Нецелевой расход

Шикамару смотрит на стопку бумаг и думает, что если он прямо сейчас не сдохнет, то это будет его самой большой стратегической ошибкой. В кабинете Седьмого Хокаге стоит такая духота, что воздух можно резать кухонным ножом. Окно открыто, но толку ноль — с улицы тянет жаром, разогретым асфальтом и чьим-то пригоревшим ужином. Наруто сидит за своим столом — огромным, дубовым, на котором уже живого места нет от кругов из-под кружек. Он спит. Прямо на документах. Щекой прижался к какому-то важному свитку из Песка, пустил слюну, и теперь на печати Казекаге наверняка останется мокрое пятно. — Наруто, — говорит Шикамару. Глухо так говорит, потому что связки уже просто отказываются работать. — Наруто, вставай, придурок. К нам сейчас Сакура придет за подписью на медикаменты. Если она увидит, что ты спишь на бюджете госпиталя, она тебе челюсть вправит внутрь черепа. Наруто мычит что-то невнятное, дергает плечом и зарывается носом глубже в бумагу. Господи, Наруто. Ну какой же ты безнадежный. Шикамару встает. Спина хрустит так, будто в позвоночнике лопнул пакет с сухариками. Он подходит к столу, обходя гору пустых коробок из-под рамена и пинает ножку стула Хокаге. — Подъем, блядь. Наруто подпрыгивает, едва не снося лампу. Глаза шальные, один зажмурен, на щеке — красный отпечаток от края папки. — А? Че? Кто напал? — Он пытается принять боевую позу, сидя на стуле, но только цепляет локтем остывший чай. Чашка качается, Шикамару в последний момент подхватывает её, чувствуя, как липкая жижа мажет пальцы. — Никто не напал. Кроме твоей собственной тупости, — Шикамару вытирает руку о штаны. Ему уже плевать на чистоту, его жилет и так выглядит так, будто в нем спали в канаве. — Сядь нормально. И умойся. Ты выглядишь как человек, который только что проиграл бой со стиральной машиной. — А... Шика... — Наруто трет лицо, размазывая слюни по щекам. — Который час? — Половина седьмого вечера. Мы тут сидим с восьми утра. И за это время ты подписал только разрешение на отпуск для Ино, потому что она на тебя наорала. Шикамару смотрит на него и чувствует, как внутри всё зудит. Это не злость даже, это какая-то выматывающая, серая безнадега. Наруто в своем оранжевом тряпье выглядит в этом кабинете как инородное тело. Как яркое пятно на рентгеновском снимке опухоли. Наруто наконец-то фокусирует на нем взгляд. Смотрит так, будто пытается вспомнить, кто этот хмурый урод перед ним. — Ты чё такой дерганый? Секса давно не было? — Наруто тянется, широко разевая рот, и Шикамару видит его пломбы. — Пошли поедим нормально. А то ты скоро в тень превратишься. Я через тебя стену вижу. — Я злюсь, потому что я хочу домой. А вместо этого я смотрю, как ты пускаешь слюни на отчеты по логистике, — Шикамару разворачивается и идет к своему столу, на ходу закуривая. Прямо в кабинете. По закону нельзя, но кто его оштрафует? Хокаге? Хокаге сейчас пытается найти свои сандалии под столом. — Не ной, пожалуйста — Наруто встает, топает босыми ногами по паркету. — Сейчас всё сделаю. Дай мне пять минут. Шикамару затягивается, закрывает глаза и прислоняется затылком к холодной стене. В голове пусто. Только ритмичное «тук-тук-тук» — это Наруто наконец-то нашел ручку и начал ею щелкать. Этот звук — самый бесячий в мире. После голоса самого Наруто, конечно. Шикамару открывает один глаз и смотрит, как Узумаки, высунув кончик языка, пытается вникнуть в текст. Солнце падает ему на затылок, подсвечивая торчащие волосы. Наруто чешет шею, там, где воротник натер кожу до красноты. Кожа там потная, блестящая. «Дурак ты, Наруто. Ну какой из тебя правитель? Тебе бы в поле бегать да людей спасать, а ты тут сидишь, мучаешься. И меня мучаешь». Шикамару отворачивается к окну. Ему хочется сказать что-то едкое. Что-то, что заставит Наруто замолчать или хотя бы перестать так громко дышать. Но вместо этого он просто стоит и курит, слушая, как в тишине кабинета Наруто бормочет под нос: «Ин-фра-струк-ту-ра... Блядь, Шика, ну и слова ты пишешь». И Шикамару невольно усмехается. Совсем коротко. Так, чтобы никто не видел. *** Шикамару считает, что имеет право на пять минут тишины, пока дверь на крышу не отлетает в стену с металлическим лязгом. Наруто вываливается на бетон. Без своей ублюдской оранжевой куртки. В одной футболке. На улице плюс десять и ветер. С точки зрения нормального человека, Наруто должен замёрзнуть. Но Наруто — дебил. Поэтому он просто ёжится, суёт руки в карманы штанов и подходит вплотную. — Ты забрал ручку, — говорит он. — У тебя на столе их тридцать штук, — Шикамару даже не поворачивается. Он смотрит на ночную Коноху и очень сильно хочет, чтобы его уволили по статье за убийство. Желательно прямо сейчас. — Они не пишут. Шика затягивается. Выдыхает дым в сторону. Наруто стоит так близко, что Шикамару спиной чувствует, как от него фонит теплом. Как от батареи. Это стрёмно и мешает курить. Узумаки на должности Хокаге всего пару лет, но с ним уже все носятся. Он красивый, громкий, и пока не познавший все горести административного бремени. Короче, трезвый. Бабки на рынке суют ему бесплатные овощи, Совет гладит по голове, а куноичи заигрывают при любой возможности и слушают все,что Наруто им затирает про единство и путь ниндзя. В общем, Наруто нравится всем. Поэтому он не нравится Шикамару. Во-первых, Шикамару считает себя умнее. Во-вторых, он с Наруто взаимодействует с детства и привык к его душным речам про дружбу и превозмогание. — Пошли жрать, — вдруг выдает Наруто. У Шикамару дёргается бровь. Ему хочется высказать все свои предположения. Нахмуриться, послать Наруто в жопу. У них не подписан бюджет для госпиталя, на столе гора отчетов, а этот идиот хочет жрать. Но у Наруто вдруг делается такое непринужденное лицо, настолько он показательно-равнодушно ждёт, что Шикамару не может сформулировать ни одной колкости. И, чтобы не молчать, как дебил, отвечает: — Три часа ночи. Всё закрыто. Наруто мотает головой из стороны в сторону. — Круглосуточный в Ичираку открыт. Тебя подвезти? Ну, в смысле, я телепортируюсь, если ты совсем устал. Вот это уже подозрительно. Шикамару взрослый и умный, он на такое не ведётся. Наруто просто хочет свалить с работы и ищет повод. Наруто не хочет жрать, Наруто хочет, чтобы Шикамару перестал сверлить ему затылок взглядом в кабинете. — Я дойду ногами, — вздыхает Шикамару. Тушит сигарету о край парапета. Они идут по пустой Конохе молча. Это тупая ситуация, тупой поход за едой и тупой Наруто. Шикамару засунул руки в карманы