными рюкзаками и наступая на ноги, боясь упустить из виду так неожиданно обрушившееся на них спасение. В груди самую малость стало свободнее, даже если взгляды вампиров все еще давили на голову, сопровождая до самого конца пути, доводя до, кажется, единственного здесь залитого светом сквозь стеклянный потолок, просторного зала. Дождавшись, пока перестанут скрипеть кроссовки по плитке, а шорохи настороженно утихнут, мужчина в мантии и с теперь заблестевшей на свету у висков сединой, поднялся на пару ступеней ближайшей лестницы, взглядом коротко окидывая всю толпу. Прокашлялся. — Для начала, рад видеть так много новых лиц в Академии темной крови! Прошу простить, если ваши первые ощущения вышли...смазанными и неоднозначными из-за здешних учеников, для нас, как вы понимаете, это все тоже совсем ново, — мужчина на долю мгновения стрельнул глазами куда-то наверх, тут же возвращаясь обратно к ученикам. Хенджин рефлекторно поднял голову за ним — балконы второго этажа холла полностью облепили вампиры, рассматривая их сверху и о чем-то шепчась. Прямо как в зоопарке. Снова прополз холод вдоль позвонков. Мужчина, неловко поджав губы в извинении, продолжил: — А теперь позвольте мне представиться. Я — профессор Винсент, преподаю здесь уже пару десятков лет и буду направлять вас на протяжении всего вашего пребывания и обучения. Но это все второстепенно. Думаю, самое главное для вас сейчас...То, что я человек. В подтверждение своих слов профессор пальцем приподнял верхнюю губу, обнажая клыки. Ровные зубы. Зал на мгновение накрыла сплошная тишина, а после толпу разом окатило осознанием, и со всех сторон стал стелиться по полу неверящий шепот. Таких людей, как Винсент, переехавших на чужие территории, были единицы. И таких, как он, у них называли по-разному: безумцами, бесстрашными, отшельниками, великими исследователями, предателями. Некоторые возвращались из подобных путешествий, и благодаря чужим рассказам у людей имелось хотя бы представление об окружающих их существах; некоторые никогда больше не появлялись среди людей, и все, что оставалось — строить догадки, умер ли тот человек на чужих землях или на самом деле жил в разы лучше, чем когда-либо смог бы на родных. Пока что Винсент казался еще чем-то более неизвестным, чем вампиры, но отчего-то стало спокойнее. Если профессор смог прожить здесь двадцать лет, значит и у Хенджина будут все шансы пережить всего четыре года. Улыбаясь уже более открыто и дав пару минут переварить информацию, мужчина заговорил чуть громче, перебивая не успевшие прекратиться разговоры. — Сегодня на повестке дня у нас небольшая экскурсия по территории академии, а также заселение в общежития, и уже с завтрашнего дня у вас начнутся занятия. У кого есть вопросы, поднимайте руки, а после этого двинемся дальше! Среди толпы вырос с десяток рук. Хенджин выбрал стоять с краю и только молча поддакивать. — Мы будем учиться как отдельная группа или вместе с вампирами? — вопрос от худощавого юноши с рыжими кудрями. Казалось, будто из-за внешности его вопрос первым и выбрали. — Большая часть занятий у вас будет проходить вместе, разве что введутся несущественные изменения в программу в силу разных физических возможностей, но об этом вам смогут рассказать больше другие преподаватели. Вижу еще одну руку сзади, задавайте. Следующий вопрос от девушки в брекетах: — Жить мы будем тоже с вампирами? — Пока нам было велено поселить вас отдельно. Не уверен, насколько много вам известно о природе вампиров, но человеческую кровь они давно не пьют и постоянной жажды у них нет. Тем не менее, на молодые организмы все еще могут влиять...гормоны, поэтому мы не знаем, чем может быть чреват сейчас близкий и долгий контакт с людьми. Совет в любом случае гарантирует вам полную безопасность, об этом можете не беспокоиться, — снова извиняющаяся улыбка. У Хенджина, кажется, скоро появится триггер на слово "кровь", потому что при каждом подобном разговоре тело током прошибало неосознанно. И взгляды внимательные сверху пронзали только сильнее. Большинство рук успело опуститься, видимо, имея ввиду приблизительно те же вопросы. Остался только парень невысокого роста с двумя раздутыми сумками на плечах: — А где-то вещи можно оставить? Носить неудобно... Девчонки с задних рядов несдержанно истерично засмеялись, тут же прикрывая рты, но обстановка успела разрядиться, даже пульс в ушах самую малость стих. В конце концов, Хенджин здесь был не один против всех, люди даже в совершенно другом мире все еще оставались людьми. Профессор принял вопрос вполне серьезно, пускай позволил себе короткую улыбку вместе с остальными: — Можете оставить прямо здесь, после осмотра аудиторий мы сюда вернемся, и уже после сможете разнести вещи по выделенным вам комнатам. Всем подходит? Согласные кивки большинства. — Тогда с организационными вопросами закончили. Бросайте свои вещи, где приглянется, охрана проследит, чтобы никто ничего не тронул. И еще, минуту... — снова поднял голову, в этот раз смотря на вампиров целенаправленно, не терпящим возражений тоном прикрикнул: — Ученики, смотреть здесь не на что, расходимся по аудиториям и не смущаем новеньких! Смущение было последним, что Хенджин сейчас чувствовал, но пусть будет так. Пускай и вправду лучше кровь к щекам приливает, чем бледная от страха кожа, делающая его слишком похожим на них. А они, только тихо пофыркав, тут же отклеились от перил и разбрелись по кабинетам, будто в ту же секунду утратив весь интерес к новой игрушке. Видимо, профессор-человек все же какого-то уважения здесь добился. С каждой подобной мыслью надежды получить признание у Хенджина увеличивались. Даже если понадобится много времени и придется сильно постараться. Получит. И будущее постепенно начинало выглядеть не таким беспросветным, каким казалось изначально.