жилета и горбится от холода. Наруто идёт рядом в своей тонкой футболке и даже не трясётся. В круглосуточном отделе Ичираку воняет дешевым бульоном и вымытой с хлоркой плитой. Горит яркий, мерзкий белый свет. Наруто берёт две самые большие порции рамена и садится за пластиковый стол. Стул под ним жалобно скрипит. Шикамару садится напротив. И долго смотрит на плавающую в бульоне свинину. — Ты чё не ешь? — Наруто уже всосал половину лапши. Он чавкает. Громко. Господи, Наруто. — Не голодный. — Ну и дурак, — Наруто отпивает прямо из миски, вытирает рот тыльной стороной ладони. — Слушай, Шика. Шикамару поднимает глаза. Наруто смотрит на него. У него на щеке до сих пор красная полоса от того, что он спал на документах, а в волосах застрял какой-то пух. У него ровные зубы и правильный прикус. Он весь настолько объективно привлекательный, даже когда чавкает, что Шикамару хочется отвернуться. Но он не отворачивается. — Чего тебе? — Шикамару старается говорить медленно и спокойно. Наруто тупит. Топчется ногами под столом, задевая ботинки Шикамару. А потом спрашивает: — Ты чё такой злой постоянно? Я тебя бешу, что ли? Шикамару замирает. Ему хочется закатить глаза и сказать, что да, бесишь, до зубовного скрежета. Что от твоей гиперактивности болит голова. Что ты громкий и тупой. Вместо этого он выбирает думать, что это просто усталость. Он отодвигает миску и разводит руками: — Ты не бесишь. Ты просто не умеешь работать с документами. А я из-за этого живу в резиденции. Наруто долго-долго молчит. А потом кивает. И продолжает молчать. Видно, что ему стыдно. Шикамару работает с Наруто давно, но никогда не видел такого зрелища. Наруто вдруг опускает голову, расчёсывает рукой шею. — Я просто… — Наруто мнется. — Я просто хотел с тобой поужинать, ну, нормально. Без бумаг. У него в голове это звучало, наверное, круто. Шикамару усмехается. Похоже на дебильный, тупой подкат. Шикамару же понимает, как устроены отношения. Ему такой, как Наруто, совсем не подходит. Наруто растратил бы на него все внутренние ресурсы, а потом разочаровался. Какая удача, что Шикамару сразу всё это видит и знает. — Поужинали, — отрезает Шикамару. — Доедай и пошли обратно. Нас Сакура убьет завтра, если бюджет не сойдется. Наруто обижается. Хмурит брови. Доедает молча. И Шикамару думает, что всё сделал правильно, пока Наруто не расплачивается за них обоих на кассе. И пока не отказывается от протянутых за рамен денег на выходе. Наруто сует руки в карманы и идет вперед, не оглядываясь. А Шикамару стоит на улице. Дышит холодным воздухом. И чувствует себя так, будто только что сам всё испортил. *** Утро начинается с того, что Шикамару отдирает щеку от деревянной столешницы. Во рту вкус такой, будто там переночевал отряд АНБУ. В обуви. Шея не поворачивается вообще. Он пытается сфокусировать взгляд на часах: восемь утра. Они вернулись из Ичираку в половину четвертого, и Наруто клятвенно обещал, что допишет всё за час. Шикамару помнит, как сел «просто закрыть глаза на минуту», а теперь у него на лбу, скорее всего, отпечаталась фактура дуба. Он с трудом поднимает голову. Наруто спит на диване. Он даже не лег нормально. Скрючился, закинув длинные ноги на подлокотник, а лицо уткнул в какую-то диванную подушку, от которой несет пылью десятилетий. Футболка задралась, обнажая кусок загорелого живота и резинку дурацких синих трусов. Шикамару смотрит на эту резинку секунды три. Потом моргает, трет глаза кулаками и с хрустом вытягивает ноги под столом. Думает, что смотреть на трусы Хокаге не самое отличное начало дня. Но продолжает пялиться. В коридоре раздаются шаги. Тяжелые, быстрые, злые. Так ходит только один человек в этой деревне. Дверь не открывается — она отлетает к стене с таким грохотом, что с потолка сыплется штукатурка. Наруто сваливается с дивана. Буквально. Падает на пол с глухим стуком и начинает панически озираться, путаясь в собственных ногах. — Бюджет. Госпиталя. Живо, — Сакура стоит на пороге. Она выглядит идеально: свежая, в выглаженном халате, от нее пахнет нормальным человеческим мылом. На фоне кабинета, который провонял раменом, потом и отчаянием, она смотрится как божественное откровение. Очень злое божественное откровение. — Сакура-чан… — хрипит Наруто с пола. Он всё еще пытается понять, где находится. — Мы почти… — На столе, — хрипло перебивает Шикамару. Голос с утра садится так, что звучит как скрежет ржавой петли. — Синяя папка. Подписано. Он берет папку со своего стола и протягивает ей. Сакура выхватывает документы, быстро пролистывает. Останавливается на последней странице, где стоит размашистая, кривая подпись Наруто. И печать. Поставленная вверх ногами. Она медленно переводит взгляд с папки на Шикамару, а потом на Наруто, который наконец-то смог сесть на полу и теперь чешет затылок. — Вы двое, — Сакура захлопывает папку. — Вы выглядите так, будто вас жевали, выплюнули, а потом еще раз пожевали. Вы вообще домой уходили? — Да не, мы тут работали, — Наруто глуповато хлопает глазами и пытается натянуть футболку пониже. — Работали они, — фыркает Сакура. Она подходит ближе к столу Шикамару и морщит нос. — Тут воняет как в казарме. Шикамару, ты когда последний раз в душ ходил? От тебя несет сигаретами так, что у меня сейчас астма начнется. — Вчера утром, — огрызается Шикамару. Ему физически плохо. У него болит спина, болит голова, и он очень хочет убить Сакуру, Наруто и создателя бумажной системы Конохи. — Иди спасай людей, Сакура. Бюджет у тебя. Сакура прищуривается. Смотрит на него внимательно, слишком цепко для раннего утра. Потом переводит взгляд на Наруто, который пытается незаметно разгладить складки на штанах. — Знаете что? — Сакура поправляет перчатки. — Вы оба — идиоты. Седьмой, у тебя сегодня в час дня встреча с поставщиками из Облака. Если ты придешь к ним в таком виде, они решат, что Коноха обанкротилась и мы тут питаемся крысами. А ты, — она тычет пальцем в Шикамару, — чтобы через час был похож на человека, а не на мертвеца, которого забыли закопать. Она разворачивается и уходит. Дверь за ней закрывается — на этот раз аккуратно, но с очень угрожающим щелчком. В кабинете повисает тишина. Наруто кряхтит, поднимается с пола и садится на диван. Трет лицо обеими руками. — Блядь. Сакура страшная, — бормочет он. — Она права, — Шикамару встает. Ноги ватные. Он опирается руками о стол. — Ты воняешь, Наруто. И я воняю. Иди домой. Умойся, переоденься. Встреча в час. Наруто поднимает на него взгляд. Глаза с утра мутные, сонные, без этой его вечной бесячей искорки. — А ты? — спрашивает он. — А я пойду умоюсь в туалете на первом этаже и буду готовить тезисы для Облака. Потому что кто-то, — Шикамару выразительно смотрит на Хокаге, — вчера ночью не дочитал их требования по пошлинам. Наруто виновато опускает голову. Опять это делает. И Шикамару снова чувствует этот дебильный укол совести, хотя он, блядь, абсолютно прав. — Шика, — Наруто вдруг встает. Подходит к нему вплотную. Шикамару даже не дергается, просто замирает, потому что сил отступать нет. — Давай я сам тезисы набросаю? Я помню там… про металл было и про ткани. Иди домой. Поспи пару часов. Он говорит это тихо. И смотрит прямо в глаза. Шикамару чувствует, как внутри всё напрягается. Это невыносимо. Когда Наруто орет — это бесит. Когда Наруто тупит — это выводит из себя. Но когда Наруто вдруг включает вот эту спокойную, взрослую заботу — это выбивает почву из-под ног. Шикамару не знает, что с этим делать. В его скриптах нет ответа на такого Наруто. — Я сам сделаю, — голос звучит суше, чем он планировал. — Иди домой, Седьмой. Это приказ. То есть, мой тебе совет. Наруто вздыхает. Кивает. Берет с вешалки свою вонючую оранжевую куртку, закидывает на плечо. — Ладно. Я принесу тебе кофе на обратном пути. Нормального, из кофейни, а не эту бурду из автомата. Он выходит. Шикамару остается один. Он стоит, держась за край стола, смотрит на закрытую дверь и думает только об одном. О том, что он теперь захотел сраный кофе. *** К часу дня Шикамару всё-таки доползает до зеркала в туалете. Лицо серое, под глазами такие мешки, что в них можно прятать кунаи. Он плещет в лицо ледяной водой и думает, что если совещание затянется, он просто уснёт с открытыми глазами. У него есть такой навык. Наруто заваливается в кабинет в 12:55. Выглядит он… нормально. Ну, в смысле, он помыл голову и надел чистую куртку. От него больше не несет вчерашним раменом, теперь от него пахнет каким-то дешевым цитрусовым гелем для душа и зубной пастой. — На, — Наруто ставит перед ним большой бумажный стакан. — Как обещал. Двойной эспрессо с чем-то там. Сказали, что мертвого поднимет. Шикамару берет стакан. Кофе обжигает пальцы. — Спасибо, — бурчит он. — Иди садись. Делегация из Облака — это не Сакура, они церемониться не будут. Совещание идет ровно так, как всегда: скучно, долго и с кучей бесполезных уточнений. Шикамару сидит по правую руку от Наруто и механически помечает в блокноте пункты договора. Наруто ведет себя подозрительно тихо. Он не чешется, не качается на стуле и даже внимательно слушает посланника Облака. Только иногда он как-то странно дергает плечом. Шикамару косится на него. Наруто сидит, выпрямив спину, но его рука под столом постоянно сжимает и разжимает кулак. «Нервничает? С чего бы? Он этих послов уже в пятый раз видит». Шикамару придвигается чуть ближе. И тут понимает. У Наруто на шее, прямо над воротником, красуется засохшая пена для бритья. И огромный красный след. Похоже на ожог или сильное раздражение. Видимо, пока он судорожно мылся дома, то ли мочалкой себя перетер, то ли бритва была тупая. Выглядит это максимально нелепо на фоне его серьезного лица. Наруто перехватывает взгляд Шикамару и моментально краснеет. Еще сильнее, чем это пятно на шее. Он пытается поправить воротник, но делает только хуже — палец соскальзывает, и он случайно задевает чашку с водой. Вода не разливается, но звук получается громкий. Послы Облака замолкают. — Э-э… извините, — Наруто натягивает свою фирменную дебильную улыбку. — Продолжайте, пожалуйста. Очень интересно про тарифы на железо. Шикамару вздыхает. Достает из кармана жилета маленькую упаковку влажных салфеток (у него всегда есть, потому что Чоджи вечно в чем-то пачкается) и незаметно, под столом, толкает её Наруто в бок. Тот вздрагивает, косится вниз и вопросительно приподнимает бровь. — Шею протри, — одними губами говорит Шикамару. — У тебя там грязно. И вид такой, будто тебя душили. Наруто берет салфетку, быстро проводит по шее и… шипит. Тихо, но слышно. Шикамару закрывает лицо рукой. Господи, ну какой же он… Наруто. Когда совещание наконец заканчивается и двери за делегацией закрываются, Наруто сдувается как проколотый мячик. Он сползает по спинке кресла и стонет. — Шика, скажи мне, что я не выглядел как идиот. — Ты обычно так и выглядишь,никто не заметил разницы , — Шикамару собирает бумаги в папку. — Что у тебя с шеей? — Да я… — Наруто чешет затылок. — Я торопился. Думал, опоздаю, а ты опять начнешь на меня смотреть вот этим своим взглядом типа «я разочарован». Ну и… короче, схватил старую бритву. Больно, зараза. Он откидывает голову назад, подставляя шею под свет лампы. Пятно яркое, воспаленное. Шикамару смотрит на эту шею. На кадык, который ходит вверх-вниз, когда Наруто сглатывает. На мелкие царапины. Ему хочется сказать что-то язвительное. Про то, что в тридцать лет пора бы научиться пользоваться бритвой. Или про то, что не надо так нестись на работу из-за одного взгляда Шикамару. Но вместо этого он просто стоит и думает: «У него кожа тонкая. Чувствительная.» — Дай посмотрю, — говорит Шикамару, сам не понимая, зачем он это делает. Он делает шаг вперед. В кабинете тихо. Окно открыто, и штора лениво колышется от ветра. Наруто замирает. Он перестает дышать и просто смотрит на Шикамару снизу вверх своими круглыми, честными глазами. Шикамару протягивает руку. Его пальцы, всегда слишком холодные, касаются горячей кожи на шее Наруто. Наруто вздрагивает, но не отодвигается. Наоборот, он как-то неосознанно подается вперед, навстречу этому холоду. — У тебя тут всё горит, — констатирует Шикамару. Голос звучит как-то слишком буднично. У него под пальцами бьется пульс Наруто — ровный, сильный, как мотор. И Шикамару вдруг понимает, что он стоит слишком близко. Настолько близко, что чувствует запах этого цитрусового геля. И это совсем не бесит. Это… странно. — Шика… — тихо говорит Наруто. — Чё? — У тебя руки холодные. Приятно. Шикамару моментально отдергивает руку. Прячет её в карман. — Иди к Сакуре. Пусть она тебе чем-нибудь помажет. А то завтра у тебя там будет корка, и ты будешь похож на облезлого лиса. — Пойду, — кивает Наруто, но с места не двигается. Продолжает сидеть и смотреть на Шикамару. — А ты чё, домой? — Домой, — Шикамару разворачивается к двери. У него внутри какое-то странное ощущение. Будто он только что сделал что-то лишнее. — И ты иди. До завтра, Наруто. — До завтра. Шикамару выходит из кабинета, идет по коридору и