Экскурсия оказалась самой формальной и бесполезной частью дня: бесконечные и одинаковые коридоры, на заучивание которых уйдет однозначно больше одного дня; такие же одинаковые аудитории с по-прежнему мудреными витражами до потолков, хотя каждый зал был раз в пять больше, чем стандартная каморка у них в городе; внутренний двор с какой-то огромной и древней ивой, историей которой профессор Винсент по ощущениям занял половину своей речи...С каждым проходящим часом веки у Хенджина слипались все сильнее, а ноги волоклись все неохотнее, и желание улечься на ближайшую горизонтальную поверхность и проспать минимум половину суток становилось невыносимым. А ему все еще предстояло связаться с родителями и хотя бы начать распаковывать свои пожитки. По сравнению с его прежней жизнью и одинаковыми днями вплоть до минуты, сегодняшний день казался просто нескончаемым. Но вот, через какие-то очередные запутанные коридоры, они непонятным образом сделали круг и вернулись к главному холлу, где в центре стоял один-единственный покореженный охранник, с виду смотревший за этим местом еще со времен, как только первые кирпичи положили. Наверное, вполне достойная защита для человеческих вещей по здешним меркам. Профессор же, не теряя энтузиазма, снова хлопнул в ладоши, как и при знакомстве, взбадривая заметно уставшую молодежь: — А теперь разбираем свои вещи и выдвигаемся к общежитиям! К сожалению, дальше вы пойдете без меня, так как я все еще вынужден проводить занятия, вас сопроводит охрана. Но разобраться с поселением будет несложно: на входе раздадут ключи с номером ваших комнат, и пока каждый из вас будет жить отдельно. Мест у нас достаточно, но с прибытием новых учеников к вам могут подселить соседей, имейте это ввиду. И если ни у кого нет вопросов, то вынужден откланяться. Постарайтесь чувствовать себя как дома и до встречи завтра на занятиях! Мужчина улыбался так широко, будто кто-то тянул ему губы вверх невидимыми нитками, хоть и звучал искренне. Так был рад появлению здесь себе подобных? Или верхушка заставила его изображать для них красивую картинку, чтобы помочь Совету ослабить протесты? А возможно, нужно было хоть раз перестать пытаться копнуть глубже и принять, что здесь все-таки может быть не так плохо? Из-за противоречий в голове начинало гудеть и спать хотелось еще больше. На входе в общежитие, одно из которых располагалось параллельно центральному корпусу, все покорно придержались оглашенных инструкций: получить ключ, найти комнату, а большинство дополнительным пунктом выбрали еще и закрыться на несколько проворотов замка, стоило им затащить сумки внутрь, будто сговорились. Хенджин решил оставить дверь открытой — в любом случае, даже если к нему наведается кто-то из вампиров, кусок дерева навряд ли их остановит. Так бы мог хотя бы сделать вид, что боится их чуть меньше остальных. Комната, в отличии от общего антуража заведения, выглядела вполне современно. Пара кроватей и комодов из светлого дерева, белые стены, даже настольная лампа на батарейках, будто совсем не вписывающаяся в картину здешнего мира. Ничего лишнего, только все самое необходимое, но даже эти условия выглядели лучше, чем у них дома. Снова вспомнились родители и снова стало стыдно за собственные мысли. Покопавшись в сумке и достав из закромов почти разряженный телефон, Хенджин на удивление быстро словил связь и коротко отписал маме, что с ним все в порядке, вместе с пожеланием спокойной ночи в конце. Рассказывать о всех событиях в деталях сейчас не находилось ни сил, ни процентов заряда, так что все надежды были на то, что родителей успокоит такой ответ. Хотя будь он на их месте — не успокоился бы, пока собственный ребенок не вернулся бы домой. Не дождавшись ответа, принялся раскладывать вещи.