чувствует, как пальцы, которыми он касался шеи, до сих пор колет от тепла. *** Шикамару считает, что умеет контролировать свои мысли, пока не ложится в кровать. Время — четыре часа дня. Спать днем — это вообще извращение, от которого потом болит голова, но Шикамару задергивает плотные шторы, падает лицом в подушку и закрывает глаза. Он не спит. Он думает о том, что у Наруто горячая шея. И дурацкий цитрусовый гель. Шикамару открывает глаза. Переворачивается на спину. Пялится в потолок. Какого хрена. Он просто потрогал его за шею. Потому что тот растер себе кожу. Это нормальная реакция — проверить, есть ли ожог или воспаление. Сакура бы сделала то же самое. Кто угодно бы сделал. Но Сакура бы не пялилась на его кадык. И Сакуре вряд ли бы сказали, что у нее «приятно холодные руки». Шикамару сжимает зубы, натягивает одеяло до подбородка и пытается заставить себя думать о чем-то другом. О бюджете. О поставках леса. О том, что надо купить сигареты. Он засыпает только через два часа, а просыпается в девять вечера абсолютно разбитым. Во рту сухо, в голове вата. Он берет телефон. На экране одно уведомление. От Наруто. «Сакура дала какую-то мазь. Воняет как дохлый барсук. Ты спишь?» Шикамару смотрит на это сообщение минуты три. Нахера ему эта информация? Нахера Наруто ему это пишет в свой законный выходной вечер? Они не друзья, которые переписываются по ночам. Они коллеги, которые заебали друг друга за рабочую неделю. Он блокирует экран и бросает телефон на тумбочку. Отвечать он, конечно, не будет. Через десять минут он берет телефон обратно. Разблокирует. «Сплю. Отвали.» Отправляет. Сразу же прилетает ответ: «Спокойной ночи, Шика!» И дебильный эмодзи с лисой. Шикамару вздыхает так тяжело, что у него болят ребра. Он идет на кухню, ставит чайник и понимает, что выходные будут очень долгими. *** В понедельник всё идет не по плану. Наруто нет на месте. Зато на месте Ино. Она сидит на столе Шикамару, закинув ногу на ногу, и красит ногти каким-то ядовито-сиреневым лаком. В кабинете воняет ацетоном. — Убери жопу с отчета, — мрачно говорит Шикамару, кидая свой жилет на спинку кресла. — Ой, не нуди, — Ино дует на ногти. — Твой отчет всё равно никто не читает, кроме тебя. А где наш великий лидер? — Без понятия. Опять проспал. Ино щурится. Смотрит на Шикамару поверх флакончика с лаком. Внимательно так смотрит. Как рентген. — Ты какой-то дерганый. Не дрочил давно? — Меня ебут отчеты, Ино. Слезь со стола. Ино спрыгивает, но не уходит. Она подходит ближе, наклоняет голову. — А Сакура сказала, вы тут в пятницу чуть ли не в десна целовались с делегацией из Облака. Наруто вообще был пай-мальчиком. Это ты его так выдрессировал? Шикамару замирает с папкой в руках. Слово «выдрессировал» почему-то режет по ушам. — Он Хокаге. Он сам кого хочешь выдрессирует. Ино хмыкает. — Да ладно тебе. Все же знают, что он без тебя шагу ступить не может. Вы как привязанные. — Это называется «работа», Ино. Должностные обязанности. — Ну-ну. Она крутит в руках флакончик, закручивает крышку. — Я, кстати, заходила к нему на днях. Он у себя в кабинете сидел, пялился в стену. Я спросила, что он делает. Знаешь, что он ответил? Шикамару не хочет знать. Ему абсолютно насрать. — Что? — спрашивает он. — Сказал, что ждет, пока ты с обеда вернешься. Потому что без тебя ему «как-то слишком тихо». Ино улыбается. Хитро, по-сучьи. Как она умеет. Шикамару чувствует, как у него начинают гореть уши. Он резко садится в кресло, придвигается к столу и утыкается в документы. — Очень трогательно. А теперь иди работать. Ино смеется и уходит, громко цокая каблуками. Шикамару сидит и тупо смотрит на строчки текста. «Как-то слишком тихо». Что за бред. Наруто сам генерирует столько шума, что вокруг него образуется вакуум. Дверь открывается, и в кабинет вваливается этот самый шум. Наруто. Он запыхался. Куртка нараспашку, под ней какая-то глупая черная водолазка, которая обтягивает грудь. — Опоздал! — с порога орет он. — Переводил бабку через дорогу, а она, прикинь, оказалась не бабкой, а каким-то шпионом из… — Завали, — выдыхает Шикамару. Наруто осекается. Моргает. — Шика? — Просто сядь и молчи. У меня голова болит. Наруто послушно идет к своему столу. Садится. И молчит. Шикамару пытается читать отчет. Проходит минута. Две. Пять. В кабинете стоит звенящая, невыносимая тишина. Наруто сидит абсолютно неподвижно и смотрит на Шикамару. Прямо на него. Не отрываясь. Шикамару держится еще минут десять. Потом не выдерживает. Швыряет ручку на стол. — Че ты пялишься?! Наруто вздрагивает. — Так ты же сказал молчать. Я молчу. — Ты можешь молчать и смотреть в свои бумаги? — Могу, — кивает Наруто. И не отводит взгляд. — Но у тебя тут волосы так смешно торчат. Как будто ты не расчесывался. Шикамару автоматически тянется к затылку. Хвост действительно растрепался. Он чувствует себя идиотом. — Какая тебе разница, как они у меня торчат? Наруто пожимает плечами. — Никакой. Просто… прикольно. Он, наконец, опускает глаза в свои документы. Берет ручку. Начинает что-то чиркать. А Шикамару сидит и думает о том, что слово «прикольно» из уст Наруто звучит как-то… неправильно. Как будто за ним скрывается что-то еще. Или это у Шикамару просто паранойя. Он трет лицо ладонями. — Наруто, — зовет он, не поднимая головы. — А? — Ты мазью шею намазал? Наруто поднимает голову. Расплывается в своей широкой, дурацкой улыбке. — Ага. Воняет говной какой-то, но зато не болит. Хочешь понюхать? — Иди в жопу, Наруто. Шикамару снова утыкается в отчет. И понимает, что впервые за утро он улыбается. Чуть-чуть. Одним уголком губ. Но всё-таки. *** В пятницу Ино решает, что они идут пить. Шикамару пытается отказаться, ссылаясь на смерть деда (дед умер пятнадцать лет назад), на отчеты, на мигрень и на то, что он просто в рот ебал эти их посиделки. Ино непреклонна. Она буквально вытаскивает его за шкирку из-за стола, когда часы показывают семь вечера. Самая большая проблема заключается в том, что Наруто увязывается за ними. Его никто не звал. Ну, технически. Ино просто бросила: «Узумаки, мы в бар, не сдохни тут от тоски», а Наруто воспринял это как личное приглашение. Бар на окраине Конохи — это не то место, куда должен ходить Хокаге. Здесь липкие столы, воняет пролитым дешевым пивом, жареными потрохами и чьим-то старым потом. Вытяжка не работает примерно с третьей мировой. Они вчетвером забиваются в самую дальнюю кабинку. Чоджи с краю, потому что он занимает полтора места. Ино напротив. А Шикамару оказывается загнанным в угол, зажатым между стеной и Наруто. Места катастрофически мало. Диванчик узкий. Дерматин на нем потрескался и царапает задницу сквозь штаны. Наруто плюхается рядом, и его бедро плотно прижимается к бедру Шикамару. Шикамару дергается, пытаясь отодвинуться, но там стена. — Блядь, Наруто, подвинься, — шипит он. — Куда? — Наруто разводит руками, чуть не снося локтем пустую пепельницу. — Тут Чоджи. Я че, на коленки ему залезу? И он не отодвигается. Лицо у него самодовольное, как обычно. Наглое. Выжидающее. О его лице Шике думать не нравится, так что он хмурится и стискивает зубы. Нога Наруто горячая. Это пиздец какая горячая нога. Тепло пробивается сквозь джинсы (Наруто сегодня, слава богу, без своей ублюдской оранжевой куртки) и въедается Шикамару прямо в кожу. Бедро в этом месте начинает неприятно чесаться. Приносят пиво. Много пива. Чоджи заказывает две тарелки жареных свиных ушей. Шика пересекается взглядом с Ино. Ей отчего-то смешно, но она вдруг кивает на стакан и грозит ему пальцем. Пей, мол. Потом начинает трещать о какой-то херне — о том, что в госпитале новая медсестра спит с завхозом, о том, что цены на цветы опять взлетели. Наруто слушает её, раскрыв рот, смеется громче всех, и каждый раз, когда он ржет, его плечо бьется о плечо Шикамару. Шика пьет и снова хмурится. Он смотрит на пену на дне кружки и думает о том, что это какая-то изощренная пытка. — Шикамару, — Ино машет рукой у него перед лицом. — Все нормально? — Я хочу домой, — мрачно сообщает он. — Ты всегда хочешь домой. Заткнись и пей. Узумаки, скажи ему. — Шика, ну расслабься ты, — И опять у него вот эта показушно равнодушная интонация. И сидит Наруто вроде уверенно, откинувшись телом на спинку. Но какой-то он неподвижный и неестественный всё равно. Наруто поворачивается к Шикамару. И вдруг кладет руку ему на колено. Просто так. По-дружески. Хлопает ладонью и оставляет её лежать там. Ладонь Наруто тяжелая. И находится, сука, в трех дюймах от его паха Это плохо. — Тебе что-то нужно? Наруто опять ему улыбается. — Нет. И на секунду теряется и как будто готовится сдаться. Почти выходит из своего неумелого образа. Но потом всё-таки мотает головой. Сидит дальше. — Тогда отвали от меня, Узумаки. Шикамару косится на Ино. Та увлеченно отчитывает Чоджи за то, что он сожрал весь соус. Никто не смотрит под стол. Наруто моргает. Хмурится. Но руку не убирает. — Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя красив… — О господи. Шика встаёт из-за стола и быстро идет к выходу. *** На улице влажно. Накрапывает мелкий, мерзкий дождь. Шикамару прикуривает, пряча огонек в ладонях, и глубоко затягивается. Почему то вспоминает про выступление Хокаге сегодня на трибуне. Наруто вещал про единство, размахивал руками и делал это свое «лицо героя», от которого у Шикамару обычно зубы сводило. Шумно, ярко и местами до тошноты пафосно. Но он стоял в толпе до самого конца, курил одну за другой и ни за что бы не признался, что Наруто, в общем-то, чертовски убедителен. Даже если это чистая показуха. Дистанцию Шикамару держать умеет. Он решил, что не скажет ни слова одобрения, чтобы Узумаки не возомнил о себе лишнего. Не стал подходить после речи. Пусть Наруто и дальше думает, что его правая рука только и делает, что считает его ошибки в отчетах. Шикамару докуривает третью сигарету, когда из дверей бара вываливается Хана — старая знакомая по Академии. С ней пара девиц из медицинского корпуса. Они громко смеются, кутаются в плащи и замирают рядом, выуживая из сумок зажигалки. — О, Шикамару! — Хана кидается к нему, машет руками и представляет своим подружкам — Он теперь правая рука Седьмого. Самый занятой человек в деревне. Шика натянуто улыбается, надеясь что они скоро уйдут. — Видели сегодня выступление нашего Седьмого, — подает голос подружка Ханы. Она кривит губы и выдыхает тонкую струю дыма. — Речь, конечно, мощная, но… не знаю. Слишком много драмы. Когда он начал про «каждое сердце в Конохе», мне прям неловко стало. Такой дешевый прием, ну серьезно. Фальшиво как-то. Шикамару медленно переводит на неё взгляд. На привычном уровне мыслей он согласен: Наруто иногда перегибает с метафорами. Но слышать это от этой девицы в идеально чистом жилете, которая, кажется, за всю жизнь тяжелее лака для ногтей в руках ничего не держала — вдруг становится противно. Это ведь только ему можно так говорить. И только он имеет право знать, где там фальшь, а где искренность. — Просто чтобы понимать масштаб «драмы», нужно иметь хоть какое-то воображение — Шикамару говорит это ровным, почти скучающим тоном, но Хана сразу понимает, что пора закругляться. — Классику тоже не все любят. Кому-то и комиксов хватает. Девица вспыхивает, открывает рот, но Шикамару уже отворачивается к стене. Хана быстро уводит подруг в сторону, что-то негромко им объясняя. Шикамару снова лезет за пачкой, когда дверь бара открывается и на крыльцо вываливается Яманака. Чоджи плетется следом. Ино что-то шепчет ему в ухо. Шикамару слышит только конец фразы —….. он просто рассказывать мне не хочет, — щурится она, а потом вдруг поворачивается к Шикамару и заглядывает ему в лицо. Дёргает бровями. — Ты уже звал его в гости? Шикамару забывает выдохнуть и распахивает глаза пошире. — В гости? Это странно. Это очень странно. Какие гости? Ино издевается, что ли? Наверное, издевается. И спрашивает сейчас специально, чтобы добить. Глаза ещё делает такие голодные, будто ей правда интересно, будто Чоджи она перед этим не допытывала. Шикамару мрачнеет, и Ино закрывает двумя ладонями рот. — Что, не звал? Блядь, Наруто, — злится она. Трёт руками глаза, мотает головой и зовёт, сунув голову обратно в проем двери: — Наруто! Шикамару толкает Ино в плечо, делает шаг назад, задыхается и пытается рассчитать, насколько убого будет сейчас просто использовать технику телепортации и исчезнуть. — Ты дура? — шепчет он. Ино отмахивается и бесшумно смеётся. Закатывает глаза и прикусывает губу. Жмурится и кусает себя за палец. Ей, видимо, сейчас очень хорошо. Весело. Шикамару это настолько злит, что сбежать он не успевает. Застывает на месте, пытается сделать лицо попроще, даже падает на открытую дверь спиной, даже взгляд не прячет, когда Наруто делает шаг к ним. — Чего? — Наруто хмурится в сторону Ино и замечает Шикамару. Перестаёт хмуриться. Снова смотрит на Ино. Снова хмурится. Ино полностью вытягивает руку, показывает на Наруто. И вдруг говорит с претензией: — Тут Шикамару обижается, что ты не идешь к нему в