Спустя чуть меньше часа комната приняла хотя бы подобие вида обжитой — парень с собой взял и правда очень мало, но жалеть не собирался: и время сэкономил, и спину не пришлось надрывать, как тому бедолаге с сумками в холле. Еще немного позже коротко постучали в дверь. Профессор Винсент во время осмотра кафетерия предупредил их насчет питания: на самом деле так называемый "кафетерий" был вещью чисто формальной и больше походил на место для отдыха у здешних студентов, так как им любая пища, кроме крови, никакой пользы не приносила, но после принятия закона зону переоборудовали, так что людям тоже будет, из чего выбирать и что есть. Сегодня же ужины должны были разнести по комнатам, в силу все еще незавершенных реконструкций. Хенджин такому раскладу нисколько не возражал и даже был готов проголосовать, чтобы ничего и не меняли. Но его снова никто не спрашивал. Приоткрыв дверь до небольшой щели, на пороге никого не застал: видимо, персонал решил действовать быстро и незаметно, чтобы лишний раз не пугать новоприбывших. Под ногами стоял только небольшой металлический поднос с накрытой крышкой едой, даже так и с расстояния пахнущей вкусно. Либо же это диктовал ему голод внутри — тот непонятный омлет в поезде был его первым и последним приемом пищи за сегодняшний день. В последний раз оглянувшись вдоль коридора, забрал поднос и закрылся на ключ, все же последовав примеру большинства — гостей он больше никаких не ждал, да и чувство защищенности какое-никакое иметь все-таки хотелось. И он снова съел все до последней крошки в рекордные сроки. От мыслей становилось все больше не по себе — неужели люди были настолько ограничены, что даже не могли получать нормальной пищи? Хенджин до этого дня понятия не имел, что еда может быть такой разнообразной на вкус, а не просто чем-то, что хотя бы жевалось и глоталось, вместе с банальным способом пережить еще один день. Ком опять стал поперек горла, а поднос с громким звоном был уперто отодвинут на противоположный край письменного стола. Привыкать ему придется однозначно долго. Будто заново учился пить, есть и жить жизнь, и впрочем, это почти звучало как правда. Абсурд. Настенные часы показывали начало двенадцатого ночи, а сон, который преследовал его почти весь день, как назло и по привычке пропал. Поэтому так же по привычке пришлось взять детектив в руки, уголки которой таки заметно пострадали после спешки в поезде. Страницы в этот раз листались бездумно, а строчки забывались сразу после прочтения — целью сейчас было лишь скоротать время и заставить веки наконец-то склеиться. Но вопреки всему, те держались открытыми, привыкшие взахлеб читать дома почти до рассвета. Минутная стрелка дошла до полуночи, но кроме нее ничего больше и не изменилось. Хенджин снова измял всю простынь, ворочаясь из стороны в сторону, переворачивал подушку на холодную сторону, хоть та уже и нагрелась с обоих, вслушивался в звуки из соседних комнат, не слыша абсолютно ничего, кроме гробовой тишины. Не помогало ничего, только кровь в голове шумела и пульсировала у висков. А еще после всех ворочаний захотелось в туалет. И как бы он ни старался не обращать на это внимания и поскорее уснуть, становилось только хуже. Выходить наружу в полночь в месте, кишащем вампирами было чем-то похожим на самую безмозглую идею, но выбора у парня попросту не было. В планах все еще оставалось поспать хотя бы пару часов, иначе завтрашний день он вряд ли переживет, не вырубившись позорно в ближайшем углу. Проворот щеколды замка среди вязкой тишины неприятно резанул по ушам. Глаза опасливо пробежались по сторонам — коридор освещался разве что светом луны сквозь окна почти до пола и парой тусклых фонарей снаружи. И, к счастью или сожалению, на горизонте больше никого не виднелось. Все, что оставалось — дойти до конца коридора, где по предварительным инструкциям должны были находиться общие ванные комнаты, и вернуться обратно. Проще не придумаешь, ведь так? Могло бы быть, если бы на половине пути из-за поворота коридора не вышел какой-то парень, увидев Хенджина, замерший на месте. У парня на долю секунды и самого все внутри похолодело. Но еще секундой позже подключились остатки здравого ума: на этом этаже должны были быть только люди, да и даже если это был вампир, тот все равно разве что смерит его очередным высокомерным взглядом, проходя мимо, ничего больше. Глубокий вдох, он просто перенервничал после насыщенного дня и из-за отсутствия сна. Окликнуть