гости. Убегать сейчас было бы совсем глупо, так что Шикамару просто закрывает глаза. Размышляет о сроке, который ему дадут за убийство куноичи из клана Яманака, пока Ино не машет им обоим и не добавляет: — Всё. Дальше давайте сами, — вздыхает она с гордостью. — Мы курить. И уходит в дождь. Шикамару не выдерживает и всё-таки тычется взглядом в пол. Интересно, Он имеет право просто молча уйти? Они смогут притвориться, что этого сейчас не было? Ему не хочется объяснять, что Ино просто пошутила, его не унижали так очень, очень давно, это полный, беспросветный, тотальный… — Ты правда хочешь, чтобы я пришел к тебе в гости? Отлично. Так стрёмно ему не было со времён подросткового возраста, когда отец застукал его за дрочкой. Там хотя бы всё закончилось быстро и предсказуемо — профилактическим подзатыльником и недельным молчанием, а тут уровень иронии просто зашкаливал: величайший шиноби поколения и гениальный стратег стоят у входа в дешёвую забегаловку и ведут диалог, который по уровню сложности едва дотягивает до постановки в детском саду. Не хватало только обменяться вкладышами от жвачки для закрепления союза. Шикамару находит в себе силы улыбнуться и даже махнуть рукой. Он поднимает взгляд, и ему вдруг становится неприятно. Никого он приглашать не хочет. Точнее, не хотел. И никому он не жаловался. Он вообще об этом не думал. Но теперь думает. И делать вид, что не думает, Шикамару резко не хочется. — А ты не собирался ко мне заходить? — он тоже хмурится. Наруто устало на него смотрит, сжимает губы. Но тут же говорит: — Собирался. Шикамару всё ещё обидно, и, хотя что-то внутри у него расслабляется, он продолжает: — Ну и че не идешь тогда. Он отталкивается от стены и идет вперед, не дожидаясь ответа. Наруто топает следом. Шикамару думает, что это самая дурацкая прогулка в истории человечества.И что в рот ебал он эти схемы Яманака. Он идет быстро, ссутулившись, засунув руки глубоко в карманы. Наруто идет рядом, постоянно задевая его угловатым плечом. Каждый раз, когда они сталкиваются, Шикамару дергается, а Наруто невнятно извиняется. У двери Шикамару долго возится с ключами. Руки замерзли, пальцы не слушаются, ключ никак не попадает в скважину. Наруто стоит за спиной, дышит в затылок, и от этого тепла у Шикамару начинает мелко дрожать рука. Наконец замок щелкает. Они заходят в темный коридор. В квартире пахнет старой бумагой, сигами и застоявшимся чаем. Обычная квартира одинокого мужика. Шикамару не зажигает свет. Он стоит в прихожей, снимает мокрый жилет и кидает его прямо на пол. Наруто замирает у двери, не зная, куда деть руки. Он выглядит огромным и совершенно неуместным в этой маленькой прихожей. — Разувайся, — говорит Шикамару. Наруто начинает стягивать ботинки, качается, цепляется рукой за косяк. Раздается грохот — он задевает полку с обувью. — Черт, извини. — Всё нормально, — Шикамару делает шаг к нему. — Слушай. Хватит уже плясать под дудку Ино. Тебе делать нечего или что? Вы с ней поспорили? На что, хоть? Я, в принципе, могу подыграть, лишь бы ты больше не заебывал. Шикамару очень старается звучать логично, но, видимо, слова выбирает не те. Наруто сжимает на секунду брови, будто ничего из сказанного не понял, и опять лыбится — этой своей широкой, невыносимой улыбкой Хокаге, от которой у половины деревни случается приступ доверия. Опять клеится. — А ты не думал, что просто мне нравишься? — Наруто наклоняется ближе, сокращая и без того жалкое расстояние между ними. — Что я просто пытаюсь позвать тебя на нормальное свидание, а не на очередной «вечерний брифинг»? Кроме кринжа эти слова вызывают в Шикамару что-то неожиданно интенсивное. Он выбирает думать, что это привычное раздражение, и коротко усмехается. В прихожей тускло горит лампа, из-под двери тянет сквозняком, и обстановка максимально не располагает к признаниям. Шикамару мысленно представляет, что Наруто действительно в него втрескался, и это снова кажется ему какой-то нелепой стратегической ошибкой. Шикамару не комплексует — он знает, что он умный, «выше всей этой суеты» и по-своему притягательный. Просто… Наруто? Вот этот Наруто, который герой войны, у которого выбор из половины мира, красавчик с титулом Хокаге и харизмой, способной двигать горы? Чтобы это было правдой, Шикамару должен был как минимум спасти его из другого измерения или хотя бы раз обсудить с ним что-то, кроме логистики поставок провианта и налогов на землю. Короче, как-то не вяжется это с образом Наруто. Пиздит он. Шикамару ведь уже сложил два и два: он видел их сегодня с Ино и всё понял. Очередной спор, проверка на прочность или просто Наруто снова скучно. Зачем он продолжает кривляться? — Наруто, хватит, — Шикамару делает шаг назад, упираясь спиной в стену. — Это уже даже не смешно. Они стоят в темноте, почти касаясь друг друга. Наруто выпрямляется, и Шикамару чувствует его лихорадочное дыхание. Это не как в кино. Это странно. Это неудобно. У Шикамару ноет шея, а Наруто, кажется, вообще забыл, как дышать носом. Ничего не происходит минуту, две, даже когда Шикамару шевелится, даже когда он смотрит Наруто на губы и придумывает, что такого беспалевного сказать, чтобы не делать ничего самому. Губы Наруто сжимаются. Их облизывает язык. Они зачем-то шепчут: — Нам надо поговорить. Да, поговорить им определенно есть о чем. Об Ино, о его дурацком поведении на работе, о том, как они докатились до этой прихожей. Проблема в том, что Шикамару ненавидит долгие разговоры. Это слишком проблематично. Похоже, придется пойти на крайние меры. И, если честно, он даже не против. Поцеловать Наруто оказывается проще, чем разговаривать с ним. Особенно когда Наруто хватает его за лицо, не медлит, не удивляется, не тупит, подтягивает Шикамару к себе, будто даже торопится, жмётся губами изо всех сил, быстро, несдержанно, так забавно, так здорово. Наруто настолько смело целуется, что отставать от него нельзя. Шикамару сминает его черную водолазку, разворачивает сильнее, тянется к нему сам. В нём просыпается что-то победное, ощущение какой-то собственной стратегической правоты, но он игнорирует его, хватает Наруто за шею, за корпус и за коленку. Может, чуть позже, когда они друг от друга отлипнут, Шикамару подумает. Сейчас-то можно не гнаться за собственной головой, можно перестать делать вид, что он не замечал всего этого. Наруто влизывается в его рот, пытается проглотить чуть ли не половину челюсти Шикамару, отстраняется, быстро целует опять. И оттягивает его от себя, держит за голову. Шикамару жмурится, потому что на расстоянии большем чем два сантиметра ему тяжело и страшно. — Нам всё равно надо поговорить, — просит Наруто. Приходится всё-таки посмотреть на него. — Конечно И Наруто целует его в третий раз. Он кусается — за губы, за язык, ведет себя вообще не как спаситель мира. Никто и никогда не кусал Шикамару за язык. Особенно в полумраке его собственной квартиры. Шикамару подается навстречу, приоткрывает рот шире, тихо мычит, чувствуя, что стоять на месте больше невозможно. Ему нужно пространство. Нужно обхватить Наруто за шею, прижаться вплотную, отрезать пути к отступлению и уронить его на диван. Да куда угодно, лишь бы не останавливаться. Он зарывается пальцами в светлые волосы, вклинивается коленом между его ног, задирает край водолазки и тихо стонет. Это приятно до тошноты. До зубного скрежета, когда Наруто мокрыми поцелуями спускается по щеке к подбородку, к уху, а потом к шее. А затем выдает: — От тебя так круто пахнет. Господи, за что. Это настолько банальная, пошлая фраза, что в ответ хочется пнуть Хокаге по голени и язвительно напомнить, что это запах самого дешевого куска мыла из ближайшего ларька. Но от этих слов почему-то становится до одури тепло. И от них не должно так сильно вставать. Радоваться собственной эрекции, как прыщавый генин — это ниже достоинства Шикамару. Он взрослый мужик, у которого с контролем эмоций всё в полном порядке.Но сейчас он скорее рискует запачкать форменные штаны и окончательно потерять лицо. Хотя, к черту лицо. Лучше уж так, чем услышать: — Шика, стой. Нет, останавливаться Шикамару сейчас категорически не готов. Он валится на стену, утягивая Наруто за собой. Тот скользит ладонями по его бокам, придавливает своим тяжелым телом, забирается пальцами под футболку, но… вдруг замирает. Утыкается лбом Шикамару в ключицу. Случайно проходится животом прямо по его ширинке. И тяжело дышит. — Подожди, — просит Наруто. И добавляет: — Пожалуйста, подожди. Но при попытке стать ровно он снова трется о его пах. И у Наруто, очевидно, тоже стоит. Шикамару, как опытный шиноби, мог бы взять себя в руки, но решает, что в данной ситуации это совершенно лишнее. Он выдыхает сквозь стиснутые зубы. И тянет Наруто обратно на себя, пытаясь пробраться под ремень его дурацких джинс. Надо срочно что-то сказать. Какую-нибудь колкость, чтобы Наруто заткнулся и сдался. Или просто сказать правду: — Я хочу… Звучит отвратительно жалко. Наруто громко вздыхает прямо над его ухом. Нехотя отрывается от шеи и смотрит ему в глаза. Водолазка на нем перекрутилась. А вот губы выглядят подозрительно нормально — ни капли не распухли, только влажно блестят. Они что, целовались всего минуту? Видимо, Шикамару совсем потерял хватку. — Я тоже очень хочу, — кивает Наруто, глядя на него с убийственной серьезностью. — поэтому и хотел сначала поговорить. Надо было, конечно, сразу всё тебе рассказать. Просто я сомневался, что у нас всё взаимно. Да я даже сейчас не уверен. И опять чешет шею, там, где воротник водолазки впивается в кожу. Шикамару таращится на него, как на идиота. Наруто вроде бы дает ему путь отступления, возможность откатить всё назад и спасти свою самооценку. Сказать: «Да, Наруто, ты действительно мне не нравишься, ничего у нас не получится, иди работай». — В смысле — ты не уверен? — вместо этого злится он. Это как это он не уверен? Это, получается, Шикамару зря сейчас пережил кризис личности? То есть Наруто мог над ним посмеяться, пожалеть его или послать, но вместо этого решил пояснить за узы, пресечь сексуальные порывы Шикамару и сказать после этого, что он не уверен? Наруто прижимался к нему, когда они сидели в баре, замучил его своими взглядами в кабинете, дождался, пока Шикамару первым позовёт его к себе. Окей, Наруто нравится Шикамару. Он наверняка ныл об этом Ино, пока Шикамару страдал из-за очередного проваленного графика. Это смешно и странно. Это пока не укладывается в голове, но в теории — в теории — это возможно. Но чесать теперь шею и сомневаться… Да это же просто, сука, оскорбительно. — Конечно я не уверен, — кивает Наруто. — Ты все делаешь с таким лицом, как будто это для тебя по приколу. Или мне нужно было по твоим вечно недовольным вздохам понять, что я тебе нравлюсь? Наруто, очевидно, обижается, но чувство вины к Шикамару не приходит. Он его очень ждёт, но его нет. Только безнадёжная иррациональная радость. Он правда нравится Наруто. — Наруто, блядь, да конечно… — Шикамару запинается, жмурится. Это не конец света. Это не должно быть настолько страшно. Они уже целовались. У них уже были недо-свидания, хоть Шика их так не воспринимал, но для Узумаки они оказались настоящими. — Конечно нравишься. После этого он смотрит исключительно в пол. Чувствует, как сильно сжаты плечи. Как ему жарко. Как приятно, оказывается, скинуть это с себя. Особенно когда Наруто начинает тихо над ним смеяться. Ласково так. Шикамару медленно выдыхает и собирается уходить вглубь квартиры, потому что к длинным разговорам он всё ещё не готов. Но Наруто снова целует его. Он прижимает его к двери и хватает за голову так, что Шикамару пугается на секунду. У Наруто холодное лицо, Шикамару чувствует это кожей. Возбуждение возвращается быстрее, чем он успевает сообразить. Шикамару тоже хватает его за волосы. Тоже прижимает к себе. Ощущается это скорее как столкновение двух идиотов. Чуть-чуть грубо, неловко, но всё равно классно. Наруто лезет языком Шикамару в рот, а руками — под одежду. Он, оказывается, злой и настойчивый. Шикамару такого не ожидал. — Я не смогу… отчеты… завтра… — задыхается Шикамару, пытаясь сформулировать что-то краткое, хотя вся кровь уже давно не в мозгу. — И на совет надо идти.. — Завали, пожалуйста, — просит Наруто. Шикамару решает, что с удовольствием завалит. Наруто неуклюже возится с его одеждой, липнет губами к шее. Делает всё так резко, что Шикамару теряется. Это не «заняться любовью». Это какая-то неловкая, злая дрочка в прихожей. Шикамару не останавливает его, он снимает обувь, целует Наруто в ответ, пока тот не скользит ладонью ему в штаны. Шикамару перехватывает его руки на секунду и серьёзно смотрит в лицо. Наруто выглядит как кот, которому наступили на хвост. В нём резко пропадает наглость. Шикамару замечает его состояние, его голый живот и то, как Наруто капризно переступает по полу босиком. — Что? Или ты теперь чаю хочешь попить? — обижается Наруто. Шикамару моргает. Смотрит на него и смеётся. Идея с чаем кажется сюром. — Я хочу тебе