незнакомца все равно пришлось, ради приличия или хотя бы малейших мер предосторожности: — Эй, ты кто? — парень в паре метров от него попятился будто напуганно. — Человек или вампир? Я человек, если что, можешь не... Он не успел уследить, когда все случилось. Вот он вопросительно смотрит на незнакомца издалека, а в следующее мгновение этот самый незнакомец крепко прижимает его к стене, парализуя на пару с вмиг вскипевшим осознанием. Не человек. Тот держал его всего одной рукой, но хватка была нечеловеческой, не оставляя ни одного пути для отступления, даже если бы у Хенджина в голове сейчас появилось хоть что-то, кроме холодной паники. Сейчас он мог разве что смотреть широко распахнутыми глазами в глаза чужие, что почти искрились алым и пристально смотрели в ответ. Парень едва нашел в себе смелость выдавить, просто надеясь, что вампир сейчас сошлется на какой-то безобидный розыгрыш: — Что ты...Что ты от меня хочешь? Тот так и не проронил ни слова. Тихо прорычал и оскалился, сверкая слюной на клыках в лунном свете. Хенджин был уверен, что вот-вот либо задохнется, либо его стошнит съеденным ужином от страха. Либо позорно обмочится. Но судьбе, видимо, не понравился ни один возможный исход — вяжущую тишину коридора окутал еще один голос: — Грегори? Ты что там делаешь? Хенджин, боясь отвести взгляд, быстро глянул в сторону: на повороте появился блондин с недоуменным взглядом, неспешно подходящий ближе. Ему уже было все равно, человек тот или вампир — он всего лишь хотел, чтобы эта злосчастная ночь поскорее закончилась и, по возможности, оставила его в живых. Проще ведь не придумаешь... Грегори даже не шевельнулся, до сих пор скалясь и мигая алыми радужками. Блондин, подойдя вплотную, вздохнул устало и пощелкал пальцами перед чужим лицом: — Грегори, отстань от бедняжки, тот и так скоро отключится от страха. Поиграл и хватит, пошли отсюда. Все еще ни слова в ответ. Только сбитое дыхание Хенджина. Второй незнакомец, не выдержав, отпихнул вампира к противоположной стене, почти врезая того в чью-то дверь. Тем не менее, того это наконец отрезвило — оскал сошел с лица, а глаза начали часто моргать. Даже голос прорезался, охрипший и растерянный, хотя изначально парень робким точно не казался. — Феликс? Мы...где вообще? Наверное, тот обращался к блондину. Хенджин давно перестал соображать и пытаться разобраться в ситуации, только настороженно переводил взгляд с одного вампира на другого, не решаясь что-то сказать или хотя бы сдвинуться с места. Так и стоял солдатиком у стены, почти не дыша. Феликс раздраженно потер переносицу, говоря растяжно: —Грегори, друг...Это я у тебя хотел спросить, что ты забыл тут. Напьешься всякой дряни, а я тебя ловлю потом по всей академии, — еще один толчок в плечо так и не сообразившего знакомого. — Двигай на выход и больше здесь не появляйся, нам тут делать нечего. И Хенджин собирался выдохнуть, уже представляя, как он закроется на все замки в своей комнате, забыв, зачем шел, как только эти двое скроются из виду, но блондин неожиданно перевел на него взгляд, рассматривая с ног до головы, будто наконец увидел что-то немного большее, чем предмет мебели, задержался бордовыми глазами на лице. И взгляд был далеко не приветливый. — Человечек, я бы на твоем месте сидел тише воды и ниже травы, тебе еще с нами нехило так учиться. Скучно стало или страх потерял? Хенджин, который у себя в голове успел окрестить этого парня всемогущим спасителем и даже приписать ему пару плюсов на будущее, растерял все слова от неожиданности. Где-то внутри даже уколола обида. Он здесь жертва обстоятельств, перед ним должны были извиниться за хотя бы банальное нарушение границ, а не отчитывать за то, чего он не делал. А еще он был человеком. Ничего не стоящим мусором под ногами для таких, как эти двое. Внутри кольнуло сильнее. И все же парень хотя бы попытался отстоять себя, потеряв последние крохи достоинства, потому что ничего толкового сказать не смог, кроме как: — Да он же...Да я просто... — Сладких снов. Блондин даже слушать не стал — развернулся еще на втором слове, запихнув руки в карманы, неспешно уходя вместе с неловко умолкнувшим другом в сторону лестниц. В коридоре наконец снова воцарилась тишина, в этот раз успокаивающая взбудораженные нервы. Дрожащий выдох. Перед глазами все еще маячили красные радужки, которые теперь явно будут преследовать Хенджина в самых темных кошмарах. Заснуть ему сегодня все же было не суждено.