отсосать, — говорит он Наруто на ухо. Всё. Приехали. Стратегия пошла по пизде. Он опускается на колени медленно. Глаза не поднимает. Это тяжело, он даже тупит, когда упирается взглядом в пряжку ремня. Шикамару неуверенно касается кожи, и когда слышит, как у Наруто дрожит дыхание, голова начинает кружиться. Наруто хороший. Он офигенный. Он гладит Шикамару по голове, послушно стоит у стены, громко стонет и смотрит вниз с такой благодарностью, что Шикамару становится совсем жарко. Наруто кончает, больно зажав ему волосы и практически заскулив. Шикамару не выдерживает — он просто спускает руку к своей ширинке. Ему не нужно много времени, ему вообще сейчас не нужно ничего, кроме этого звука — как Наруто судорожно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. После он морщится от вкуса на языке, кашляет и вытирает лицо краем футболки. Ему не стрёмно. Ему смешно. Наруто замирает, привалившись спиной к косяку, и дышит так тяжело, будто только что в одиночку раскидал целый отряд Акацуки. Проходит секунд десять, прежде чем он медленно сползает вниз, вытягивая затекшие длинные ноги поперёк узкого коридора. Шикамару опускается рядом, чувствуя, как бетонный пол приятно холодит бедра. Он закрывает лицо ладонями, пытаясь осознать, что это сейчас было, пока тишину не нарушает сиплый шепот Наруто: — Пиздец. Шикамару мгновенно напрягается. Он отнимает руки от лица и хмурится, глядя на то, как Наруто рассматривает собственные колени. — В смысле? что-то не так? «Противоречит протоколу?» — хочет съязвить Шикамару, но внутри всё неприятно сжимается. Неужели Наруто сейчас включит Хокаге и начнет извиняться за «неподобающее поведение»? — Да нет, всё так, — Наруто нервно стучит пальцами по полу и вздыхает, избегая взгляда. — Просто тогда, в кабинете... когда ты нагнулся за тем свитком с налоговыми вычетами... Я чуть дар речи не потерял. Хотел сказать, что у тебя задница просто идеальная, но побоялся, что ты меня в окно выкинешь. Слово «задница» он произносит так тихо, будто это государственная тайна высшего уровня секретности. А потом вдруг начинает активно размахивать руками, краснея до корней волос. — То есть я хотел сказать что-то приличное! Про твой интеллект или там... стратегическое мышление! Но думал я только об этом. И сейчас, в общем-то, продолжаю. Короче, он тоже закрывает лицо. Господи, Наруто. Какой ты прикольный. Шикамару думает об этом, когда снова лезет к нему целоваться. Когда думает, как завтра будет смотреть на него на совете. Ему максимально всё нравится. Он буквально в восторге. *** Шикамару заходит в резиденцию с таким лицом, будто он — это ожившее воплощение слова «понедельник». Он очень старается не растерять остатки своего фирменного скепсиса, но внутри всё ещё дребезжит тот самый шёпот Наруто про его задницу. Это, конечно, высшая форма иронии: спасти мир от десятихвостого, чтобы в итоге сидеть на полу в прихожей и слушать бесхитростные пьяные комплименты от человека, чьё лицо выбито на скале. План «быть суровым профессионалом» летит к чертям на первом же посту. Ино стоит у окна, картинно играя бровями. Она сканирует Шикамару взглядом так тщательно, будто проводит полную инвентаризацию его грехов за последнюю ночь. — О, глядите-ка, — тянет она, и в голосе столько яда, что хватило бы отравить небольшую деревню. — Явился наш мастер чайных церемоний. Ну что, Шика, как «поговорили»? Шикамару замирает, поправляя хвост. Он пытается сделать взгляд максимально отсутствующим, но уши предательски розовеют. — Ино, уймись. Мы обсуждали графики поставок. — Графики поставок, — Ино отталкивается от подоконника и делает шаг к нему, щурясь так, будто видит его насквозь — вместе с содержимым желудка и вчерашними мыслями. — Наруто только что пронёсся в кабинет с таким лицом, будто он не Хокаге, а пятилетний ребёнок, которому разрешили не спать всю ночь и есть только конфеты. Он сияет так, что Сакура всерьез предложила ему провериться на избыток чакры. Шикамару чувствует, как у него внутри всё сворачивается в тугой узел. Скрывать что-то от Ино — это даже не «морока», это статистическая ошибка. — У него всегда гиперактивность, ты же знаешь, — Шикамару пытается проскользнуть мимо, но Ино бесцеремонно хлопает его по плечу, заставляя остановиться. — Не-а. Такой дебильной улыбки у него не было даже после победы над Кагуей. Так что не пизди мне, — она наклоняется к самому уху и добавляет тихим, вкрадчивым голосом: — Воротник поправь, «логист». А то твоя стратегия сейчас выглядит как плохо прикрытая капитуляция. Шикамару дёргает плечом, но руку к горлу всё-таки вскидывает. В голове всплывает картинка: Наруто, великий Седьмой, надежда наций, сидит сейчас в кресле, тупо пялится в пустой свиток и, скорее всего, прокручивает в голове момент, когда Шикамару стонал ему в бедро. Это до тошноты пошло и одновременно — до судороги в пальцах — правильно. — Он придурок, — выдыхает Шикамару, и это звучит как самый честный вердикт в его жизни. — Ну, раз вы оба придурки, значит все прошло по плану, — Ино довольно хмыкает и подталкивает его к двери кабинета. — Иди уже. Он там, по-моему, дырку в полу протёр, дожидаясь своего главного советника по вопросам… кхм… «чая». Шикамару толкает дверь. Наруто подпрыгивает, едва не опрокидывая гору документов, и когда их взгляды встречаются, в кабинете становится невыносимо тесно. Наруто расплывается в той самой улыбке — широкой, светлой и абсолютно невменяемой. — Шика! Классная футболка ..! Тут это… отчеты из Песка… — Наруто нелепо машет рукой в сторону стола, а сам смотрит так, будто Шикамару — это единственный важный объект в этой комнате. Шикамару подходит, чувствуя, как его «каменное лицо» окончательно трещит по швам. Он кладет руку на стол прямо рядом с ладонью Наруто. — Наруто, — говорит он вполголоса, — Ино нас раскусила ещё вчера. Можешь перестать делать вид, что тебя волнует бюджет Песка. Наруто замирает. Он поднимает глаза, и в них плещется такая неприкрытая, честная радость, что Шикамару становится жарко. — Да пусть кусает, — Наруто накрывает его ладонь своей, переплетая пальцы прямо поверх какой-то важной бумажки. — Она вчера всё равно была права. Поговорить нам действительно стоило. Хотя... остальное мне понравилось гораздо больше. Шикамару долго смотрит на их руки и чувствует, как внутри разливается какой-то позорный восторг. — Какая же это всё-таки невыносимая морока, — бормочет он, но пальцы в ответ сжимает крепко. — Самая лучшая, — кивает Наруто. — Самая лучшая, Шика.